Текст книги "Опасные игры"

Автор книги: Лексис Ласкирк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

   Эльфийская принцесса, став мардофеньяре, уже через три дня, ещё в Дагодирине обратила Сардона, а Сонкс перед тем, как вернуться в Остоаран, реинициировал его и тот стал ещё и эккатокантом на радость всем своим подданным. Пока принц Алмарон был в отключке, все шесть вампирских миров полностью перешли на сторону короля Лигуисона, а точнее стали подчиняться одной только принцессе Айриэль и теперь гадали, как скоро состоится её свадьбы, хотя и понимали, что погулять на ней им не придётся. Король Сардон не желал подходить к своему дворцу даже близко, чтобы просто посмотреть, а он, право же, вполне стоил небольшого, вполне невинного отхождения от его клятвы, но король был непреклонен и пока что в его дворце хозяйничали Берг и Мирайна, да, изредка там появлялся со своими генералами первый маршал королевства весельчак Драбби Острогоз. Почти всё время Айриэль и Сардон проводили у постели друга, но в отличие от короля Ника ничем не могли ему помочь. Были они рядом с ним и в последние три дня.

   Сначала принца Алмарона было решено отправить на Землю на одном из тех больших фаеров, которые отправлял в Серебряное Ожерелье Сэнди, но в последний момент Ник потребовал, чтобы Ланнель отказался от своей идеи. Объяснил он это следующим образом:

   – Ланнель, все фаеры Сэнди приводняются где-то рядом с Антарктидой, где их встречают люди Одакадзу. Кто знает, как они отнесутся в тому, что из Серебряного Ожерелья прибыл какой-то седой мужик с рожей, как у начинающего гнить зомбака. Поэтому пусть уж лучше он отправляется в путь от твоей башни. Тогда он плюхнется в воду возле того острова, возле которого мы когда-то опустились в Тихий океан, быстро доберётся до него и через несколько минут будет в храме сердца Земли. Если кто и встретит его там, так это Иримиэль.

   Впервые за все эти дни была названа настоящая виновница этого путешествия принца Алмарона на Землю и он смущённо опустил глаза. Тут всех, словно прорвало. Разговор происходил в покоях Ланнеля, в его гостиной, где друзья собрались, чтобы через несколько часов отправиться в Эльдамир. Сардон первый поставил на столик, стоявший рядом с креслом друга большой ларец из розоватой кости, богато украшенный золотом и драгоценными камнями и сказал:

   – Фалк, это свадебные подарки тебе и принцессе Иримиэль от всех мардофеньяре и эккатокантов, ну, и разумеется от нас с Айри.

   Следующим был изумрудный ларец от всех лехтани и каноди, который поставила на стол королева Лилия, а затем свой золотой ларец поставил на столик Исигава. В нём были свадебные подарки от всех друзей по оружию. После этого Ланнель поставил на пол перед Алмароном здоровенный сундучище и сказал с улыбкой:

   – Фалк, здесь дары от каждого из свободных миров Серебряного Ожерелья. Их прислал тебе отец. Он хотел придти проводить тебя, но я велел ему оставаться дома.

   Через три часа два отряда магов-ниндзя во главе с Исигавой и Ланнелем верхом на своих сайриномундо неслись по быстрой дороге к тому месту, где подо льдом стояла в Горстом Синелесье башня мага Ланнеля буксируя тот самый фаер, на котором трое друзей вместе со своими учителями вернулись шестнадцать лет назад в Эльдамир. Принц Алмарон попрощался со своими друзьями ещё в Остоаране, где он поднялся на борт фаера вместе с Ником и Сардоном. Королева Лилия и принцесса Айриэль не возражали, так как понимали, что друзьям есть о чём поговорить наедине. Впрочем в эти последние часы разговор у них шел о чём угодно, но только не о предстоящей встрече принца Алмарона с его невестой. Ник подробно инструктировал его как снимать приступы боли сразу после старта, что вполне могло случиться и настраивал на грядущую войну за Морнетур, а Сардон, соглашаясь с ним, советовал самым основательным образом заняться боевой подготовкой отряда ниндзя Одакадзу и только тогда, когда фаер остановился, хлопнул друга по здоровому плечу и сказал:

   – Фалк, не волнуйся, Ири любит тебя, ведь ты её герой. Вот увидишь, когда ты сойдёшь на берег, она встретит тебя на своём острове и рядом никого не будет. Поверь, её не испугают ни твои седые патлы, ни твоя бледная рожа, хотя я и советую тебе жрать побольше и спать подольше, чтобы выглядеть получше.

