Текст книги "Молодая вдова (СИ)"
Автор книги: Лёля Гайдай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)
Глава 18
Наутро Мартиника готова была решить, что произошедшее этой ночью, всего лишь сон или плод ее фантазии, но капли крови на простыне и тянущая боль внизу живота говорили обратное. Паркер выполнил свое обещание: оставался с ней до тех пор, пока она не заснула. Кто знает каких ему это стоило усилий, из своей прошлой жизни Мартиника также знала, как раздражены бывают мужчины, не получая желаемого.
Спустившись к завтраку, вдовствующая герцогиня застала всех гостей за столом. Избегая смотреть Уорнеру в глаза, она пробежала к своему месту, принося извинения за опоздание.
– Мартиника, тебе нездоровится? – обеспокоенно задала ей вопрос Мэри, – Ты, по-моему, слишком бледна с утра.
– Ничего страшного, наверное, я просто не выспалась.
– Да, похоже, вашей светлости снился вчера кошмар, – вмешался в разговор Уорнер, и Мартинике пришлось посмотреть на него. В ответ он ей тепло улыбнулся, в глазах играли искорки смеха: – Я вчера слышал в своей комнате, как вы метались по кровати и стонали. Даже испугался, что вам стало плохо, хотел идти за вашей горничной, чтоб она проверила, как вы себя чувствуете, но потом вроде все стихло.
После своих слов Уорнер продолжил трапезу, как будто ни в чем не бывало, а Мартиника стала пунцово красной и потупила свой взгляд в тарелку, единственное, что она смогла выдавить из себя:
– Вы правы, мне действительно снился кошмар…
Эдуард обеспокоенно посмотрел на лорда Уэльса, встретив с его стороны внешне бесстрастный взгляд.
«Неужели Ландану улыбнулась удача», – думал Колин.
«Неужто, Уэльс сумел ее соблазнить раньше» – вертелось в голове виконта.
– Прошу меня простить, мне нездоровиться. Я, пожалуй, пойду еще полежу, – извинилась перед гостями Мартиника и удалилась.
Оказавшись в своей комнате, девушка начала задыхаться от страха. Что она натворила? Доверила свою честь в руки человека, которого едва знает и он в первый день начал отпускать прозрачные намеки. Что дальше? Заявит, что это он был в ее комнате вчера? Но подобными заявлениями он скомпрометирует в том числе и себя. Шантаж? Но ее муж умер, а благодаря наследству любой из присутствующих здесь кандидатов женится на ней, даже если она переспит с полком солдат британской армии… Сколько не силилась, Мартиника не могла понять, зачем Уорнеру понадобилось разыгрывать утреннее представление. Когда на ее глазах, провернулся ключ в замке внутренней двери, и сквозь образовавшуюся щель в ее комнату проник Паркер.
– Ты что совсем с ума сошел? – гневно прошипела девушка.
– Можно и так сказать, – ответил ей с глупой улыбкой Паркер, – не хотел тебя сегодня делить с твоими занудами гостями. Они мне за эти несколько недель порядком надоели, а учитывая вчерашние события – ты мне обязана.
– Чем же я тебе обязана? – с вызовом воззрилась на него Мартиника.
– Тем, что уничтожил следы несостоятельности твоего брака с герцогом Сомерсетом. Если бы не я, завистники могли доказать его недействительность.
– Ах ты, негодяй! – воскликнула Мартиника, бросившись к Уорнеру с намерением влепить пощечину по его наглому лицу, но Паркер мгновенно среагировал, и бросился наутек. Отскочил от нее в сторону, вскочил на кровать, пытаясь избежать второй попытки девушки достать на него, в этот самый момент раздался осторожный стук в дверь комнаты вдовствующей герцогини. В один миг оба замерли на месте, и, объяснившись жестами, Мартиника прикрыла дверь, разделяющую ее спальню с комнатой мужа, а Паркер влез под кровать.
– Войдите, – произнесла Мартиника, присев с ближней к входу стороны кровати. «Какая глупость! Я даже забыла поинтересоваться кто это…»
В дверной проем осторожно прошла Мэри, виновато улыбаясь.
