Текст книги "Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги (СИ)"
Автор книги: Лена Харт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Глава 9
АРТЁМ
Карина ставит яйцо обратно на полку и закрывает шкафчик. В воздухе повисает тишина, наполненная чем-то невысказанным.
– А ты? – спрашивает она, поворачиваясь ко мне. – Зачем тебе это приложение для знакомств?
Вопрос застает врасплох. Секунду назад я любовался ее талантом, а теперь приходится объяснять собственные жизненные неурядицы.
– Сестры, – отвечаю коротко. – Заговор семейного масштаба.
Карина приподнимает бровь, ожидая продолжения.
– Лера с Машей решили, что мне срочно нужна девушка к свадьбе бывшей. Создали профиль без моего ведома и начали активно искать кандидатуры.
– И ты согласился на это безумие?
– Альтернатива была хуже, – признаюсь. – Они угрожали явиться на свадьбу и лично представить меня всем незамужним подругам невесты. Поверь, лучше уж приложение.
Карина усмехается, но в ее глазах мелькает что-то понимающее.
– Семья может быть настойчивой.
– Это мягко сказано. А ты о чём вздыхаешь?
Карина долго молчит, разглаживая передник. Потом вздыхает и облокачивается о рабочий стол.
– От разрыва. Три месяца назад. Мы встречались два года, я думала… – она останавливается, словно слова застревают в горле. – Короче, я хотела семью. Детей. Дом с белым забором и собакой в саду. Весь этот набор идеальной жизни.
В ее голосе звучит горечь.
– А он хотел разнообразия, – продолжает она. – Оказалось, параллельно со мной встречался еще с двумя девушками. Для разнообразия, понимаешь? Чтобы не было скучно.
Чувствую, как внутри все сжимается. В ее словах столько боли, что хочется что-то сделать, как-то помочь.
– Сволочь, – говорю тихо.
– Да, – соглашается Карина. – Полная сволочь. Но сейчас я в порядке. Работаю, занимаюсь резьбой, пытаюсь заново научиться доверять людям.
Она поворачивается к плите, где в сотейнике томится темный шоколад для глазури. Берет деревянную ложку и медленно помешивает густую массу.
– Все нормально, – повторяет она, но в голосе слышится напряжение.
Я вижу, как дрожат ее пальцы, как она слишком сильно сжимает ложку. Вижу, что за словами «я в порядке» скрывается море непрожитой боли.
Карина зачерпывает ложкой немного шоколада и, не думая, подносит ко рту, чтобы проверить консистенцию. Медленно облизывает ложку, сосредоточенно оценивая вкус.
Мой мозг отключается.
Я смотрю на ее губы, на розовый кончик языка, на то, как она закрывает глаза, смакуя шоколад. Время замирает. Воздух становится густым и вязким, как карамель.
Это простое, невинное движение ударяет по мне с силой электрического разряда. В животе что-то сжимается, а дыхание сбивается.
Карина открывает глаза и встречается со мной взглядом. На секунду в ее зеленых глазах отражается удивление – она видит то, что творится у меня внутри.
Не думаю. Просто делаю шаг вперед.
Поднимаю руку и нежно касаюсь ее щеки, стирая большим пальцем белый мучной отпечаток. Ее кожа теплая и невероятно мягкая.
– Карина, – шепчу я.
Она не отстраняется. Смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в которых мелькает что-то похожее на испуг и одновременно… ожидание.
Наклоняюсь к ней.
Целую.
Ее губы на вкус как шоколад и что-то еще – сладкое, запретное, от чего кружится голова. Карина на мгновение замирает, а потом отвечает на поцелуй с отчаянием, которое эхом отзывается в моей груди.
Я обнимаю ее за талию, притягиваю ближе. Она обхватывает мою шею руками, и мы целуемся так, словно пытаемся залечить чужие раны своими губами.