   Принц вздохнул и промолвил:

   – Сардина, когда мы покидали Землю, она была совсем крохотной девчушкой, а я мальчиком. Теперь Ири выросла, стала взрослой девушкой, а я из-за этой занозы превратился в какого-то кошмарного старика, каким только зомбаков пугать. Что если она придёт в ужас, увидев меня таким, ребята?

   Ник улыбнулся и сказал со знанием дела:

   – Дурак ты, Ведьмак. Как раз на таких-то девчонки и западают. Если ты помнишь это, то когда Лил встретила меня, я тоже за две недели так вымотался, что был похож на вампира, которого вконец одолела жажда и между прочим она тут же на меня запала и всё у нас решилось в первый же день. Потом она призналась как-то раз, что влюбилась в меня только потому, что я не был похож на лощёных хлыщей, отиравшихся при дворе твоего папаши. Так что пользуйся моментом, Ведьмак, девушкам очень нравятся раненые герои, особенно если они мужественно переносят боль. В общем не прячь от неё эту железку и когда войдёшь в луч света, вырви её из своего плеча с мужественной улыбкой на лице. Ну, а если ты вздумаешь приударить за ней потом, когда сделаешься сытым, розовым и довольным, каким ты становишься уже на третий день в Остоаране, то тебе будет очень трудно доказать Ири, что ты и есть тот самый Ведьмак, который способен в одиночку сцепиться с целой сворой сарнов и всех их урыть. Поверь мне, парень, я в таких делах хорошо разбираюсь. Ну, а если Ири начнёт тебя пытать, был ли у тебя кто, то скажи ей правду, мол после пьянки в таверне у Леса бывало, что ты просыпался в объятьях сразу двух девчонок, имён которых даже не мог вспомнить, но я не думаю, что это её хоть как-то оскорбит. Меня же Лил не пилит за мои прежние шашни. Ну, ладно, старик, держи хвост торчком, а нам пора сваливать.

   Принц Алмарон вышел вместе с друзьями на палубу фаера и попрощался там со своими боевыми друзьями. Те спустились на снег и высоко подняли горящие факелы, а Ведьмак смотрел на их строгие лица и ему было немного горько от того, что покидает их на целых шесть лет. Сестрички Миллори провожали его со слезами на глазах, хотя во всём Серебряном Ожерелье было трудно найти более мужественных и отважных воинов, гоблин Хнел'ронк, нашедший, наконец, своё королевство и открывший в себе Силу Королей, радостно улыбался, Тедди-Зубастик, которого Айриэль сделала мардофеньяре, распростёр свои огромные белые крылья, махал ему факелом и в его глазах тоже блестели слёзы. Не смог удержать слезу и Папаша, с которым Ведьмак частенько ходил в тыл врага вдвоём. Впрочем в этих двух отрядах не было бойцов, с которыми он не ходил бы в рейды в составе боевых двоек и троек, ведь они редко наваливались на врага силами сразу двух отрядов, а если такое и случалось, то это считали чуть ли не войсковой операцией по уничтожению крупных отрядов сарнов.

   Маг Ланнель начал открывать портал прохода между Серебряным Ожерельем и Землёй и принц Алмарон, махнув друзьям левой рукой, быстро спустился вниз и задраил за собой люк. Боль в плече усиливалась и он прошел в носовую часть фаера, где за маленькой каютой находилась совсем уж небольшая рубка с одним единственным креслом, стоящим перед пультом. Ему оставалось сделать только одно, потянуть на себя стартовый рычаг и отправить фаер в далёкий путь к Земле. Он сел в кресло и как только увидел через небольшой овальный иллюминатор впереди голубое свечение, привёл фаер в движение и отправил его в путь по быстрой дороге через половину Вселенной. В круглых иллюминаторах справа и слева от кресла он увидел лица друзей и фаер покинул пределы Серебряного Ожерелья, а заклятье Миравера, наложенное на стилет, который держал в руке Голониус, послало ему в плечо сильнейший всплеск боли.

