Текст книги "Рыцарь Мастера Миров. Армагеддон на Ильмине"

Автор книги: Лексис Ласкирк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 34 страниц)

   Вернувшись к своему камзолу, он достал из наплечных валиков две телескопические перлитовые нунчаки. Отвинтив крышки, он вытряхнул их пустотелых цилиндров диаметром в сорок миллиметров ещё четыре куска пластита и, раздвинув эти боевые японские дубинки на всю длину, набил их мелким щебнем и каменной крошкой для тяжести. Теперь они превратились в очень грозное и опасное оружие. Покрутив нунчаками ради любопытства, он с силой ударил ими по гранитной стене. Перлиту было хоть бы хны, а вот на стене появилась довольно большая щербина. Вторым его мощным оружием была перлитовая нить-убийца, которая была прикреплена к двум продолговатым кольца изготовленным из перлита, спрятанным в кожаном поясе. Ее можно было вытягивать из одного кольца, нажав на одну кнопку и заставлять убираться внутрь, нажав на другую.

   Чтобы не поранить ярко-алой, тончайшей нитью свои собственные руки, Кир достал из обшлагов два тонких, телескопических конуса и, раздвинув их на всю длину, сняв рубаху сразу же надел на руки. В принципе он был полностью готов к бою и ему оставалось сделать только одно, превратить себя в полностью несъедобное и даже смертельно ядовитое для совчелов существо, которое, по идее Тетюра, должно было воздействовать на них с эффектом, подобным взрыву. Во всяком случае когда его друг и маг-вредитель со всеми мыслимыми и немыслимыми предосторожностями капнул этим химикатом в платиновую чашку с преобразователем жизни, то жахнуло так, что треснуло пуленепробиваемое стекло колпака, а крепкую платиновую посудину под ним и вовсе разорвало на куски.

   Кирилл, раздевшись по пояс, достал из внутреннего кармана кителя плоскую баночку с полупрозрачной, голубоватой мазью и стал натирать ею руки, тело, лицо, волосы и даже свои рога с ножнами из полированного серебра, которые он тоже мог использовать как оружие, так как благодаря магии Тетюра они и парик образовывали с его головой одно целое, да, к тому же парик ещё и имел прочность шлема из-за своей перлитовой основы. Рога у него тоже были перлитовыми, а потому его голова представляла из себя грозное оружие, если он станет пользоваться ею с умом. Подумав, он натер этой мазью ещё и свои нунчаки, штаны и ботинки, став таким образом, ядовитым за что только ни возьмись. Ему тотчас захотелось найти себе серых друзей и пообниматься с ними, ведь когда Тетюр показывал ему прототип этой ядовитой мазюки, то использовал для этого швейную иголку, кончик которой обмакнул в жидкость, а теперь он натерся мазью, которая имела впятеро большую эффективность.

   Благоухая запахом лаванды и ванилина, Кир аккуратно сложил свою рубаху, положил её и пояс на камзол и свернул всё в маленький тюк. Положив его к стене там, где сверзился на голову медведей, он выбрал самого чистого из них, Спартака, уложил на опилки и лег на медвежий бок, чтобы поспать перед битвой хотя бы пару часов. На его часах было в это время половина пятого утра. Лорда Грасса, если судить по привычкам ослепительных, о которых ему немного рассказала Дисна, ему не следовало ждать раньше десяти утра. Просыпались ослепительные рано, в семь утра, но все их процедуры были такими длинными и нудными, что просто караул, а потому Кир решил, что поспать он вполне успеет. Медведи сгрудились в одну большую кучу и он, забравшись в середину, быстро уснул. В подвале было довольно тепло, но и без того лежать на боку Спартака было всё равно, что на тёплой печке и потому он в любом случае не замерз бы.

