Текст книги "Молодая вдова (СИ)"
Автор книги: Лёля Гайдай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
Глава 8
Неделя траура, оговоренная Сомерсетом, подходила к концу. Мэри с нетерпением ждала, когда она может снять это жуткое черное платье.
– Я выгляжу в нем страшилищем! – восклицала она, и в ее словах была доля правды. Черный цвет превращал ее благородную белизну в ужасающую бледность, отбрасывал тени на кукольное лицо леди Кентервиль, создавая ощущение изможденности и синяков под глазами.
– Что ж, отец был прав – ты не смогла бы соблюдать траур дольше недели, – ответил ей Эммет.
Почти все обитатели Шератона собрались вечером в гостиной, и как обычно, предавались праздному безделью. Вдовствующей герцогине их общество уже успело порядком надоесть, на протяжении почти семи лет она жила одна со своим мужем, лишь изредка принимая гостей, и не в таком количестве. Девушка привыкла к уединению, и терпеть не могла поддерживать ничего не значащие разговоры с людьми, которые долгое время не проявляли к ней интереса. Нет, она с удовольствием бы поболтала с Мэри, обсудила бы проблемы близнецов, расспросила бы все подробности их с Грегори супружеской жизни – но это было невозможно в присутствие самого лорда Кентервиля, его матери и других родственников ее мужа. С Эмметом или Джаспером Мартиника никогда не была особенно дружна, сказывалась значительная разница в возрасте, а графиня Кентервиль слишком долгое время находилась с ней в недоброжелательных отношениях, не в силах простить учиненный когда-то скандал. Грегори требовалась вся его врожденная дипломатия, чтобы визиты Мартиники, не совпадали во времени с пребыванием в его поместье матери. Софии и Маргарите, его сестрам-двойняшкам, недавно исполнилось семнадцать, они очень сильно напоминали Мэри в этом возрасте, только вытерпеть всю девичью болтовню о шляпках, лентах и прочем в двойном объеме у молодой вдовы не хватало сил.
Она пыталась найти уединение на природе, но лорд Лесли постоянно навязывал ей свое общество, оказываясь рядом каждый раз, как только Мартиника выходила за пределы дома. Он был по-детски трогателен, и у девушки не находилось мужества отказать ему. Молодую вдову начинал раздражать тот факт, что у нее нет возможности, даже прогуляться в одиночестве. Единственное место, где никто не мог помешать насладиться своим собственным обществом, были спальня и деловой кабинет покойного мужа. Существовало еще ее убежище в библиотеке, но у вдовствующей герцогини сейчас хватало дел, требующих немедленного решения, и она не могла себе позволить расслабиться в уютной комнатке, спрятанной за одной из книжных полок. Мартиника весь день проводила за работой. Она не желала думать о завещании герцога, предпочитала забыть о нем хоть ненадолго, и тогда, быть может, проблема разрешиться сама собой.
В тот вечер вдовствующая герцогиня как раз приводила в порядок учетные книги, когда услышала на лестнице недовольный голос Клотильды, вычитывающий экономку. Вначале Мартиника решила не отрываться от своего занятия, но когда услышала, что невестка практически перешла на крик, решила выяснить, что происходит в ее доме.
– Я не могу понять, почему вы не слушаете меня миссис Даутфайер! Приготовьте две комнаты для гостей немедленно!
– Но хозяйка не сообщала о гостях, ваша светлость, и единственные свободные комнаты в доме сейчас – это комната покойного и соседние с ней покои, в которых еще недавно проживала сиделка его светлости. Правда есть еще чулан на чердаке, который переделали по настоянию хозяйки, но он настолько мал, что я не знаю, удобно ли будет поселить в нем гостя, – лепетала экономка.
– Позвольте спросить, что здесь происходит? – вмешалась в разговор Мартиника. Она с непониманием взирала на плотную фигуру мужчины, которая возвышалась рядом с новоиспеченной герцогиней Сомерсет. Черты лица гостя, чем то походили на саму Клотильду, только в мужском варианте. Смотрелся он грубо, но эта грубость имела какой-то чувственный характер. Взгляд его глаз был уставшим, в темных волосах уже появилась проседь, хотя выглядел он моложаво.
Мартинике никто так и не сообщил итог переговоров, произошедших в день после похорон, потому слова новоиспеченной герцогини Сомерсет стали для нее сюрпризом.
