Текст книги "Отступница (СИ)"

Автор книги: Леля Григина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 16.

Той ночью я так и не смогла сомкнуть глаз, а Свят напротив уснул очень быстро. Возможно дело было в руне, что я незаметно начертила на его руке. А может и в пришедшем спокойствии, что заполнило нас после близости.

“Жена моя. Моя.” – шептал Свят.

“Твоя” – отвечала ему.

Сердце кричало: “Мой” – но я не позволяла себе это сказать. Я не имела право собственничать, ведь завтра меня уже не станет, а Святу предстоит ещё жить. Да, ему будет больно, но со временем боль утихнет, и он обязательно снова полюбит. У него будет другая жена, а я так навсегда и останусь принадлежать только одному мужчине.

От этой мысли сердце обливается кровью, сгорает от ревности. Но некогда мне лелеять свою боль. Мне пора...

Осторожно выныриваю из объятий Свята. Убеждаюсь, что руна не стёрлась – мужчина должен спать во время обряда. Наклоняюсь и целую его в тёплые губы. Вкладываю в ладонь мужчины плетённый оберег, что подарил мне Ванечка.

– Пусть он поможет тебе забыть одну глупую девчонку. Прости меня, – шепчу еле слышно. – Я люблю тебя, Свят!

Он улыбается во сне. А я сбегаю, чтобы не передумать и снова не занырнуть в любимые объятия.

Прихватив чистую сорочку и накидку, выхожу в большую комнату. Буян спит на своём привычном месте. Услышав шорох, приоткрывает один глаз.

– Тшшш, спи-спи, соколик! – бормочу.

Буян сонно вякает и взъерошив перья, снова засыпает.

Выхожу на улицу, плотно закрыв за собой дверь. Ночь встречает меня тишиной и покоем. Отмечаю, что до рассвета осталось совсем немного времени, спешу в баню. Омываюсь остывшей водой и надеваю чистую сорочку. Накидываю на плечи накидку, заплетаю волосы в плотную косу. Когда выхожу из бани, замечаю, как небо начинает светлеть на горизонте. Тороплюсь на полянку, где уже всё заранее приготовила для тёмного обряда.

Но у мостика дорогу мне неожиданно преграждает волк.

– Дружок! – вздрагиваю, отступая.

Волчок смотрит на меня исподлобья и рычит, обнажая клыки.

– Ты чего, Дружок?!

Он никогда не проявлял ко мне агрессии, мы даже подружились с ним, а теперь он, словно дикий, не знавший ласки зверь наступает на меня, угрожающе рыча. И я понимаю почему.

– Я должна! – выдыхаю, умоляюще глядя волку в глаза. – Я хочу, чтобы Свят был здоров, чтобы он был счастлив! Разве ты этого не хочешь? Что, если зрение – это не предел? Что, если его болезнь будет только прогрессировать?! Я люблю его и не хочу, чтобы он мучился!

И волк замолкает. Опускает голову и отходит в сторону, освобождая мне путь. Подхожу к нему, присаживаюсь на корточки и обнимаю зверя.

– Береги его! И себя береги...

Дружок тихо скулит, словно щенок, а я резко вскакиваю и бегу прочь.

Полная луна участливо освещает путь и, кажется, будто сама Лилита благоволит мне. Но это не так, богини давно отвернулись от меня. А после ритуала так и вовсе стану предательницей в их глазах, и даже мягкосердечная Маргарита не примет меня в своё царство. И скитаться моей душе вечно в небытии.

Откидываю страшные мысли, потому что перед моими глазами вырастает заветная полянка. Пробормотав отзыв, ныряю под рунный купол. Поднимаю голову, с беспокойством оглядывая небо – вот-вот наступит рассвет, нужно спешить. Убеждаюсь, что круги жизни и смерти в целости и сохранности, достаю из-за дерева корзинку.

Скидываю накидку, оставаясь в одной тонкой сорочке и торопливо распускаю косу, заставляя волосы разметаться по плечам. Босиком прохожу в круг. Скрестив ноги, сажусь в середину.

