Текст книги "Молодая вдова (СИ)"
Автор книги: Лёля Гайдай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
Она надеялась смутить Уорнера своей прямотой, но вместо этого он поднялся, и посоветовал поменять положение. Перевернул ее на оттоманке вниз головой, так, что туловище фактически свисало с нее, опираясь лишь бедрами и ногами на горизонтальную поверхность. А сам принялся при этом аккуратно массировать ее поясницу.
– Это новый извращенный способ заставить девушку упасть в твои объятия?
– Скажи, что тебе не стало легче?
– Нет, наоборот. Готова хоть на голове стоять, если это поможет.
– Вот и помолчи, меня этому научили на востоке. Искусство лечебного массажа достаточно интимно, там ему обучают девушек в гареме султана.
– И каким же образом тебе посчастливилось его узнать?
– Все намного проще, я жил у евнуха, который как раз занимался обучением. Мне пришлось несколько поступиться своими принципами: раньше я обещал, что ни один мужчина меня так не коснется…
Мартиника не удержалась от смеха, а Паркер продолжал аккуратно разминать ее спину:
– Тебе после этого следует лечь на ровную твердую поверхность, думаю, что на ковре – самое подходящее место.
– Опять хочешь стащить меня на пол?
– Безусловно, там ты более податливая. Но если серьезно…
– Ладно, ладно. Я все поняла!
Глава 21
Боль отступила, Мартиника лежала на ковре, глядя в потолок комнаты и думая о том, как просто ей дается общение с этим, недавно еще малознакомым мужчиной. Но внутри себя она ощущает поразительное спокойствие и уверенность, что все произошедшее и сказанное ему останется тайной. Лишь его дальнейшие планы относительно ее персоны заставляли девушку задуматься. Паркер, безусловно, понимает, что она должна будет выйти замуж. Он ясно дал понять, что считает себя для этого неподходящей кандидатурой, более того предлагал даже познакомить ее с приличными джентльменами…
И сама девушка понимает, что если хочет сохранить Шератон, должна забыть об Уорнере. Повернув голову в бок, она уткнулась взглядом в Паркера, лежащего точно так же на ковре, и не сводящего с нее глаз. Ну почему, почему все должно быть таким сложным?
– Расскажи, о чем думаешь, – произнес почти шепотом Уорнер.
– Не могу понять, почему Сомерсет решил сыграть со мной эту шутку.
– Вы были в натянутых отношениях?
– Нет, мы были в прекрасных отношениях… Он заменил мне отца.
– Зачем ему понадобилось тогда жениться на тебе?
– Его убедили, что он скоро умрет, а я страдала от несчастной любви к этому ничтожеству Ландману, и думала, что уж лучше скрасить последние дни старику, чем предаваться дальнейшим терзаниям.
– Но он, что, не пытался заявить свои супружеские права? – с непониманием уставился на нее Уорнер, повернувшись на бок и оперев голову на ладонь. Мартиника отвечала с излишней горячностью:
– Он и не собирался заявлять свои супружеские права! Сомерсет выгнал меня из своей спальни, когда я попыталась предложить себя. Заявил, что относиться ко мне исключительно как к дочери и лечь со мной в постель для него равносильно кровосмешению.
– Вот уж никогда бы не подумал, после всего услышанного, что герцог просто настолько переживал за твою судьбу, что решил любой ценой обеспечить тебе и положение в обществе, и огромное приданое.
– Светские сплетни были куда интереснее? – поморщилась Мартиника.
– Да, – ответил он, целуя ее в нос, – но я не особо ими интересовался – во время моего отсутствия в Британии существовала масса других вещей, занимавших мое воображение. Потому не дуйся на меня. Лучше расскажи, почему Сомерсет так переживал за тебя? Он и был твоим настоящим отцом?
– Нет, мой отец совершенно другой человек.
– Ты говорила, что герцог взял над тобой опеку. Твои родители умерли?