   Проснувшись около девяти часов, Кир ополоснул лицо, покормил медведей, поел сам, выпил озверина и принялся репетировать со своими косматыми друзьями парад-алле и прочие па. Лорду Грассу в это утро, явно, не спалось и свет в подвале вспыхнул в половине десятого, а вслед за этим осветилась и ложа. Кирилл построил медведей у стены, поставил перед ними вуаль забвения и уселся верхом на Геракла. Ослепительный лорд и его хотя и золотая, но такая коварная любовница появились через пару минут и он, чтобы у Грасса не возникло впечатления, что испытуемый на прочность рыцарь сбежал, прихватив его медведей с собой, громким голосом отдал команду и торжественно выехал прямо из гранитной стены подвала. Медведи построились клином и вышли не спеша и с достоинством, а Кир вскинул правую руку и насмешливым голосом громко крикнул:

   – Аве, Грасс! Идущий на смерть, приветствует тебя!

   Судя по тому, как лорд Грасс, облаченный в золотой хитон и Корбелла, снова золотая и одетая в белоснежный пеплас с серебряным поясом, захлопали глазами, он понял, что книг по истории Древнего Рима они оба никогда не читали, хотя их было издано в Феринарии достаточно много. Пусть даже и по разрозненным воспоминаниям отцов пилигримов. Зато она стибрила у него пару экранирующих чехлов для рогов и теперь они у них обоих были ярко-алые. Соскочив с холки Геракла, он подал вторую команду и медведи, выстроившись в ряд, отправились к поилке и сели там. Он попросил лорда Грасса и Корбеллу отвернуться, бросил Спартаку волшебный фонарик и подал команду скрыться из глаз, а когда хозяин дворца и его гостья повернулись и не увидели медведей, громким голосом сказал:

   – Грасс, я, конечно, благодарю тебя за то, что ты дал мне в помощь своих медвежат, но это, право же, было лишнее. Давай, выпуская своих серых ублюдков, а то я тороплюсь.

   А вот лорд Грасс, похоже, в это утро никуда не спешил и потому, подойдя ближе к окну, спросил:

   – Так ты, что же, и есть тот самый Кир Торсен, который называет себя рыцарем Мастера Миров?

   Кир улыбнулся и кивнул голой.

   – Чем ты докажешь это? – Продолжал допытываться лорд Грасс и даже выразил сомнение по его поводу – У настоящего Кира Торсена короткие волосы и на голове нет антенн небесного голоса.

   На этот раз Кир рассмеялся и воскликнул:

   – Грасс, если бы ты был женщиной, я бы быстро тебе это доказал, но ты не баба, а я не педик. Так что тебе либо придется поверить мне на слово, либо переспать с Корбеллой и убедиться в этом таким образом, ведь она из кислой-прекислой совчеллы уже превратилась в очень сладкую девочку.

   По тому, как Грасс облизнул свои губы, Кир понял, что его рога имеют теперь еще одно предназначение и он смело может забодать ими свою неверную любовницу. Он пристально посмотрел ей в глаза и она смущенно склонила свою прелестную головку, но долго изображать роль Отелло он не смог и снова заулыбался. Ослепительный лорд все никак не унимался и даже принялся рассуждать вслух:

   – Похоже, что ты действительно человек, иначе мои медведи тебя разорвали бы в клочья. Однако, опытный маг способен сотворить и не такое чудо. Мне действительно остается сделать только одно, чтобы узнать, кто ты такой на самом деле, человек или совчел. Еще ни один совчел, даже самый безумный, не смог убить серого телохранителя, ведь все они находятся под защитой амулета Силы Тьмы. Готов ли ты сразиться с серыми гигантами, Кир Торсен? Их будет пятеро, но тебе помогут мои медведи.

   Кирилл нарочито громко проворчал:

   – Ох, и нудный же ты, Грасс. – А затем насмешливым голосом добавил – Тебе что, стало жалко эти ублюдков, Грасс? Мог бы и добавить их штук пять до ровного счета. Тоже мне, защитник животных нашелся. Ладно, давай, выпускай этих уродов, к одному из них, Оферту, я пылаю очень трепетные чувства, а второго убью за то, что эта сволочь хотела трахнуть Корбеллу и этого достаточно, чтобы я убивал их всех подряд без малейшего сожаления. Давай, выпускай их поскорее, а то мне уже жрать охота!