– Извини, если побеспокоила тебя. Просто хотела узнать, все ли у тебя в порядке. Ты показалась утром мне чем-то обеспокоенной, плюс это нелепое замечание мистера Уорнера…, – продолжала она, присаживаясь на кровать рядом с Мартиникой.
– Мэри, со мной все в порядке – стараясь вложить как можно больше уверенности в голосе, ответила девушка, – Мне действительно приснился плохой сон.
– Хорошо, но если тебе надо облегчить душу, что-то мне рассказать – знай, я всегда готова выслушать, – ответила со всей своей сердечностью Мэри.
– Спасибо, дорогая. Все что мне надо сейчас – это выспаться. Попроси прислугу меня не беспокоить.
– Хорошо, не буду тебе мешать, – произнесла Мэри, целуя ее в лоб, и покинула комнату. Уверившись, что подруга не вернется, Мартиника подскочила, и, нагнувшись головою вниз, заглянула под кровать. К своему большому удивлению – она никого там не обнаружила.
– Паркер, ты где? – произнесла она, распрямляясь, как тут же крепкие мужские руки обняли ее сзади.
– Здесь, родная, – прошептал он ей над самым ухом, его дыхание щекотало ей шею, ноги стали ватными, а внизу живота снова заныло, но ощущение было приятным. Повернувшись к нему лицом, Мартиника прошептала, уткнувшись лицом ему в плечо:
– Ты просто невозможный человек, Паркер. В который раз, тебе удается вывести меня из равновесия, – на что рот Уорнера растянулся в улыбке до ушей.
Глава 19
Желание гоняться за Паркером по комнате покинуло Мартинику, она устало присела на кровать, в изножье которой тут же пристроился Уорнер.
– Я нахожу, что поспешила причислить тебя к ненавязчивым людям, – сообщила ему Мартиника. На это он еще раз улыбнулся обезоруживающей улыбкой.
– Так чего же ты добивался своим утренним выступлением?
– Именно того, что произошло: чтобы ты сказалась больной и удалилась к себе, и могла этот день посвятить исключительно моей персоне.
Заявление Уорнера заставило девушку покраснеть, и она стыдливо отвела взгляд.
– Не притворяйся, распутница! Ты отлично видела, что я испытываю к тебе непреодолимое влечение с первого взгляда твоих небесно-серых глаз.
– Как это стоит понимать, Паркер?
– А как ты хочешь это понять? – посмотрел он на нее долгим испытывающим взглядом, от которого сердце Мартиники ухнуло куда-то вниз, а в ушах зазвенело. Она осторожно приблизилась к нему, нагнулась и осторожно поцеловала в губы. Уорнер отвечал на ее поцелуй с такой же осторожностью, постепенно углубляя его. И вот ласки их стали куда интимней, стон сорвался с губ Мартиники, а Паркер, потеряв над собой контроль, задрал юбки ее платья вверх, и стянул с нее панталоны, тут же проникнув пальцами в ее влажную сердцевину.
– Так не больно? – поинтересовался Уорнер.
– Если ты сейчас же не замолчишь, мне придется тебя ударить – сказала она осипшим от желания голосом.
– Тогда я знаю, где мой язык будет нужнее, – произнес он с хитрецой, прокладывая дорожку поцелуев вниз по шее. Задержавшись, и освободив ее грудь из корсета, он внезапно нырнул под ее юбки, и приник долгим поцелуем к ее внутреннему бугорку, продолжив ласкать пальцами вход. Мартиника, еле сдержавшая крик наслаждения, была не в силах понять, что происходит. Ее переполняло удовольствие и в то же время, все происходящее казалось мучением, но ей хотелось одного, чтобы эта сладкая пытка длилась вечно. Но внезапно, что-то содрогнулось внутри нее, и сладкое тепло стало разливаться по всему телу. Почувствовав это, Паркер вынырнул из-под ее юбок и улегся рядом с ней, плотно прижимая Мартинику к себе. Своими бедрами девушка чувствовала, как напряжено его мужское достоинство, перевернувшись к нему лицом, она приникла к его рту томным благодарным поцелуем.
