Текст книги "Твоя смерть тебя спасет (СИ)"

Автор книги: Лена Валевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава девятая. Тысяча шагов

Конь притворился бессловесной, но в меру понятливой скотинкой и захромал следом за телегой. Все-таки досталось летуну немало. Хоть Кощей и подлатал его, но, видно, не достаточно.

Я вжалась в угол трясущейся телеги, вцепившись в бортики руками, и злилась. Значит, чтобы люди не делали неверных выводов? А такой вывод – верный?

В ярости и отчаянии попыталась я стянуть ненавистное кольцо с пальца, но оно не поддавалось, только чуть не свалилась на Кощея в раскачивающейся телеге. И вроде не маленькое, вполне по размеру, не застревало на суставе, а не снималось, хоть плачь. Точно, волшебное.

Тысяча шагов! Всего тысяча шагов! Теперь о побеге не может быть и речи. Что случится, если пересеку оговоренную границу? Кощей не пояснил, сказал лишь, что пожалею. Зная его – точно пожалею. И пытаться не стоит.

Вороной всхрапнул, приблизился к телеге вплотную, разве что в нее не полез, приблизил ко мне черную голову.

– Марья, – шепнул он досадливо. – Ты бы хоть косы заплела, две, как положено мужниной жене. А то селяне не поймут. Нельзя распущенной ходить.

И отстал, похромал метрах в трех от телеги.

Распущенной? Я с удивлением провела рукой по волосам. Спутанным, толком не прочесанным после купания и из-за отсутствия расчески прядям спонтанный побег из замка и падение с высоты птичьего полета опрятности не добавили. Я, как смогла, разделила их на две части и заплела косы, как просил Дарён.

А телега, тем временем, въезжала в старинную маленькую деревеньку в три улицы с небольшими дворами, роскошными садами, огромными огородами и бревенчатыми избами-пятистенками между ними. Из дворов навстречу чужакам выходили люди. Женщины с покрытыми платками головами, в платьях вроде моего или же рубахах с юбками, и мужчины в рубахах, длинных штанах и лаптях. Сбегалась любопытная детвора. Такое внимание смущало и вызывало желание нырнуть на дно телеги, но место уже было занято, и мне осталось лишь приветливо улыбаться. Кощей, как назло, спал и не думал реагировать на этот комитет по встрече. Конь притворялся, собственно, конем.

– Не тревожься, девица! – ласково, по-отечески, обратился ко мне возница. – Люди у нас добрые, гостеприимные! Не обидят. И о муже твоем позаботятся!

– А это не Кощей ли Бессмертный? – с подозрением спросил «гостеприимный и добрый» дедок с длинной белой бородой, заглядывая в телегу.

И все посмотрели на спящего Кощея. Настороженно так, с готовностью добить врага, если тот вдруг откроет глаза.

Резкая смена настроение толпы слегка напрягала. Даже самые добрые люди ради своей жизни и безопасности способны уничтожить кого угодно. И не важно, как они это сделают, изобьют, поднимут на вилы или сожгут на костре.

А тебе не всё ли равно, Марья, как поступят селяне со злодеем? Разве не в твоих интересах избавиться от него как можно скорее? От него – и от проклятого кольца, привязавшего к конкретному мужчине куда крепче, чем если бы оно было обычным обручальным.

Нет, не всё равно. Не для того я отвоевывала Кощея у полуденного зноя и солнечного удара. Не для того спорила с Полуденницей, чтобы чародея на вилы какие-то случайные крестьяне подняли.

– Что вы, какой же это Кощей, – всплеснула я руками. – Муж это мой, Иван.

– А что же он в кольчужке-то и одежке черной? – не поверил дедок. – Окромя Кощея поганого так никто не ходит.

– Так он на Кощея и ходил! – быстро нашлась я. – Кощей меня похитил, а мой Ваня меня спас. Кто бы еще смог бросить вызов самому Бессмертному? А мой Ваня бросил! Потому и оделся так, чтобы Кощей видел – мой Ваня не хуже его, на равных!

Я несла весь этот бред, а самой было стыдно. И перед деревенскими, что так бессовестно их обманываю. И почему-то – перед самим Кощеем, что именем врага его называю.

Люди запереглядывались, зашептались удивленно.

– И как? – спросил какой-то мужичок. – Победил Кощея?

Вот тут я еще не придумала. Что лучше сказать, победил или нет? Если да, то мой обман раскроется, когда злодей опять людям гадости начнет делать. Если нет, не прослывет ли «мой Ваня» трусом и неудачником, и как в таком случае примет «героя» деревня?