– Сейчас, скорее всего, да. Но на тот момент моя мать еще была жива, – на девушку нахлынули воспоминания прошлого. Лишь Сомерсет знал о ее настоящем происхождении, никто другой, даже Мэри, не догадывалась о грязной подноготной, что скрывалась в прошлом Мартиники. Ей страшно захотелось поделиться этой тайной с кем-либо еще. Вытянуть наружу все грязное белье и выставить на всеобщее порицание, быть может, тогда она обретет долгожданный покой в своем сердце. Подсознание постоянно не разрешало ей пользоваться прерогативами теперешнего положения и заставляло все это время избегать лондонского общества, но Мартиника всегда списывала это на болезнь своего супруга и отсутствие времени. Хотя понимала, что в основном страх быть униженной и отвергнутой заставлял герцогиню все чаще оставаться дома, и не показывать носа на светских мероприятиях.
– Моя мать, Марианна, долгое время была любовницей лорда Фаррела, будущего герцога Сомерсета, однако меня она зачала от другого мужчины. Эта история неизвестна в светских кругах, именно поэтому ты вряд ли мог слышать хоть какие-нибудь сплетни, возможно только о более ранних ее этапах. Скорее всего, полностью всей информацией владею только я, поскольку другие участники почти все умерли…
Герцог искал мать Мартиники на протяжении десяти лет, фактически, он начал ее поиски сразу же, как овдовел. Образ Марианны не давал ему покоя все годы брака. Хоть он и проявил себя как хороший муж, свою супругу он не любил и вполовину так сильно, как мать Мартиники.
Марианна была содержанкой молодого лорда Фаррела, еще до того как он получил свой титул, и Стивен потерял голову от нее до такой степени, что надумал жениться. Но в дело вмешались родители: отец пригрозил отречься от сына и лишить возможности получить не только титул, но и хоть какое-либо наследство. Угроза произвела впечатление на молодого человека, который не мог представить себе жизни без легких денег. Он отказался от матери Мартиники, но она в свою очередь также отказалась от него, забрала отступные, им предложенные, и удалилась в неизвестном направлении, оставив неизгладимый след в его сердце. Лорд Фаррел женился на выбранной родителями девушке, к которой не испытывал никаких чувств. Он старался быть ей достойным мужем, но лишь спустя долгие годы совместной жизни в нем затеплилось хоть какое-то подобие любви к своей преданной супруге, подарившей ему троих детей.
Шантаж родителей заставил Стивена задуматься, как сильно он зависит от наследства, и как мало в этой жизни может противопоставить родительским деньгам и родовому поместью. Он начал выискивать рискованные коммерческие проекты, на прибыль от которых приобретает акции начинающих судоходных компаний, участвует в играх на бирже, постепенно увеличивая свой капитал. К моменту получения титула герцога и вступления в права наследства, Сомерсет уже стал достаточно богатым человеком, вполне способным обойтись и без родительских денег. Потому отказ от любви своей молодости продолжает висеть над ним дамокловым мечем. Но лишь к пятидесяти годам, после смерти своей супруги он решается на попытку исправить свою ошибку. Герцог Сомерсет нанимает детективов, чтоб разыскать Марианну, которая уже более двадцати лет назад ушла из его жизни, и поиски увенчиваются успехом. Но он был не подготовлен к тому исходу, который подготовила ему жизнь: Марианна, униженная и растоптанная, дошедшая почти до самого края пропасти, пропадающая то в одурманивающем действии опия, то в алкогольном угаре, продающая за жалкие гроши свое тело, которое медленно пожирает болезнь.
Когда Сомерсет пришел к ней, чтоб попросить прощения за свой прошлый выбор, она расплакалась, и нам миг в ее облике проскользнула тень его прошлой любви.
– Ты даже не представляешь, сколько раз я представляла, как ты вернёшься ко мне и скажешь, что сожалеешь! – рыдала вслух Марианна.
Но изменить что-либо она была не в силах: после расставания со Стивеном, мать Мартиники вела тихую неприметную жизнь недалеко от столицы. Женщина хотела спокойно прожить свою жизнь в деревне, и там же встретить свою старость. Полученные средства она расходовала экономно, потому у Марианны оставался еще значительный капитал, который прибавлял ей привлекательности в глазах окружающих мужчин. Но все предложения, исходящие от жителей деревни она неизменно отклоняла, собираясь остаток своей жизни прожить в одиночестве… Однако к тридцати восьми годам, когда Марианна еще не полностью утратила былую красоту, ей повстречался будущий отец Мартиники.