– А дальше ничего не будет? – прошептала она.
– Только, если ты меня попросишь об этом – произнес Уорнер, отвечая на ее поцелуй.
– Хочу всего, что должно быть дальше, – произнесла ему на ухо Мартиника, и лизнула его.
– Тогда я должен попросить тебя стать моей женой, – шутливым тоном ответил Паркер.
– Давай пропустим этот этап, переходи сразу к первой брачной ночи, – не поддалась на его уловки Мартиника.
– Ну и как тут станешь честным человеком? – вздохнул мужчина и пощекотал ее поцелуем за ушком, чем заставил девушку тихонько засмеяться. Руками же он продолжал распутывать ее корсет, освобождая от платья. Когда на ней не осталось ничего, она бесстыдно прижалась ко все еще одетому Уорнеру, погладив рукой его член.
– Если бы я сам не лишил тебя девственности, ни за что не поверил бы, что ты этим не занималась до вчерашнего дня, – произнес он скороговоркой, скидывая в этот момент штаны. Секундою позже, обнаженный Паркер прижимался во всю к Мартинике. Молочно-белая кожа мужчины составляла резкий контраст со смуглой кожей девушки, и это отличие приводило его в еще большее исступление. Перевернув Мартинику на бок, Паркер снова стал ласкать ее вход рукой, постепенно раздвигая складки, внимательно следя за реакцией девушки. Ощущения были приятными, хоть и не настолько волнующими как несколько минут назад, отметила про себя Мартиника.
Приблизив свой член к влагалищу, он нежно погрузился в нее на пару сантиметров. Мартиника, ожидающая боли, невольно вздрогнула, что заставило Паркера остановиться, но не почувствовав ничего кроме легкого чувства распирания, девушка сама подвинула свои бедра навстречу любовнику. Боль присутствовала, но не сильная, и сквозь боль Мартиника испытывала и приятные ощущения, которые хотела повторить. Уорнер не спешил, прекрасно понимая, что повреждения, нанесенные его резким вчерашним проникновением, не успели зажить. Он обещал себе не прикасаться к Мартинике еще хотя бы дня три, но стоило ему увидеть девушку, как рациональная часть мозга здала свои позиции. Они лежали на боку, повторяя изгибы тел друг друга, и Мартиника стала аккуратно покачивать бедрами, контролируя амплитуду, чтобы боль была минимальной. Не прошло и минуты, как Паркер застонал, извлек свой член из нее, и изверг семя ей на живот. Вытер его своей же рубашкой, и умиротворенный прижался к ней снова, шепча слова извинения на ухо:
– Прости, что так быстро… Я со вчерашнего дня хожу как по тонкому льду, всю ночь не мог смокнуть глаз – во сне являлась ты, и как одалиска завлекала меня к себе на ложе.
– Паркер, я счастлива, что и ты получил удовольствие со мною. Продолжись это дольше, мне пришлось бы, как и вчера, прервать тебя. Я еще не полностью готова к жизни умудренной опытом куртизанки, – улыбнулась ему в ответ Мартиника.
– Ты была рождена дарить удовольствие, не думай даже, что могло быть иначе, – вдохновенно сказал он.
Незаметно для себя любовники задремали, разбудил их настойчивый стук в соседние с комнатой хозяйки двери.
– Паркер, вы здесь? – раздался громогласный голос лорда Уэльса. Спросонья Мартиника решила, что барабанят в ее собственные двери, и вскочила с постели в одну секунду.
– Не беспокойся, он стучится в мою дверь. Я ее запер, и поскольку никто ему не ответит – то лорд Уэльс отправиться на поиски дальше, – раздался сонный голос Уорнера, и он, потянувшись, присел к ней поближе и обнял:
– Как ты себя чувствуешь?
– Как пойманная на горячем преступница, – ответила ему Мартиника, – Который час?
– Скоро время обеда, но в нашем распоряжении как минимум пара часов, чтобы побыть вдвоем еще немного.
