Текст книги "Отступница (СИ)"

Автор книги: Леля Григина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Глава 8.

Вы такая красивая! – с восхищением шепчет Марфа.

Разглядываю себя в зеркало – спорить глупо. А белоснежное свадебное платье, щедро украшенное драгоценными камнями, что переливаются всеми цветами радуги в лучах солнышка, заглядывающего в окошко, придаёт аристократичности моей красоте. В нём я похожа на княжну, не меньше. Вот только даже прекрасное платье не способно убрать горечь на душе, и глаза выдают эту внутреннюю боль.

Минула неделя, а я до сих пор раз за разом прокручиваю ссору с сёстрами. За то время они никак не проявили себя, и мне бы успокоиться, навсегда распрощаться с прошлым, да только я так и не сказала любимому, что не стану ворожеей. И мой обман сильнее разжигает тревогу в сердце.

День свадьбы уже назначен, весть разнесена по всему свету, гости приглашены и наверняка уже приготовили подарки и наряды. Через три дня мне исполнится восемнадцать, и на следующий же день нас с Чеславом свяжут священными узами брака. И мне бы быть счастливой, только... до конца не выходит.

В дверь постучались, и Марфа с моего позволения поторопилась отворить. В покои ступает княжна Румяна. Оглядев меня с ног до головы, девушка улыбается и просит Марфу оставить нас наедине. Служанка с готовностью убегает, прихватывая кружевную фату дабы отпарить её.

– Ты прекрасна, Есения! – Румяна подходит ближе. Помогает снять подвенечное платье.

– Спасибо, Ваша светлость, – благодарю княжну.

Она присаживается на диванчик. Комкает руками платье, оставляя некрасивые складки. Я чувствую, что Румяна хочет что-то сказать, но не решается. Присаживаюсь рядом и беру её ладонь в свою.

– Что-то случилось? Вы можете мне довериться.

Румяна тяжело вздыхает и поднимает глаза, полные слёз. Передо мной сразу возникает образ заплаканной Ивы, но я гоню эти видения. Разлад с ней даётся мне тяжелее всего. Даже удивительно, как быстро я успела прикипеть к ней. Хотя... и не странно вовсе. Мне всегда не хватало заботы и поддержки, а в лице Ивы я нашла всё это. Но оказалось – мне просто показалось.

– Есения, я очень хочу, чтобы ты стала моей сестрой! Ты прекрасная девушка, добрая и честная, и... ты не заслужила всего этого! Я не могу молчать, не могу тебя обманывать.

– Обманывать? – переспрашиваю.

“Ты не заслужила этого”... – неприятно царапает сердце.

Румяна быстро кивает и всхлипывает.

– Есения, не выходи замуж за Чеслава!

Меня словно ледяной водой окатывают.

– Да что же это такое?! – в сердцах вскрикиваю и отстраняюсь от Румяны. – И Вы против нас! Вы считаете меня не достойной Вашего брата?! – не спрашиваю, утверждаю.

Но Румяна поспешно мотает головой:

– Что ты! Нет, конечно! Ты заслужила всего самого прекрасного, что есть в нашем мире! Это Чеслав тебя не достоин! Есения, он не любит тебя, – выдыхает Румяна. – А женится лишь потому, что ты станешь ворожеей. Сама знаешь, какое это благословение для княжества. Да и... – Румяна запинается и поджимает губы.

Она что-то не договаривает, я это чувствую. Но не расспрашиваю, мне хватает того, что я уже услышала. Стук сердца отдаётся в ушах, руки холодеют.

– Почему Вы так считаете? – шепчу вмиг охрипшим голосом.

– Я слышала разговор Чеслава и батюшки. Они говорили о том, что твои сёстры не дают своего согласия, потому что знают, что этот брак не по любви вовсе. И что вам нужно поторопиться с ритуалом, пока ты окончательно не приняла силы. С ними ты и сама будешь чувствовать ложь, что сеет вокруг моя семья.

– Но... ведь ворожеи могут отменить любой брак!

– Ну ты же любишь Чеслава, он всё делает для того, чтобы стать идеальным мужем в твоих глазах. А потом... пойдут дети...

Невольно вздрагиваю, вспоминая смешную девчушку с серыми глазами из моего сна. Осознание приходит постепенно, словно кто-то зажёг камин в тёмной комнатке моей жизни, и моя реальность постепенно выходит из тьмы, открывая взору всю правду. Грязную и некрасивую правду.