Мистер Ромах обладал яркой, не привычной для англичан внешностью, и многим представлялся индийским набобом, из интереса путешествующим Британией. С тем же успехом он мог быть простым цыганом, который отбился от своего табора. Он поразил женщину своими рассказами о далекой стране, играл чарующую и непривычную музыку, используя при этом испанскую гитару. Благодаря его обаянию и чарующему голосу, Марианна поддалась ухаживаниям мужчины. Более того, дала свое согласие на брак, надеясь уехать подальше от Британии в волшебный край, о котором столько рассказывал будущий супруг.
Но отыграв свадьбу, мистер Ромах не спешил отправляться на родину, а очень даже с большим удовольствием продолжал жить за счет супруги, вознося хвалебные оды будничной сельской жизни. По его словам, родственники должны будут скоро перевести деньги в один из лондонских банков и прислать корабль, на котором они и смогут уплыть в Индию. В ожидании этого события, молодые супруги прожили почти год, и когда терпение Марианны начало иссякать, отец Мартиники вернулся с прекрасной новостью: «Все! В ближайшем времени корабль прибудет в Лондон». Оставалось только собрать вещи, продать дом и перевести все денежные средства на единый счет, что будет удобней для переезда. Не ожидая подвоха, Марианна выполнила все его требования. Супруг привез женщину в столицу, поселил в неприметной комнатушке в недорогом районе. По его словам корабль отбыл от берегов Индии, и оставалось лишь подождать пару месяцев, чтобы он добрался до берегов Британии. Но прошел еще почти год, а корабль так и не появился, и каждый месяц мистер Ромах находил новые и новые отговорки: поломка, задержался на ремонт, волнения на арабском континенте – судно никак не может выйти из порта из-за запрета властей.
Марианна начала подозревать обман, но каждый раз Ромах был настолько убедительным, что женщина начинала верить ему снова. Если бы он сразу скрылся с деньгами, Марианна поняла бы суть его аферы, но супруг исправно появлялся каждый день на пороге съемной комнаты, иногда позволяя себе пропустить стаканчик, но все так же разыгрывающий безумно влюбленного. Скорей всего, отец Мартиники действительно привязался к своей жене, только потому так долго и продолжался этот обман. Но через два года после свадьбы, когда расспросы Марианны становились все настойчивее, деньги женщины подходили к концу, и сорокалетняя супруга вдруг забеременела – мистер Ромах ушел, чтобы не вернуться никогда. Весь дальнейший путь Марианны на дно человеческих пороков, описывать не стоит. Мартиника благодарна ей хотя бы за то, что мать не бросила ее умирать в помойной яме, а взяла заботу над девочкой, не смотря на то, что не имела никаких средств к существованию.
Когда девочке исполнилось десять лет, женщина опустилась в конец: продавая свое тело, она заразилась «французской болезнью», и хворь разъедала ее изнутри. Свою боль как душевную, так и телесную Марианна старалась заглушить алкоголем и опиумом, что требовало все больше денег. Если бы Сомерсет нашел их всего на пару лет позже, уже никогда бы не спасти ему Мартинику от судьбы быть проданной в публичный дом на поругание. Но девочке повезло, разыскав Марианну, Стивен в память о своей прошлой любви взял ее дочь под опеку, и, подделав свидетельство о рождении, явил на свет сироту Мартинику Житан, не имеющую никакого отношения к своим реальным родителям. Лишь сама девушка, иногда просыпаясь в поту от ночных кошмаров, помнила, что она всего лишь дочь опустившейся проститутки и мошенника, недостойная ступить даже на порог приличного дома.
Глава 22
– Ты решила вытащить все скелеты из семейного шкафа? – поинтересовался Уорнер, который, не смотря на весь трагизм рассказа, оставался в приподнятом настроении.
Он оценил откровенность Мартиники, которой стоило неимоверных усилий рассказать историю своего происхождения. Но Паркер слишком много успел повидать во время своих путешествий, потому рассказ мисс Житан о своей прежней жизни, не показался ему столь ужасным, как считала сама девушка.