Это безумие. Это неправильно. Мы оба разбиты, оба бежим от прошлого, но в этом поцелуе есть что-то исцеляющее, что-то настоящее.
Карина резко отстраняется, тяжело дышит. Ее глаза блестят, а губы распухли от нашего поцелуя.
– Это ошибка, – говорит она срывающимся голосом.
– Знаю, – отвечаю я.
– Мы не должны были.
– Знаю.
– Полине нельзя об этом рассказывать.
– Не расскажу.
Мы стоим в двух шагах друг от друга, и воздух между нами искрит от напряжения. Карина поправляет волосы дрожащими пальцами.
– Забудь, что это было, – шепчет она.
Но даже говоря это, она машинально облизывает губы, повторяя тот самый жест, который свел меня с ума минуту назад.
И этот невинный, бессознательный жест отменяет всё. Наше соглашение считать всё ошибкой, наше хрупкое перемирие.
Напряжение между нами натягивается снова, как струна, готовая вот-вот лопнуть.
Глава 10
АРТЁМ
– Черт, – шепчет она, глядя на разбрызганный по полу шоколад.
Но я не могу оторвать взгляд от ее губ. Они все еще влажные после нашего поцелуя, слегка припухшие. Хочется снова почувствовать их вкус, утонуть в этой сладости без остатка.
– Артём, – говорит Карина, и в ее голосе звучит предупреждение.
Я делаю шаг к ней. Потом еще один.
Карина пятится назад, пока не упирается спиной в рабочую столешницу. Ее дыхание участилось, грудь поднимается и опускается под тонкой тканью майки.
– Мы не должны, – шепчет она, но не отводит взгляд.
– Знаю, – отвечаю я, оказываясь в двух дюймах от нее.
Поднимаю руки и опираюсь ладонями о столешницу по обе стороны от ее тела. Она оказывается в ловушке между моими руками и холодным мрамором.
– Но не могу остановиться.
Карина закрывает глаза. Я вижу, как бешено пульсирует вена на ее шее, и это сводит меня с ума.
Наклоняюсь и целую это место. Карина всхлипывает и запрокидывает голову, давая мне больше доступа. Ее кожа горячая и нежная, пахнет ванилью и чем-то чисто женским, от чего в висках стучит кровь.
Мои руки скользят к ее талии, сжимают ее сквозь ткань передника. Карина обхватывает мою шею, притягивая ближе, и это движение окончательно сносит мне крышу.
Поднимаю ее на столешницу одним резким движением. Карина охает от неожиданности, но не протестует. Становлюсь между ее ног, прижимаюсь всем телом к ее телу.
– Это безумие, – бормочет она мне в шею, но ее руки уже забираются под мою рубашку, касаются голой кожи спины.
От ее прикосновений по позвоночнику пробегает разряд. Я стискиваю зубы, борясь с желанием сорвать с нее эту чертову майку и увидеть то, что скрывается под ней.
– Полное, – соглашаюсь я и целую ее снова.
На этот раз поцелуй жадный, почти отчаянный. Карина отвечает с той же страстью, кусает мою нижнюю губу, и я едва сдерживаю стон.
Мои руки забираются под край ее майки, касаются разгоряченной кожи живота. Карина прогибается под моими ладонями, прижимается ближе, и я чувствую через джинсы, как она реагирует на мои прикосновения.
Взгляд случайно падает на кондитерский мешок со сливочным кремом, лежащий рядом на столе. В голове мгновенно всплывают образы – Карина, разложенная на этой столешнице, белые дорожки крема на ее коже, мой язык, слизывающий сладость с ее тела…
– Господи, – выдыхаю я и прижимаюсь лбом к ее плечу, пытаясь взять себя в руки.
Но Карина обхватывает мое лицо ладонями и заставляет посмотреть на нее. Ее зеленые глаза затуманены желанием.
– Не останавливайся, – шепчет она.