   Кир подпрыгнул пару раз, выхватил из-за пояса нунчаки и стал раскручивать их с бешеной скоростью, демонстрируя свою невероятную ловкость и мастерство. Перестав размахивать этими палками на веревочках, он разбежался и, сделав сальто, приземлился на шпагат, делая растяжку. Озверин профессора Рифарта был хорош еще и тем, что после изрядной дозы этого бесива уже было невозможно порвать связки в результате резкого движения или подвернуть ногу. Он здорово собирал человека в кучу и делал его, словно бы стальной пружиной, готовой в любую секунду двинуть врагу в зубы кулаком. Сев в позу лотоса, он принялся делать дыхательные упражнения, накапливая энергию праны, которая могла ему понадобиться в любую секунду грядущего смертельного боя с серыми чудовищами. Его любовница, сидящая в кресле, вся так и подалась вперед, чуть ли не уткнувшись лбом в стекло, а ее руки, до этого момента лежавшие на коленях, поднялись и стали невольно оглаживать груди, что подействовало на Кира так, словно его подключили к атомной электростанции.

   Лорд Грасс щелкнул тумблером, большой прямоугольный кусок стены с тихим гудением опустился вниз и Кирилл увидел прямо перед собой коридор, метров десяти в длину, а за ним полутемное помещение, в середине которого сгрудилось пятеро серых гигантов. Даже его феноменальная, фотографическая память не позволила ему сразу узнать среди них Оферта и Гирея, так эти толстые уроды были похожи один на другого. Похоже, что различать их можно было только по непомерным размерам их серых, пыльных туш. Один из этих монстров, далеко не самый огромный, первым разглядел Кира и, дико взревев, растолкал своих корешей и бросился атаку на своего врага, к которому он тоже питал очень сильные чувства. Он бежал все быстрее и толстые пласты сала на его груди и безразмерном брюхе тряслись и колыхались, а слоноподобные ноги стучали по полу, словно чугунные ядра.

   Кирилл вскочил на ноги и его нунчаки снова завертелись с бешеной скоростью, словно два пропеллера. Когда расстояние между ним и монстром сократилось до пяти метров, эти дубинки взлетели в воздух и он, приняв боевую стойку, нанес по этой серой туше неконтактный энергетический удар, резко выставив вперед руки со скрюченными пальцами. Прана, преобразованная в его теле в магическую энергию, в тысячные доли секунды выплеснулась вперед ударом чудовищной силы и двумя многотонными молотами ударила в грудь и живот этого более, чем двухметрового, верзилы. Раздался оглушительно громкий, словно выхлоп танкового двигателя, звук: – "Кхак" и прием астрального карате, проведенный в хорошем темпе и с вполне приличной силой, не только остановил серого, но и отшвырнул его назад метров на десять.

   Удар не просто потряс это жестокое и кровожадное чудовище, он проломил ему грудную клетку, разорвал и вмял его брюхо до самого позвоночника. Кроваво-красные глазенки Оферта вышибло из орбит и это чудовище с громким шумом рухнуло на опилки. Из-под потолка, тем временем, с веселым перестуком падали нунчаки. Кир поймал их и, широко разводя руки, поклонился в пояс малочисленной публике. Тотчас раздался взволнованный голос лорда Грасса, усиленный динамиками, который воскликнул:

   – Сэр Кир, добей это чудовище! Иначе он уже через каких-то десять минут поднимется на ноги и снова будет полон сил.

   Оферт вскочил на ноги гораздо раньше и, зажимая рукой рану на животе, которая затягивалась на редкость быстро, бросился на него, но уже не такой твердой походкой. Подумав о том, что ему нужно было не выёживаться, а вкладывать в удар всю силу, Кир двинулся вперед и первыми же ударами разбил зверю коленные чашечки, отчего он упал на колени, после чего стал наносить по его плечам и рукам удары чудовищной силы. От мази, нанесенной на нунчаки, на этом месте тотчас вздувались жуткие, фиолетово-синие рубцы и Оферт завыл от дикой боли, словно пароходный гудок. В ярости он проломил ему череп, но чудовище не собиралось подыхать, хотя его шкура в тех местах, где её коснулась ядовитая мазь, лопнула и из него потекла черно-искристая кровь. Стукнув каблуком правого башмака по носку левого, он заставил откинуться искривленное перлитовое лезвие и в высоком прыжке с поворотом, молниеносным ударом ноги снёс серому монстру голову.