   Боль была такая сильная, что Алмарон потерял на какое-то время сознание, а когда очнулся, плечо его почти не болело и он даже пожалел об этом, так как боль отпустила и Миравера, вот только он в отличие от него переносил её стоически. Он встал с кресла и отправился прямиком на камбуз, в котором ещё висел на крючке синий фартук Вилваринэ, где принялся знакомиться с содержимым большого магического холодильника. Одних только пирогов с колокольчиками, которые Алмарон очень любил, матушка Лира напекла ему целый воз. Он взял специальным магическим приспособлением парочку пирогов размером с пуговицу и когда положил их на деревянное блюдо, они тотчас увеличились раз в двадцать и их осталось только подогреть. С пивом Вестела они были просто чудо, как хороши и он сел ужинать прямо на камбузе за небольшим кухонным столом. Впервые с момента ранения Ведьмак поел с аппетитом и умял не только оба пирога, но ещё и слопал парочку рябчиков, запечённых с сыром, после чего, сыто зевнув, отправился спать в каюту Ланнеля.

   Наутро, утерев лицо одной из салфеток, пропитанных какой-то ароматной жидкостью, которыми его снабдил его Ник, принц Алмарон ещё до завтрака разобрал в кают-компании стол и занялся там восстановлением своей физической формы, хотя стилет, торчавший в его правом плече, не давал возможности свободно пользоваться правой рукой. Однако, он и левой фехтовал своим рейнджерским мечом весьма неплохо и двум големам, вооруженным тяжелыми палашами, которых он сотворил для тренировки, приходилось не сладко. После такой часовой разминки принц принялся отжиматься от пола не смотря на стилет. Он только примотал его покрепче к плечу сайринахампом и пожалел только об одном, на фаере не было ни капли воды и после четырёхчасовой тренировки нельзя было принять душ, но тут его выручили салфетки Ника и завтракая Ведьмак уже не морщился от запаха своего собственного пота.

   Так прошли все десять дней полёта, к концу которого принц Алмарон чувствовал себя достаточно уверенно и был готов сразиться в рукопашной схватке если не с десятком, то уж точно с парочкой аттеаноста. Против сарнаохтаров он выйти побоялся бы. Утром одиннадцатого дня фаер мягко опустился на воду почти в том же самом месте, что и шестнадцать с лишним лет назад и принц, включив водяные двигатели, повёл его к острову. Ещё на Эльдамире Ланнель навёл на фаер искусный морок невидимости и незаметного движения, а потому Алмарон ничего не боясь обогнал какой-то огромный корабль и не обращая внимания на то, что над океаном то и дело пролетали самолёты плыл навстречу своей судьбе, к маленькому пляжу на острове.

   – Зина, он прилетел. – Тихо шепнула подруге принцесса Иримиэль и закусила от волнения губу – Мне только что сообщил об этом Одакадзу. Он спрашивает, что ему делать.

   Зина округлила глаза и зашептала ей на ухо:

   – Что ему делать? Да, он-то тут причём? Быстро отправляйся к нему, дура, ведь он прилетел к тебе, а не к этому японцу!

   Подруги, одетые в косую кожу, сидели на последнем ряду в аудитории. Не смотря на гнев комсорга курса, шипение парторга института и ворчание декана, они приезжали на занятия на чёрных, сверкающих никелем мотоциклах, врубали во время перерывов между парами во дворе института на всю мощность свою здоровенный, серебристый музыкальный стереосундук и глушили соперников тяжелым роком, частенько раздавая к тому же друзьям и подругам английские и американские журналы, которые доставали неизвестно откуда. Поскольку учились они на отлично, то не смотря на возмущение некоторых деятелей предъявить никаких претензий им было невозможно и, уж, тем более исключить из института. Их давно бы уже исключили из комсомола, но в том-то и дело, что Ира и Зина не были комсомолками. Зато они были отличницами и концу четвёртого курса не имели в зачётных книжках ещё ни одной оценки "хорошо", одни только оценки "отлично", да, к тому же отличились тем, что нашли в степи неприметный курган с богатым скифским захоронением.