– Я не хочу, чтобы ты сломала себе жизнь, – всхлипывает Румяна. – Я всей душой желаю, чтобы Чеслав полюбил тебя, но власть для брата всегда будет на первом месте. А любить без ответа тяжело.

Стою ни жива, ни мертва. Закрываю глаза, призывая образ жениха. Вот он передо мной: красивый, статный, улыбающийся и галантный. Вот он дарит мне украшения, приносит цветы. Говорит, какая я прекрасная, чудесная. Вот я шепчу, как сильно его люблю. А он?! Он отвечает нежным, весьма целомудренным поцелуем в щеку или же целует руки, но никогда не отвечает взаимностью.

Поблагодарив Румяну за честность, прошу оставить меня одну. Девушка ещё раз заверяет, что делает это только ради моего блага, и уходит. Я же отсиживаться в комнате и гадать: кто же прав, а кого винить в нечестности – совсем не собираюсь. Поспешно одеваюсь и отправляюсь на поиски своего жениха. Через стражу и прислужников узнаю, что Чеслава видели у конюшен – он приказал приготовить лошадь к поездке. Но у загонов его не нахожу, однако богини снова сталкивают меня с Игнатом. И как только он видит меня, бросает работу и торопится навстречу.

– Здравствуй. Мне сказали, Чеслав здесь.

– Здравствуй, Есения. Он скоро вернётся… Есения, прошу поговори со мной! – вымученно просит Игнат, хватая меня за руку.

И я не отказываю.

Последние дни я старательно избегала его, отчего даже к Снежке перестала заходить. Парень через Марфу передавал мне записки, в которых извинялся за свои слова и просил о встрече. Однако я игнорировала его мольбы. И теперь, видя расстроенное лицо друга, я испытываю грызущие муки совести.

Игнат вздыхает и взъерошивает пятернёй густые волосы.

– Есения… ты прекрасная девушка... – начинает он, запинаясь. – И я, как твой друг, как человек, знающий тебя чуть ли не с пелёнок, желаю, чтобы ты была счастлива. Но… прошу, не выходи замуж за княжича.

Вздрагиваю от произнесённых слов. Смотрю на Игната во все глаза. Впервой кажется, будто он мне признается в любви. Но нет! Он глядит на меня с тревогой и сочувствием, будто бы старший брат на младшую глупую сестру, которая вляпалась в какую-то переделку. Нет в его словах никакого подтекста, нет умысла злого. Он честен передо мной, и я это чувствую! Не могу объяснить как, но чувствую.

– Ты тоже считаешь, что он меня не любит? – спрашиваю тихо.

Игнат болезненно морщится.

– Никого он не любит, только себя одного! – выплёвывает со злостью. – А ты ему нужна только ради власти!

– Но ведь он и так будет князем?!

Парень мнётся, будто решается что-то сказать. Оглядывается, убеждаясь, что нас никто не слышит, и, наклонившись ближе, шепчет:

– Будет, да только это не предел мечтаний твоего жениха. Он метит на большее. Чеслав видит себя на троне Ярграда!

– На троне Ярграда? – переспрашиваю, и только потом до меня доходит смысл. – Он хочется стать королём?!

Игнат шипит на меня, призывая быть тише.

– Но это невозможно! Принц Дарий...

– Принц Дарий слаб, он не готовился править, к тому же, слухи ходят, что мор, погубивший старших принцев, не обошёл и его стороной. Король Гориян одной ногой на пороге царства Маргариты, и знать выжидает. Некоторые князья пойдут на многое, чтобы занять трон или посадить на него сыновей. Милован в их числе, да только шансов у него было ничтожно мало, пока не появилась ты – новоиспечённая ворожея, влюблённая в княжича. Это же благословение небес! Кто из народа не поддержит королеву-ворожею?! В добавок сам Чеслав имеет неплохую репутацию в глазах простого люда. Но это... это не честно! Не честно занимать трон обманным путём, не честно дурачить тебя...

– Откуда ты всё это знаешь?!

– Дворовых знать порой замечает меньше, чем грязь под ногами. Устраивал я лошадей неорских на побывку, да и услышал крем уха разговор Милована да свата его новоиспечённого. Князь наш тогда и рассказал – подозревает он, что будущая ворожея под боком ходит. Мол, какой-то мальчишка видел, как она сама себя излечила, да книжку с рунами у неё под подушкой нашёл. Я тогда и не понял, что речь о тебе, но к разговору прислушался.