– Ваша светлость, учитывая некоторые, известные вам обстоятельства, мы взяли на себя смелость пригласить в Шератон некоторых гостей. Только что прибыл мой брат, лорд Уэльс – при этих словах Клотильда сделала жест рукой в сторону рядом стоящего мужчины, который учтиво поклонился, – и его друг. Я просила вашу экономку приготовить им комнаты, но она утверждает, что ей негде поселить гостей.
– Почему меня никто не поставил в известность? – почти прошипела Мартиника, с трудом сдерживая ярость. «Так вот, что задумали мои дорогие родственнички – выставить меня как корову на ярмарке, в моем собственном доме!»
– Милые дамы, осмелюсь вмешаться в ваш разговор, – из темноты холла донесся вкрадчивый голос, и Мартиника увидела высокий силуэт худощавого мужчины. Голос приблизился, и очень скоро, гость вступил в полосу света, отбрасываемого свечами, и хозяйка Шератона получила возможность рассмотреть его более внимательно. Светлые волосы мужчины были аккуратно зачесаны назад, одет он был в бежевый костюм, сшитый по последней моде, в правой руке держал трость, хотя не было заметно, чтобы гость имел проблемы с походкой. Черты лица в неясном свете прихожей казались излишне острыми, придавая несколько хищное выражение. Он казался более худым, чем был на самом деле благодаря своему выдающемуся росту. Но, не смотря ни на что, производил благоприятное впечатление. Облик гостя казался знакомым, но кого он ей напоминал, девушка не могла разобрать. Мартиника привыкла смотреть на многих людей свысока, тут же ей самой пришлось задрать голову, чтобы встретиться с взглядом насмешливых карих глаз.
– Позвольте представиться, раз уж мы все равно нарушили некоторые правила приличия, явившись в дом без приглашения хозяйки: меня зовут мистер Паркер Уорнер, – при этом он учтиво поклонился, и продолжал, – получив приглашение, соблазн провести пару недель вдали от лондонской суеты был слишком велик, чтобы им не воспользоваться. Поверьте, если бы я и мой дорогой друг знали, что вашу светлость не поставили в известность, то не переступили бы и порога этого дома. Но сейчас, поскольку мы приехали издалека, прошу вас простить нашу наглость, и хотя бы накормить бедных скитальцев. Обещаю, мы покинем вашу обитель сразу же после этого.
– Весьма приятно познакомиться, мистер Уорнер. Буду только рада, если вы согласитесь провести в Шератоне какое-то время на правах моего гостя, – понимая, насколько невежливым будет выставить гостей на ночь глядя, Мартиника подала гостю руку, которую тот поцеловал с некоторой манерностью, – Мое приглашение распространяется и на вас, лорд Уэльс.
Клотильда при этих словах лишь довольно хмыкнула.
– Прошу, господа, пройдите в гостиную, пока прислуга приготовит ваши комнаты. К сожалению, на данный момент в имении гостит много людей, потому выбор остался невелик, – продолжила Мартиника, провожая мужчин к остальным гостям, на ходу придумывая выход из сложившейся ситуации.
«Что ж, дорогой муж, вы хотели, чтобы я как можно быстрее вышла замуж. Посмотрим, как вам понравиться наличие мужчины в вашей спальне, спустя всего неделю после вашей смерти». Раздумывая кого именно поселить рядом с собой, огромного увальня, брата Клотильды, или обходительного мистера Уорнера, Мартиника пришла к выводу, что последний вызывает у нее меньше опасений.
Глава 9
Наутро, спускаясь к завтраку, Мартиника уже ожидала гостей, потому не сильно удивилась смутно знакомой фигуре, маячившей на пороге Шератона. «Я была права, графиня Кентервиль тоже вступила в борьбу за наследство», – подумала вдовствующая герцогиня, но вслух произнесла:
– Доброе утро, виконт Ландман. Соскучились по захолустным пейзажам? – и лицо ее озарила натянутая улыбка. Поскольку Эдуард приходился Грегори кузеном, Мартинике изредка приходилось с ним сталкиваться, но надо отдать должное лорду Кентервилю, он свел эти встречи к минимуму. Сегодняшний же визит не был случайностью, и Мартиника, подготовленная приездом брата Клотильды, ожидала, что рано или поздно бывший возлюбленный появится на пороге ее дома.
