Текст книги "Молодая вдова (СИ)"

Автор книги: Лёля Гайдай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 24

Весь следующий месяц Мартиника старалась избегать виконта, поскольку его вид наталкивал на мысли о возможном обмане Уорнера. У нее не было причин не доверять возлюбленному, она чувствовала, что ее чувства взаимны, Уорнеру чужды светские предрассудки, он умен и достаточно смел в своих суждениях. Если бы Паркер не желал связывать свою судьбу с ней, ничто не помешало бы сдержанно отклонить предложение молодой вдовы. Нет, Уорнер не из тех мужчин, которые убегают от любовниц, не объяснив им тщетности их посяганий.

Кроме того, Мартиника начала побаиваться Ландмана: после его признания в деловом кабинете он проявлял свой интерес к ее особе весьма несдержанно. Все время пытался взять девушку за руку, оказывался при разговоре ближе, чем того требовали приличия, ловил каждый ее взгляд, достаточно часто подстерегал молодую вдову в укромных местах во время ее прогулок по Шератону. Теперь даже лорд Лесли раздражал вдовствующую герцогиню гораздо в меньшей степени, и его готовность сопровождать девушку во время ежедневных обходов поместья пришлась очень кстати.

Однажды, подождав, когда вдовствующая герцогиня справится со всеми делами, Базель вызвал ее на откровенный разговор. После театрального выступления Ландмана, детская непосредственность Лесли тронула Мартинику. Все же Паркер был прав, предлагая ей сделать выбор в пользу лорда Базеля: с ним бы она сохранила свое состояние и свободу.

– Мартиника, я прошу прощения, что отвлекаю вас, – начал лорд Лесли. В разговоре с ней молодой человек уже почти не заикался, поскольку вдовствующая герцогиня никогда не критиковала его и не смотрела на него снисходительно. Скорее наоборот, почти всегда обращалась к нему как к равному и с теплотой в голосе.

– Ничего страшного, Лесли. Что вы хотели мне сказать?

– Мне сложно говорить так же хорошо, как это удается виконту Ландману. Я не так красив, как лорд Уэльс. Кроме того, у меня плохая наследственность, но это вам итак известно.

– Но я хочу сказать, что если вам вдруг не захочется выходить замуж ни за Ландмана, ни за Уэльса – вспомните про мою персону. Я предложил жениться на вас еще после завещания, потому как боялся, что у вас заберут ваше поместье. А вы ведь столько труда в него вложили! Поверьте, я ничего не говорю, но много вижу и понимаю больше, чем думают окружающие. Предлагая свою кандидатуру, я не думал о себе, мне хотелось просто помочь вам. Со мной, Мартиника, вы сможете продолжить жить, так как пожелаете. Если вы согласитесь стать моей женой, поверьте, я не буду совать свой нос в ваши дела, не буду надоедать вам свои обществом, не буду пытаться быть вам полностью супругом, в смысле не буду заставлять вас-с с-с-спать со мной в-в-в од-дной п-пп-постели… – при этих словах Лесли залился краской и снова начал заикаться. Мартиника положила ему руку на плечо и постаралась его успокоить:

– Я понимаю, Лесли. Не краснейте вы так, мы оба взрослые люди, – Базель взглянул на нее с благодарностью и надеждой.

– Я имею в виду, что п-п-пойму, ес-ссли вы не з-зз-захх-хотите иметь наследника от меня…

– О, милый Лесли! Спасибо вам за вашу безграничную щедрость, но скажите, что же в случае такого брака получаете вы?

– Возможность сделать хоть что-то полезное в моей жалкой жизни, – со вздохом произнес Базель. Мартиника была тронута до глубины души, даже не предполагала, что Лесли преследует столь альтруистичные мотивы. Она, грешным делом, думала о нем достаточно нелестным образом.

– Лесли, вы слишком несправедливы к себе. Сегодня вы показали мне, что вы больший мужчина, чем некоторые присутствующие здесь особи мужского пола. И вы достойны большего, чем фиктивный брак. Я уверена, мы сможем подыскать вам невесту, которая будет в состоянии оценить вашу безграничную доброту и преданность.

– Вы отказываете мне? – спросил Лесли немного обиженным тоном. Он все видел в черно-белом свете.

– К сожалению, Лесли, я вынуждена вам отказать – мое сердце уже занято, – сказала Мартиника, понимая, что любой другой ответ повергнет парня в пучину еще большего самоунижения.

– Это хорошо, что вы не окажетесь без денег. Жаль только мама расстроится, что мне так и не удалось жениться. Но я искренне рад за вас и лорда Уэльса, – беззаботно ответил он.