   Пару раз покачнувшись, серая, вся в черных потеках и фиолетовых пятнах, туша завалилась на бок, но ноги и руки этого зверя продолжали судорожно подергиваться. Правда, мазь подействовала на серого весьма странным образом и зажгла адскую плоть синим, нежарким и бездымным пламенем, которое, однако, стало быстро уходить внутрь его туши. С одним врагом, можно сказать, было покончено, но смерть Оферта нисколько не огорчила его корешей, которые, вооружившись дубинами, подошли к самому краю коридора и теперь визгливо хохотали показывая пальцами то на него, то на своего дохлого кореша. Один из них, самый здоровенный и, явно, не Гирей, не спеша выступил вперед. Как раз в этот момент в конце коридора с грохотом упала вниз стальная плита, отрезавшая серым путь к отступлению, но они и ухом не повели, из чего Кир сделал вывод, что его враги были крайне высокомерны.

   Засунув нунчаки за пояс, он достал из кармана кастеты с перлитовой нитью-убийцей и растянул её примерно на метр, готовясь показать врагу свое самое опасное оружие. Одарив командира серых гневным взглядом, Кир глухо зарычал, скаля зубы. Толстенный гигант быстро выбежал к нему навстречу и с огромной скоростью завертел своей дубиной над головой, ловко перехватывая ее из руки в руку, намереваясь врезать этим оружием по хилому человечку. Его рожа с дурацкой ухмылкой излучала волны садистского сладострастия. Хорошенько разогнавшись, Кир ловко проскочил под свистящей дубиной и, мгновенно развернувшись вперед спиной, словно приклеился к голому, в ожидании секса, чудовищу, вжимаясь в его брюхо и выпуская алую нить до самого пола. Хотя сверхтонкая нить и была изготовлена целиком из перлита, мастер Джон сделал с ней что-то и она была не только алой, но ещё и довольно тяжелой, а потому, при желании, ею можно было хлестать врага, как плетью.

   Между тем шкура серого зашкворчала так, словно к ней приложили стальную чушку, раскалённую добела. Серый завизжал, как резаная свинья, только раз в сорок сильнее и его дубина полетела в сторону и, ударившись в стену, упала у ног толстяков из его команды. Огромные ручищи этого жирного ублюдка легли на плечи рыцаря, но прежде, чем он смог оттолкнуть от себя своего горячего врага, Кир, высоко вскинув руки, забросил нить ему за спину и сам быстро рванулся вперед, по ходу дела укорачивая нить-убийцу. Она прошла сквозь тело серого чуть ниже его плеч и слегка наискосок и как только он отскочил, руки этого незадачливого придурка со стуком упали на пол. Повернувшись к серому придурку, он подмигнул ему и громко, издевательски, рассмеялся.

   Безрукий монстр, сразу поняв, что дела его хреновые, но еще не догадавшись о том, что он уже мёртв, умолк, переступил с ноги на ногу и, круто развернувшись, бросился бежать в свою любимую, уютную берлогу, видимо, намереваясь прошибить гранитную стену с разбегу. Правда, он не рассчитал силы и его бюст с головой, украшенной рачьими глазками и хлюпающим утиным носиком, остался на месте и брякнулся на опилки, а задница, пробежав метров пятнадцать, зашаталась на заплетающихся ногах и рухнула на опилки брюхом кверху не добежав метров трёх до минного поля. Кир присел на корточки и похлопал серого по башке. Тот жалобно моргал глазками и силился что-то сказать, но лишь слабо сипел. Надеясь на то, что и этот шмат адской плоти тоже займется синим пламенем, Кир поднял голову, держа её за уши, и плюнул в красные рачьи глазки. Двое дружков этого чудовища быстро побежали вдоль стен, а Гирей вышел вперед и, встав как раз на мине, остановился. Это было крайне неосмотрительно с его стороны и Кир, громко крикнув: – "Уши", достал из кармана крохотный, размером со спичечный коробок, пульт и, встав во весь рост, со злорадной усмешкой нажал кнопку под номером шесть.