– Ты все еще хочешь проводить со мной как можно больше времени? – спросила Мартиника, опасаясь услышать его ответ.
– Глупенькая, конечно же. Какое мне дело до истории не первой свежести, которую действительно лучше похоронить со всеми остальными ее участниками. Ты большая герцогиня, чем многие мне известные титулованные особы с многовековой историей. Забудь о своем прошлом! Ты привлекательна, знатна и будешь богата – ты обязана быть звездой лондонского общества, если только пожелаешь этого. Одна половина будет открыто пресмыкаться перед тобой, другая за глаза обсуждать, но никто не посмеет высказать хоть толику презрения тебе в лицо, – при этом Уорнер поправил локон, выбившийся из прически, и нежно поцеловал ее. Мартиника растаяла от прикосновений его губ, из глаз ее хлынули слезы облегчения.
– Теперь, я, по крайней мере, понимаю, откуда у тебя столько сведений, которыми леди обычно не располагают, – пошутил в ответ Уорнер. От чего девушка усмехнулась сквозь слезы.
Доверие Мартиники сильно тронуло Уорнера, теперь он не мог и на секунду отвлечься от мыслей о ней. Всю неделю они разыгрывали перед гостями спектакль: молодая вдова внимала речам Эдуарда, слушала неуклюжие комплименты Уэльса, а Паркер сидел, уткнувшись в книгу в дальнем конце гостиной. Лорд Лесли по вечерам тоже начал присоединятся к остальным гостям, и, не смотря на сочувствие к его болезни, Уорнер начал испытывать безотчетное раздражение от вида этого молодого человека, который словно верный оруженосец преследовал вдовствующую герцогиню.
После того как Мартиника расправлялась со своими обязанностями хозяйки, она и Уорнер уединялись в библиотечном кабинете, о существовании которого остальные гости не подозревали, и вели долгие ничего не значащие беседы о литературе, театре, путешествиях Паркера. Ему было легко с этой женщиной, она будоражила не только его тело, но и ум, имела свой взгляд на многие политические и экономические вопросы, обсуждать которые с дамами он ранее считал признаком дурного тона. Их вкусы в литературе не только не совпадали, а и кардинально различались, но как интересно было выслушать диаметрально противоположную точку зрения, которая заставляла тебя на многие вещи взглянуть совершенно по-другому. Дополнительно к душевному подъему, Паркер в присутствии Мартиники постоянно испытывал сексуальное возбуждение: одного взгляда, неловкого вздоха или прикосновения ее руки хватало, чтобы привести его половой член в полную боевую готовность, но будучи не в состоянии удовлетворить свою потребность, Уорнер сильно страдал и терзался по ночам от бессонницы.
В один из вечеров он, покинув гостиную получасом позже Мартиники, по обыкновению отправился в библиотечный кабинет, но, к своему удивлению, молодой вдовы там не обнаружил. Уорнер решил подождать немного, присел в кресле, открыл книгу, но не мог сосредоточиться на ее содержании. Прошло больше пятнадцати минут, а он не смог перелистнуть ни одной страницы. Мучимый неясной тревогой, Уорнер бросил чтение и отправился к себе в комнату, перерыв весь свой платяной шкаф, он, наконец, нашел, спрятанный в глубине своего темно-синего камзола ключ от двери, разделяющей комнаты, который так и не вернул хозяйке. Не задумываясь ни над чем, он тут же открыл замок, перепрыгнул через комод, и тихонько прокрался в спальню Мартиники.
Девушка сидела посреди кровати в полупрозрачной ночной сорочке с распущенными волосами, которые темными волнами лились с ее плеч. В слабом свете свечей было заметно, что при появлении Паркера на лице у нее появилась загадочная улыбка, а тонкая белая рубашка излишне задралась вверх. В эту самую секунду в голове у вконец обезумевшего Уорнера возникло стойкое намерение жениться на этой весталке, чтобы каждую ночь его встречало в постели видение, подобное этому.
– Но пусть она сама меня об этом попросит, – пронеслось в голове у Паркера, перед тем как он набросился на Мартинику со всей сдерживаемой так давно страстью. Исступленно целуя ее рот, шею, грудь сквозь сорочку, гладя и сжимая руками ее ягодицы.