– Погоди... это же было ещё до свадьбы! Ты хочешь сказать, что князь и Чеслав знали обо мне давно?!

Игнат кивает, а я за голову хватаюсь! Богини, какая же я дура! Ну конечно, Савва, что стал свидетелем моего самоизлечения, судя по всему, пробрался в мою комнатку, нашёл книжку да руны сплетённые, и донёс всё Чеславу. А тот поделился вестью с отцом.

– Нестор предложил Миловану сосватать эту девушку за Чеслава, ведь с поддержкой ворожеи им любая буря будет не страшна. Вот только надо было всё провернуть так, чтобы девушка сама влюбилась в княжича.

– И тогда Чеслав якобы спасает меня от приставаний захмелевшего Евмена, – шепчу, прижимая холодные ладони к пылающим щекам. Богини милостивые, да я просто слепая курица!

Игнат хмурится – он-то не знал об этом, но и расспрашивать не торопится. Заглядывает ко мне за спину, сразу же меняясь в лице, и тихо и быстро шепчет:

– Я не хочу, чтобы ты стала игрушкой в руках Чеслава! Не хочу, чтобы страдала и жила в нелюбви! Ты ещё встретишь своего суженного! А пока, давай уедем. В Ярград! Не хочу оставаться в этом змеином гнезде! Обещаю, что позабочусь о тебе, Есения. Как друг... как брат...

Выдохнув, Игнат отступает, приветствуя кивком головы княжича.

– Моя дорогая Есения, что ты здесь делаешь? – Чеслав подходит ко мне, беря за руку. Обеспокоенно заглядывает в лицо.

Старательно выдавливаю улыбку.

– Пришла проводить тебя, любимый!

Чеслав целует мою руку и поворачивается к Игнату.

– Моя лошадь готова?! – интересуется, а в голосе слышатся металлические нотки.

Разглядываю жениха: почему я раньше не замечала этот холод в его глазах, поджатые губы, когда он чем-то недоволен. Я будто была в дурманящем тумане, а сейчас.... Внутри меня, словно волна, поднимается и накатывает странное чувство, которое я не понимаю. Оно душит меня, не даёт дышать и разумно мыслить. Пропускаю разговор парней, уход Игната, и возвращаюсь в сознание только, когда Чеслав в который раз называет моё имя.

– Есения! – нараспев повторяет он, но я вижу, как его раздражает моя задумчивость.

– Прости, любимый! Я очень волнуюсь перед нашей свадьбой.

Чеслав снова целует мои ладони, строя из себя влюблённого жениха. А я вспоминаю, что он ещё никогда не целовал меня по-настоящему, так, как целуют любимых.

– Тебе не о чем волноваться, моя милая. Успокой своё сердечко и не тревожься. А лучше прогуляйся до ювелира и купи себе что-нибудь красивое.

Согласно киваю. Уж что-что, а подарками жених меня балует. Только теперь я понимаю, что это лишь откуп.

– Иди же! А я скоро вернусь, милая! – обещает Чеслав и, подарив совсем лёгкий поцелуй в губы, торопится к своему коню.

– Ты меня любишь?! – кидаю вопрос ему в спину.

Княжич тормозит и резко поворачивается. В его глазах снова вижу раздражение и удивление, но на губах играет самая благодушная улыбка. Делает шаг навстречу.

– Конечно, моя прекрасная Есения! Разве у тебя есть какие-то сомнения?

Теперь есть, и это не сомнения, а уверенность!

– И всегда будешь любить?! Даже если я откажусь быть ворожеей?

Чеслав дёргается, старательно удерживая улыбку на губах. Ему бы в театрах Ярграда играть, такой лицедей пропадает.

– Почему ты так говоришь?! Я всегда буду с тобой, чтобы ты ни решила, но... ты не хочешь быть ворожеей?

Жму плечами, строя из себя задумчивость.

– Я подумала, что, не смогу быть хорошей ворожеей, княгиней и матерью твоим наследникам в одно время. Мне придётся выбирать...

– Не придётся! – сразу же бросает Чеслав, говоря с такой горячностью, что ещё с утра я бы разомлела от нежности, я бы обязательно поверила. – Я же буду рядом! Я буду помогать тебе во всём! Ты станешь чудесной ворожеей, даже не сомневайся. Разве ты не хочешь помогать людям?!