   Раздался громкий взрыв и Гирею оторвало сразу обе ноги по колено. Этот злобный придурок рухнул на пол крайне неудачно, как раз на мину под номером три головой и номер семь задницей. Кир тотчас нажал на эти кнопки, раздалось ещё два взрыва одновременно и Гирей лишился своей тупой башки, да, к тому же взрывной его тушу занесло на мины номер один и четыре, после взрыва которых от него вообще мало что осталось. Два других серых придурка после первого взрыва остановились, после второго, прозвучавшего дуплетом, испуганно вздрогнули, а после третьего рванули кто куда. Один довольно удачно, в сторону своего логова, а вот второму, явно, не повезло, он бросился прямо к медведям. Геракл, стоявший на задних лапах, от всей своей медвежьей души отвесил ему славную оплеуху. Когти у этого косматого паренька, росточку в котором было метров под пять, имели длину сантиметров двадцать пять и башку серому снесло, как пушечным ядром, да, при этом так чисто, что с его шеи даже не слетел магический ошейник. Кирилл заорал во весь голос:

   – Геракл, место! Спартак, вжик-вжик!

   Но не тут то было, Спартак обиженно взревел, отбросил от себя магический фонарик, и, смешно вскидывая свой широкий, толстый зад, рванул за последним серым негодяем с такой скоростью, словно он был гепардом, а не медведем. Остальные медведи, взревев, как дикие медведи, припустили вслед за ним и в пять секунд настигли своего врага. Геракл же, тем временем, разодрал тушу своей жертвы на несколько частей. Кир истошно орал на медведей, чтобы они не трогали эту гадость, но непослушные мишки мигом распустили своего врага на лапшу и ему пришлось надавать им пинков, чтобы призвать к порядку. Лорд Грасс стоял потрясенный, схватившись руками за голову, а Корбелла была готова спрыгнуть вниз с почти двадцатиметровой высоты и прибежать к своему герою, но ей очень мешало стекло. Наконец Киру удалось восстановить порядок в звериных рядах и он подвел всю свою непослушную команду к водопою, где сразу же принялся отмывать морды и лапы мишек от черной, вонючей крови, буквально залезая с головой в их громадные, клыкастые пасти. После того, как он побывал в пасти дракона, он уже не боялся ничьих зубов. Поработав минут двадцать аквафрешем, он громко крикнул их хозяину:

   – Эй, Грасс, открой мишкам вход в загон! Мне только того не хватало сегодня, чтобы эти пушистые мальчишки видели, как эти потроха превратятся в человечину.

   Как он это и предполагал, вход в медвежью квартиру находился как раз под остекленной ложей. А жили они, надо сказать, в роскоши. Под огромным стеклянным фонарем для них была устроена просторная зеленая лужайка, на которой были разбросаны здоровенные деревянные, пестро раскрашенные шары и бочки, какие-то самокаты и прочие атрибуты медвежьего цирка. Медведи, явно, соскучились по своей лужайке и аккуратно обходя горящие без дыма туши трусцой побежали к своим любимым игрушкам. Спартак и тут оказался шустрее всех. Вбежав в свой дом первым, он подхватил передними лапами пестрый шар и понес его Кириллу, смешно косолапя при быстрой ходьбе. Ему явно хотелось поиграть с ним в футбол, но рыцарю, – истребителю серой нечисти было не до игр, ласково потрепав медведя по морде, он велел ему разворачиваться и идти к своим мохнатым собратьям по ремеслу.

   Вернувшись на арену, он велел Грассу закрыть двери и стал собирать свое барахло. После чего подошел к водопою и, наскоро ополоснувшись, стал одеваться. Крем у Тетюра попался какой-то несмываемый и он весь пропах им, чуть ли не насквозь. Теперь ему срочно требовалось мыло, горячая вода и мочалка пожестче, чтобы быть снова полностью готовым к сражениям на постельном фронте, ведь его миссия была ещё в самом начале и он мечтал только об одном, как бы не иссякли запасы виагры Тетюра, делавшей его суперменом в постели. Лорд Грасс уже выдвинул свою ложу вперед метра на три и спустил ему узкий стальной трапп. Когда Кир, напоследок побрызгав на останки поверженных врагов спиртовым раствором тетюровой мази и подорвав последние мины, поднялся наверх, он крикнул ему и Корбелле:

   – Ребята, держитесь от меня подальше, я натерся перед боем ядовитым кремом и потому будет лучше, если вы проводите меня в ванну, где я смогу хорошенько искупаться.