– Победил! – уверенно заявила я, рассудив, что обман разоблачится, когда нас тут давно уже не будет, а помощь и теплый прием нужны здесь и сейчас. – Я же здесь, с ним, как видите.

Новость взбудоражила народ.

– Убил!

– Кощея поганого больше нет!

– Радость-то какая! – раздавались счастливые возгласы то тут, то там.

Я поймала офонаревший взгляд вороного коня. Кажется, ждёт меня очередная выволочка от него, а затем и от очнувшегося хозяина.

«Победителей не судят!» – сказала я Дарёну беззвучно, одними губами.

Зато на не способного сейчас себя защитить Кощея больше не смотрят, как на врага народа.

– Вези витязя к моему дому, Горазд! – сказала одна из женщин лет тридцати, выдвигаясь вперед, худенькая, с красивыми синими глазами. И сама ловко забралась на бортик.

Телега двинулась дальше, на другой край деревни.

– Я Боянка, – приветливо сказала она мне. – Знаю травы и некоторые заговоры. Мигом витязя на ноги поставлю. Он сильно в бою пострадал? Ран что-то не вижу…

– Он упал с высоты, – честно описала я суть проблемы местному «врачу», представившись в ответ. – Боюсь, что мог повредить себе что-то внутри.

– Вроде не расшибся, – с сомнением поглядела на Кощея Боянка. – Приходил в себя?

– Да, ненадолго.

– Жить будет, – обнажила в уверенной улыбке зубы травница.

Вот даже не сомневаюсь.

Остановились у самого крайнего дома, миленького, с резными наличниками на окнах и двери и небольшим крыльцом. С одной стороны его подпирал крохотный ухоженный садик с фруктовыми деверьями, с другой раскинулся огород, но засаженный не помидорками-огурцами, а разнообразными травами. Лечебными, надо полагать.

Боянка спрыгнула на землю.

Втроем мы перенесли Кощея в избу и уложили на единственную застеленную разноцветным лоскутным одеялом кровать.

– Боянка, если помощь какая будет нужна, зови, – сказал Горазд и ушел.

– Пойдем коня твоего загоним, – предложила Боянка. – Потом героем займемся.

Вороной послушно позволил завести себя в какой-то пустой сарайчик.

– Марья! – шепотом позвал меня Дарён, когда Боянка уже вышла, и я направлялась вслед за ней.

Остановилась.

– Понимаю, – горячо заговорил конь. – Это не в твоих интересах… Но… помоги Кощею! Он много сил отдал, чтобы и меня сберечь в том падении, и тебя тоже. А потом еще снимал заклинание с меня Ванькино, то, которое опутало липкой паутиной в небе и не давало мне подняться на ноги на земле. Нехорошее то заклинание, сильно поистратился хозяин, его распутывая. Поэтому… Не посчитай за труд, выручи Кощея в этот раз.

– Как выручить? – не понимала я. – Что надо сделать?

Но вместо ответа конь нахмурился, замолчал. Опять намекает, что я и так должна знать, чем лечить Кощея? Но я не знаю! Я не Марья Моревна!

Только бесполезно что-то доказывать. Не поверят. Опять обвинят в женском коварстве и в чем-то похуже.

Ну и пусть. Сам как-нибудь выкарабкается. Может, травница и вправду поставит на ноги, и от меня ничего не потребуется.

В избе было светло, чисто и уютно. В одном углу русская печь, беленая, с занавеской, под ней – низкая лавочка. У другой стены простой стол и еще одна лавка. У третьей – кровать, где сейчас вольготно раскинулся Кощей. В двух небольших оконцах виднелось вечереющее, начинающее наливаться оранжево-алым небо.

Боянка уже суетилась вокруг раненого. То лоб ему ладонью накрывала, то какие-то настои заваривала. Я сидела на лавке, понимая, что толку от меня никакого, только мешать буду. А травница, кажется, прекрасно знала свое дело.

От нечего делать решила прогуляться по деревне.

«Тысяча шагов» занозой застряли в сознании, но, вроде бы, это немало. Хватит, чтобы обойти деревню, подышать прохладным вечерним воздухом и спокойно, без свидетелей, подумать над своим положением.

– Ой, Марья, принесешь воды? – попросила Боянка. – Я запамятовала, ходила же к колодцу, да на витязя отвлеклась. И вёдра там остались. А у меня последняя вода на отвар ушла.

– Хорошо! – оживилась я. – Далеко колодец?

– В центре деревни. Пойдешь по дороге обратно, как приехали, не промахнешься. Два ведра там стоят – это мои.