Эти слова окончательно разбивают мне сердце! И чтобы не разреветься прямо перед Чеславом, я быстро поднимаюсь на носочки, касаюсь губами его щеки и, заметив, что он во всём прав, а у меня простое волнение, сбегаю.

И только в комнате выпускаю все свои эмоции...

Первым под мою горячую руку попадается подвенечное платье. Нежная ткань с лёгкостью рвётся, превращаясь в грубые обрывки. Драгоценные бусины с тихим стуком рассыпаются по полу. Следом по комнате разлетаются все подарки жениха. И только после этого я валюсь на кровать полностью опустошённая, уставившись в одну точку на потолке. Так и лежу, не зная сколь долго. Марфа пару раз стучится в комнату, но я не пускаю, ссылаясь, что мне нужно побыть одной, чтобы принять свои силы. Девушка не настаивает, но ещё раз приходит спустя время, интересуясь из-за двери, не желаю ли я отобедать. Я не желаю.

Сейчас я желаю только одного – чтобы горечь предательства внутри меня перестала выжигать сердце. Увы, его так много в моей жизни, что от него так просто не избавиться. К тому же, я не строю иллюзий – я сама во всём виновата!

К вечеру, сумев подняться с кровати, первым делом привожу себя в порядок, а потом и комнату. Прячу обрывки платья в сундук, украшения аккуратно собираю в шкатулку. Заглянувшую Марфу прошу принести мне ужин, да посытнее – я же очень проголодалась, пока “училась”. И пока моя служанка убегает на кухню, сдёргиваю нижнее тонкое покрывало с кровати и укладываю в него свои скромные пожитки, не беря ничего, что получила от жениха и его семьи. Завязываю края в узел и прячу под кровать. И вовремя – в комнату заходит Марфа с большим подносом в руках. Быстренько оглядываю пироги и закуски, прикидывая, что смогу забрать с собой, а что лучше съесть сейчас. И пока Марфа возится у столика, достаю свадебную тиару, что подарил мне Чеслав и передаю девушке, попросив отнести ювелиру. Когда я сгоряча швырнула её об стену, пару камешков выскочили и безнадёжно пропали в огромной комнате. И хоть тиара больше мне не пригодится, я должна отвлечь свою служанку, чтобы не дай богини ей не влетело из-за меня.

И Марфа с готовностью убегает, пожелав мне “спокойной ночи”.

Но я знаю, что ночь спокойной у меня точно не будет!

Быстренько съедаю ужин, выпиваю чай, а пироги забираю с собой, пряча в узелок.

В нетерпении жду, когда дворец уснёт. От тревоги потеют ладошки, а сердце ухает в груди. Мне страшно – я не знаю, что меня ждёт, но я точно знаю, что в Хакане я остаться не могу!

Игнат... да, бежать с ним было бы легче и проще, но и этого я не могу! Он мне ни брат, ни муж, ни родственник. И он заслуживает жить спокойной жизнью, а не скитаться где попало из-за глупой влюблённой девчонки. У Игната в Хакане работа, домик, оставленный от родителей, он обязательно встретит порядочную девушку и создаст семью. А я лишь обуза...

До ночи хожу взад-вперёд по комнате, а когда луна поднимается высоко над горизонтом, я беру свой узелок и выныриваю в коридор. Благо я всё ещё живу в гостевом крыле, и стражников здесь совсем ничего. Из дворца мне удаётся выйти незамеченной. Пробираюсь к конюшням, но вынуждена спрятаться – в денниках возится конюх, проверяя, как мальчишки-подручные заперли двери.

Наконец, он покидает конюшни и следует ко дворцу. А когда за ним закрываются двери, я захожу в загоны. На ощупь следую к первому деннику, чтобы взять лошадь – не пешком же мне бежать из Хакана! И когда уже открываю засов, слышу тихое, но настойчивое ржание. И я узнаю его...

– Снежечка, – шепчу, подходя к деннику своей подружки. – Прости меня, я давно тебя не навещала.

Снежка недовольно фыркает за стеной. Отодвигаю засов и захожу в тёмный загон, освещаемый лишь светом луны. Лошадь тут же оказывается рядом и тычется мордой мне в грудь. На глазах невольно наворачиваются слёзы. Обнимаю животное за шею, утыкаясь носом в тёплую бархатистую кожу.