На больших медовых свечах вырисовываю краской руны, бормоча слова молитв, и расставляю их полукругом перед собой. Тонкие фитили вспыхивают тёплыми огоньками. В чашу кидаю все необходимые травы. Беру в руки клинок и подношу к синеющей венке на запястье....

Внезапно налетевший ветер качает ветви и треплет мои волосы.

“Остановись, Есения!” – слышу в его завываниях голоса сестёр.

– Простите меня, – кричу, пытаясь перекричать ветер. – Я не могу иначе!

Тонкое лезвие скользит по коже. Алая кровь капает в чашу, окропляя травы.

– Богини милостивые, матушки мои Маргарита, Лилита, Линдита и Маланья. Знаю я, что я нерадивая дочь! Знаю, я что обидела вас! Но не со зла я всё это сделала, а по глупости! Не послушала сестёр своих, решила, что я лучше знаю, что разумнее их. Сглупила, сплоховала. Не прошу у вас милости вашей и прощения, прошу только об одном! Одарите своей милостью Святослава, не дайте ему сгореть о болезни, пусть он прозреет и проживёт долгую и счастливую жизнь. Заберите из его сердца тоску по глупой Есении и подарите любовь истинную и настоящую. Пусть он будет счастливым! А я готова понести наказание за гордыню свою и глупость, да за этот запретный обряд. Не ради наживы его делаю, а по любви!

Взяв в руки две свечи с рунами жизни и смерти, наклоняю их над чашей. Воск плавится и капает, смешиваясь с кровью. И кажется, будто этот самый воск теперь течёт по моим венам, с каждой каплей всё сильнее опаляя меня жаром и неистовой болью. Сжимаю зубы, чтобы не закричать, но слёзы остановить не получается.

Отставив свечи, достаю из кармашка слепленную Святом куколку. Сквозь агонию читаю слова молитвы, призывая свои силы и мысленно направляю их в хлеб. Голова кружится, в ушах звенит, но я дочитываю до конца.

А потом бросаю в чашу куколку.

Свечи вспыхивают чёрным пламенем и мой мир погружается во тьму...

Есения....

Ласковый мелодичный женский голос заставляет меня проснуться. Лениво потягиваюсь – что уже пора вставать? А можно ещё немножечко поспать?! Ведь ничего же не произойдёт, если я опоздаю на завтрак?! Ксана не любит лентяев на работе, но к опаздунам относится терпимо.

Открываю глаза и резко сажусь. В голове сквозь невыносимую боль всплывают воспоминания: Чеслав, ворожеи, побег, лесной домик, Свят, обряд...

– Вспомнила? – интересуется всё тот же голос.

Вскидываю голову, пытаясь сфокусировать взгляд. Передо мной, поджав под себя ноги, сидит девушка. Молодая, красивая. Миловидное лицо с фарфоровой кожей и румянцем на круглых щёчках. Длинные тёмные волосы струятся по плечам, падая на грудь. Большие глаза горят агатами. Алые губы словно лепестки нежной розы. Где-то я уже её видела!

– Хочешь, я расскажу тебе легенду? – улыбается красавица, склоняя голову на бок.

Праздник, салочки, река...

– Маланья? – шепчу непослушными губами, не веря своим глазам.

Красавица улыбается:

– Ты догадливая, Есения.

Оглядываюсь по сторонам – всё тот же Бесконечный лес, та же полянка, вот только ни рун, ни чаши, ни свечей... словно я уже не в мире Белых вод.

– Ты не в мире Белых вод, – подтверждает мои слова богиня жизни и любви Маланья.

– А где? – задаю глупый вопрос.

– В моём мире и мире моих сестёр.

– Но разве мир Белых вод не ваш мир?!

– Нет... он ваш.

Отчаянно кручу головой – ничего не понимаю. Маланья задорно смеётся, её смех звонкий, словно весенняя капель.

– Когда-нибудь поймёшь! – беззаботно отмахивается богиня и вмиг становится серьёзной. Оглядывает меня с ног до головы, что я даже мурашками покрываюсь от пытливого взгляда. – Зачем ты это сделала, Есения? Мы выделили тебя из сотен девушек, дали тебе частичку своей силы, а ты так просто решила отказаться от неё. И ради кого?! Ради мужчины, который тебя даже не любил!