Надеюсь, колодец не дальше, чем тысяча шагов, а то не видать Боянке воды, и в том, что кольцо на мне вовсе не обручальное, тоже придется признаться.

Я шла по деревне и размышляла, насколько всё же отличается она от той, где остался мой дом. И дело не в асфальте, у нас его тоже немного, лишь на одной улице. И даже не в транспорте, когда через двор имеется собственная машина или мопед, на худой конец, велосипед. Дома в современном селе разнообразны. И формами, и цветом, и даже материалом. Их строят, кто во что горазд, насколько фантазии или денег хватает. Одни мои соседи, например, живут в такой же вот древней избушке, старенькой, грозящейся вот-вот завалиться, другие же выстроили настоящий коттедж и закрыли блочные стены ярким сайдингом.

Здесь же царило однообразие. И в то же время – особая, не непередаваемая словами атмосфера. Я вдыхала этот чистейший, пахнущий травами и безмятежностью воздух, и улыбалась. Как же здесь замечательно! Душа поет!

По дороге мне никто не встретился, но вот у колодца собрались несколько жительниц деревни. И, кажется, обсуждали свежие новости. То есть, нас с Кощеем и его якобы подвиг.

При виде подошедшей героини сплетен женщины разом ее обступили и загалдели. Всем хотелось подробностей. Выспрашивали, как мне жилось в плену, да как именно спасал меня муж. А самое главное – что все-таки принесло смерть самому Бессмертному, как удалось избавить земли русские от черного колдуна?

Подробностей я придумать не успела. Смущенно пояснила, что послали меня за водой, и очень спешу, спасать уже самого героя.

Женщины прониклись и даже помогли, набрали мне воду в два Боянкиных ведра.

А я смотрела на колодец. И медленно начинала понимать, о чем просил Дарён.

Вода!

Марья, какая же ты глупая и несообразительная. В любой сказке Кощей силу свою возвращал, напившись, как следует, колодезной воды. И сам чародей упоминал, что только благодаря наивности Ивана, притащившего пленнику три ведра воды, сумел восстановиться и вырваться на свободу.

Три ведра, значит? Я и два-то еле уволокла. Деревенские славянки, конечно, сильные, им такая ноша не в тяжесть, они и коня на скаку остановят. А я выросла в городе, изнежена комфортной жизнью. Притащила, задыхаясь, чуть не оторвав руки, ведра Боянке, вылила в кадушку и пошла обратно, к колодцу.

Он реально выпьет три ведра? А как в него влезет? А не лопнет ли чародей?.. С такими мыслями я добралась до избы во второй раз и бухнула ведра на пол. Всё, больше не могу. Надеюсь, этого хватит. И стоило Боянке отвлечься, уйти по каким-то делам во двор, я метнулась к Кощею. Ой, а как его поить, спящего-то?

– Кощей! – тихо позвала я. И потрясла его за плечо. – Эй! Проснись!

Ноль реакции. Мой взгляд заметался по комнате. И наткнулся на тряпочку, которой Боянка лоб ему от испарины утирала. Извини, Кощей, ничего стерильного я тебе сейчас не найду. Смочила тряпочку в воде, положила на губы и слегка сжала. Жидкость попала на губы. Кадык на шее Кощея дернулся в глотательном рефлексе. Кусочек ткани чудесным образом оказался сухим. Работает? Еще несколько раз окунала я тряпочку в ведро, и каждый раз на лице Кощея она высыхала за мгновения.

А потом он вдруг открыл глаза.

– Еще… – прохрипел чародей.

В ход пошла глиняная кружка. Через минуту он настолько пришел в себя, что сам встал и склонился к ведру. А второе уже легко, словно пустое, поднял в воздух и выпил залпом прямо стоя.

– Там еще в кадушке вода, – слабым голосом произнесла я, не веря глазам.

Влезло же! И как объяснить Боянке, куда делась почти вся принесенная мною вода? Вдруг она тоже знает фишку Кощея Бессмертного и свяжет одно с другим?

Кадушка опустела наполовину, а Кощей обернулся ко мне. Он больше не выглядел так, словно вот-вот отдаст концы. Взгляд полыхнул знакомой тьмой, губы скривились в усмешке.

– Что ж, Марья, спасибо тебе. Не ожидал такой помощи. Сам бы я еще долго восстанавливался.

– Не за что, – буркнула я, глядя на него исподлобья.

Вот почему в его присутствии и от этого пристального взгляда всегда так неуютно?

– Где Дарён? – спросил Кощей таким тоном, словно всегда подозревал во мне серийного убийцу коней.

– В сарае за домом.

Кощей ушел, а я обречённо поплелась обратно к колодцу.

