Текст книги "Постфактум (СИ)"
Автор книги: Лена Полярная
Соавторы: Олег Самойлов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)
– Ты мой коммандер, – из-за измотанности и постоянного нервного напряжения Джим стал намного вспыльчивее. Вот и сейчас, – и мои этические переживания – не твоё дело, понял? Твоё дело – давать мне полную информацию об имеющихся у нас возможностях.
– Есть, сэр, – отозвался он невозмутимо. – Прикажете начать операцию по поиску?
– Войди в контакт с его сознанием для начала, – Джим подтащил к себе за шнурки откинутый ботинок. – Мне нужно обсудить это с ним.
Это было нечто среднее между коммандером и Споком. Он то сбивался на свою манеру поведения, то становился почти Споком, но в любом виде испытывал похожие опасения. Спок-растение, по его признанию, желал сделать всё возможное для спасения своего народа, но рисковать ментальным благополучием коммандера…
– Я могу лишь предложить снизить нагрузки на его сознание. Если я буду принимать контроль над телом и сознанием на короткие промежутки времени, посылать телепатический зов не дольше трёх секунд по одной зоне, находясь в её центре, его поле получит минимальный ущерб.
– И на сколько повышается процент?
– Успешного исхода для миссии или для коммандера Селека? – На Джима смотрели тёмные глаза старпома с непередаваемым споковским выражением. – Двадцать семь и четыре десятых процента для миссии. Десять и семь сотых – для коммандера. Это максимум.
Джим кивнул.
– Хоть что-то. Других шансов у нас не будет.
К операции было решено приступить утром, чтобы дать Селеку время на качественную и глубокую медитацию.
Они обыскали этим способом три зоны – после каждой Спок покидал сознание коммандера, и тот либо терял сознание, либо ненадолго впадал в транс.
Джим волновался. За Селека, за народ Спока, за состояние команды – она была измотана, за Сулу. Сулу скакал разве что чуть слабее капитана, старпома и посла и лез в каждую вылазку на планету. Но всё это волнение Кирк засунул поглубже, запихал, закупорил. По опыту – ничего хорошего от него никогда не бывает. В миссии нужен капитан.
На четвёртой зоне (болотистая местность, скалистые участки в непролазной топи) бесстрастное лицо Селека, находящегося в ментальном поиске, нахмурилось. Ждущие вокруг люди из спасательной группы, пол-утра ползающие по болотам, замученные и грязные, насторожилась.
Кирк тоже подобрался.
Селек-Спок молчал, поджимая губы. Открыл глаза только через полторы минуты.
– Я чувствую слабый отклик, капитан, – доложил ровно. – Пещеры на восход солнца от нас. Три взрослых особи, одна умирающая. Не могу сказать насчёт количества почек, поскольку войти в ментальный контакт с ними, находясь на расстоянии…
– Спок, уймись. – Джим кивнул ему. – Выясним на месте.
Их приходилось выуживать из глубоких узких расщелин в скалах, куда растения забились, удерживая в переплетении лиан комки почвы с уцелевшими почками. Чтобы заставить растения выйти, Селеку снова пришлось отдать сознание Споку, который говорил на их ментальном языке.
В середине операции по обследованию пещер внезапно ожили коммуникаторы, не работающие в этой зоне.
– Капитан, докладываю, – бодро завещала мембрана голосом Скотти, – нам удалось временно наладить связь с учётом электромагнитных помех и…
…перенастроить транспортатор так, чтобы стал возможен подъём прямиком из аномальной зоны. С учётом того, что раньше всей группе приходилось для возвращений на корабль сначала покидать границы аномального участка, это было всё равно что услышать благословение с небес. Не придётся тащить найденные растения по топям и продираться самим до оставленного за границей зоны шаттла.
Джим, привалившийся к стенке пещеры и слушающий доклад, изредка прерываемый помехами, готов был сейчас признаться Скотти в любви.
Одна особь забилась так глубоко в расщелину, что пришлось вызывать с корабля бригаду из инженерного и аккуратно убирать пласт горной породы. Зато обнаружилось, что за застрявшим растением были спрятаны восемь здоровых почек, которые оно стремилось закрыть собой.