   Ослепительный лорд тотчас позвонил по телефону и приказал приготовить ванну для его гостя. Пока они шли по коридорам дворца и поднимались по лестницам, Кир внимательно следил за тем, чтобы не прикоснуться руками или своими бойцовскими штанами к чему либо. Единственное, за что он не боялся, так это за подошвы бутс. Всю дорогу они молчали и держались на весьма почтительном расстоянии друг от друга. Уже у входа в ванную комнату Грасс сказал:

   – Ах, как жаль, мой друг, что я не могу обнять тебя прямо сейчас. – Немного помедлив, он сказал со смехом – Только мою любимицу зовут не Спартак, а Люси.

   Кирилл весело рассмеялся и воскликнул:

   – Грасс, ты, что же, думаешь, что у меня было время щупать есть ли яйца у твоей Люси? Да, и знай я то, что на медведица, я бы все равно не стал ее трахать, меня вполне удовлетворяют прелестные совчеллы. Не говоря уже о том, что у меня не было на это времени. Пока я приручил их, пока малость выдрессировал, почитай, полночи прошло.

   Лорд Грасс возмущенно воскликнул:

   – Сэр Кир, ты меня обижаешь! Мои медведи отлично выдрессированы. Хотя они уже не признают меня за своего хозяина из-за этого, – Он коснулся рукой антенн – Они по прежнему исполняют все мои команды, когда не видят меня. А еще большое спасибо тебе за то, что ты омыл им когти и пасти от крови этих серых ублюдков. Хотя это и происходит чертовски медленно, она все равно превращается в человеческую кровь, а для дрессировщика нет ничего страшнее в жизни, как дать медведю попробовать кровь человека на вкус. Кстати, Кир, чем ты кормил моих питомцев, уж больно они полюбили тебя. Надеюсь не сырым мясом? Это тоже очень плохо.

   – Не боись, парень! – Весело осклабился Кирилл – Я скормил им по три здоровенных, отлично прожаренных телячьих отбивных с луком и ты знаешь, старина, кажется, мне есть чем тебя обрадовать. У меня есть одна магическая фиговина, с помощью которой ты сможешь вернуть к себе любовь эти мишек. Жаль только, что на баб она не действует.

   Сказав это Кир так сердито посмотрел на Корбеллу, что она чуть не бросилась к нему на шею. Ослепительный же лорд тотчас посмотрел на рыцаря такими умоляющими глазами, что девушка передумала и схватив Грасса за локоть, зашипела на него:

   – Ну, ты, циркач несчастный! Дай сначала Киррису омыть свое тело, отдохнуть после схватки с врагом и позавтракать, а потом уж тащи его к своим медведям.

   Критика подействовала и бывший дрессировщик медведей вошел в ванную, где уже хлопотало вокруг огромной ванны несколько трудовичек в розовых пепласах. Корбелла тоже вошла в ванную комнату и ласково посмотрела на Кира. Тот громко крикнул девушкам чтобы они отошли от ванны и, снимая на ходу камзол и рубаху, полез в нее прямо в штанах и башмаках. Схватив большую мочалку и кусок мыла, он тер руки с таким ожесточением, словно хотел спустить с них кожу, но когда смыв пену понюхал их, зло воскликнул:

   – Мать твою так! Ни хрена не получается! Придётся действовать по другому – Потянув за цепочку, он открыл слив и, широко улыбнувшись, попросил девушек, уставившихся на его грудь и спину – Милые дамы, будьте любезны, налейте в эту ванну доверху розового молока. Этим вы спасете меня.