Эти слова добивают остатки моего самоконтроля. Я снова накрываю ее губы своими, одновременно позволяя рукам исследовать ее тело. Скольжу ладонями вверх, к ребрам, большими пальцами касаюсь нижнего края кружевного бюстгальтера.
Карина выгибается мне навстречу и тихо стонет. Этот звук ударяет прямо в пах, заставляя сжать кулаки, чтобы не потерять остатки разума.
Наклоняюсь к ее шее, целую основание горла, спускаюсь к ключицам. Карина запускает пальцы в мои волосы, слегка тянет за них, и по телу пробегает волна жара.
Прикусываю мочку ее уха, и она всхлипывает. Ее ноги обхватывают мою талию, притягивают меня еще ближе. Я чувствую каждый изгиб ее тела, каждое дрожание, каждый учащенный вдох.
Рука сама собой тянется к пуговице ее джинсов.
– Стой.
Карина резко упирается ладонями мне в грудь, отталкивая.
Я замираю, тяжело дыша. Мой мозг медленно возвращается в реальность.
– Стой, – повторяет она тише и соскальзывает со столешницы.
Ее щеки пылают, волосы растрепаны, майка сбилась набок. Она поправляет одежду дрожащими руками.
– Извини, – бормочу я, отступая на шаг. – Я не хотел…
– Уйди, – перебивает Карина. – Пожалуйста, просто уйди.
В ее голосе слышится напряжение, словно она балансирует на грани срыва.
– Карина…
– Тебе нравится Полина? – внезапно спрашивает она, встречаясь со мной взглядом.
Вопрос застает врасплох. Я открываю рот, потом закрываю.
– Отвечай, – требует она. – Тебе нравится моя лучшая подруга?
– Да, – признаюсь я после паузы. – Нравится.
Что-то в ее лице словно ломается.
– Тогда уходи, – говорит она тихо, но твердо. – И больше не делай так.
Она подходит к задней двери и распахивает ее. Холодный вечерний воздух врывается в разогретую кухню.
– Карина, послушай…
– Нет, – обрывает она меня. – Не говори ничего. Просто уходи.
Я медленно иду к двери, не зная, что сказать. Карина стоит рядом с ней, не глядя на меня.
Останавливаюсь в дверном проеме.
– Прости, – говорю я еще раз.
Но единственным ответом становится звук захлопнувшейся двери.
Стою в темном дворике, слушая, как с другой стороны поворачивается ключ в замке. В голове полный хаос, тело все еще помнит ее прикосновения, а в воздухе висит запах ванили с ее кожи.
Что, черт возьми, я наделал?
Добираюсь до квартиры на автопилоте. Паркую байк, поднимаюсь в лифте, открываю дверь – все это происходит как в тумане. В голове крутится только одно: Карина, ее губы, ее прикосновения, тот момент, когда она оттолкнула меня и велела уйти.
Прохожу в кухню, достаю из бара бутылку. Наливаю щедрую порцию, подношу к губам… и останавливаюсь.
Завтра утром рейс в Стамбул. Нельзя летать с похмелья. Нельзя рисковать жизнями пассажиров из-за того, что я не могу справиться со своими чувствами.
Ставлю стакан обратно, не сделав ни глотка.
Телефон вибрирует. Сообщение от Полины.
«Прости, что не предупредила. Голова разболелась сильно. Надеюсь, у тебя все нормально»
Смотрю на экран несколько секунд, борясь с чувством вины. Полина… добрая, открытая, искренняя Полина. Она заслуживает гораздо лучшего, чем парня, который час назад целовал ее лучшую подруг на кухне кондитерской.
Набираю ответ:
«Можно и так сказать. Завтра улетаю в Стамбул.»
Ответ приходит почти мгновенно:
«Удачного полета»
Затем еще одно сообщение:
«А ты не спишь? Уже поздно»
Усаживаюсь на диван, откидываю голову на спинку. На улице уже глубокая ночь, но сон не идет. Слишком много мыслей в голове.