Молчу. А что сказать, если она права?! Я ошиблась, сглупила.

– А этот обряд?! Разве в книге не понятно написано, что он за-прет-ный! – продолжает злиться Маланья. – А ты снова предала наше доверие! Приняла силы и спустила их на тёмный ритуал! Очернила душу, добровольно от дара жизни отказалась. И снова ради мужчины!

– В этом случае я не жалею о своём поступке! – выдаю резко, совершенно позабыв, что передо мной богиня. Смотрю прямо ей в глаза и говорю уверено. – Даже если бы вы обернули время вспять – я бы повторила обряд. Вновь и вновь! Потому что Святослав заслужил право видеть! Право жить полноценной жизнью! Право, которого вы его лишили!

Маланья пронзает меня взглядом своих зелёных глаз и поднимается на ноги. Протягивает мне руку.

– Пойдём, я провожу тебя.

Вкладываю ладонь в ладошку богини и тоже поднимаюсь. Маланья ступает в сторону – величественные деревья внезапно расступаются перед богиней, образуя бесконечный коридор. По нему мы и следуем.

– Не хочешь спросить – куда я веду тебя? – интересуется Маланья, не поворачивая головы.

– К Маргарите?!

– А ты догадливая! – усмехается богиня.

Больше она не произносит ни слова, заводя меня всё глубже и глубже в рощу, так похожую на ставший мне родным Бесконечный лес. Заросли становятся всё гуще и гуще, деревья – всё выше и мрачнее... а потом всё внезапно обрывается, и мы выходим на огромную поляну, что не видно ни конца ни края. Идеально ровная зелёная травка даже не сминается под маленькими ступнями богини, а я с осторожностью обхожу многочисленные фиалки от тёмно-фиолетовых до белоснежных, боясь повредить их нежные лепестки.

Наконец Маланья останавливается и поворачивается ко мне.

– У тебя есть шанс всё исправить, – говорит строго, – я могу отменить действие обряда, ты вернёшься домой, сможешь стать ворожеей и помогать всем людям.

– А Свят?!

Богиня качает головой.

– Действие обряда будет отменено! Свят продолжить жить, как жил. Он сильный и справится со всем. Ты сама убедилась, что он не беспомощный. Если захочешь, я уберу воспоминания о тебе и вашей встрече, и тебя перестанет мучать чувство вины.

– Нет... пусть всё останется так, как есть! Свят заслужил лучшей жизни, а я – наказание. Но, если мне дозволено просить – воспоминания обо мне Святу ни к чему.

– Не дозволено! Ты сделала свой выбор! – грубо отзывается Маланья и отступает назад. – Да и... ты была не права, говоря, что только мы знаем судьбы людей. Да, какой-то частью, верно, заведуем мы, но свою судьбу вы пишите сами, Есения. Иначе ты бы здесь не стояла... не было на то нашей воли. Ты сама во всём виновата!

Оборачиваюсь, желая задать Маланье вопрос, но яркая вспышка света отвлекает, заставляя зажмуриться. А когда открываю глаза, вижу впереди себя высокую, стройную девушку с длинными прямыми чёрными волосами, свободно падающими на плечи и спину. Склоняю перед богиней смерти и защитницей душ голову.

– Здравствуй, Есения! – говорит Маргарита, оглядывая меня серо-голубыми, словно льдинки, глазами. – Вот и закончился твой путь в мире Белых вод. Он был не долог... но уверена, тебе есть что вспомнить и о чём жалеть. Ты бы хотела в чём-то покаяться? Только давай опустим все детские шалости.

Покаяться? Да, я не была святой, но разве люди вообще бывают идеальными? На то мы и люди...

Маргарита улыбается:

– Ты права, все ваши поступки делают из вас тех, кем вы являетесь. Да и никто не просит вас быть чистыми, важнее жить в ладу со своей совестью и не делать никому зла.

Она же мысли мои читает!