Иные почки приходилось доставать со скальных уступов – возле двух таких лежало гниющее тело взрослого растения с рваной раной на боку, и только благодаря тому, что почки проросли на нём, они выжили на голых камнях.
За день работы только в одной зоне команда валилась с ног, а впереди были ещё семь неисследованных.
Всего за двое суток непрерывной работы (казалось, на корабле не спал никто) они подняли на борт четырнадцать молодых, здоровых особей, две из которых умудрились совершить «ритуал» опыления, не сходя с помоста в транспортаторной (Сулу, кажется, был счастлив). Два больных растения (о, как ругался Боунс «я доктор, а не чёртов ботаник!», которого вызвали в оранжерею и указали на два длинных растительных тела, лежащих в траве с поникшими лианами). Три умирающих, телепатически попросивших Селека положить их на землю, чтобы отдать свои тела почве и почкам. И восемнадцать совсем крошечных почек – они не развивались в неблагоприятных условиях, но теперь начали быстро расти.
Группа из биолабораторий с Сулу в качестве координатора смешивала почву и вместе с дееспособными растениями пересаживала почки в новый грунт. Посол вовсю общался с растениями, постигая новый телепатический язык, а сам растительный народ стремительно осваивался на корабле.
У них были продолговатые тела без корневых отростков (у тех, кто уже отделился от земли), передвигались они на восьми лианах, действующих наподобие ног или рук, общались либо телепатически, либо напевно-скрипучими звуками из вертикальной щели между глаз (глаз было восемь, по окружности «головы»). И они были действительно любопытны. В первые пару дней после того, как «Энтерпрайз» снялся с орбиты планеты, то и дело возникали инциденты среди экипажа – жалобы на головокружения и головную боль, сбои в работах тонких энергетических систем и тому подобное – растения, оказавшись в дружелюбной обстановке, принялись исследовать новое пространство.
А когда начали вылупляться почки, выяснилось, что новые особи стали приобретать антропоморфные очертания. Они быстро, как Спок в своё время, научились говорить на стандарте.
Растения спокойно приняли информацию о том, что размножаться им пока нельзя – на корабле просто не хватило бы места для всех вылупляющихся почек.
Но одно исключение всё же было.
Селек наконец-то смог передать катру-сущность в новорождённую почку – первую и единственную, которая была получена после опыления непосредственно на корабле. К этому времени коммандер был настолько истощён ментальными перегрузками, что Боунс, принимая его в лазарет под своё наблюдение, даже не стал ругаться. С учётом количества переутомившихся за эту миссию, только пригрозил Джиму, что если не будет отпуска – нормального, на хорошей, спокойной и подальше от этой зоны планете, то он собственной персоной отгрызёт капитану ухо.
Дело оставалось за малым: переговоры с командованием по поводу подбора нового обиталища для восстановления растительного вида.
***
Риза славилась по всей галактике как рай для всего, что хочет трахаться без каких-то там непонятных ограничений. А ещё на ней не особенно развивалась техногенная сторона общества, оно и понятно, ризианцы были заняты другим. Поэтому на планете оставалась куча мест, нетронутых цивилизацией, и туда с радостью пустили обживаться миролюбивый и любвеобильный растительный народ.
Почка-Спок развивалась благополучно, что Джима бесконечно радовало. А ещё экипажу дали добро на недельный отпуск, где они пожелают. Ну, то есть опять же на Ризе – идеальный курорт: тепло, солнечно, есть море, кафешки, отели, публичные дома вообще выше всяких похвал. Капитан Кирк всецело одобрял решение остановиться именно тут.
Селек был другого мнения.
Его Боунс только на второй день стоянки корабля на Ризе отпустил из медотсека, и то взяв с Джима слово, что он будет приглядывать «за чёртовым мальчишкой». И коммандер, всё ещё еле живой, даже из номера не выходил. Максимум доползал до террасы к бассейну, где грелся на солнышке в шезлонге среди шелестящих под ветром кустарников, имитирующих настоящую прибрежную флору. Энтузиазм Джима в отношении планеты ему совершенно не нравился.
Вот как сейчас, к примеру.
– Капитан, вы не находите, что распущенность в том, что касается сугубо личной стороны жизни, является… – он слегка поморщился, – неприятной.