– Прости меня, Снежечка, но я должна уйти. Мне нет больше здесь места.

Лошадь фырчит и толкает меня в сторону двери. Мне кажется, что она прогоняет меня, обидевшись, что я её бросаю, но Снежка идёт за мной.

– Нет, нет, миленькая! Я с собой тебя не могу взять! – шепчу, пытаясь вернуть лошадь обратно в загон. Но она упирается. – Игнат ведь расстроится, узнав о твоей пропаже!

– Я думаю, он будет не против, если ты заберёшь Снежку, – раздаётся голос за спиной.

Вздрагиваю от испуга и разворачиваюсь. В дверях стоит Румяна.

– Ты ведь уходишь, да? – тихо спрашивает княжна, хлюпая носом.

– Простите, Ваша светлость, но я не могу остаться в Хакане.

– И куда ты пойдёшь?

Жму плечами... я и сама пока не решила.

– Поезжай в Ярград, там всем рады. И Снежку возьми, здесь ей всё равно тоскливо, – Румяна шагает ко мне и вкладывает в руки внушительный мешочек. – Всё, что у меня есть. Здесь немного совсем, но колье и серьги весьма дорогие, сможешь сдать ювелиру. Если вопросы станет задавать, скажи, что получила в подарок от княжны сенанской Аниты, о её щедрости наслышаны во всех уголках Белых вод.

– Я не могу это взять, Ваша светлость, – бормочу, чувствуя, как щеки заливает краска.

– Не смей отказываться! – хмурится княжна, топая ножкой. – Уверена, что ты ничего не взяла из того, что подарил тебе Чеслав. А на жалование служанки не разживёшься.

Не взяла, хоть и подобные мысли посещали меня. Хотелось сжечь свою гордость и забрать драгоценности с собой. Но я не могла. И дело здесь было не только в желании уйти с высоко поднятой головой (если так можно сказать о моём побеге), но и в элементарной безопасности – на всех украшениях красовалось клеймо княжеского ювелира.

– Благодарю Вас, Ваша светлость!

Румяна подаётся вперёд и крепко обнимает меня.

– Прости меня и мою семью! Мне очень жаль, что так всё вышло! Надеюсь, у тебя всё сложится, и ты будешь счастлива, – искренне говорит Румяна. Быстро целует меня в щеку, разворачивается и убегает.

Еле сдерживая слёзы, прячу мешочек за пояс и достаю седло. Наездница из меня никудышная, но пару раз я наблюдала, как Игнат седлал лошадей. Снежка стоит смирно, даже когда я, кряхтя, словно старушка, неумело залезаю, садясь верхом. И только тогда лошадь дёргается и, почуяв свободу, несётся вперёд. А я, вцепившись в поводья, молюсь всем богиням сразу.

Снежка ловко огибает загоны и скачет по садовым тропинкам куда-то вглубь сада. Пытаюсь её остановить, притормозить, уговариваю, дёргаю поводья, отдаю приказы звуками, но лошадь не слушает свою глупую наездницу. Ловко перепрыгнув через насаждения цветов, ныряет в заросли. Испугано закрываю лицо рукой, а когда отвожу, вижу, что мы миновали княжеский сад и скачем по узкой городской дороге прочь от дворца. Убедившись, что мой узелок с пожитками на месте, ласково глажу лошадь по загривку, благодаря её за помощь. Снежка тихо ржёт и продолжает петлять по переулкам, словно только и делает, что сбегает из дворца. Я же постоянно прислушиваюсь к звукам, боясь, что за мной уже послали погоню. Но на ночных улицах стоит тишина.

А когда мы выезжаем за пределы города, я наконец спокойно выдыхаю.

– Ну что, Снежечка, послушаемся Румяну?! Поедем с тобой в Ярград!

Глава 9.

До столицы Беловодья мы со Снежкой добираемся только к следующему вечеру. Почти двое суток пути измотали и меня, и мою лошадь, так, что обе еле ноги передвигаем. Останавливались мы лишь несколько раз: передохнуть и поесть. Снежка вела себя покорно и не протестовала, когда я, дав ей отдохнуть совсем недолго, быстро собиралась в дорогу, боясь погони. И вот, наконец, показались стены Ярграда.