   Ирина Таланова и Зинаида Бойцова отличались от большинства своих однокурсников ещё и тем, что обе писали стихи, которые часто печатались в областных газетах, а также частенько привозили в областной исторический музей такие находки, что руководство музея их только что на руках не носило. Отличились они также и тем, что нашли в горах пещеру со стоянкой эпохи неолита, в общем были настоящими историками. Декан истфака только успевал вскрывать конверты с благодарственными письмами в их адрес, а поскольку занятия эти студентки практически никогда не пропускали, то хотя и ворчал, но всегда закрывал глаза как на их внешний вид, так и на музыкальные пристрастия, ведь Ира и Зина были к тому же ещё и лучшими нападающими в волейбольной команде института и это только благодаря им прошедшей зимой волейбольная команда зеленогорского пединститута заняла первое место на республиканской универсиаде. Может быть поэтому принцесса Иримиэль с сомнением спросила:

   – А как же экзамен, Зин?

   – Никуда не денется этот чёртов экзамен, дура! – Яростно зашептала Зина, сотворила портал прохода, морок невидимости для подруги и ещё воздушного голема, её изображающего – Беги скорее, сдам я за тебя и этот экзамен, и все остальные, а то ты из-за какой-то истории в девках всю жизнь так и проходишь, горе моё.

   Принцесса Иримиэль тихонько проскользнула сквозь стену и, оказавшись рядом с сарнасельмом, в плите которого виднелась тень знакомого ей с детства морского пейзажа, решительно шагнула в камень и помчалась на пляж даже забыв придать сайринахампу более приличествующий вид. Она выбежала из джунглей как раз в тот момент, когда на пляж с громким шорохом вылетел белоснежный фаер, который снился ей много раз. Открылся люк в его надстройке и на палубу вышел высокий, широкоплечий, гибкий и сильный мужчина, одетый в тёмно-зелёный мундир с множеством нашивок. Принцессу Иримиэль поразило его бледное, красивое, но в то же время строгое, если не жесткое до суровости лицо с ярко-голубыми, яростно горящими глазами, в правом плече которого чуть наискосок торчал какой-то кинжал. Увидев, что её Ронни ранен, принцесса Иримиэль громко вскрикнула, а он, широко улыбнувшись беспечно помахал ей правой рукой и, сделав несколько быстрых шагов вперёд с разбега перепрыгнул через леер ограждения, ловко приземлился на белый песок и решительно шагнул к своей невесте. Принцесса крепко обняла его и, покрыв поцелуями лицо своего возлюбленного, воскликнула:

   – Ронни, любимый! Ты прилетел.

   Принц Алмарон, не обращая никакого внимания на стилет в плече, подхватил принцессу Иримиэль на руки и прижимая её к себе, ответил ей дрожащим от волнения голосом:

   – Ири, любимая.

   Не находя больше слов, он просто приник к её губам долгим поцелуем, на который принцесса Иримиэль ответила с такой страстью и так крепко обняла его, что Алмарон невольно пошатнулся, но не от той боли, которую ощутил в плече, а от чего-то иного. Это быстро привело принцессу в чувство и она спросила с тревогой:

   – Ронни, что у тебя с плечом?

   – Так, пустяки, Ири. – Ответил принц – Небольшой подарок от Голониуса и его дружка, императора Миравера. Засранцы, ни на что серьёзное они не способны, вот и воткнули мне в плечо эту булавку. Ну, ничего, сейчас пойдём в храм и там я быстро с ним разберусь. – Он спустил принцессу с рук на песок, быстро оглянулся и громко крикнул людям Одакадзу, охранявшим остров – Ребята, нечего в кустах прятаться. Разберитесь с фаером, мне пока что нельзя к воде подходить. Он не заперт, разгружайте его, а мы с Ири пока отлучимся ненадолго. Вернёмся, тогда и поговорим.