– Прости... – бормочу, склоняя голову. – О чём жалею больше всего, так, что не приняла дар ваш и сестёр своих обидела своим недоверием. Больше мне каяться не в чем! На обряд я шла осознано и с полным понимаем, чём для меня он обернётся!

Маргарита склоняет голову на бок и протягивает руку. Ласково касается моей щеки. От её прикосновения мне становится невероятно тепло и легко.

– В твоём сердце любовь и нежность... – тихо произносит она. – А душа чиста... сохрани её такой и не замарай!

– Значит, ты примешь меня в своё царство? – хочу спросить, но изо рта не слышится ни единого звука. Мысли в голове исчезают, остаётся только пустота, а тело становится лёгким, словно пушинка. Будто и нет его больше, только невесомая душа...

Резкая боль заставляет меня согнуться пополам, прижать колени к груди. Изо рта невольно вырывается хриплый стон. Сжимаю ладони в кулаки, но тут же чувствую в руке какой-то посторонний предмет, что больно впивается в кожу, но тут же теплеет от моего прикосновения. Открываю глаза и смотрю на содержимое ладошки.

На чистой и ровной коже, словно я её и не резала ножом, лежит чёрный ведьмин камень на длинном кожаном шнурке. Моргаю пару раз, не веря своим глазам, но видение и не думает исчезать.

Резко сажусь, усилием превозмогая боль во всём теле.

Теле! Я чувствую своё затёкшее от неудобного лежание тело! Чувствую онемевшие ноги, словно их покалывают сотни маленьких иголочек. Чувствую впивающую в бок сухую веточку. Даже влажную от моросящего дождика сорочку и то ощущаю.

Я живая?!

Я живая!

И я в мире Белых вод!

Оглядываю полянку, что стала местом моей “погибели”: свечи сгорели дотла, оставив после себя засохшие кривые лужицы воска, руны на деревьях слегка потекли от дождя, круги из овса и пепла повреждены птицами и ветром. А вот чаша оказалась пуста, словно не пускала я туда кровь и не клала фигурку, слепленную Святом.

– Свят!

Как только могу быстро поднимаюсь на ноги, не обращая внимания на боль и слабость. Влезаю в туфли и, подхватив брошенную накидку, бегу в сторону домика, одеваясь на ходу.

– Свят! – кричу, проносясь на полянку по мостику, но слова застревают в горле.

У забора, теперь уже не покосившегося, а вполне крепкого и ровного благодаря усилиям Свята, стоит привязанная лошадь, которую я сразу же узнаю. А потом вижу и наездника... а он видит меня.

– Есения! – вышедший из-за домика Чеслав тут же торопится в мою сторону. Останавливается всего в шаге от меня и с жадностью осматривает. – Слава богиням, что с тобой всё в порядке! Я так переживал...

– Чеслав... ты что здесь делаешь? – шепчу, не веря своим глазам. Как он оказался здесь, полянка же защищена?!

– Тебя искал, моя прекрасная Есения! – княжич берёт мои ладони в свои и целует их. А я даже воспротивиться не могу – тело словно сковало путами. – Я все княжества перевернул с ног на голову! Но ты пропала без следа, даже ворожеи не помогли, как я их ни умолял... а может, просто не захотели помогать. А тут не так давно был проездом в Ярграде да услышал о лесной ведьме. Решил, что она сможет пособить. Долго домик не мог найти, хотя ходил рядом совсем, как оказалось. А сегодня будто пелена с моих глаз упала и узрел я избушку. Да только я не представлял, что моя милая в ней живёт. Есения... прости меня! Дурак я! Не верил себе и своим чувствам, думал, что мной только долг движет. А как ты пропала, понял, что люблю тебя, что мочи нет!

И он говорит, говорит, говорит, так горячо, так искренне. И я верю в его слова, потому что чувствую – нет в них ни капли лжи. Жадно оглядываю княжича – а он изменился: возмужал, повзрослел, серьёзнее стал, но красоты своей совсем не растерял. Под глазами только тень залегла – переживал, не врёт!

– Я люблю тебя, Есения, всей душой и всем сердцем! – продолжает горячо бормотать Чеслав, глядя на меня с такой нежностью, что у меня сердце щемить принимается. – И всё равно мне, станешь ты ворожеей или же нет! Прости меня!