Войдя в город, я повернула в сторону, не рискуя двигаться по центральной улице. Несмотря на довольно позднее время в столице Белых вод кипела жизнь. И хоть простую девку из Хакана здесь никто не знал, я продолжала прятать лицо за широким капюшоном плаща.

Постоялый двор возник на моём пути весьма неожиданно. А ещё большей неожиданностью стало то, что он соседствовал со святилищем. Сомнения царапнули душу, но оставаться ночью на улице опасно, и я, оставив Снежку у порога, ступила внутрь дома.

В большой первой комнате было очень уютно и чисто: светлые ровные стены, белоснежные кружевные занавески на окошках, большой разноцветный ковёр на полу и даже цветы в сплетённых из лозы кадушках. На звон дверного колокольчика из соседней комнаты вышла пухленькая румяная женщина.

– Здравствуйте, хозяйка! – приветствую её, слегка склоняя голову в почтении.

– Здрава будь! – улыбается женщина и быстренько окидывает меня взглядом. – На постой желаешь?

– Если можно...

– Отчего ж нельзя! Проходи.

– У меня там лошадь.

– Ванька! – кричит женщина вглубь дома. – Ну-ка сходи лошадку устрой на ночлег!

Из комнаты выскакивает вихрастый мальчишка лет десяти и с готовностью мчится на улицу.

– Не волнуйся, он её и накормит, и напоит. Очень уж он животных любит! – улыбается женщина. – А ты проходи давай. Я Клавдия.

– Фота, – выдаю, глазом не моргнув. – Фотиния.

– Проходи, Фотиния. Домик у нас небольшой, но парочка комнат всегда пустуют для гостей Ярграда. Ты голодна наверняка с дороги?

– Вовсе нет, благодарю, – качаю головой, хотя желудок тут же требовательно урчит, учуяв вкусные запахи, витающие в воздухе. И Клавдия прекрасно слышит его жалобные завывания.

– Давай-ка, сполосни руки в рукомойнике да садись и поешь со мной. А то муж мой на службе допоздна, дети поели уже, а мне одной скучно трапезничать.

Послушно мою руки и прохожу к столу, стоящему в углу большой кухни. Хозяйка выставляет варёный картофель, квашенную капусту, маринованные овощи и свежеиспечённый хлеб. Еда простая, но такая ароматная и аппетитная, что я без зазрения совести хватаюсь за ложку. Клавдия наливает мне большую кружку взвара и садится напротив.

– Ты в Ярград в гости приехала? Или навсегда? – интересуется она, внимательно оглядывая меня.

И я рассказываю ей историю, которую тщательно продумала по дороге. Я Фотиния из княжества Сенан, работала на кухне при дворе князя Ярослава, а когда мне исполнилось восемнадцать (хотя это случится только завтра), решила перебраться в Ярград. В Сенане у меня никого не осталось, вечно служить кухонной девкой я не хотела, вот и перебралась в столицу.

– Говорят, одиноким девушкам здесь жить проще, – заканчиваю свой рассказ.

– Что есть, то есть. В Ярграде, с благословения наших ворожей, девушки и учиться могут, и сами зарабатывать себе на жизнь – никто не осудит и косо не посмотрит. Только ты молодка совсем, да красива весьма, а себя уже в одиночки записываешь, – качает головой хозяйка.

Опускаю глаза, но Клавдия развивать неприятную тему не спешит, и тут же начинает совсем другой разговор. Рассказывает про своего неугомонного сына Ванечку, про доченьку Забавушку. Расспрашивает, чем я хочу заниматься и советует, к кому пойти учиться.

– Ох, да ты спишь уже! – охает женщина, замечая, как у меня от усталости закрываются глаза. – Давай-ка иди в комнатку! – распоряжается она, указывая направление. – Если силы остались, можешь в баньку заглянуть. Там водичка тёпленькая, сполоснись с дороги.

Благодарю заботливую женщину и иду в баню, а по дороге заглядываю к Снежке. Моя подруга развалилась на сене и спит крепко-крепко, смешно похрапывая. Стараюсь не шуметь, чтобы не разбудить уставшую лошадь, иду в помывочную. Смываю с себя грязь и усталость, и полностью опустошённая и окончательно расслабленная бреду в выделенную для меня комнатку. Даже не разглядывая обустройство, валюсь на кровать.