«Что ж, похоже, у него действительно не было никаких других мотивов, кроме как сделать полезное дело» – подумала Мартиника, – «иначе бы он не воспринял мой отказ так легко».

Выводы Лесли были взяты не с потолка, Мартиника действительно после отъезда Уорнера проводила много времени с лордом Уэльсом.

Дело было вовсе не в привлекательности Колина, просто его присутствие напоминало девушке о том, что все произошедшее – реально, что Уорнер не плод ее девичьих фантазии, который вырвался на волю. Вот еще один человек, который также знаком с Паркером, даже дольше чем она сама. В те моменты, когда Мартиника снова начинала сомневаться в своем психическом здоровье, она заводила разговор об Уорнере, и, к своему облегчению, получала подтверждение о его существовании из уст Уэльса.

Со стороны действительно могло показаться, что вдовствующая герцогиня увлеклась братом Клотильды, что несказанно радовало жену Эммета, и очень огорчало графиню Кентервиль. Но больше всего это выводило из себя виконта Ландмана, который с каждым следующим днем проявлял все больше нетерпения в своем желании заполучить Мартинику.

Глава 25

Виконт не находил себе места, вот уже несколько недель прошло с тех пор как он попросил прощения у Мартиники и сделал ей предложение. Он готов был поклясться, что его слова тронули душу девушки. Иначе и быть не могло!

По его расчетам, вдовствующая герцогиня должна была спустя какое-то время согласиться с его доводами. Но она все чаще предпочитала общество лорда Уэльса, что заставляло виконта беспокоиться. Но пока не прозвучало официального заявления, Эдуард не оставлял попыток добиться расположения Мартиники. Он всячески пытался напомнить ей о том времени, когда она была в него влюблена. Но чем больше виконт старался, тем больше девушка его избегала. Ландман не хотел отступать, он не мог согласиться с проигрышем, не во второй раз! Он искренне был уверен в том, что никто кроме него не подходит Мартинике, что ее поведение сейчас – лишь попытка отомстить ему за нанесенные обиды. Он отказывался видеть очевидное. Пребывая в иллюзорном мире своих убеждений, виконт был уверен, что Мартиника не могла его забыть. Что стоит лишь немного ее подтолкнуть, и молодая вдова сама упадет в его объятия. Его интересовало сейчас даже не ее состояние, его интересовал сам факт победы. Чем больше девушка отдалялась от него, тем больше был азарт виконта заполучить Мартинику, любой ценой!

Оставалось несколько дней до истечения срока, указанного в завещании, напряжение, казалось, висело в воздухе Шератона. От Уорнера не было ни одной весточки. Сдавшись на милость своей паранойи, Мартиника уже спустя неделю после отъезда Паркера заказала «Таймс», которая, хоть и с опозданием на сутки, доставлялась в поместье. Но светская хроника пестрела только статьями о приемах в королевском дворце, в связи с возвращением на родину после длительного отсутствия герцога Кембриджского.

Мартиника в тревоге меряла шагами деловой кабинет. «Что она будет делать через несколько дней, когда Шератон заявят на торгах? Где Уорнер будет ее искать, если она уедет из поместья? Он обещал за ней вернуться, и честно сказал, что точных сроков указать не сможет, поскольку многое зависит не от него. Прошло чуть больше месяца – это не так уж и много, если бы не чертово завещание. Из-за его условий у меня в голове тикают огромные часы, которые отсчитывают последние секунды моего пребывания в этом поместье в роли хозяйки. Может мне удастся уговорить пристава задержать продажу Шератона? В конце концов, надо будет еще произвести опись имущества…»

Ее размышления были прерваны нетерпеливым стуком в дверь, и, не дождавшись ответа, дверь распахнули. На пороге стоял виконт Ландман, его глаза были наполнены тревогой.

– Милорд, я хотела бы побыть сама! – возмутилась Мартиника. Не обращая внимание на протест, Ландман запер дверь кабинета, и подпер ее своим телом.

– Мне нужно с тобой поговорить! – решительно произнес он, и, переходя на крик, продолжил: – Хватит заниматься самоуничтожением! Мартиника, ты собираешься лишить свою семью наследства?!

– Эдуард, право обращаться ко мне столь фамильярно ты потерял еще восемь лет назад. Я не собираюсь ничего выслушивать, и тем более не собираюсь ничего тебе отвечать! Пошел вон из моего кабинета! – прокричала в ответ Мартиника.