Припахать бы его таскать тяжелые ведра, а то никакой благодарности от мужика…

Странно. Я шла по той же сухой грунтовой дороге, но возникло ощущение, будто стопы в сандалиях с каждым шагом погружаются в вязкую грязь. Я пустила глаза вниз. Никакой грязи не было. Обычная деревенская дорога, давно не видевшая дождей.

Однако нога провалилась сквозь нее уже по щиколотку.

Что происходит?

Я осторожно переставила вторую ногу, и та вдруг оказалась под землей до колена. Меня словно затягивало болото, которого я даже не видела.

Ужас сжал мое сердце в тиски.

Может, там, под кажущейся ровной поверхностью грунтовки спрятана яма? И если я просто пойду дальше, выберусь из ловушки?

Не выбралась, оказавшись в этой невидимой трясине сразу по бедра. Наверно, забавное это было зрелище, будто кто-то сильный поднял девушку повыше и со всей дури вогнал ее почти до половины тела в землю.

Вот только мне было не до смеха.

Я паниковала.

Так это и есть то самое «пожалеешь», если отойду от Кощея больше чем на тысячу шагов?

Глава десятая. Вещая птица

Но ведь я уже дважды проходила это расстояние, тогда почему меня вдруг настигло его наказание?

Капкан незримого и оттого еще более пугающего болота не отпускал. Ногам было не за что зацепиться. Пыталась опереться руками о почву, но руки тоже проваливались в незримый кисель. Пробовала использовать в качестве опоры ведро, перевернув его вверх дном, но получалось всё равно, что посреди моря за буек цепляться, а полностью выбраться из «воды» ведро не помогало. Хотя само не тонуло вместе со мной, крепко стояло на поверхности дороги, а значит, магия кольца действовала исключительно на меня одну.

Идти вперед было страшно. Логика подсказывала – там будет глубже, утянет сразу по пояс, а то и по грудь. Назад не получалось. Вправо, влево – ситуация не менялась.

Вот уже действительно – «пожалеешь»!

Паника накатывала липкими волнами. Покричать, позвать селян на помощь? Почему-то казалось, это плохая идея. Потом придется объясняться с деревенскими, что за колдовство со мною приключилось, а там всплывет обман о храбром победителе Кощеевом, который оказывается, немного не тот, за кого я его выдавала… Надо выбираться самой, но вот как?

А тут еще и солнце окончательно закатилось за дома и горизонт, и деревня тонула тоже, но уже в сумерках. И к проваливающейся волшебным образом под ногами земле добавлялась полная темнота. Ведь в деревне нет ни единого фонаря, как и в принципе электричества.

Вот теперь, Марья, можешь паниковать по-настоящему…

– Давай руку!

Боянка, неведомо как очутившаяся рядом, сверху вниз протягивала свою ладонь. Я, недолго думая, ухватилась за нее и отчаянно заработала ногами. Подпрыгивала, наваливалась животом на дорогу и тут же тонула опять, потому что жидким киселем для меня становилась любая поверхность земли.

– Да что же это? Тебя земля вообще не держит? – изумлялась травница, всеми силами пытаясь вытянуть меня наверх.

«Трясина» не сдавалась, мы с Боянкой тоже.

И вдруг почва выплюнула мое тело, как капризный ребенок несъедобную конфету. Боянка не удержала равновесья, завалилась спиной в пыль и утянула за собой меня. Какое-то время мы лежали рядом, пытаясь отдышаться и не веря, что страшное приключение позади. Затем Боянка поднялась на ноги, отряхнула платье. Я последовала ее примеру. Ноги дрожали, сердце колотилось от пережитого ужаса, а руки в суетливом волнении схватили на ручки ведра. Вот только за водой к колодцу я уж точно не пойду. Хватит с меня.

– Признайся, ты какая-то нечисть? – спросила травница, повернув ко мне голову и уставившись пристальным, укоризненным и слегка разочарованным взглядом.

Я бы тоже разочаровалась, окажись мои гости, которых приютила со всем гостеприимством, с каким-то нехорошим подвохом.

– Я человек, – обреченно отозвалась я. Список людей, которые меня в чем-то подозревают, только что пополнился новым именем.

– Тогда колдовство? – не унималась Боянка. – Проклятие? Это тебя твой муж так?

Я отпустила ведра и показала руку с кольцом. Горько усмехнулась:

– Это цепь моя. Дальше определенного расстояния отойти от него не могу. Но чтобы было вот так – я сама не знала. Впервые такое.

– Он и есть Кощей, верно? – помолчав, напряженным голосом спросила Боянка.