Но несмотря на ужасную усталость и долгое отсутствие сна, быстро уснуть не получается. Я ворочаюсь, проваливаюсь в дрёму и просыпаюсь. Мне снятся самые нелепые сны: Игнат и Чеслав дерутся из-за меня на кулаках, плачущая Румяна, князь Милован обвиняющий меня в воровстве. И только, когда за окошком начинает светать, я проваливаюсь в беспамятство.

Просыпаюсь, когда осеннее солнышко ласково заглядывает в мою комнатку, согревая своими пока ещё тёплыми лучами. Сладко потягиваюсь – хочется остаться в кровати, поваляться и насладиться тишиной, но расслабляться рано. Переодеваюсь в чистую одежду, свернув грязную и спрятав в свой узелок. Расчёсываю длинные локоны, заплетаю толстую косу. Разглядываю себя в маленькое зеркальце на стене.

– С днём рождения, Есения! – бормочу, вздыхая.

Вот я и стала взрослой. Не так я себе представляла свою взрослую жизнь – совсем одна, в чужом городе, без работы, без друзей и поддержки. Даже не знаю, куда мне идти и чем заниматься!

Но плакаться и жалеть себя некогда. Да и не пожалеет меня никто – сама ж во всём и виновата.

Выхожу из комнаты и иду на кухню, откуда доносятся голоса.

– Утро доброе! – приветствую Клавдию и поворачиваюсь к её собеседнику.

За столом сидит мужчина в длинной тёмной рясе священнослужителя. Он улыбается мне и указывает на стул.

– Доброе утро, Фотиния! Садись, позавтракаешь с нами.

– Садись-садись! – соглашается Клавдия и ставит на стол тарелку с ароматной дымящейся кашей. – Муж мой, Боголюб.

Заторможенно киваю, бормочу благодарности и падаю на стул. Отчего-то мне кажется, что священнослужитель обязательно признает во мне предательницу богинь, ворожею-отступницу, но Боголюб продолжает улыбаться. Желает мне приятного аппетита и даже благословляет все мои начинания. А после продолжает разговор с женой.

– Будь добра, приготовь ещё своих коврижек. Чаяна их очень любит!

Вздрагиваю от имени своей несостоявшейся сестры. Хотя, мало ли в Белых водах Чаян, ведь правда?!

Но священнослужитель продолжает говорить, радуясь приезду сразу всех ворожей, а я понимаю – мне нужно бежать!

Поэтому, когда Боголюб уходит на службу, я достаю кошель, подаренный мне Румяной, расплачиваюсь с Клавдией и благодарю её за гостеприимство.

– Тебе не нужно уезжать, Фотиния, для ворожей у нас есть отдельные комнатки при святилище. Да и их милости очень добрые девушки, отзывчивые и сочувствующие, смотришь, и тебе советом помогут, может даже оберег подарят, – уговаривает меня Клавдия.

Но я не могу! Не могу встречаться с ворожеями, не могу смотреть им в глаза. Я предала их, хотя и сама обвинила в подобном.

Оттого я ещё раз благодарю Клавдию, беру в дорогу несколько калачей и позорно сбегаю. В очередной раз...

Снежка ждёт меня в загоне и радостно ржёт при встрече. Тороплюсь её вывести и оседлать.

– А вы уезжаете уже?! – слышу тихое.

Оборачиваюсь. В дверях стоит мальчик Ваня, сын хозяйки. Печально смотрит то на меня, то на мою четырёхногую подругу.

– Да, мне пора.

– Жаль. У вас такая хорошая лошадка. Послушная. Красивая. Белая, словно снежинка. Я таких никогда не видел!

Чувствую укол в сердце – Снежка действительно очень приметная, даже в княжеских семьях не всегда встретишь такую лошадь. Что если Ваня расскажет ворожеям о девушке с белой лошадью, и Ива признает меня. Станут меня искать или нет – я не знаю, но рисковать не могу.

Попрощавшись с Ванечкой и пообещав заехать к нему в гости, чтобы он покатался на Снежке, я торопливо залезаю в седло.

Но медлю – я не знаю, куда мне бежать!

Оставаться в Ярграде, пока здесь мои несостоявшиеся сёстры, опасно. Да, город большой, но риск встречи всё же велик. Схорониться в ближайшем селении? Бежать в соседний Икер?!

Смотрю вперёд, где на горизонте темнеет Бесконечный лес. В моей голове вмиг созревает решение, и я подгоняю Снежку.