От неожиданности виконт вздрогнул. Обернувшись, он встретил взгляд цвета холодной стали. «Она явно не в духе», – отметил Эдуард машинально, а вслух произнес:
– Я приехал, как только узнал последние новости. Ваша светлость, разрешите принести свои соболезнования. Уход вашего супруга из жизни, безусловно, большая потеря для всех нас.
После этих слов виконт учтиво поклонился, взял Мартинику за руку и поднес ее к своим губам. Сердце девушки пропустило удар, и она почти утонула в таких знакомых ей изумрудно-зеленых глазах. Тряхнув головой, вдовствующая герцогиня отогнала от себя это наваждение и, наклонившись к нему, чуть ближе, чем позволяли правила приличия, Мартиника произнесла шепотом:
– На большее чем чердачная комната, можешь не рассчитывать!
При этих словах она резко развернулась, и направилась в сторону столовой, чуть не столкнувшись с мистером Уорнером, как раз спустившимся с лестницы и двигающимся в том же направлении.
«Неужели Уорнер все видел?.. Ну и ладно, он все равно не в курсе того, что происходит в этом доме. Вряд ли лорд Уэльс привез бы с собой конкурента» – пронеслось в голове Мартиники. Озабоченная своими мыслями, она не видела довольной улыбки виконта Ландмана: «Она меня не забыла! Ей Богу, я еще что-то значу для нее».
Распорядившись поставить к столу еще один прибор, Мартиника присоединилась к гостям.
– Кто-то еще приехал? – поинтересовался в замешательстве Джаспер, который, по-видимому, единственный не присутствовал на семейном совете после похорон. Он как раз развлекал дочерей графини Кентервиль историями времен своей учебы в военном училище, естественно, опуская из виду все грязные подробности. В итоге, курсанты выходили у него эдакими белыми и пушистыми ангелочками, страдающими от переменчивого характера госпожи Фортуны.
– Виконт Ландман решил почтить нас своим присутствием, – безразлично ответила ему Мартиника. Пока Джаспер пребывал в замешательстве, переваривая информацию, Мэри радостно воскликнула и бросилась на шею, только что вошедшему в столовую мужчине:
– Эдуард! Как я рада тебя видеть!
Мартиника не могла осуждать леди Кентервиль за сердечную привязанность к виконту, в конце концов – он был кузеном ее мужа, близнецы его обожали. К тому же, Мэри не в состоянии была помнить плохое, в ее доброй душе не было места для старых обид и злости, она могла оправдать любой неприглядный поступок, когда-либо совершенный человеком.
– Дорогая, осторожней, не то я приревную тебя и буду вынужден вызвать виконта на дуэль. Все знают, какой плохой я стрелок, он наверняка меня пристрелит. Ты останешься вдовой, и всю оставшуюся жизнь тебя будет мучить совесть.
После смеха, последующего за этими словами Грегори, раздался голос графини.
– А почему вы пришли за стол в дорожном платье, дорогой племянник? – возмутилась она.
– Вообще-то меня даже не приглашали за стол, – ответил Эдуард, беззастенчиво, взирая на Мартинику. Под этим взглядом она покрылась пунцовой краской, – единственное, что было мне сообщено, что разместить меня могут в чердачной комнате. Я ждал в холле, когда же кто-нибудь покажет мне, где именно она находиться, но никто так и не появился.
– Какой ужас, ваша светлость! – возмутилась графиня, – Вам стоит отчитать своих слуг за столь халатное поведение.
При этих ее словах Мартиника покраснела еще больше, поскольку кроме тарелки к завтраку никаких других распоряжений относительно приезда Ландмана она не давала – забыла или предпочла забыть?
Глава 10
Погода в этот день выдалась на редкость солнечная, и гости Шератона, не сговариваясь, отправились на прогулку. Поместье занимало достаточно большую территорию, особой гордостью его был огромный английский парк, примыкающий с другой своей стороны к густому лесу, в сердце которого разлеглось прекрасное озеро.
Все разбрелись в разные стороны, не упуская, тем не менее, друг друга из виду. Мистер Уорнер предпочел уединение, потому устроился на скамейке у вяза, читая книгу. София и Маргарита наперебой спорили, пытаясь привлечь внимание лорда Джаспера. Грегори носился по лужайке с сыновьями, играя в догонялки, в то время как Мэри, взяв Мартинику под руку, совершала свой ежедневный моцион, им в компанию навязался лорд Лесли, оставив свою матушку в одиночестве греться на солнышке вместе с графом Кентервиль. Графиня Кентервиль, взяв под руку своего племянника, увлекала его в самый дальний угол парка, в то же самое время, Клотильда, вынудившая своего брата сопровождать себя, двигалась в обратном направлении.