   Прямо из песка в паре шагов от принца и принцессы поднялся широкоплечий верзила, одетый в синоби-сёдзоку с двумя большими пистолетами в кобурах под мышками, протянул принцу руку, обменялся с ним крепким рукопожатием и сказал снимая с лица дзукин:

   – Приветствую тебя на острове Иримиэль, принц Алмарон. Меня зовут Николай, можно просто Ник, до Никсы я ещё не дорос. На счёт фаера можешь не волноваться, мы им займёмся, а на счёт поговорим это вряд ли, не за тем принцесса Иримиэль ждала тебя столько лет, чтобы позволить тебе болтать с лесными духами. – Прижав руку к груди он вежливо поклонился принцессе и сказал – Ваше высочество, когда вы вернётесь, в доме все уже будет готово и на всей этой стороне острова вы не сыщете ни одной живой души. Примите мои самые искренние поздравления. – Широко улыбнувшись, он прибавил – Беги, девочка, тащи своего принца в храм.

   Принцесса положила правую руку Алмарона к себе на плечо, обняла его за талию и быстро направилась с ним по дорожке к сарнасельму. Через пару минут они были уже в горах Тибета и направлялись к портику. При проходе через первую золотистую портьеру стилет сам собой вышел из плеча принца на треть, через голубую ещё на столько же, а когда они вдвоём вошли в золотой столб света, окончательно покинул его и со звоном упал на каменные плиты и они стали медленно подниматься вверх крепко обнявшись. Целуя лицо принцессы Иримиэль, её глаза, нос, горячие губы, Алмарон сказал:

   – Ири, мы летим с тобой, как влюблённые мардофеньяре.

   – Кто это такие, Ронни? – Спросила принцесса.

   Принц счастливо рассмеялся и ответил:

   – О, любимая, это отличные ребята. Наши друзья. Когда-то они были обычными вампирами, но благодаря одной твоей знакомой, которую ты вряд ли помнишь, принцессе Айриэль, они обрели белые крылья и возможность любить друг друга.

   – Это я-то не помню эту вредину Айриэль? – Воскликнула принцесса и проворковала нежным голосом – Ещё как помню, любимый, ведь она целых два месяца была у нас в гостях. Как она, наверное уже вышла замуж за принца Санарторона? Она тогда хвасталась, что её жених старше, чем ты, любимый.

   Опускаясь на камни и снова подхватывая принцессу на руки, принц Алмарон, разглядывая лики пирующих богов, ответил:

   – Представь себе, нет, Ири. Она теперь невеста Сардины, а он стал королём эккатокантов, это бывшие оборотни, но мне кажется, что к тому моменту, когда мы вернёмся в Серебряное Ожерелье жители всех семи лесных королевств в Хрустале станут и мардофеньяре, и эккатокантами. Станут жить на целых три стороны. – Обойдя вокруг столба света и осмотрев всех богов, он сказал – Глядя на те фотографии я даже и представить себе не мог, любовь моя, насколько прекрасны боги. Где и когда мы сыграем нашу свадьбу, любимая?

   Принцесса, гладя принца по белым волосам, ответила:

   – Здесь, любимый. Через полтора месяца. Мы каждый год устраиваем в храме сердца Земли пир в честь богов десятого августа и на этот раз он будет ещё и нашим свадебным пиром, а до этого времени...

   Принц Алмарон не дал ей договорить и громко воскликнул:

   – Мы с этого острова не ступим и шагу! А теперь побежали отсюда, Ири, мне до смерти уже надоел мой сайринахамп, я его целый месяц с себя не снимал с того самого момента, как Голониус возил мне свой стилет в плечо. О, боги, как же я мечтаю окунуться вместе с тобой в океан. Обнять тебя обнаженную и лежать с тобой в полосе прибоя, любовь моя, чтобы он ласкал наши тела.