«Не сплю. Много думаю»
«О чем думаешь?»
Хороший вопрос. О том, как губы Карины были мягкими и теплыми. О том, как она прогибалась под моими руками. О том, что я полный ублюдок.
«О работе. О жизни. О том, почему иногда все идет не так, как планируешь»
«Понимаю. У меня тоже бывают такие ночи»
Пауза. Потом новое сообщение:
«Хочешь поговорить? Я хорошо слушаю»
Странно. В ее словах нет ни капли кокетства или попытки флирта. Просто искреннее желание помочь. Когда я в последний раз встречал такое?
«А ты не устала? День был тяжелый»
«Я сова. Лучшие разговоры – ночные. В темноте проще быть честным»
Она права. В темноте действительно проще.
«Иногда мне кажется, что я притягиваю проблемы. Стоит только начать что-то хорошее, как все идет к черту»
«Расскажи»
Пальцы замирают над клавиатурой. Рассказать? О Стеше, которая разбила мне сердце? О том, что произошло сегодня с Кариной? О том, что я чувствую себя полным дерьмом?
«Не хочу грузить тебя своими тараканами»
«Артём, мы же договорились быть честными друг с другом. И потом, у всех есть тараканы. У меня их целый зоопарк»
Несмотря на все, улыбаюсь.
«Зоопарк?»
«Ага. Есть страх одиночества, комплекс неполноценности, тревожность и еще парочка особо вредных особей»
«Звучит знакомо»
«Видишь? Ты не один такой. Давай обменяемся тараканами. Мне расскажешь про свои, я – про свои»
Пауза. Чувствую, как что-то сжимается в груди. Когда я в последний раз говорил с кем-то так открыто? Не считая пьяных исповедей Косте, конечно.
«Я служил в Сирии. И там… были моменты, когда я думал, что не вернусь»
Отправляю сообщение, прежде чем успеваю передумать.
«Один раз наш вертолет подбили. Мы упали в пустыне, механик получил серьезное ранение, связь не работала. Четыре часа я думал, что мы умрем там, под этим чертовым солнцем»
«Боже мой, Артём… Как страшно это, наверное, было. И как вы выбрались?»
«Поисковая группа нашла нас. Но те четыре часа… они изменили меня. После этого я понял, что жизнь слишком хрупкая штука, чтобы тратить ее на пустое»
«А что для тебя не пустое?»
Хороший вопрос. Раньше я бы ответил: работа, семья, друзья. Но сейчас…
«Честно? Не знаю. Полгода назад думал, что знаю. Сейчас все запутано»
«Из-за твоей бывшей?»
Упоминание о Стеше отдается болью в груди, но уже не такой острой, как раньше.
«Не только. Все сложнее»
«Хочешь расскажу про свой таракан? Самый большой и противный?»
«Давай»
«Я каждую неделю езжу в аэропорт. Просто сижу в зале прилета и смотрю, как люди встречают друг друга. Семьи, пары, друзья. И представляю, что однажды оттуда выйдут мои родители»
Сердце сжимается.
«Полина…»
«Знаю, что это глупо. Они погибли в автокатастрофе, когда мне было шестнадцать. Но иногда мне так одиноко, что я готова поверить в любую сказку»
«Это не глупо»
«Глупо. Мне двадцать шесть, я взрослая женщина. Но до сих пор иногда просыпаюсь и первые несколько секунд жду, что мама принесет мне кофе в постель»
Не знаю, что ответить. Слова кажутся мелкими и неуместными перед такой болью.
«Поэтому я и завела кондитерскую. Хочу дарить людям хотя бы маленькие кусочки счастья. Сладкие и красивые»
«У тебя получается»
«Спасибо. А еще… знаешь, что меня поражает в аэропорту?»
«Что?»