– Я не собираюсь никуда уходить, прежде чем ты меня выслушаешь! Я сделал тебе предложение еще месяц назад, которое ты проигнорировала! Я проявил огромное терпение и понимание к тому, что тебе нужно время, чтобы все хорошо обдумать. Я готов был принять любой твой выбор, даже не в свою пользу. Но я не позволю тебе пустить свое состояние псу под хвост!

– И как же ты собираешься помешать мне? – издевательским тоном поинтересовалась Мартиника.

– То есть, ты признаешь, что не собираешься выполнять условия завещания?

– Какое тебе до этого дело?!

– Мартиника! Я люблю тебя! Всегда любил, даже будучи молодым и зеленым идиотом, не способным принимать решения! Я готов жениться на тебе, даже если ты откажешься от своего состояния! Но зачем?!!! Зачем отказываться от денег, если можно получить все сразу и любовь, и молодого мужа, которого ты обязательно полюбишь снова!

– Но ты мне не нужен! Неужели ты этого не понимаешь? Я тебя больше не люблю! – кричала в ответ девушка, – Я требую, чтобы ты оставил меня в покое!

Вместо этого виконт резко подошел к девушке и, сграбастав ее в крепкие объятия, притянул к себе, впившись в губы грубым поцелуем. Мартиника стала вырываться, хотела дать ему пощёчину, но Ландман не собирался ее выпускать. Его хватка стала железной, после чего, больно схватив ее за запястья, он завел руки девушки за спину, и развернул к себе спиной, прижав к письменному столу.

– Я тебе не позволю так со мной обращаться! Целых три месяца я обхаживал твою светлость, и не собираюсь уезжать из этого дома ни с чем. Думаю, мы вполне можем скрепить наш союз маленьким скандалом, можешь кричать – если кто-либо увидит тебя в подобном положение – то ничего кроме замужества со мной тебе не светит, – прошептал на ухо Мартиники Ландман с обезумевшим от ярости лицом. Он пытался задрать юбки девушки наверх, что было непросто, поскольку она постоянно вырывалась. Видя, тщетность своих усилий, Мартиника ненадолго замерла, собрав все свои силы, она выждала, пока Эдуард снова приблизит свое лицо к ней, и резко взмахнула головой. Удар ее затылка как раз пришелся на область носа виконта, от неожиданности тот выпустил руки девушки. Что дало возможность Мартиники развернуться и послать вдогонку еще один удар в направлении лица Эдуарда, но мужчина успел перехватить ее руку. Однако одновременно с кулаком, девушка подняла правую ногу, целясь Ландману в пах, который достиг своей цели. Эдуард взвыл и согнулся. Этого было достаточно, чтобы Мартиника успела выскочить из кабинета с криками о помощи. На шум собралась толпа гостей и слуг, хозяйку, которая находилась на грани истерики, женщины забрали с собой в гостиную, прислуге приказали приготовить травяной чай.

Грегори и лорд Уэльс выволокли виконта из кабинета, и заперли того в своей комнате, пока не решится вопрос, что с ним делать дальше. Колин не смог удержаться, чтоб на прощание не угостить Эдуарда еще одним ударом, после чего нос Ландмана хрустнул, и из него хлынула кровь.

Глава 26

В гостиной собрались почти все гости Шератона, Мэри поила Мартинику травяным чаем, София с Маргаритой, сидевшие рядом, наперебой восклицали, что Эдуард скорей всего сошел с ума. Графиня Кентервиль, ошарашенная поступком своего племянника, скромно стояла в углу, не осмеливаясь подойти к вдовствующей герцогине. Клотильда мысленно потирала руки, считая, что теперь вопрос с замужеством точно решится в пользу Колина, и торжествующе поглядывала в сторону Эммета, который озадаченно хмурил лоб. Лесли Базель порывался броситься в комнату виконта, чтобы отомстить, но получил заверения от лорда Уэльса, что в этом уже нет необходимости. Грегори в замешательстве таращился в окно, не понимая, как Эдуард мог допустить подобное! От этих мыслей его оторвал приезд двуколки, которая остановилась перед крыльцом Шератона, из нее выбрался смутно знакомый маленький шарообразный и лысый человечек. Следом за ним вышел худощавый морщинистый старик, чем-то напоминающий горгулью, одет он был во все черное, чем вызывал невольную ассоциация с гробовщиком.

– Нет, не может этого быть, ведь у нас еще есть несколько дней в запасе! – воскликнул лорд Кентервиль взволновано.

– Что? Что ты там увидел, Грегори? – встрепенулась в ту же секунду Мэри.