– Ну как тебе сказать… – Джим, пропекающийся на солнышке попой кверху, уложил голову на руки и посмотрел на коммандера. – Нет. Есть секс, который личная жизнь, и его действительно выносить на всеобщее обозрение не хочется. А есть секс для удовольствия и здоровья, и вот им без разницы, где заниматься. Ты мне спину не помажешь, солнышко остроухое?
Он кивнул, точно оставшись при своём мнении по поводу нравов на Ризе, но соскользнул с шезлонга на матрас, на котором лежал капитан, и подтянул к себе толстый тюбик.
– Кажется, вы всё равно обгорите, – заметил с едва заметной иронией, выдавливая густой маслянистый крем на ладонь, – потому что через пять минут полезете в воду, а потом опять на солнце.
– Это моя система. Вот ты так смог бы – всё делать по правилам, но чтоб доставить проблемы Боунсу?
Джим щурится от удовольствия, когда прохладные ладони старпома начинают размазывать по спине такой же прохладный крем.
Джиму хорошо. Так всепоглощающе хорошо, как бывает только когда здорово утираешь нос какому-нибудь высокопоставленному мудаку.
– К слову, – прохладно замечает Селек, продолжая работу, – теперь орионцам будет куда сложнее продавать украденные растения. Риза – популярный курорт, и весть о новой диковиной расе разлетится по обоим квадрантам очень быстро.
– Мы молодцы, правда?
Эти пальцы. Чуткие, сильные вулканские пальцы. Джим растягивает губы в блаженной улыбке и чуть не мурчит, когда они проходятся, массируя, по холке.
– Мы хор-р-рошо поработали… ты, кстати, особенно отличился, думаю, командование это отметит. Теперь мы… ох, – снова Селек сделал что-то очень приятное с его спиной, – хорошо отдохнём. Это логично.
– Лучшей наградой будет их невмешательство в текущие миссии, но это, к сожалению, невозможно. – Селек в последний раз проходится ладонями по капитанской спине и закрывает тюбик. Устраивается рядом, обхватив колени – он в какой-то белой, очень лёгкой хламиде, складки которой раздувает тёплый ветер, и босиком. Смотрит внимательно. – Кажется, вам пришлось по душе полуконтактное взаимодействие с биополем.
– А-а…
Джим, приподняв голову, зевает. Смотрит на вулканца из-под приопущенных век.
– Селек, смирись. В том, что не касается управления кораблём, я непроходимый болван. В ментальных штуках – тоже. Ну-ка…
Он вытаскивает из-под тела одну руку, манит его к себе.
– Давай сюда, ты прохладненький, я помню. Давай-давай.
Селек придвигается ближе, сонно щурясь.
Джим тянет-валит его на себя, подгребает под бок, с наслаждением зарывается в пахнущие чем-то мятным волосы. В этом моменте ощущается невыразимая полнота жизни.
Коммандер не сопротивляется, даже позволяет облапать себя, такого прохладненького и в беленьких одеяниях, разогретым на солнце и вымазанным в креме капитаном, устраивает голову на его плече.
– На этой планете не так плохо, как казалось поначалу. По крайней мере, температура мне нравится.
– Ты погоди, я тебя ещё в одно местечко свожу… – Джим поглаживает его по волосам, зарываясь в них подушечками. Селек это любит. – Там тихо, людей… гуманоидов практически не бывает, вода тёплая-тёплая…
– Боюсь, мы потратим большую часть времени на попытки обучить меня плаванью.
– Значит, будем учить тебя плавать, а в промежутках заниматься горячим пляжным сексом, – Джим мурчит на его ухо, проводя по нему носом. – Правда, это неудобно и песок потом отовсюду сыпаться будет. В общем, план в стадии разработки.
– Главное, чтобы поблизости не оказалось парочки любопытных растений или нашего экипажа… капитан, – отвечает он совсем уж тихо и замолкает. Через минуту становится понятно, что спит. На разогретом надувном матрасе, под ярким дневным солнцем и в не то чтобы удобной позе.
И правильно, и пусть спит. Ему сейчас отдых нужнее, чем кому бы то ни было на корабле.
Джим прижимает его к себе чуть сильнее, продолжая поглаживать волосы.
Ему хорошо.