– Дорогой брат, понимаете ли вы, почему я пригласила вас в Шератон? – спросила она Колина.
– Не полностью, но предполагаю, что это как то связано с последними сплетнями о завещания Сомерсета? – до лорда Уэльса дошли кое-какие слухи, но он предпочитал узнавать информацию из первоисточников.
– Именно! Понимаете ли, наша семья оказалась под ударом, потому как ее честь зависит от поведения достаточно взбалмошной особы.
– Вы имеете в виду герцогиню? – удивился Колин, удивившись словам сестры, – я не назвал бы ее взбалмошной, скорее угрюмой и зажатой.
– Я имею в виду ее светлость собственной персоной. До сих пор не могу понять, каким образом ей удалось заставить старика герцога жениться на ней! Но опустим это, известно ли вам о скандале, который она учинила в молодости, ворвавшись в дом виконта Ландмана и оскорбив его в присутствии невесты, после чего та разорвала помолвку? Знаете ли вы, что эта особа не гнушается вести коммерческие переговоры? Про ее участие в делах поместья я вообще молчу: она считает абсолютно необходимым самолично проверять дела на пашне, в загоне для скота и общаться с арендаторами. Как-будто не для этого нужны управляющие?!
– Ладно, ладно. Я вас понял. В чем дальнейший подвох относительно завещания?
– Вдовствующая герцогиня должна выйти замуж за человека не старше тридцати пяти лет, только тогда имение, паи в коммерческих проектах и акции Сомерсета достанутся ей, в противном случае – все будет продано с молотка, и деньги пойду на благотворительность.
– Ого! Это идея Сомерсета? Как можно быстрее выдать замуж свою молодую супругу? Что ж, она будет сенсацией номер один, когда начнется лондонский сезон.
– Не будет.
– Что вы хотите этим сказать?
– Срок на выполнение требований завещания – три месяца. Полторы недели уже прошло.
– Так, так. Теперь в моей голове начало хоть что-то проясняться. Сестрица, вы просто кладезь полезной информации! Как хорошо, что вы пригласили меня погостить в таком замечательном месте, где имеются столь завидные невесты – Колин плотоядно усмехнулся.
В последнее время ему слишком часто не везло в азартных играх, карточные долги увеличивались с молниеносной скоростью, ему нечем было расплатиться даже за жилье, а щедрость мистера Уорнера рано или поздно могла закончиться. Уэльсу надо было задуматься о будущем. Поскольку его батюшка отличался достаточно крепким здоровьем, ожидание наследства обещало быть долгим. Что ж, женитьба на богатой невесте помогла бы решить многие финансовые проблемы Колина.
– Но я хочу предупредить вас, это будет сложнее, чем кажется на первый взгляд.
– В смысле? Вдовствующая герцогиня не интересуется мужчинами? Я думаю, она давно соскучилась по мужской ласке, если жила с практически трупом на протяжении пяти лет.
– Как грубо вы выражаетесь! Следите за речью! Нет, я хочу предупредить, что скандал у виконта Ландмана в доме не был безоснователен. Они были помолвлены, хотя и неофициально – он разорвал помолвку, даже не сообщив ей об этом. Если у нее остались чувства к виконту, это может усложнить вашу задачу.
В это же время графиня Кентервиль, увлекшая за собой виконта Ландмана, начала свой монолог:
– Эдуард, я до сих пор чувствую вину за тот случай с Мартиникой. Сейчас у вас появился шанс все исправить, не совершите ошибку во второй раз.
– Что вы имеете в виду, тетушка?
– Мартиника теперь имеет достаточно высокое положение в обществе, статус вдовствующей герцогини дает ей большие преимущества. Кроме того, она вскоре станет обладательницей огромного состояния, но это только в том случае, если найдет себе мужа не позднее этих трех месяцев. Я решила загладить свою вину перед вами обоими, и пригласить тебя в Шератон, чтоб вы попытались снова наладить между собой мосты. А также, чтобы помочь ее светлости не остаться у разбитого корыта.