– Мне кажется, что приехал поверенный покойного Сомерсета с судебным приставом…

– Но ведь срок по завещанию еще не истек, не так ли? – нервно поинтересовалась Клотильда.

Все в ожидании воззрились на дверь в гостиную, которую спустя минуту отворил дворецкий и доложил о приезде мистера Пибоди.

– Приглашай его немедленно сюда! – сообщил Грегори, понимая, что Мартиника все еще пребывает в прострации, – Необходимо выяснить, что происходит, как можно раньше!

Поверенный замешкался при входе, не ожидая увидеть в комнате такое количество гостей.

– Добрый день, мистер Пибоди, – обратился к нему Эммет, – проходите же. Мы все с нетерпением ждем, какие новости вы нам принесли.

– Добрый день, ваша светлость! Но я думал, что мне дадут встретиться с ее светлостью, вдовствующей герцогиней Сомерсет, наедине… – замялся он, произнося эти слова.

– Боюсь это невозможно, – произнес Грегори, понимая, что Мартиника не сможет сейчас принимать какие-либо решения, – Герцогиня сегодня находится в несколько напряженном состоянии духа, потому не способна вести конфиденциальные деловые беседы.

Мистер Пибоди вопросительно взглянул на молодую вдову, глаза и нос которой предательски раскраснелись, а слезы на щеках еще не успели высохнуть:

– Вы можете все сообщить в присутствии моих родственников, я не имею ничего против.

– Как скажете, ваша светлость, – при этих словах он пригласил войти в гостиную мужчину, с которым приехал: – Позвольте представить вам мистера Вагнера, поверенного покойного герцога Сомерсета из Лондона.

Морщинистый человек в черном учтиво поклонился:

– Весьма рад познакомиться с вами, ваша светлость, – Мартиника ответила кивком на его приветствие, и заметно напряглась в лице.

Тем временем мистер Вагнер продолжил:

– Ваш покойный супруг оставил мне распоряжение сегодня связаться с его поверенным в Кентербери, мистером Пибоди, чтобы я в его присутствии, и присутствии двух свидетелей зачитал вторую часть завещания его светлости. Если вы согласны, я могу огласить завещание и при большем количестве людей.

– Приступайте, – произнесла Мартиника, напрягаясь от того, что еще за сюрприз приготовил ей Сомерсет.

Мистер Вагнер, достал небольшой конверт из своего портфеля, скрепленный гербовой печатью, все это происходило в полнейшей тишине, поскольку никто из гостей не издавал ни звука в ожидании.

Вскрыв печать, он развернул листок, и, прокашлявшись, начал читать:

«Я знаю, что вы моя дорогая супруга изрядно помучились, принимая ухаживания, столь большого количества джентльментов. Надеюсь, вы успели блеснуть на всех лондонских приемах, и многие мужчины не могли заснуть, вспоминая ваш образ.

Я хочу объясниться: мое предыдущее требование было продиктовано исключительно любовью к вам. Мне хотелось, чтобы вы почувствовали себя желанной и красивой, чтобы могли выбирать. Я хотел дать вам все, чего вы были лишены в своей молодости и во время брака со мной.

Однако, если у вас, дорогая Мартиника, возникают хоть какие-либо сомнения относительно правильности своего выбора – расторгайте к черту свою помолвку! Устраивайте скандал в обществе, но ни в коем случае не идите на компромисс с самой собой. Я оставляю вам Шератон и все прилегающие к нему земли, мои акции и паи в коммерческих проектах без каких-либо условий. Это завещание аннулирует предыдущее, поскольку датировано более поздним числом и моему лондонскому поверенному оставлены все необходимые распоряжения. С любовью, герцог Сомерсет».

– Слава богу! – облегченно воскликнул Грегори.

– Я знала, что отец не мог поступить дурно! – вскрикнула тут же Мэри, и счастливо обняла Мартинику, которая продолжала сидеть без движения.

Лорд Уэльс грустно улыбнулся, а взглянув на разочарованную мину своей сестры, не удержался от громкого хохота.

– Что ж, так будет лучше, – спокойно заключил Эммет, предотвращая любые комментарии своей супруги.

Поверенных пригласили отобедать в поместье, но те вежливо отказались и покинули Шератон. Остальные гости также поочередно покинули гостиную, занявшись своими интересами.

Мартиника осталась в гостиной вместе с Мэри, Колином и Грегори. Леди Кентервиль не находила себе места от счастья, что все так хорошо устроилось. Лорд Уэльс все еще надеялся на успех своего мероприятия, рассчитывая на очевидную склонность в последние недели к нему вдовствующей герцогини. Грегори боялся оставить молодую вдову одну, поскольку опасался, что она еще не отошла полностью от дневного происшествия, а его супруга, которая вне себя от радости, не замечает ее напряженного состояния.