   Он вылез из ванны и встал неподалеку от неё. Одна девушка тотчас выбежала и уже вскоре вернулась к трём другим своим подругам, чтобы полюбоваться на странного лорда, к которому её тянуло, словно гайку магнитом. Пока волосатые парни таскали здоровенные бидоны с розовым молоком и выливали его в ванну, Кир стоял молча и нахально разглядывал девушек, отчего Корбелла сурово хмурилась и бросала на него гневные взгляды. Иногда она поглядывала и на девушек, но и от них, и от её любовника эти взгляды отскакивали, как горох от стенки. Девушки вообще были в полуобморочном состоянии, а Кирилл всё ещё сердился на Корбеллу. Как только в ванну было влито тонн десять молока, он, прихватив с собой амуницию и весь свой инвентарь, набрал полную грудь воздуха и нырнул в ванну, предварительно положив на какую-то полочку баночку с кремом и громко крикнув напоследок:

   – Бойся, народ! Сейчас жахнет!

   Реакция маго-химического взаимодействия преобразованного молока и крема была такой сильной, что его так всего и затрясло. Даже лёжа на дне ванны он слышал какой-то грохот и когда всё стихло, он вынырнул и осмотрелся вокруг. Оба кресла, которые стояли метрах в пяти от ванны, где сидели лорд Грасс и леди Корбелла, а также диван неподалёку от них, подле которого стояли четыре девушки, были опрокинуты и из-за этих импровизированных укрытий выглядывали испуганные свидетели этого странного происшествия. Молоко в ванне всё ещё сохраняло розоватый оттенок, из чего Киру стало понятно, что с кремом, наконец, было покончено. Выдернув пробку из слива, он выбрался из ванны и, сбросив с себя перлитовые портки и бутсы, подошел к опрокинутому креслу и поднял Корбеллу. Поцеловав девушку в губы страстно, но жестко и недолго, он воскликнул:

   – Вот и всё, лорд Грасс, теперь я уже не опасен для тебя и твоих слуг. – Поманив его к себе, он шепотом добавил – Кстати, старина, похоже, мне всерьёз придётся заняться твоими девчонками. Иначе по всему дворцу пойдут гулять сплетни. Да, и тебе не помешает иметь надежных и верных помощниц.

   – Господи, да, ты не рыцарь Мастера Миров, а просто какой-то кобель! – Возмущенно прошипела Корбелла, дёрнув рыцаря за руку, и тут же поинтересовалась у него деланно небрежным тоном – Интересно мне было бы посмотреть на то, как ты справишься сразу с четырьмя девушками, развратное чудовище.

   Кир ухмыльнулся и шепнул своей неверной любовнице:

   – А ты оставайся, посмотришь, а заодно и поможешь.

   Лорд Грасс был более пессимистичен и спросил:

   – Кир, я боюсь, что мои горничные побоятся иметь с тобой дело после того, как они увидели, что ты зажег своим телом розовое молоко. Друг мой, тут так полыхнуло, словно на полигоне испытывали новую фосфорную бомбу какого-то несусветного калибра.

   Ослепительного лорда поторопилась успокоить леди Корбелла, ехидно шепнув:

   – Грасс, не волнуйся за этого любвеобильного лорда. Его магические любовные руны способны вызвать желание даже у твоей любимой Люси. – Немного помолчав, она мечтательно добавила – Я бы тоже, пожалуй, осталась, но только не в компании с этими чумазыми девицами. – Затем, хитро взглянув на Кир, она тряхнула чёлкой и сказала – А, к черту всю эту ослепительную этику и дурацкие запреты, ведь он сам попросил меня помочь ему обольстить этих красоток. Ведь я уже не та золотая дура, что была недавно.

   Лорда Грасса, похоже, совсем не покоробило то, что его любовницу увлекло предложение Кира, но он снова выразил сомнение, на этот раз в его силах и, усмехнувшись, спросил:

   – Кир, а ты уверен в том, что у тебя хватит сил на то, чтобы заняться любовью сразу с четырьмя трудовичками и одной ослепительной леди?

   Рыцарь ответил в тон ему:

   – Вот уж чего-чего, а сил у меня хватит, Грасс. Полмесяца назад я тут в одной деревеньке целую неделю штанов не надевал и через мою спальную прошло столько трудовичек, что я им и счет потерял. Ты же по себе знаешь, Грасс, что после этого происходит. Корбелла за какие-то несколько часов стала иной и в ее жилах теперь течет не эта зелёная гадость, а самая настоящая кровь. Или почти кровь. Не берусь этого утверждать и говорить об этом, как о научно доказанном факте, но с тобой, похоже, происходит сейчас то же самое. Это ведь, как цепная реакция. Скажи, Грасс, это так?