– А я уж думала, ты решил отправиться спать, – прошептала ему на ухо девушка, увлекая его за собой на постель.
Мартинику съедало все эти дни неудовлетворенное желание, после того, что открыл ей Паркер, девушке все время хотелось повторения тех неземных ощущений. Во время их бесед между ними постоянно висело скрытое напряжение, невидимые флюиды наполняли воздух, заставляя мысли постоянно поворачивать в неприличное русло. Но кроме сексуального влечения, Мартиника ощущала к Паркеру чувство безмерного доверия и родства душ, а тот душевный подъем, что она испытывала в его присутствии, девушка не могла ни с чем перепутать. Она любит Уорнера, причем чувство ее вполне осознанное, зрелое, не имеющее ничего общего с прошлыми девичьими воздыханиями, которые мешали трезво смотреть на избранника. Мартиника замечает в Паркере все: и его излишнюю худощавость, и некоторое высокомерие в общении со всеми окружающими, которое все приписывают его невоспитанности, и сильно развитый интеллект, который пугает и завораживает одновременно. И тот факт, что он что-то недоговаривает, так же не укрылся от девушки. Но, не смотря на это, она доверяет Уорнеру как самой себе, не стесняется своих чувств и не ощущает страха перед будущим, потому как испытывает взаимность. Ему не нужно говорить о любви, обещать или клясться в вечной верности, Мартиника впервые почувствовала, что значит, когда ты говоришь с человеком сердцем: тебе итак известны все его мысли, а малейшее движение души не остается не замеченным.
Утомленные от любви, они лежали в объятиях друг друга, испытывая огромную радость от только что сделанных открытий, сердца их бились в унисон, а звуки неровного дыхания наполняли комнату…
– Женись на мне Паркер, – прошептала она, зарывшись носом в ямку у него на груди.
– Но тогда тебе не получить наследства Сомерсета. Ты отдаешь себе в этом отчет? – произнес он, глядя ей в глаза, боясь уловить хоть какой-то намек на сомнение.
– Пропади оно пропадом, хочу быть с тобой, – немного капризным тоном ответила Мартиника, но Паркер не уловил и тени сомнения на ее лице.
– Понимаешь ли, также, что скорей всего Паркер Уорнер не сможет обеспечить тебя так, как ты предполагаешь?
– Паркер, если вопрос только в деньгах! У меня есть немного средств, я оставила самой себе небольшой трастовый фонд – этого на первое время должно хватить. Возможно, ты просто не хочешь связывать свою жизнь со мной? – обеспокоенно поинтересовалась Мартиника, – Готов удовлетвориться ролью любовника богатой замужней дамы?
– Даже не думай о подобных глупостях! Хочу, но должен вначале убедиться, что ты понимаешь, чего просишь. И когда я говорил, что Паркер Уорнер обеспечит тебе несколько другую жизнь, я имел другое в виду…, – но не успел он договорить, как девушка его перебила.
– Вообще-то обычно это должны делать мужчины, но: я, вдовствующая герцогиня Сомерсет, находясь в твердом уме и при памяти, прошу вас, мистер Паркер Уорнер, сделать меня своей женой. Такая формулировка тебя устроит?
– Хорошо, родная! – Уорнера переполняло счастье. – Но я обязан еще кое-что уточнить. Ты мне доверяешь?
– Как самой себе, – ответила Мартиника, не задумываясь.
– Мне необходимо будет уладить некоторые вопросы, прежде чем я сделаю тебе официальное предложение. Я не знаю точно, сколько это займет времени, потому что это зависит от присутствия других людей в Лондоне. Но я, Паркер Уорнер, обещаю вам, вдовствующая герцогиня Сомерсет, что находясь в твердом уме и при памяти, принимаю ваше предложение, и вернусь к вам так быстро, как смогу, – торжественно объявил Уорнер, и переходя на более мягкий и игривый тон: – Я люблю тебя, Мартиника.