«Как люди любят. Просто, без условий, без страхов. Смотрю на эти встречи и думаю: „Вот оно. Вот для чего стоит жить“»
Что-то сжимается в горле. Пишу:
«А ты? Веришь в любовь с первого взгляда?»
Вспоминаю тот момент в кондитерской, когда впервые увидел Карину. Как что-то перевернулось внутри, как воздух стал гуще, как время замедлилось.
Жду ответ, но глаза слипаются. Адреналин после сегодняшнего дня наконец отпускает, усталость накрывает тяжелой волной.
Телефон выскальзывает из рук и падает на грудь. Последнее, что я помню перед тем, как провалиться в сон, – это вкус ванили на губах Карины и чувство вины, которое съедает меня изнутри.
Завтра нужно лететь в Стамбул. Завтра нужно забыть все, что произошло сегодня. Завтра нужно стать другим человеком.
Но сейчас я просто закрываю глаза и позволяю себе утонуть в воспоминаниях о том, как Карина прогибалась под моими руками.
Глава 11
КАРИНА
Прижимаюсь спиной к прохладной кирпичной стене дома, пока его силуэт не растворяется в темноте переулка. Он не обернулся. Глупо было на это надеяться.
В голове звучит эхо воспоминания, которое накрывает меня с головой.
Несколько дней назад
Ванная комната нашего дома окутана паром от горячего душа. Полина стоит у зеркала в одном полотенце, волосы убраны в высокий пучок, а на лице – выражение искреннего беспокойства.
– Кар, а вдруг я ему не понравлюсь? – Она тревожно касается своего отражения. – Ты же видела его фото. Он так красив. А я…
– Ты самая лучшая, – отвечаю автоматически, не отрывая взгляд от экрана телефона. Только что пришло сообщение от него: «Жду встречи. Очень волнуюсь».
Черт. Я тоже волнуюсь. И это неправильно. Все это неправильно.
– Может, надеть платье покороче? Или с открытыми плечами? – Полина поворачивается ко мне, и в её глазах столько доверия, что у меня сжимается желудок. – Ты же знаешь мой вкус лучше всех.
Я заставляю себя отложить телефон и посмотреть на неё. На мою лучшую подругу, которая доверяет мне свои секреты, свои страхи, свою жизнь.
– С открытыми плечами, – говорю с усилием. – В нем ты выглядишь…
– Как? – В её голосе столько надежды.
– Неотразимо. – Слово застревает в горле.
Она расплывается в благодарной улыбке и бросается ко мне, обнимая так крепко, что полотенце грозит сползти.
– Спасибо, что устроила эту встречу! Ты же знаешь, я никогда не решилась бы сама зарегистрироваться на сайте знакомств. А так… – Она отстраняется, глаза блестят от волнения. – Ты прочитала его анкету внимательнее меня. Скажи честно, он действительно может мне подойти?
Вопрос попадает точно в цель. Я знаю Артёма не по анкете. Я знаю, как он смеется над своими же шутками в сообщениях. Знаю, что он пьет кофе без сахара и читает Хемингуэя в оригинале. Знаю, что под его внешней брутальностью скрывается ранимая душа. Знаю это – и сейчас отправляю его к другой женщине.
– Да, – выдавливаю из себя. – Вы подходите друг другу.
Полина снова обнимает меня, и я чувствую себя иудой с её тридцатью серебрениками.
– А что, если я скажу что-то не то? Или он поймет, что я не такая умная, как ты? Вы же с ним в чате общаетесь…
– Поли, – прерываю её, потому что больше не могу этого выдерживать. – Просто будь собой. Это главное. Будь собой – и все получится.
Какая грязная ирония. Советую ей быть собой, когда сама прячусь за маской лживой подруги.
– Точно? – Она неуверенно улыбается. – Не буду казаться слишком… простой?
– Твоя простота – это твоя сила, – отвечаю, и это единственная правда, которую я говорю сегодня. – Любой мужчина будет счастлив быть с тобой.