   Вместо ослепительного лорда ему сердитым голосом ответила леди Корбелла, которую лишний раз уличили в измене:

   – Да, так это, так, Киррис. Когда этот тип сегодня утром, вдруг, решил всплакнуть на моей груди, его слезы были солёные, да, и целовать его стало намного приятнее. Не то что вчера в полдень, когда его слюна была едкой, как кислота. Если бы я не вспомнила о том, как ты был терпелив со мной, я бы точно не выдержала этой пытки. Особенно после твоих сладких поцелуев, мой сахарный мальчик.

   Девушки-трудовички, уже поднявшиеся на ноги, с удивлением смотрели на то, как двое ослепительных шептались с магом, воспламенившим розовое молоко. Им было одновременно и жутко, и интересно, что же это всё значило. Для лорда Грасса последней каплей стали следующие слова Кира:

   – Старик, ты здесь главный, ну, так давай, сделай всё красиво и выйди гордо, как настоящий повелитель. Обо всём остальном мы договоримся за обедом, часика через четыре или пять. Поверь мне, сейчас на Ильмине главный я и моё слово решает в этом мире всё. Сам понимаешь, императором Ильмина я тебя сделать не смогу, королём Грюнберга тоже, эти вакансии уже заняты. Но сделать тебя герцогом и губернатором Дарктауна и его окрестностей я запросто смогу.

   Похоже, что именно это интересовало лорда Грасса более всего. Он отошел от Кира и Корбеллы, которая тотчас обняла своего любовника, и, жестом поманив к себе горничных, торжественным голосом громко сказал:

   – Леди, я вверяю лорда Кирриса в ваши нежные и умелые руки. Будьте любезны с ним и усладите его тело. Теперь оно освобождено от магической мази и вы можете ничего не опасаться. – В доказательство своих слов он повернулся к Киру, положил руку на его плечо и тихо шепнул – А ты можешь не бояться небесного голоса. Это мои личные служанки, а потому их антенны настроены только на меня. Если кто и сможет взглянуть на тебя их глазами, то только я и никто другой.

   С этими словами он кивнул рыцарю-любовнику и его подружке, а затем величественной походкой вышел из ванной комнаты. Корбелла, видя, что горничные оробели из-за того, что она осталась, подтолкнула Кира к ним. Две девушки тотчас бросились к ванне и стали наполнять её горячей водой, а две другие подошли к татуированному лорду. Поначалу их движения были робкими и несмелыми, но только до тех пор, пока одна из девушек, высокая и стройная красотка с почти черным телом богини с Ямайки, не коснулась рукой груди рыцаря. Её тотчас затрясло и она, не в силах противиться своему желанию, обняла его и приникла поцелуем к глазу оскаленного тигра – соску на груди Кира. Леди Корбелла быстро расстегнула свой пояс и застежки на плечах и уже в следующее мгновение, нагая, целуя стройную, тёмно-шоколадную шейку девушки, принялась снимать с неё пеплас, одновременно лаская её и крепко прижимая своим телом к телу своего любовника.

   Вторая девушка мигом сбросила с себя розовое одеяние, стащила с рыцаря бойцовские портки вместе с трико и они двинулись к ванне, быстро заполняющейся горячей водой. Поскольку ослепительная леди с алыми антеннами была не менее нежна с их подругой, чем сам светлейший лорд, который умудрялся ласкать и целовать сразу двух девушек-трудовичек, то и две другие девушки, повинуясь его улыбкам и приветливым жестам тоже разделись и залезли в ванну. Леди Корбелла радостно хохотала, помогая своему любовнику очаровывать горничных и в ванне закрутилась самая настоящая любовная карусель, которая вскоре выплеснулась наружу и быстро переместилась на огромную золотую кровать в спальной комнате для ослепительных лордов, гостей лорда Грасса. В результате обедали они без ослепительного лорда и вообще вышли из спальной только в полдень следующего дня, да, и то лишь потому, что хозяин дворца сам взревел, как медведь.