Глава 23
Наутро Мартиника проснулась в своей постели сама, Паркер ранним утром поцеловал ее спящую и прошептал что-то на ухо, но, к сожалению, она не помнит слов, поскольку разум еще был затуманен чарами Морфея. Поднявшись, девушка привела постель в порядок, чтобы у слуг не появилось подозрений, и стала одеваться. Неясная тревога будоражила ее сердце, причины которой она не могла сразу уловить. Вчера, под наплывом чувств, она попросила Уорнера жениться на ней, и он дал согласие. Хм, звучит смешно, поскольку обычно мужчины просят руки, а женщины дают согласие… Но что же именно ее беспокоит?
Ах, да! Он попросил время! Ситуация, как восемь лет назад, когда девушка ждала официального предложения, которое так и не состоялось. «Паркер спрашивал, доверяет ли она ему, и я ответила утвердительно. Однако доверять ему, лежащему рядом в кровати куда как проще, чем сейчас, когда тепло его тела уже не согревает».
Мартиника вздохнула и продолжила одеваться. Спустившись к завтраку, хозяйка застала почти всех своих гостей в ожидании ее прихода. Лишь место Уорнера пустовало, что только усилило тревогу молодой вдовы. Заняв свое место, Мартиника поинтересовалась:
– Мистера Уорнера ждать не будем?
– Он уехал сегодня рано утром, – ответил ей лорд Уэльс, – просил передать вам свои извинения за столь поспешный отъезд, но в Лондоне у мистера Уорнера появилось одно очень неотложное дело, которое требовало немедленного его присутствия.
– Какая жалость! – в один голос воскликнули София и Маргарита, – он вернется?
– Не могу знать, дамы. Мне он об этом ничего не сообщил, – ответил Колин, после чего приступил к завтраку.
Если бы не вчерашний разговор, Мартиника решила бы, что Паркер сбежал, только лишь услышав о женитьбе. «Хватит себя расстраивать, ты ему веришь, он вернется! Я обещала ему доверять! Даже если придется потерять это чертово наследство, будешь ждать возращения Уорнера! Или его отказа…»
Мысли роились в ее голове, не оставляя девушку в покое. Мартиника попыталась заглушить их работой, но стоило только скрыться за дверями делового кабинета, как раздался осторожный стук в дверь. После чего в приоткрытую щель осторожно просунулась голова виконта Ландмана:
– Разрешите вас побеспокоить, ваша светлость?
– Входите, милорд, – произнесла Мартиника и, жестом указав на кресло, пригласила Эдуард присесть. Ландман осторожно оглянулся, оценивая обстановку, однако заметил выжидающий взгляд Мартиники.
– Я хотел бы с вами поговорить. Но обстановка этого кабинета столь официальна, что я чувствую себя просителем на аудиенции у монарха. Возможно, вы согласитесь прогуляться со мной?
Девушке этого очень не хотелось. Ландман живое напоминание о том, как ее доверие легко обмануть. Провести с ним время, это постоянно думать о том, вернется ли Уорнер или же он уехал навсегда. Она итак борется с соблазном заказывать с этого дня из Лондона «Таймс», чтобы проверять колонки светской хроники с объявлениями о помолвке.
– К сожалению, у меня скопилось очень много дел, которые я со дня похорон никак не могу привести в порядок. Возможно в другой раз?
На лице у Эдуарда обрисовалось величайшее разочарование, он неловко поднялся, и начал ходить по кабинету.
– Я прошу прощения, что отрываю вас от работы, но я должен поговорить с вами. Это возможно, Мартиника?
– Прошу вас милорд, соблюдайте дистанцию. Мне неприятен тот факт, что вы обращаетесь ко мне по имени, – спокойно ответила ему девушка, прекрасно понимая цель визита Ландмана. Внутри нее даже возникло незначительное чувство жалости к нему, пока она наблюдала его терзания, когда он пытался перейти к сути вопроса.
– Да… Да, конечно же, – в замешательстве ответил Эдуард, – я хочу попросить у вас прощения за боль, которую причинил когда то…
– Не стоит бередить воспоминания, милорд, – перебила его Мартиника.