У меня даже дыхание перехватывает. Я так долго ждала от него этих слов! Так долго представляла, как Чеслав осознает, что всё-таки любит меня. Представляла, как он отыщет, заберёт, увезёт домой. Представляла... раньше. Теперь всё изменилось!

– Чеслав... – шепчу, заглядывая в глаза княжичу.

Но договорить мне не даёт шум за моей спиной. Слышу знакомые звуки: как Снежка фырчит от быстрого бега, как голосит Буян, когда находит что-то важное, как рычит Дружок на чужака.

Оборачиваюсь и вижу всех троих, а ещё Святослава верхом на кобыле. Услышав рык волка, Свят тормозит Снежку и неловко спешивается. А я тут же кидаюсь ему на помощь. Подбегаю, подхватываю под руку.

– Свят, зачем... – вопрошаю и тут же замолкаю, потому что на меня смотрят серые глаза. Смотрят внимательно, с лёгкой укоризной. И непониманием.

– Свят... ты... ты видишь меня?!

– Вижу, Есенька. И княжича вон того вижу! – а в голосе прямо-таки сквозит ревность.

Но я в ответ только смеюсь. Мне так легко и счастливо! Обряд сработал! И Свят помнит меня, не забыл вовсе! Ведь как бы я ни просила богинь – больше всего я боялась, что Свят разлюбит глупую Есению.

Шагаю к мужу и обнимаю его. Руки Свята тут же накрывают меня, прижимая ближе к горячему телу.

– Не знаю, зачем Чеслав приехал. Он для меня ничего не значит, – шепчу чистую правду. – Я только твоя... – выдыхаю и наконец произношу те слова, что рвались из моего сердца: – А ты мой!

Свят целует меня в макушку.

– Твой, душа моя.

Отстраняюсь и заглядываю в глаза. Да, да... серые, словно грозы, как у той малышки из моего сна. Моей доченьки. Нашей со Святом доченьки!

За спиной неловко кашляет Чеслав, привлекая к себе внимание. Свят снова хмурится, разглядывая княжича. Тяну его за собой, подводя ближе к нашему гостю.

– Чеслав, это мой муж, Святослав.

Свят протягивает руку и Чеслав не отказывается, пожимает ладонь в ответ. Вижу, как они напрягают пальцы, словно меряясь силой. Чеслав безусловно силён, да только привыкший к ручному труду Свят ему ни капли не уступает.

– Муж, – бормочет княжич, растерянно глядя на меня. – Поздравляю.

– Благодарю, – отзывается первым Святослав. Я же просто киваю в ответ, чувствуя невероятную неловкость.

– Что ж... тогда я здесь явно лишний, – пытается улыбнуться Чеслав, но улыбка получается фальшивой. – Мне пора....

Княжич чуть ли не бегом торопится к своему коню. Быстро седлает его и пришпоривает. На мгновение лишь тормозит подле нас.

– Рад, что с тобой всё в порядке, Есения. Будь счастлива! – и не дождавшись от меня ответа, уносится прочь.

“Богини, я ж совсем не этого хотела!” – мысленно восклицаю, глядя вслед удаляющемуся Чеславу.

“Он заслужил!” – внезапно раздаётся в моей голове мне в ответ голос Маланьи.

“Я не хочу, чтобы люди из-за меня страдали! Маланья, пожалуйста...”

“Немного пострадать ему не помешает! А потом... посмотрим!” – фыркает в ответ богиня и замолкает.

– Есенька! – слышу обеспокоенный голос Свята.

Видимо я слишком на долго погрузилась в свои мысли и в болтовню с матушкой-богиней.

– Да, любимый! – поднимаю на него взгляд и тут же получаю в ответ улыбку. – Прости, я задумалась.

– О чём же?

– О том, как же к тебе зрение вернулось, ты помнишь что-то?