Бесконечный лес встречает меня негостеприимно: редкая рощица резко сменяется густыми насаждениями. Высокие деревья наступают со всех сторон, так, что даже у лучиков солнца не получается проникнуть в эту часть. Снежка дёргается от каждого шороха и так и норовит рвануть обратно. Приходится спешиться и силой вести её за поводья.

Сколько мы так бредём – не понимаю. Ноги гудят, спина ноет, ужасно хочется есть и пить. Снежка спотыкается и недовольно фырчит. Но мы не останавливаемся. Лес становится всё гуще, небо темнеет прямо на глазах от нависающих туч. Мне становится зябко, а моя лошадь то и дело вздрагивает то ли от холода, то ли от страха.

– Богини милостивые, знаю, что я недостойна даже обращаться к вам! – бормочу дрожащим голосом. – Но молю вас, помогите! Не дайте погибнуть так глупо! Хотя бы ради моей лошади! Животина же не виновата, что я такая дурная! – последние слова уже кричу.

Но мне конечно же никто не отвечает. Лишь старые деревья недовольно качают своими кронами, словно осуждают глупую человечку.

От холода уже не чувствую ни рук, ни ног. От голода кружится голова. Надо бы остановиться – развести костёр да отдохнуть, да только я посреди дикого леса. И когда последние силы оставляют меня, я спотыкаюсь на ровном месте и чуть не падаю в ледяной ручей. Даже не думаю – наклоняюсь и запускаю ладошки в чистейшую воду. Пью с жадностью, совершенно не обращая внимания, что вода обжигает холодом горло. Рядом с наслаждением чмокает Снежка.

И только напившись, вспоминаю строчку из моей любимой легенды:

“не широкий и не глубокий ручей с кристально чистейшей прозрачной, словно слеза ворожеи, водой окружал уютную полянку, отрезая её от остального леса...”.

Вскидываю голову.

– Снежка, ты тоже это видишь?!

Полянка! Довольно большая, удивительно ровная и чистенькая, казалась просто нереальной среди густого и неуютного леса, словно прекрасный цветок, выросший среди сорной травы.

И домик! Простой, выполненный из сруба, но очень аккуратный и хорошо сохранившийся, несмотря на то что ему уже сотни лет.

Тот самый, в котором жили влюблённые княжич с княжной!

Осторожно ступаю на деревянный мосток, что соединяет полянку и лес. Снежка артачится, идти не желает, и всё же вынуждена послушно топать за мной. Подгнившие доски трещат под нашим весом, но стойко выдерживают непрошенных гостей.

Снежка тут же бросается щипать оставшуюся зелёной травку, а я иду вперёд. Покосившаяся калитка открывается с жутким скрипом.

Когда захожу на территорию домика – невольно выдыхаю. Да, чувствуется, что здесь давно никто не жил, но в тоже время дом совсем не выглядит заброшенным.

Ступеньки предостерегающе скрипят, когда я поднимаюсь на крыльцо, словно пугают меня, но отступать мне некуда. Толкаю дверь с нарисованной на ней руной – она не заперта – домик под надёжной защитой богинь. Это немного пугает меня, но я ступаю в просторные сенцы, а потом и в центральную комнату с огромной печкой у стены. И кажется, будто совсем недавно здесь кто-то был: заботливо растопил печь, убрал паутину и смёл пыль. Даже шторки на окошках совсем белые, будто бы и не прошло сотни лет с момента, когда княжич и княжна ушли в царство Маргариты. Чудится, будто бы здесь даже пахнет свежеиспечёнными пирожками!

Устало опускаюсь на табурет.

– Простите меня, богини милостивые. Знаю, что не по чести мне пребывать в этом благословенном доме, грешна я перед вами, но прошу смилостивиться над глупой человечкой и позволить остаться – идти мне некуда...

Богини мне, конечно же, снова не ответили, но грома и молний я не дождалась, поэтому, со спокойной душой стала обустраиваться на ночлег. Снежку решила завести в сенцы – оставлять подругу на улице было опасно. Кобыла упиралась и никак не хотела ступать в дом, но я убедила её, приманив оставшимися в узелке яблочками. Дверь заперла на засов, подперев её ещё и табуретом для надежности. Сама же улеглась в комнате на кровать, укрывшись несколькими одеялами с головой и мигом провалилась в сон.