Ландман уставился на нее не понимающим взглядом, мгновенно преодолел те несколько метров, что их разделяли, обойдя стол, и рухнул перед ней на колени:
– Нет! Вы были правы, я – трус и бесхребетный негодяй, я был тысячу раз неправ и мой поступок не заслуживает оправдания. Но я был молод и подвержен влиянию своих опекунов, потому не мог пойти против их воли. И я обязан принести свои извинения, за то, что попрал любовь такой искренней и безупречной особы, как вы. Поверьте! Не было ни дня, чтобы я не пожалел о том выборе, который тогда сделал. Но, к сожалению, я был не в силах уже что-либо изменить и безумно боялся, что вы даже не пустите меня на порог в попытке извиниться.
У меня не хватило смелости тогда бороться за вас! И я жалею об этом до сих пор, потому как чувство любви к вам никуда не делось. Все эти годы оно жило в моем сердце. Даже узнав, что вы стали супругой своего опекуна, оно не оставило меня. Я ждал этого момента, когда смогу приползти и умолять о прощении, которого не заслуживаю. Я повзрослел, многое переосмыслил, трусливый мальчик победил свои страхи, и теперь готов принять любой ваш ответ. Вы прощаете меня?
Свою тираду Ландман произносил почти на одном дыхании, иногда сбиваясь с такта на вздох или всхлип, Мартиника слушала его, поражаясь с каждым словом все больше. «Как гениально он играет, точно знает, где пустить слезу, когда вздохнуть, а когда придать трагическое выражение своему лицу… Театр по нему плачет. Неужели он всегда был таким, и я просто этого не замечала?»
– Вы прощены, милорд, – вслух произнесла Мартиника. Да, сейчас она была искренне благодарна за тот факт, что судьба уберегла ее от участи жены этого эгоистичного типа.
Но Ландман продолжал стоять перед ней на коленях. Взирая на нее теперь с выражением безграничной радости на лице.
– О, вы пролили на мою душу бальзам, ваша светлость! Но я бы хотел попросить вас еще о маленьком одолжении: позвольте мне любить вас, боготворить вас! Позвольте мне надеяться, что пусть и в виду необходимости, но вы согласитесь стать моей женой? А я в будущем, сделаю все, что от меня зависит, чтобы вы снова могли меня полюбить!
«М-да, однако, говорить он умеет! Только выпросил прощение, как сразу переходит к делу».
Молодая вдова усмехнулась про себя неприкрытой наглости виконта. По сути, он всегда был таким, Ландман всегда добивался своего, используя при этом свой актерский талант, внешность и обаяние. Именно за красноречие и тонкий юмор Мартиника когда-то полюбила его, но сейчас, по истечении восьми лет, она смотрела на него свысока. Эдуард не учел того факта, что после своего замужества Мартиника повзрослела, набралась ума и начала хорошо разбираться в людях. Пришлось этому научиться, иначе в жестком мире бизнеса ей не выжить. И сейчас, глядя на Ландмана, девушка не видела ничего кроме хорошей актерской игры эгоистичного мужчины. В восемнадцать лет подобная речь ее пленила б, но сейчас? Даже, лорд Уэльс имел бы больше шансов, он хотя бы не скрывал своих истинных чувств, не играл на публику, а сделал вполне деловое супружеское предложение: плотское удовольствие в обмен на ее деньги. Если бы Мартиника принадлежала к тому типу женщин, что ищет хорошего любовника, как большинство молодых вдов, Колин с его мужественной внешностью и магнетическим взглядом непременно привлек бы ее внимание.
– Мне кажется, ваше предложение неуместно, – начала было Мартиника, но виконт ее перебил.
– Я понимаю, что не имею права надеяться на это! Но не спешите, ваша светлость! Повторяю, я готов принять любой ваш выбор, но был бы счастлив, видеть вас своей женою в любом случае! Обдумайте мое предложение, пока еще есть время. Ведь жизнь с человеком, который тебя искренне любит, будет гораздо приятней жизни с олигофреном или дамским угодником и игроком!
– Хорошо, я подумаю над этим, – произнесла Мартиника, понимая, что по-другому просто не отделается от навязчивости виконта. Он спланировал свое наступление от начала и до конца, и без утвердительного ответа не покинет этот кабинет.