Голова Мартиники кружилась, сердце билось в учащенном темпе, но присутствие мужчины рядом ее не беспокоило, а наоборот, успокаивало и рождало в душе неясные надежды.
Глава 20
Расположение духа мистера Уорнера было как никогда приподнятым. Каким-то получасом ранее он покинул спальню Мартиники и, насвистывая себе под нос простенький мотив, спускался в столовую. По пути его перехватил лорд Уэльс:
– А вот и вы, мой дорогой друг! Пройдемте со мной, хочу переброситься с вами парой слов наедине.
– Хорошо, Уэльс. Главное не слишком долго, потому как мы опоздаем к обеду, а это будет не слишком вежливо с нашей стороны.
Пройдя в гостиную, Колин переминаясь с ноги на ногу, обратился к Паркеру с просьбой, которую тот никак не ожидал услышать:
– Уорнер, за то время что мы с вами общаемся, мое мнение о вас претерпевало ряд метаморфоз. Вначале мне казалось – вы истинный книжный червь, лишенный каких-либо приличных интересов. Но постепенно узнавая вас ближе, я понял, насколько этот образ не вяжется с вашим увлечением кулачным боем и тем, как мастерски вы соблазняете мало приступных женщин.
Видя, что Паркер смотрит на него в ожидании, Колин продолжил:
– Я, признаться, никогда не испытывал недостатка в женском внимании. Но в основном это были дамы, которые не обладали особо строгими моральными принципами. Но, сейчас, оказавшись в несколько двойственном положении, я хотел бы спросить вашего совета…
Не успел он договорить, как Уорнер перебил его с непроницаемым лицом, хотя внутри него клокотал гнев и ярость:
– Дорогой друг, уж не хотите ли вы, чтоб я помог соблазнить вдовствующую герцогиню?
Паркер еле сдерживался, чтобы не накинуться на своего друга с кулаками. Трудом неимоверных усилий он сохранял невозмутимое выражение лица, мысленно представляя, какие удары нанес бы противнику первыми.
На щеках у Колина заиграл едва заметный румянец, но он быстро пришел в себя от замешательства:
– В общем-то… Да! Я был бы признателен за ваш совет или за возможность подыграть мне… Видите ли, я в тупике… Паркер, помогите мне! Раньше мне не приходилось прилагать никаких усилий – все происходило само собой. Я не особенно красноречив, зато знаю, что у меня много других талантов. Однако, пока что ее светлость не торопиться их оценить…
Уорнер сглотнул слюну и попытался взять себя в руки. «Веди себя в рамках приличий! Своим неосмотрительным поведением ты можешь навлечь на Мартинику подозрения».
– Мой дорогой друг, безусловно, мне приятно ваше мнение обо мне, как о дамском обольстителе. Но боюсь, я не смогу вам ни чем помочь – вдовствующая герцогиня сама в состоянии разобраться на кого ей стоит обратить внимание. Ее светлость достаточно независима и умна, потому не думаю, что этой даме может пустить пыль в глаза даже такой опытный ловелас как вы. Что касается, упомянутых вами побед – это была чистая случайность: страсть не чужда никому из смертных. Буду благодарен, если вы не будете упоминать об этом, поскольку считаю ниже своего достоинства обсуждать дам, которые одарили меня своей благосклонностью. А теперь, дорогой друг, пройдемте в столовую. Другие гости и хозяйка нас уже заждались.
Пройдя в обеденный зал, Уорнер и лорд Уэльс извинились за свое опоздание. Все тут же приступили к трапезе, и хотя у Паркера полностью пропал аппетит, он из чувства приличия также взялся за приборы. Все еще не в состоянии успокоиться Уорнер не видел перед собой никого кроме лорда Уэльса, и наличие в руках столового ножа заставляло его придумывать все новые и новые способы проучить этого самодовольного болвана, который посмел… «А что собственно он посмел? Мартиника, так или иначе, должна будет выйти замуж, чтобы сохранить свое состояние. Но, черт возьми, только не за Уэльса!!! И не за Ландмана!!! И тем более не за Базеля! О, Боже… Я вообще не хочу, чтоб она за кого-то выходила замуж!!!»