   Вскоре так оно и случилось, но только вечером, а до этого всё же их ложем была большая новенькая кровать с водяным матрацем. После морского купания принц и принцесса нагишом вернулись к дому, с террасы которого открывался красивый вид на океан и сидя за столом рассказывали друг другу о том, что важного произошло в их жизни за эти годы. Впрочем, больше рассказывал Алмарон, так как Вилион привёз в Остоаран довольно подробный отчёт обо всём, что случилось на Земле. Рассказ принца был скуп на подробности, но зато был очень ёмким по существу и принцесса только ахала слушая о том, какие подвиги совершали маги-ниндзя Исигавы Яри. Прижимая ладони к щекам, она прошептала:

   – Не может быть. Неужели Никса смог в одиночку освободить из тюрьмы детей троллей и потом вывести ещё из пещеры их родителей?

   – А что тут такого? – Удивился принц – Заноза у нас известный боец-одиночка! – Воскликнул он и прибавил – Я тоже когда речь идёт о всяких очень уж тайных операциях всегда хожу на дело один. Так ведь проще, Ири, не нужно никому по часу объяснять, где, кто и когда должен нанести удар по противнику. Заложишь десяток, другой мин, а потом спокойно занимаешься своим делом. Другое дело, когда приходится брать какую-нибудь крепость штурмом. Вот тут действительно нужно действовать всем отрядом, а порой мы идём на дело и двумя, тремя отрядами, но всё же гораздо чаще нам приходится работать вместе с рыцарями. Особенно когда речь идёт о наступательных операциях или приходится отбиваться от целых полчищ сарнов. Вот тогда рыцари показывают себя во всей своей красе, но так оно и должно быть, ведь они же армия, а мы маги-ниндзя, воины-синоби. Ну, а парни Одакадзу, как они, все такие же молодцы, как этот верзила Ник? Тех, кто засел в джунглях, я сразу же засёк, а по этому парню чуть ли не прошелся, но так его и не увидел. Интересно, а он меня видел или просто зарылся в песок и слушал, как мы разговариваем?

   Иримиэль, обрадованная тем, что и её друзьям удалось хоть чем-то поразить такого прославленного воина, как принц Алмарон, радостно заулыбалась и воскликнула:

   – Обижаешь, Ведьмак! Дядя Ник у нас морской рейнджер, он приплыл к острову вместе с тобой и выбрался на берег, чтобы подстраховать меня. Вдруг ты оказался бы не настоящим принцем?

   Алмарон озадаченно покрутил головой и сказал:

   – Да, это был чертовски ловкий трюк, Ири. А почему ты называешь его дядей Ником?

   Принцесса засмеялась и воскликнула:

   – Ну, как же, ведь я знаю его уже шестнадцать лет, Ронни. Дядя Ник, а точнее дядя Коля, наш сосед со второго этажа, ну, по нашему дому в Зеленогорске. Он уже больше пяти лет с нами. Раньше, во время войны, он был разведчиком в армии Рокоссовского. Причём очень хорошим. Он сам почти обо всём догадался, но не побежал доносить на нас в КГБ, а встретился с отцом и стал задавать ему такие вопросы, что тот предпочёл вызвать меня вместе с Одакадзу и мы ему всё о себе рассказали. В общем на следующий день он уволился с работы, собрал все свои вещи и как бы уехал из города, а на самом деле отправился на остров и теперь живёт то здесь, то в заповеднике, то в Штатах. Там у него живёт подруга, она индианка из племени гуронов. У меня здесь очень много друзей Ронни, и в се они мечтают отправиться вместе с нами в Серебряное Ожерелье, чтобы воевать с Голониусом.

   Алмарон покивал головой и сказал с улыбкой:

   – Я с огромным удовольствием приму их под свои знамёна, моя королева и поведу в бой, чтобы освободить от некромантов и сарнов наш Морнетур. Как только тот стилет, на который император Миравер наложил своё заклятье выпал из моего плеча, любовь моя, я ощутил в себе Силу Королей и теперь знаю, что наше с тобой королевство, это Морнетур, который лежит на противоположной стороне Серебряного Ожерелья. Наш с тобой сын будет править одним полюсом Альтаколона, а мы с тобой другим и все твои друзья станут в Морнетуре князьями, но сначала Айриэль и Сардина сделают их всех мардофеньяре и эккатокантами. Как и Эльдамир наш Морнетур будет королевством многих народов и мы с тобой назовём его Эмбер-Лимбреа-Лиэне.