Включая того, в которого я влюбляюсь все сильнее с каждым его сообщением.
Сейчас
В голове эхом звучат мои собственные слова. «Будь с ней хорошим».
Горло сжимает тугой, колючий спазм. Какая же я лгунья. Я солгала ему. Солгалa Полине. Солгалa себе.
Я отталкиваюсь от стены и направляюсь к выходу из переулка. Каждый шаг отдается болью где-то в районе сердца. Ноги несут меня по знакомому маршруту домой, но мысли упорно возвращаются к тому, как он улыбнулся, когда увидел меня впервые. К тому, как его глаза расширились от удивления. К тому, как он сказал: «Красивая».
Не Полине. Мне.
Я автоматически перехожу дорогу, не замечая цвета светофора. Водитель возмущенно сигналит, но звук проходит мимо сознания. Единственное, что я слышу, – это эхо собственного голоса: «Будь с ней хорошим».
Боже, как же это прозвучало. Словно я выдаю замуж свою младшую сестру, а не отправляю мужчину, который занимает все мои мысли, к другой женщине.
На углу Навагинской горят огни летнего кафе. Смех молодой пары за столиком у окна режет по нервам. Он что-то шепчет ей на ухо, она краснеет и смеется. Просто, естественно, честно.
Я ускоряю шаг.
В витрине магазина одежды отражается моё лицо – бледное, с плотно сжатыми губами. Я не узнаю себя. Где девалась та Карина, которая всегда знала, что делать? Которая могла одним взглядом поставить на место наглого клиента или растопить лед в переговорах?
Эта растерянная женщина с блуждающим взглядом – кто она?
Мимо проходит парочка, идущая под руку. Девушка что-то оживленно рассказывает, размахивая свободной рукой, парень слушает с улыбкой. Обычная картина курортного вечера. Но сегодня она кажется мне упреком.
Я прохожу мимо «Dolce Vita», не решаясь взглянуть на темные окна. Кондитерская закрыта, но запах свежей выпечки до сих пор витает в воздухе. Завтра утром Полина придет сюда, а я не смогу рассказать ей о том, как прошла встреча с Артёмом.
Ноги начинают болеть в туфлях на каблуках. Я останавливаюсь у скамейки возле фонтана, снимаю туфли и иду дальше босиком. Прохладный асфальт приятно холодит распухшие ступни, но не приносит облегчения душе.
Дом все ближе. Еще два квартала, и мне придется войти в дом, где все напоминает о Полине. Её смех, доносящийся из ванной. Её любимая чашка на кухонном столе. Фотографии, где мы обнимаемся как сестры.
Как же я могла? Как могла так подло обмануть единственного человека, который мне по-настоящему дорог?
Останавливаюсь у порога, глядя на тёмные окна нашего дома.
Рука дрожит, когда я достаю ключи. Металл звенит, и этот звук кажется оглушительным. Как сигнал тревоги, который вот-вот разбудит всех и расскажет им о моём предательстве.
Дом встречает меня тишиной и полумраком. Я не включаю свет в прихожей – мне не хочется видеть своё отражение в зеркале. Босиком прохожу в спальню, бросаю туфли в угол и достаю ноутбук.
Не надо. Не делай этого.
Но пальцы уже открывают браузер и находят знакомую страницу сайта знакомств. Логин, пароль. И вот передо мной наша переписка.
Ледяная волна осознания накрывает с головой. Я предаю лучшую подругу. Единственного человека в этом мире, которому доверяю безгранично. И я обманываю мужчину, который впервые за мучительно долгое время заставил меня почувствовать себя живой.
Мысль о том, что он будет с Полиной, что он будет дарить ей свои улыбки, свои прикосновения, ощущается как тупой удар под дых. Я сама толкнула его к ней. Сама все это устроила.
Я зашла слишком далеко. И теперь понятия не имею, как из всего этого выбираться.