Паркер украдкой бросил взгляд на хозяйку поместья и встретился с любопытным взором небесно-серых глаз. От этого на душе у мужчины сразу потеплело, и мрачные мысли отступили назад. Ключ от двери, разделяющие их спальни, все еще был у него. Более того, он и не собирался возвращать его хозяйке: из-за желания иметь к ней доступ в любую минуту, пока еще есть такая возможность.
Еще в день приезда, Уорнер, бросив взгляд на вдову Сомерсета, отметил ее привлекательность и молодость, высокая стройная фигура и смуглая кожа привлекли его внимание с первого взгляда. Паркер даже не понял, что перед ним стоит сама хозяйка Шератона, посчитав, что это кто-либо из родственников, гостивших в данный момент в поместье. До него доходили слухи о подробностях женитьбы герцога, но он ожидал увидеть привлекательную женщину слегка под сорок, а никак не молодую особу взрывного темперамента, к которой уместнее было бы обращаться как к девице, нежели как к вдове.
О характере вдовствующей герцогини он судил не из сплетен, ему достаточно было увидеть огонь, который всполохнул у нее в глазах, добавив в них стального оттенка, стоило только услышать о приезде гостей. Уорнер считал, что внешность лорда Уэльса, должна будет примирить хозяйку с нежелательным визитом, тот неизменно пользовался у дам с опытом успехом, но, похоже, у девушки было иное мнение.
Его позабавил случай, подсмотренный случайно по дороге к завтраку: вдовствующая герцогиня что-то шепчет на ухо только что приехавшему виконту Ландману, после чего тот мрачнеет в лице. Тогда Уорнер почувствовал: если у молодой вдовы появится намерение выбросить их из поместья, никакие правила приличия ее не остановят.
Он старался как можно реже попадаться на глаза другим гостям, и, тем более хозяйке. Целью его приезда было скрыться из Лондона, поскольку его персона стала слишком бросаться в глаза. Уорнер Паркер должен исчезнуть на какое-то время, дать обществу переключить свое внимание на другие личности, после чего можно будет спокойно возвратиться назад в столицу.
Гуляя по поместью, Паркер то и дело видел издалека Мартинику, которая постоянно курсировала между конюшней, загоном для скота, складскими помещениями и пашней, а за ней мелкими шажками семенили лорд Базель и управляющий, которому на ходу раздавались указания. Сидя, незамеченный никем, в тени деревьев он искренне забавлялся этой картиной.
Так вот почему вместо ожидаемого запустения, Шератон раскрыл свои объятия без какого-либо намека на финансовые трудности. Молодая супруга герцога все это время сама занималась делами. Что ж, это заслуживает уважения!
Уорнер был проницательным человеком, и истинный смысл приезда лорда Уэльса в поместье ему был понятен сразу, лишь нюансы завещания ему были неизвестны. Но София и Маргарита, не обделявшие его вниманием с первых дней пребывания в поместье, раскрыли все подробности, даже те, которыми Уорнер не интересовался:
– Бедняжка Мартиника!.. Должна обручиться в течении трех месяцев… Не старше тридцати пяти… Тогда получит и Шератон, и паи, и акции… Вот поэтому-то наш кузен и приехал сюда… Он когда-то ухаживал за вдовствующей герцогиней, еще до ее замужества… Ваш друг, наверное, тоже хочет получить наследство… А вас, что же, не интересует такая большая сумма денег?.. – щебетали они вразнобой.
Но Уорнер извлек из их болтовни достаточно много полезной для себя информации. Потому решил, не смотря на привлекательность Мартиники, держаться от нее подальше: у него не было никаких матримониальных планов на ближайшее время, к тому же он не подходит ей по условиям завещания. Лишить же девушку законного наследства было бы крайне неразумным, а попытаться ухаживать за ней, принимая во внимание отсутствие с его стороны серьезных намерений – даже жестоким. Вместо этого Уорнер занял пост наблюдателя. Вначале его это забавляло, болтовня Софии и Маргариты нисколько не мешала ему, как могло показаться постороннему наблюдателю, наоборот, из нее он черпал информацию о том, что происходит вокруг.