   – Мир Многих Народов. – Повторила принцесса Иримиэль и сказала улыбнувшись – За это стоит сражаться, мой король. А как отнесутся к этому эльдаиары и тот же король Ареохтар? Ведь он же всё-таки наследный принц Морнетура? Вдруг, ему не понравится то, что мы заявим во всеуслышанье, что намерены завоевать Морнетур?

   Принц усмехнулся и сказал в ответ:

   – Если что нам и придётся завоёвывать, Ири, так это любовь и доверие эльдаиаров и тут король Ареохтар и королева Нолвиэль нам не конкуренты. Они сами введут нас в тронный зал и покинут его только для того, чтобы отправиться в главный пиршественный зал Анарона и воссесть там слева от него и Светлой Вэр. Неужели ты не обратила внимания на то, что сейчас эти места заняты теми богами, которые никогда не были особо почитаемыми и важными? Нет, они, конечно же, по праву пируют вместе с Анароном, Вэр и твоими родителями, Ири, но они не являются строителями Альтаколона, как Хитроумный Арендил, Огненная Линиэль, Ареохтар Отважный, Заботливая Нолвиэль и даже этот чёртов Голониус, который проберётся-таки на небеса с чёрного хода только потому, что очень умён.

   Принцесса Иримиэль от этих слов передёрнулась всем телом и, неодобрительно покрутив головой, спросила:

   – Ронни, ты что с ума сошел? Как такой негодяй может стать богом? Боюсь, что в таком случае небеса просто рухнут на землю. Они не смогут вынести на себе такого негодяя.

   Алмарон с улыбкой погладил своё правое плечо, на котором отчётливо виднелся шрам в форме правильного ромба и сказал:

   – Ири, пока я носил в своём плече эту железку, мне открылись некоторые интересные вещи. Как и ты я тоже ненавижу Голониуса и даже более того, откажись я подвергнуть себя этому удару, он был бы в конце концов убит кем-либо из наших друзей, но тогда погибла бы принцесса Айриэль и все вампиры, а вместе с ними сотни миллионов, если не миллиарды других обитателей Серебряного Ожерелья. Твои родители открыли это Никсе, а он рассказал обо всём мне вместо того, чтобы просто подвести меня под этот удар, ведь он не мог поступить иначе. Выбор был за мной и хотя риск всё же был, я сразу же согласился. К счастью Голониус не стал полностью доверять этого дела Мираверу и решил нанести удар своей собственной рукой и он проделал всё с хирургической точностью. Любить его я за это, конечно, не начал, но и ненавидеть перестал. Когда-то очень давно Шейн тёмный затеял всю эту игру только из-за того, что обиделся на Анарона, но у Голониуса хватило ума повернуть всё таким образом, что ускорил создание Альтаколона. Знаешь, Ири, последнее время я довольно часто беседовал с нашими святыми отцами и вот что я тебе скажу, как без Иуды главный бог людей Земли Иисус Христос не смог бы возвыситься, так и без Голониуса Анарон не смог бы так быстро завершить строительство Альтаколона и мне очень радостно от того, что это наш с тобой сын Валарестон соединит все небесные ожерелья.

   Принцесса Иримиэль поднялась из кресла, взяла своего возлюбленного за руку и завела его в спальную. Уже там, лёжа на их брачном ложе она спросила:

   – Ронни, а почему наши друзья должны стать мардофеньяре и эккатокантами? Разве они не могут остаться просто людьми?