– Боже мой, тетушка! Вы перегрелись на солнце, – воскликнул виконт Ландман, обеспокоено глядя на графиню.
– Что за вздор вы несете, молодой человек?
– Миледи, вы начали больше думать об интересах других, нежели о семейных… Определенно, это следствие солнечного удара. По-другому я не в состоянии объяснить эти перемены! – сказав это, Эдуард расплылся в самой обворожительной из своих улыбок.
– Ах вы, шутник негодный! По-моему, этот случай один из немногих, когда семейные и ваши личные интересы пересекаются. Было бы глупостью не воспользоваться этим.
Глава 11
Вечер в поместье Шератон начался с игры в вист, которая моментально поглотила все внимание лорда Уэльса. Компанию ему составили лорд Кентервиль, вместе со своей женой, и Эммет. При этом Мэри неизменно проигрывала, но оставлять игру не собиралась.
Мартиника боролась с искушением не идти в гостиную, а запереться в кабинете покойного мужа. Но в это означало бы, что ее волнует присутствие виконта Ландмана. А в планы девушки не входило давать Эдуарду пищу для подобных размышлений. Сменив свое дневное тёмно-синее в клетку платье на светло желтое, молодая вдова спустилась в гостиную.
Леди Базель, отдавая дань возрасту, ложилась спать рано, потому лорд Лесли отсутствовал. Графиня Кентервиль развлекала разговорами своего мужа, Клотильда забавлялась с близнецами, им с Эмметом все никак не удавалось родить наследника, но они не оставляли попыток. Джаспер опять развлекал своими рассказами Софию и Маргариту. Мистер Уорнер сидел, уткнувшись в книгу, выбрав для себя самый дальний угол гостиной. Нелюдимость Уорнера бросалась в глаза с первого дня, но Мартинику это мало беспокоило, поскольку ее голову занимали другие проблемы.
Недалеко от Уорнера сидел, скучая в одиночестве, виконт Ландман, лицо которого озарилось улыбкой при виде Мартиники:
– Присоединяйтесь к нам, солнечная фея! – воскликнул он.
Соблазн сесть рядом с ним на диван был очень велик, но девушка сдержала себя и устроилась в кресле напротив. Оглянув комнату, она искала, чем себя занять. Вист ее не привлекал, близнецы скоро устанут и отправятся спать, рассказы Джаспера молодая вдова знает все наизусть, он повторяет одни и те же истории из года в год. Все же, какой счастливый человек Уорнер, ему для полного счастья нужна только книга. В конце концов, она перевела взгляд на Эдуарда, который терпеливо дожидался этого момента.
– Скука так утомляет, верно? – спросил он, – чем я могу развлечь вас, солнечная фея?
«Ладно, поиграем в твои игры», – а вслух произнесла:
– Расскажите, виконт, что интересного в Лондоне происходило за время моего отсутствия?
– Мне сложно об этом говорить, солнечная фея – начал рассказ полушепотом заговорщика Эдуард, – но со времени вашего отсутствия небо Лондона заволокло смогом, и ни один солнечный лучик не мог пробраться сквозь столь плотную завесу. Все население столицы лило слезы в память о вашей персоне, но вскоре у них будет повод улыбнуться.
– Это почему же?
– Потому что вы вернетесь к ним, солнечная фея. Ведь злобный дракон умер, и вы теперь свободны! Осталось только выбрать принца, чтоб чудовище не досаждало вам после смерти.
– А что, если принц больше похож на жабу? – грустно спросила Мартиника, ей была неприятна проведенная виконтом аналогия.
Но виконт не успел ответить на этот вопрос, потому что их внимание привлек излишне громкий голос Маргариты, младшей дочери графини Кентервиль, который раздался у них за спинами:
– Мистер Уорнер, что за книгу читаете вы? – спросила она, без всякого стеснения, заглядывая гостю через плечо. Видимо рассказы Джаспера успели поднадоесть, и девушка искала новый источник развлечений.
– Какие непонятные буквы… Это иероглифы? – присоединилась к ней сестра, – Мне казалось они должны быть более затейливыми.
– Нет, миледи, – не поднимая глаз от книги, ответил мистер Уорнер, – это кириллица.
– Что значит кириллица? – не отставая от него, продолжала Маргарита.
– Кириллица – это старославянская азбука, которой пользуются в России – ответил лекторским тоном мистер Уорнер, на секунду оторвав взгляд от книги.