– Мама нервничает… Кузен Эдуард сдает позиции, Мартиника не обращает на него никакого внимания… Лорд Уэльс такой милый, он, конечно же, имеет больше шансов на успех… Вы только посмотрите на лорда Лесли, он краснеет как рак, стоит только Мартинике взглянуть на него!.. Сын леди Базель впервые ходит куда-то без мамочки…Почему она не поедет в Лондон?.. Грегори сказал, что там будет еще хуже…
Но картины, открываемые его взгляду, повторялись изо дня в день, и Уорнер потерял к ним интерес. На душе даже немного скреблись кошки, смысла которых он не совсем понимал. Было как-то обидно, что замечательная и привлекательная женщина, коей является вдовствующая герцогиня, фактически выставлена как призовая кукла на витрине, а вокруг ведутся петушиные бои.
Возможно, стоило бы ее увезти в Лондон и представить паре тройке достойных кандидатов? Но тогда ему необходимо будет нарушить некоторую приватность… И придется распрощаться со всеми своими новыми знакомыми в Лондоне, своей квартирой, лордом Уэльсом, со всей той свободой, с которой позволялось жить Паркеру Уорнеру. Нет! Придется наступить на горло своей совести.
Такие мысли вертелись в голове мистера Уорнера ровно до того вечера, когда Мартиника застала его в библиотечном кабинете. Он уже несколько дней прятался в тиши его стен, отказываясь присутствовать на ежевечернем раунде петушиных боев в гостиной. Тем более, что молодой лорд Фаррел явно нервничал из-за внимания, которое оказывали Паркеру дочери графини Кентервиль, и готов был в любую минуту дополнить своей персоной воображаемый ринг.
Перед ним открылась новая сторона вдовствующей герцогини: прямота, широта души, искрометный юмор, а так же – внутренняя чувственность, о которой та, похоже, не подозревала.
Она с кошачьей грацией взобралась на оттоманку, подтянув ноги под себя. Платье тот час же, очертило контуры женского тела, а сердце Уорнера забилось быстрее, от притока крови – зашумело в ушах. Глаза ее были неимоверно печальны, и цвет их из-за этого, казался похожим на пепел. Мартиника по секрету высказала, что подозревала его в отсутствии интереса к женщинам, а он в эту минуту молился, чтобы девушка не заметила ответа его тела, вызванного этой внезапной близостью. Стоило Мартинике начать к нему приближаться, как Уорнер напрягся, чтобы не вскочить и не прижаться к ее губам, которые наверняка хранили бы привкус выпитого ею виски. Когда девушка погладила его руку, нащупывая рельеф мышц под рубашкой, он смотрел на ложбинку между грудями, открывшуюся его взгляду, и единственным желанием было – освободить ее от корсета, и расположить эту грудь у себя в руках, осыпая ее поцелуями. Вдовствующая герцогиня попрощалась и отправилась спать, а Паркер еще долго сидел, не понимая, что произошло, и почему эта женщина вдруг вызвала в нем такую бурю эмоций. Да, она, безусловно, привлекла его с первого взгляда, но столь безумной страсти он не испытывал ни разу. Возможно, все дело в том, что запретный плод сладок. Ведь он сам себе не разрешил интересоваться молодой вдовой, а когда Мартиника, ничего не подозревая, приблизилась к нему – его тело взбунтовалось. Что ж, скоро она выберет себе жениха… А вдруг это будет Уэльс? Представив, что Мартиника станет женой Колина, Паркера внутренне передернуло. Нет! Уэльс со своей грубой прямотой и закрытым для кого бы то ни было сердцем ей не пара… Она не заслуживает неуважительного отношения к себе, а также бедности, в которую низвергнет Мартинику его друг, стоит ему только добраться до ее капиталов. Он игрок, а Паркер знает, что такие люди не способны остановиться, мыслить разумно и тем более не способны на глубокое чувство по отношению к другому человеку, поскольку главное место в их сердце занимает любовь к азарту.