– Ночь волшебную помню! – мечтательно улыбается Свят, ласково обнимая меня за плечи. – Как уснул, не помню. Проснулся, а тебя рядом нет. Кликал, но не дозвался, искать отправился – всё обошёл, но нигде тебя не отыскал. А потом Буян кричать начал, Дружок выть принялся – да так страшно, словно случилось что-то. Тут и меня страх какой-то непонятный охватил, сердце стало биться сильно-сильно, думал разорвётся. Испугался я, что с тобой что-то стряслось, ну не могла же ты, не предупредив, уйти. Кинулся к Снежке, не знаю и зачем. А по дороге вдруг осознал, что вместо темноты стали пятна яркие перед глазами появляться. И всё больше и больше! А потом траву зелёную разглядел.... Сам даже не понял, как видеть начал! Видимо так сильно перепугался, тебя не найдя. Где же ты была, любимая моя?!

Кладу голову на грудь мужа, обхватывая его руками за талию. Только бы не видел моих слёз! Пусть считает, что зрение вернулась из-за волнения! Не скажу ему про обряд, ни к чему ему это знать вовсе.

– Так... прогуляться по лесу захотелось, да немного заплутала от волнения.

Свят берёт меня за подбородок и поднимает вверх. Смотрит внимательно, словно пытается запомнить каждую чёрточку.

– Разочарован?! – вырывается у меня.

Брови мужа ползут вверх.

– Ты что такое говоришь, Есенька! Да я даже представить не мог, какая красота мне досталась.

– А то, что твоей женой будет ворожея, это ты себе представлял?!

Улыбка Свята ширится. Он подхватывает меня на руки и кружит. А я смеюсь. От счастья! Радости! Лёгкости, что наконец ощущаю на сердце.

– Горжусь тобой, любимая! – шепчет мне на ухо Свят, когда наконец опускает на землю.

Тянусь к его губам. Упрашивать его не приходится, муж целует меня да так горячо, что колени мои слабеют. Но прежде, чем отдаться полностью тому счастью, что охватывает меня с головой, слегка отрываюсь от Свята и, заглянув ему в глаза, шепчу:

– Как бы я ни любила этот домик, думаю, нам пора перебираться в Ярград. Что скажешь?

Глава 17.

К рассвету следующего дня мы были в Ярграде.

Нет, мы не торопились с переездом, это Святослав торопился со свадебным обрядом! Он заверил меня, что знает замечательного священнослужителя, что обвенчает нас быстро и безо всяких церемоний.

И каково было моё удивление, когда мы подошли к тому самому домику с гостеприимной хозяйкой Клавдией, в семье которой я ночевала свою первую ночь в Ярграде. Как оказалось, несмотря на свою широту, наш мир очень тесен – Святослав давно знаком с Боголюбом.

Но это стало не единственным сюрпризом для меня: на порожке дома я увидела своих сестёр. Девушки сидели на ступенях и словно кого-то ждали, тихо переговариваясь. Я было подумала, что Свят каким-то образом передал им послание, да только когда оказалась ближе поняла – этого и не требовалось. Внутри меня словно засияла, запульсировала нить нашей связи, что тянулась от меня к сёстрам.

– Мне оставить вас? – тихо интересуется Свят, касаясь моей руки.

Киваю. А сама смотрю... смотрю в синие глаза Ивы, что искрятся радостью. Смотрю на ласковую улыбку Чаяны. Смотрю на Ждану, что раскидывает руки, открывая объятия. И я лечу в них. И тут же оказываюсь в круге рук.

– Девочки! – чувствую невероятное облегчение и тепло на душе. Но всё же осталась небольшая недосказанность, от которой я спешу избавиться. – Простите меня, я такая глупая!

Ждана разрывает наши объятия и, взяв за плечи, мягко отстраняет меня.

– Тебе не нужно извиняться, Есения. Всё случилось так, как и должно было случиться. Ты ошиблась, но эти ошибки стали для тебя уроком и бесценным опытом, что сделали тебя сильнее.

– Да, но я... вы были правы, Чеслав не был моей судьбой, он не любил меня и собирался жениться только из-за моего дара! А я, не разобравшись, обвинила вас во лжи и предательстве!