   Алмарон рассмеялся и воскликнул:

   – Ири, а чего в этом плохого? Все они останутся точно такими же людьми, как и были. Просто если кому-то этого, вдруг, захочется, он сможет обернуться волком, оленем или огромным орлом, чтобы взлететь в небо, а те, кому это не по нраву, но их всё равно будет манить к себе небо, смогут в доли секунды выпустить из себя огромные белые крылья и взлететь к облакам, чтобы парить там сутками напролёт, но даже не в этом самое главное. Став мардофеньяре и эккатокантами люди внешне оставшись всё теми же людьми станут точно такими же долгожителями, как и эльдары, и вдобавок к этому ещё и станут намного сильнее физически. Хотя Исигава, Никса и все наши святые отцы отличные солдаты, они всё же не сравнятся с нами. Физически мы гораздо сильнее их. Думаю, что все они уже стали как минимум мардофеньяре. Во всяком случае святые отцы, как я понял, не очень-то горят желанием стать оборотнями, но обрести белые крылья не прочь, ну, а Заноза, Колючка и тем более Папаша очень даже не прочь начать жить на все три стороны. Честно говоря, Ири, я даже завидую им, как и наш летающий гоблак Громила. У этого зелёного чёрта есть отряд крылатых рыцарей, так он прицепляется к ним тросиками и летит вместе с ними в бой. Сарны, завидев его, сразу же отступают.

   Иримиэль вздохнула и согласилась:

   – Не знаю, как на счёт того, чтобы пробежаться по лесу в виде волчицы, но взлететь на белоснежных крыльях в небо я тоже была бы не против, но, как я поняла, эльдарам этого не дано, как и гоблинам.

   Признавшись в этом, она стала целовать Алмарона, а тому только того и хотелось, что закончить этот разговор. После этой ночи они если и разговаривали, то уже не так долго и на куда менее значительные темы, уделяя куда больше времени любви. К радости принца Иримиэль совершенно не интересовало, были ли у него подружки в каких-либо мирах Серебряного Ожерелья. Она вообще больше ни о чём его не расспрашивала. Через пару недель жизни на этом райском острове Алмарон всё же не выдержал и упросил свою возлюбленную отправиться в Зеленодольск. Ему очень хотелось посмотреть на тот город, в котором она выросла и превратилась не только в красавицу, но и настоящую королеву. Там, наконец, он предстал перед строгой комиссией во главе с Зиной, первой фрейлиной королевы и та осталась вполне довольна супругом своей подруги и в тот же день принцесса Иримиэль впервые в жизни проехала по городу на мотоцикле сидя не за рулём, а позади высокого, крепкого парня в чёрной косухе с длинными, белыми волосами, который смотрел на мир с лёгкой, благосклонной улыбкой истинного короля обладавшего Силой Королей.

   Как это ни странно, но буквально все люди, с которыми встречался в Зеленодольске принц Алмарон, по паспорту Рон Королёв, сразу же проникались к нему уважением. Принцесса Иримиэль, которая также обладала Силой Королей, была этим поначалу весьма поражена, но потом ей всё стало ясно. Только тогда, когда они стали одним целым, мужем и женой, королём и королевой, все стали ощущать их величие и особую значимость. Одакадзу снабдил принца Алмарона двумя дюжинами паспортов, у принцессы Иримиэль они уже имелись, и эта счастливая пара отправилась в свадебное путешествие по всему миру и везде, куда бы они не прибывали, их ждал большой тяжелый мотоцикл. Никаких других транспортных средств его кумир не признавал, как не признавал присутствия рядом хоть кого-то, кто взялся бы их охранять, что также очень понравилось Одакадзу. Везде, куда не прибывали бы принц и принцесса, их встречал целый съезд байкеров, кроме разве что Китая и Тибета, но и там у них имелись друзья.

   Время от времени крепкие, отлично натренированные парни и молодые женщины просили короля Ронни, так все они называли принца, проверить их выучку и он не стеснялся подставить свою физиономию под чей-либо кулак, но сам никогда не наносил ударов даже в четверть силы. Не постеснялся он и продемонстрировать им, как в его исполнении выглядит быстрое ваниа-эт-куиле, ради чего сам вонзил кинжал в своё сердце и уже через три минуты спрыгнул с соседнего дерева нагишом, после чего вытряхнул прах из своего сайринахампа и шутливо раскланялся. Принцесса Ириниэль терпеть не могла подобного рода выходок своего возлюбленного, но и она была вынуждена признать, что это куда лучше, чем выносить тело убитого в бою товарища из-под вражеского огня.