И действительно, не успела за Софией с Маргаритой, которые последними покидали гостиную, закрыться дверь, как Мартиника громко разревелась, несчастно восклицая, что все кончено!

Мэри непонимающе воззрилась на нее:

– Марти, все в порядке! Ты не бедная, тебе не нужно выходить замуж, отец оставил тебе огромное состояние…

Но вдовствующая герцогиня, казалось, не слышала ее, а только повторяла:

– Нет, ты не понимаешь… Он не вернется, я теперь богаче его… Он слишком гордый, не согласится на столь неравный брак… О, нет! Все кончено…, – и разразилась еще более громкими рыданиями.

Лорд Уэльс слушал невнятные восклицания Мартиники, и его лицо постепенно вытягивалось от удивления. Наконец он решил прервать поток бессвязных слов вдовствующей герцогини:

– Прошу вас, только не говорите, что вы сейчас толкуете об Уорнере?!

При упоминании этого имени, Мартиника разревелась еще громче, хотя казалось, что это невозможно. А Уэльс утвердился в своих подозрениях:

– Вот шельмец! Как у него это получилось провернуть, просто у меня перед носом, а я даже ничего не заметил! И ведь она, то и дело заводила разговоры об этом негоднике, но я даже помыслить не мог, что он так далеко зашел…

Казалось, Колин только сейчас заметил, что почти все свои размышления озвучил вслух. Грегори и Мэри с непониманием смотрели уже не только на Мартинику, но и на лорда Уэльса.

– Может кто-нибудь объяснит, что здесь происходит! – требовательно воскликнула Мэри, взирая на все еще всхлипывающую подругу и растерянного Уэльса.

Мартиника пыталась заговорить, но у нее не хватало дыхания – из ее рта вылетали только нечленораздельные звуки. Потому Мэри воззрилась на Колина, призывая его к ответу.

– Я толком сам ничего не знаю, просто предполагаю, что наша вдовствующая герцогиня рыдает так об Уорнере, который скоропалительно покинул наше общество чуть больше месяца назад. Что именно между ними произошло, я не знаю, могу только догадываться. Но мой дорогой друг, весьма способный в вопросах соблазнения неприступных женщин, – сказав это, лорд Уэльс с выражением сожаления посмотрел в сторону Грегори.

– Мартиника, сейчас же успокойся и расскажи, что произошло! Не то, богом клянусь, мне придется влепить тебе пощёчину, чтобы прекратить этот фарс, – почти крикнул лорд Кентервиль, которому надоели бессвязные женские стенания.

– Паркер должен был вернуться, чтобы сделать мне предложение… официально… но его все еще нет… а теперь, когда я богата… а он беден как церковная мышь, он не согласиться… он гордый… – с трудом произнесла Мартиника, пытаясь взять себя в руки. Дневное происшествие с Ландманом вывело девушку из равновесия. В ее душе бушевала буря эмоций, с которыми она была не в состоянии справиться, что и вылилось в неконтролируемую истерику.

Лорд Уэльс, вставший со своего места, и прошедший к окну, где ранее стоял Грегори, разразился почти истерическим хохотом:

– Кто беден? Уорнер? Я полгода живу за его счет, ни в чем особо не отказывая себе, а он терпит мое общество без каких-либо попыток вернуть долги. Паркер снимает огромную квартиру в самом фешенебельном районе Лондона, и поверьте, еще ни разу меня там не подстерегали судебные приставы, идущие по следам должника… Если он и церковная мышь, то как минимум где-то в Ватикане.

Мартиника прекратила рыдания, и воззрилась на Уэльса:

– Вы хотите сказать, что он меня обманул?

– Что касается своего благосостояния – да, – ответил ей Колин, и нехотя продолжил – не могу отвечать за другие его слова.

– Что за… – воскликнул Грегори, выглядывая из-за плеча лорда Уэльса в окно, на его возглас все присутствующие повернули головы в том же направление. Во дворе Шератона перед самым крыльцом, где еще несколькими минутами ранее стояла двуколка поверенных, красовалась карета с королевским гербом, из которой вышло двое молодых мужчин. Однако посетителей никто не успел рассмотреть, потому все с любопытством разглядывали визитную карточку, которую минутой позже принес в гостиную дворецкий. Надпись, нанесенная на ней золотым тиснением, гласила: «Герцог Кембриджский».