– И мы совсем не обижаемся на это! Мы же понимаем, что всё это было на эмоциях. И мы ждали тебя, твоего возвращения к нам, в семью! – улыбается Чаяна, ласково касаясь моего плеча.

– И скучали! – добавляет Ива, всхлипывая.

И мы снова обнимаемся, объятиями только усиливая связь между нами. Поэтому не сразу замечаем появившегося Свята. Он неуверенно мнётся в стороне, а потом осторожно кашляет, привлекая внимание.

– Прошу прощения... Есенька, Боголюб приглашает нас в святилище, – говорит он, с некой опаской поглядывая на сестёр.

Делаю шаг к Святу, становясь рядом с ним. Переплетаю наши пальцы.

– Девочки, это Святослав... он... мы сегодня обвенчаемся. Я буду благодарна, если вы дадите нам своё благословение. Но если нет, знайте, я от Свята не откажусь!

– Ваши милости, я... – начинает было Свят, но Ждана знаком поднятой руки заставляет его помолчать. Подходит ближе и берёт наши сцепленные руки в свои, накрывая ладонью. Хмуро смотрит в глаза Свята, что тот даже нервно дёргается.

– Не обижай нашу младшую сестрёнку, Святослав, иначе познаешь весь наш гнев в тройном объеме! – строго говорит, а после расплывается в улыбке. – Вижу, любишь ты нашу Есению, как и она тебя. Будьте счастливы, благословляю вас!

– Благодарю, Ваша милость, – кланяется мой муж, но подошедшая Чаяна останавливает его.

– Теперь мы родственники, Свят, ни к чему эти церемонности. Примите и мои благословения.

Ива же просто крепко нас обнимает, а меня ещё и целует в щёку.

– Могла бы и не скрывать, что онужетвой муж! – шепчет она мне на ухо, а я краснею до самых кончиков волос. – Ну раз вы решили провести обряд прямо сейчас, – говорит уже громко, – то всё должно быть, как полагается! Попроси-ка, Свят, Боголюба немного подождать.

Девочки подхватывают меня под руки и тащат прочь от удивлённого Святослава. Мы обходим дом и ступаем в святилище через неприметную дверцу сбоку здания. Как оказывается, это и есть вход в те самые комнатки для ворожей. И там меня ожидает совершенно неожиданный сюрприз. На одной из кроватей лежит белоснежное платье, в сто крат красивее того, что я порвала перед своим побегом.

– Девочки?! – бормочу, разглядывая невероятной красоты тонкое кружево. – Откуда вы...?

– Привыкай, милая! – подмигивает Чаяна. – И давай-ка примеряй!

В шесть рук они стаскивают старенькую одежду и тут же надевают прекрасное подвенечное платье, что садится, будто на меня шитое. Ждана ловко собирает мои волосы в высокую причёску и закрепляет в ней невесомую фату. Ива подаёт лёгкие туфельки, что завершают мой образ.

– Ты красавица! – улыбается старшая сестра, оглядывая меня с ног до головы. – Будь счастлива, Есения!

– Я уже счастлива! – шепчу, не сдерживая слёз.

Богини мне свидетельницы – я ни капли не лукавлю!

Благословив меня, Чаяна и Ждана первыми покидают комнату, а Ива вызывается меня проводить.

– Знаю, что мы договорились не поднимать эту тему, но всё же – прости меня, – шепчу, когда за старшими сёстрами закрывается дверь. – Перед тобой я виновата в сто крат больше!

Ива слабо улыбается.

– Признаюсь, я и правда была долго обижена на тебя. Не понимала, почему ты не поверила нам... мне, в частности, ведь как мне казалось, мы стали близки. Хотела встретиться с тобой, прийти в лесной домик и объяснить твою неправоту, но что-то останавливало меня. И только потом я поняла, что Ждана права – тебе нужно было время. А ещё я осознала, что не хочу тебе ничего доказывать, я просто хочу, чтобы ты была рядом, чтобы мы снова болтали, как раньше, чтобы рассказать тебе, что понимаю, как это – быть влюблённой!

– А с этого момента поподробнее! – то, что она знала, что я скрывалась в лесной избушке, меня уже и не удивляет.