– Вы знаете русский? – с восхищением пролепетала София, тоже присоединившаяся к разговору. Забытый дамами Джаспер, обиженно ютился в противоположном углу.
– Совсем немного, – скромно ответил Уорнер и продолжил читать книгу, не отвлекаясь на окруживших его девушек.
При этом его восклицании из-за стола картежников раздался громогласный хохот лорда Уэльса, который как раз выиграл партию:
– В понимание моего друга, милые дамы, совсем немного – это способность достаточно сносно объясняться с носителем языка. Насколько я помню, кроме русского, вы так же «немного» владеете французским, испанским и даже арабским языками? Не прибедняйтесь, Паркер!
– Вы забыли еще о немецком, – ответил ему без тени смущения Уорнер, закрывая книгу. Видимо гость почувствовал, что теперь ему не отделаться от внимания окружающих.
– Как замечательно! – ворковала София, – я тоже хотела бы знать столько языков, но мне с трудом дается даже французский, которым мучила нас наша гувернантка. Кроме «Je m'appel Sophie» в моей бедной голове почти не осталось воспоминаний.
При этом графиня Кентервиль бросила предупреждающий взгляд в сторону своей дочери, от чего та в смущении замолчала.
– Изучать язык лучше всего, погрузившись в атмосферу страны, которая на нем разговаривает. Тогда все происходит само собой, – ответил ей благосклонно Паркер, – Вот почему, к глубокому сожалению, мне не так легко даются древнегреческий и латынь – их никто не использует в повседневной жизни.
– Я думаю, в наш век – это пустая трата времени, – вмешался в разговор обиженный Джаспер, – скоро большинство стран будут говорить на английском, потому знание чужого языка отпадет за ненадобностью!
– Знание языков – это наличие нескольких ключей к одному замку, – ответил ему мистер Уорнер.
– Это вы придумали? – воззрился на него раздосадованный Джаспер.
– Нет, Вольтер, – его ответ еще более разозлил лорда Фаррела, которого девушки лишили своего внимания.
– О! Как много вы знаете, мистер Уорнер. И все же вы так и не ответили на мой вопрос: что за книгу вы читаете? О чем она? – продолжала Маргарита.
Паркер Уорнер посмотрел на нее, и Мартиника готова была поклясться, что в глубине его глаз промелькнула грусть:
– Вам не поймете, миледи. Скорей всего скажете, что читать подобные книги ужасно.
– Да неужели, мистер Паркер? – вмешалась графиня Кентервиль, пытаясь отстоять честь своих дочерей – Вы считаете моих девочек не способными понять литературу?
– Ну, хорошо, я читаю «Крейцерову сонату», автор Лев Толстой.
– И что же такого страшного в этой книге? – продолжала расспросы Маргарита.
– Это рассказ мужчины, о том, как и почему он убил свою жену.
– Ужас! Разве можно читать подобное! – в один голос воскликнули София и Маргарита. Мартиника улыбнулась тому, как точно мистер Уорнер предугадал их реакцию, а Эммет в углу карточного стола тихонько прошептал под нос: «Злободневная тема».
– Мне кажется, вы несколько упростили смысл повести, мистер Уорнер – вмешалась в разговор Мартиника.
– Неужели, ваша светлость, вам знакомо это произведение? – взглянул на нее Паркер с неподдельным интересом.
– Да, я прочла его, хотя и не в оригинале, – помня ужасающие размышления Толстого о женщинах, Мартиника спросила: – И какое же впечатление складывается у вас от повести?
– Мое чтение продвигается достаточно медленно, мой русский не так уж хорош. Но пока меня преследует ощущение, что у автора явные проблемы в отношениях со слабым полом, но он, безусловно, правильно подметил многие психологические аспекты брака, как такового. И все же, я с многими идеями не согласен, – ответил без каких-либо ужимок мистер Уорнер, чем раз и навсегда завоевал расположение Мартиники.
– Насколько мне известно, в самой России и даже в таком молодом государстве как Америка эту книгу запретили, – вмешался в разговор, молчавший до сих пор Джаспер.
– Боже, храни Великобританию! – ответил на его замечание мистер Уорнер. После чего все окружающие рассмеялись, София и Маргарита продолжили донимать бедного Паркера своими расспросами, Мэри удалилась укладывать близнецов спать, а ее место у карточного стола заняла Клотильда.