Я испугалась, как легко она нас раскусила.

– С чего ты взяла?!

– С того. Как лежал он без чувств и как очнулся – я ощущала его совсем по-разному. Он словно силой налился. Темной, могущественной силой. Жуткой такой. Я как увидела, что он вышел, так и села на землю, настолько от него тьмой повеяло. И холодом лютым. Он к коню пошел, в сарай. А потом ты вышла. И куда-то направилась. Вот я и решила за тобой последовать, поговорить да порасспросить. Иду-иду, из виду тебя не выпускаю. А тут такое! Я сама перепугалась, думала, и ты такая же, но нет. От тебя веет жизнью, в то время как он него – смертью.

– Я человек, – повторила я. – И он мне, кстати, не муж. Он просто похитил меня и держит при себе.

– Правы были слухи, – понятливо закивала травница. – Что похищает Кощей девушек и морит их в своем замке. Что делать будем? Снять такое мощное заклятие я не смогу. Не мне тягаться с повелителем тьмы. Но и освободиться хотелось бы тебе помочь.

– Не надо, – замахала руками я. – Один уже пытался помочь, и его в живых оставили только за прежнюю заслугу. А ты хоть и пыталась вылечить, но вряд ли на самом деле чем-то повлияла...

Я чуть не проговорилась, что «вылечила» Кощея своими руками, но вовремя прикусила язык. Сейчас я сильно жалела о своей доброте.

– К матушке Яге бы тебе, – проговорила Боянка задумчиво. – Она обо всем ведает, она же на пути мертвых живет, на перекрестке Навьем. Но как добраться до нее с твоей «цепью», ума не приложу…

– К кому? – одновременно знакомое и незнакомое имя сбило с толку. – К Бабе Яге?

Травница поморщилась.

– Какая же она баба? Она и молоденькой девушкой может тебе показаться, и женщиной вроде нас с тобой. И старухой, да.

Где-то в деревне залаяли собаки. В сгущающейся ночной темноте сбоку мелькнуло что-то еще более черное и повеяло такой жутью, что мы обе разом обернулись туда.

На ближайшем заборе сидел крупный ворон. И смотрел на нас.

Боянка вздрогнула.

– Не к добру это, – пробормотала она.

– Почему? – удивилась я, вспомнив другого ворона, что остался у Кощеева замка. Мой пернатый зритель. Тот ворон был очень даже ничего. Мне нравился. – У вас вороны означают что-то плохое?

– Вороны – птицы вещие, предвестники беды. Если бы он залетел в дом, что жди в этом доме скорой смерти, – прошептала Боянка. – Но он даже не во дворе, на заборе. Может, и обойдется…

– Да? – удивилась я.

Мой знакомый ворон не казался предвестником смерти. Может, потому, что в том замке уже был один мертвый, один бессмертный, и я, та, которой было обещано: тебя не спасет даже смерть.

Собаки больше не лаяли. Вместе с ночной мглой, настолько густой, осязаемой, когда даже звездочки на небе блекнут и растворяются до полного исчезновения, деревню окутала тишина. Замолчали даже кузнечики, этот вечный фоновый звук загородной жизни.

Ворон встрепенулся, взмахнул крылами и улетел.

Травница проводила его тревожным взглядом. А потом направилась к калитке того дома, забор которого отметила своим вниманием черная птица. Я шла за ней, подсознательно ожидая, что любой мой шаг может закончиться в невидимом болоте. Но всё обошлось.

Калитка оказалась не заперта, и мы беспрепятственно прошли через небольшой ухоженный двор к бревенчатому дому. Маленькая собачонка честно и ответственно погавкала из будки, но выползать из нее не стала.

– Молодец, Дружок, – похвалила пса Боянка, показывая, что они знакомы, и она в этом доме далеко не в первый раз.

Согнутыми пальцами постучала травница в окно. Через занавески не было ничего видно, но свет внутри горел, слабый, дрожащий, как от свечи или керосинки. Дома кто-то был, но на стук не отзывались.

Дружок жалобно проскулил. Боянка бросила на него странный, встревоженный взгляд и постучала еще раз, громче.

В воздухе вместе с ночной мглой сгущалось что-то еще, жутковатое, тянущееся когтистой лапой к забившемуся в испуге сердцу.

– Ждана! – позвала травница в голос. – Это я, Боянка! Открой!

И в то же мгновение в доме что-то загремело, загрохотало, раздался жутковатый тоненький смех, и всё стихло.

Тогда травница бросилась к крыльцу, взбежала по ступенькам и распахнула дверь в избу.

В это мгновение свет внутри внезапно погас.