Ива слегка краснеет, а потом кивает на дверь.

– Давай чуть позже.... Нам пора, всё готово к церемонии!

Когда ступаю в святилище, чувствую невероятное волнение в груди. Но найдя взглядом Свята, отпускаю свои страхи и уверено иду вперёд к мужу. Стоит ли говорить, что мои сёстры позаботились и о нём: Свят одет в белоснежную рубашку и тёмные брюки, подпоясанные кожаным ремнём. Завидев меня, он счастливо улыбается, не сводя с меня взгляда. В его серых глазах я вижу восторг и любовь. Настоящую. Истинную. Ту, что я ждала и о которой мечтала.

И пока я любуюсь своим женихом, пропускаю появление священнослужителя. Боголюб, одетый в длинную алую рясу с золотой вышивкой, останавливается подле нас и начинает обряд.

– В сей благословенный день я приветствую всех собравшихся! Сегодня в кругу самых родных и близких людей свяжут свои жизни воедино Святослав и Есения! Да благословят их богини!

– Да благословят их богини! – эхом отзываются сёстры.

Боголюб кланяется им и принимается читать молитву четырём богиням, а я мысленно благодарю каждую матушку за подарки, которыми одарили они меня.

– Сегодня наш жених станет мужем, возьмет ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь своей жены и детей, – говорит священнослужитель, заканчивая молитву. – Муж – это сила, это опора. Отныне ты, Святослав, защитник своего рода, своей женщины, своих будущих детей. Носи это звание с достоинством и с честью, будь верен и предан своей семье!

Он достаёт белую ленту и обвязывает ей запястье Свята. А потом вытаскивает и ленту чёрную, предназначенную для меня.

– Сегодня наша невеста станет женой, верной спутницей своего мужа и хранительницей семейного очага! Жена – это нежность и забота. Отныне ты, Есения, надежный тыл своего мужчины, его поддержка и сила, и ласковая мать вашим детям. Носи это звание с честью и достоинством, будь верна и предана своей семье! – Боголюб улыбается мне, повязывая ленту на запястье и поворачивается к сёстрам. – Сегодня нам посчастливилось стать свидетелями того, как двое влюбленных станут единым целым, одной семьей! Ваши милости, отдаёте ли вы сестру свою, Есению, за Святослава?

– Отдаём! – хором отвечают девушки.

– Принимаете ли вы Святослава в свою семью?

– Принимаем! – громче всех выкрикивает Ива и подмигивает мне.

– И пусть богини станут нам свидетельницами! А теперь жених и невеста принесите клятвы…

Свят выдыхает и принимается говорить, глядя мне в глаза:

– Я, Святослав, беру тебя, Есения, в жены. Обещаю быть тебе верным мужем, твоим защитником и опорой, любить тебя и в горе, и в радости, до конца своих дней! Отныне и навсегда!

Улыбаюсь и дрожащим от волнения голосом принимаюсь читать свою клятву, связывая нас со Святом окончательно и бесповоротно.

– Я, Есения, беру тебя, Святослав, в мужья. Обещаю быть тебе верной женой, твоей поддержкой и опорой, любить тебя и в горе, и в радости, до конца своих дней! Отныне и навсегда!

Свят расплывается в улыбке и наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, но Боголюб останавливает его.

– Но-но, Святослав, погоди ещё немного, а после у вас будет целая жизнь вместе! – подмигивает он. – Клятвы произнесены! И пусть богини благословят этот союз душ и тел!

Боголюб снимает ленты с наших рук и связывает края узлом, добавляя к черной и белой еще красную, и передаёт свободные концы нам. Косу мы сплетаем очень быстро, а края Свят с силой стягивает в узел, уверяя, что нашу связь никому теперь не разрушить. И я ему верю!

– Да будет ваш союз крепким и счастливым, а семейные узы священны. Пусть будет сильным ваш род, а потомство здоровым. Отныне вы муж и жена. Отныне и навсегда!

– Отныне и навсегда! – вторят мои сёстры, но я их уже не слышу, потому что Свят привлекает меня к себе и крепко целует, заставляя позабыть обо всём на свете.