Что ж, придется поговорить с вдовствующей герцогиней, попробовать убедить поехать ее в Лондон. Возможно, и Паркер Уорнер знаком с кем-либо из достойных джентльменов, и не надо будет нарушать свое инкогнито…
Но попытка убедить Мартинику не принимать предложение лорда Уэльса провалилась с треском, продолжал вспоминать Паркер. Он обещал себе не поддаваться искушению, держаться от нее подальше, но как загипнотизированный светом мотылек, летел к пламени свечи. Не в силах сдерживаться, Уорнер подумал, в принципе, нет ничего страшного в том, что он станет любовником вдовствующей герцогини. В конце концов, многие вдовы в высшем свете заводят интрижку, прежде чем повторно выйти замуж. Кроме того Мартиника достаточно разумная женщина, чтобы он не вскружил ей голову, а Паркер, со своей стороны, сделает все возможное, чтобы удержать ее от ненужного романтизма.
Но Уорнер снова недооценил ситуацию: молодая вдова оказалась девственницей, а он снедаемый противоречивыми чувствами, решил, что теперь просто обязан о ней позаботиться. Его мучала совесть за свою неосторожность, и в то же время – он всю ночь провел снедаемый похотью. Паркера распирало желание, сны не принесли облегчения, а увидев ее полное сожаления лицо утром за завтраком, Уорнер повел себя полным идиотом – выдал дурацкое замечание о стонах со стороны комнаты хозяйки. Но он хотел только одного – остаться с ней наедине, и объяснить, что ничего страшного не произошло. Не нужно корить себя, не нужно обвинять его – все, что между ними происходит, вполне естественно. И да, он ужасно хочет научить ее всему! Хочет чтобы именно в его объятиях девушка познала все радости чувственного наслаждения, хочет видеть страсть в ее глазах, желает, чтобы во время оргазма она кричала его имя… Жаль только, с этим придется обождать, пока Мартиника полностью придет в норму.
Уорнер обещал себе не притрагиваться к девушке еще хотя бы дня три, но в который раз не сдержал своего слова. Забывшись, увлекшись, полностью потерял контроль над собой… Девушка будила в нем какие-то животные инстинкты, которые заслоняли все попытки его разума достучаться до него. Но вместо беспокойства, что он, скорее всего, сходит с ума, Паркер испытывал непонятную эйфорию, которая при взгляде на Мартинику усиливалась стократно. Таким безрассудным он не был никогда. Всю его жизнь Уорнер жил по строгим правилам, большинство из которых сам для себя установил. Он не мог своим поведением навлечь позор на свою семью – поскольку тщательно скрывал существование таковой. Паркеру были доступны многие греховные увлечения, но он старался не подходить даже к краешку пучины разврата, и вести достаточно благородную жизнь. Признаться, ничто из открытых возможностей его не привлекало: он мог посещать публичные дома – но его не возбуждали девушки, доведенные до самого края, от безвыходности бедности вынужденные продавать себя; Уорнер мог завести себе любовницу, но у него не было желания платить за изображение чувств, которых нет. Паркер несколько раз влюблялся, но увлеченность никогда не длилась слишком долго, при расставании он старался сохранить как можно более теплые отношения, что, конечно же, не смотря на уверенность лорда Уэльса в обратном, не всегда удавалось. Паркер располагал значительными средствами, но тратить их на игры, скачки и выпивку ему не доставляло удовольствие. Он побывал во многих странах Европы, гостил на востоке, выучил от скуки несколько языков, без остановки читал книги и иногда посылал в газеты свои путевые заметки, которые пользовались значительным успехом у читателей. Единственное немного опасное занятие Уорнера сводилось к тому, что быстро пресытившись строгими правилами школы Джексона, он отправился оттачивать свои навыки кулачного боя в рабочие районы Лондона, где противники не церемонились друг с другом, и не останавливали поединок из-за первого поставленного синяка. И вдруг, не смотря на все доводы рассудка, что мистер Уорнер должен оставить вдовствующую герцогиню Сомерсет в покое, дать ей возможность выбрать жениха, вместо того чтоб кувыркаться с ней в постели, он решительно отказывается слушать свой разум. Способен только улыбаться до ушей при виде Мартиники, и думать о том, что и эту ночь он проведет с ней…
На следующий день Уорнер, опять никем не замеченный, наблюдал, как в сопровождение на этот раз лорда Уэльса Мартиника совершала свой ежедневный обход поместья. После просьбы Колина, Паркер не мог спокойно общаться с другом, в душе у него возникала непонятная ярость при одном только взгляде на него. Но гораздо больше, чем намерения лорда Уэльса, его беспокоило состояние Мартиники. Она показалась ему рассеянной и взволнованной, постоянно что-то переспрашивала управляющего, и, не дослушав его ответ, следовала дальше. За ужином хозяйка бросала на Паркера обеспокоенные взгляды, которые он улавливал боковым зрением, но понимая, что им необходимо соблюдать внешнюю дистанцию Уорнер лишь улыбался ей, продолжая смотреть в другую сторону.
В гостиной Паркер не стал задерживаться, спустя час незаметно для большинства гостей покинул комнату и отправился в библиотечный кабинет, искренне надеясь, что молодая вдова присоединится к нему. Мартиника не заставила себя долго ждать, возникнув через некоторое время на пороге. Она стояла там, пребывая в явном замешательстве, не понимая как себя вести с ним дальше. Внутри Уорнера разлилась неимоверная нежность по отношению к этой женщине, и он тут же подскочил к ней и осторожно обнял, целуя в висок:
– Не надо меня стесняться, родная.
Мартиника подняла на него взгляд и криво усмехнулась:
– Просто я не совсем понимаю, что произошло. И боюсь ты, вряд ли, в состоянии это объяснить.
– Ну, почему же? То, что произошло, абсолютно естественное следствие человеческой природы: взаимного притяжения мужчины и женщины.
– И все? – грустно ответила ему девушка, и тут же продолжила, – Все равно спасибо, Паркер. Я так часто боялась того, что мне предстоит пройти, и к тому же объясняться с моим будущим мужем, что была на грани нервного срыва… И вдруг все произошло, просто и понятно, без долгих объяснений и сожалений. Если ты чувствуешь ответственность за меня – то не нужно, я сама хотела этого, ты был прав, когда сказал, что теперь я перед тобой в долгу.
– Впервые меня благодарят за то, что я лишил женщину чести, – произнес с усмешкой Паркер.
– Но ведь это останется нашим секретом? – посмотрела на него вопросительно Мартиника
– Безусловно, – произнес он с горячностью, и продолжил, – но я надеюсь, ты не будешь против моего общества еще какое-то время?
Мартиника улыбнулась и, покинув его объятия, подошла к оттоманке. Присела на нее, как обычно подтянув ноги к туловищу.
– Боюсь, некоторые природные причины могут мне этого не позволить, – произнесла она с издевкой, ожидая реакции Паркера на это сообщение.
Уорнер в ответ только немного хохотнул, и присев перед ней на ковер, оперся спиной об оттоманку.
– Но у нас впереди еще есть время, – сказал он, – кроме того, я имел в виду не только постель. Хочу провести как можно больше рядом с тобой, даже просто глядя в твои глаза, цвета неба перед грозой. Готов поспорить, тебя сейчас что-то беспокоит, потому как еще сегодня утром, перед тем как я тебя покинул, они были намного светлее… Где-то такого цвета, как небо незадолго после рассвета.
Произнося эти слова, Уорнер внутренне ругал самого себя: «Ты обещал обойтись без ненужного романтизма!!! Еще не хватало признания в любви, чтоб она бросилась тебе на шею и наплевала на все деньги мира. Хотя, кто знает… Возможно, все твои предположения ложны: никто не выберет любовь бедного Уорнера, когда на карте целое состояние. Так что ограничимся интрижкой, не обременительной ни для себя, ни для вдовы».
Мартиника вздохнула, и, наплевав на все условности, сообщила ему напрямую:
– Просто в виду некоторых природных причин, у меня жутко болит поясница. Я готова душу дьяволу продать, чтобы облегчить свои ощущения.
