Текст книги "Великий фетиш"

Автор книги: Лайон Спрэг де Камп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Гезун посмотрел на мужчину с большим уважением. Самой трудной была работа тех воров, которые имели дело с храмами; если такого грабителя поймают жрецы – они могут сделать с ним всё что угодно. А жрецы Тифона особенно прославились изобретательностью в принесении человеческих жертв. Ро принесла тарелку еды.

– Спасибо, красавица, – сказал Гезун.

Угаф заметил:

– Даже не смотри в эту сторону, мастер Гезун. Дочь Сетеша не для чужих дьяволов. Это и безнравственно, и незаконно. Даже не думай устраивать шашни у меня за спиной – у меня есть волшебные силы. Я буду издалека следить за каждым твоим движением.

– Итак? – проговорил Гезун с набитым ртом.

На следующее утро Гезун отправился в общественные конюшни, где он оставил осла – следовало забрать имущество. Угаф придал ему сходство с сетешанами. Как и все простые обитатели Тифона, он носил только сандалии и льняную клетчатую юбку. Вся его голова и лицо были выбриты, за исключением короткой, плетеной косички сзади и узкой небольшой козлиной бородки на подбородке. Он оставил меч и посох в туннелях, прежде всего потому, что простому человеку не разрешали носить оружие; а вдобавок из-за них какие-нибудь участники вчерашней погони могли опознать Гезуна.

Забрав свои вещи и заплатив за корм для осла, Гезун вернулся к Угафу и его дочери. Угаф сказал:

– Я отнесу твои сумки в наше жилище, пока Ро показывает тебе, как ловить летучих мышей.

Гезун заколебался – расставаться с сумками не хотелось, но Ро могла стать кем-то вроде заложницы. Сама Ро несла две сумки, одну пустую и другую – с едой и светильниками.

– Позвольте мне помочь вам, – сказал Гезун.

– Вижу, что в твоем племени варвары балуют женщин, – сказал Угаф. – Прощайте.

Ро повела Гезуна на запад, прочь от берега, отыскивая дорогу в лабиринте изогнутых улиц. Тифон, подумал Гезун, вонял ещё хуже, чем Торрутсеш. После часовой прогулки они добрались до городских ворот. За стеной город превращался в нагромождение хижин. За этими пригородами находились поля, пересечённые ирригационными канавами. За полями, на горизонте, массивные, огромные силуэты возносились над песками пустыни. Гезун видел их на пути к Тифону.

– Что это такое? – спросил он.

– Могилы наших королей, – ответила Ро.

Некоторые из сооружений казались настоящими пирамидами, другие – усечёнными, третьи – ступенчатыми. Самая высокая из полных пирамид возносилась на сотни футов. Некоторые строения казались новыми, их окружали стены, дворы и храмы; другие были древними; прилегающие к ним сооружения разобрали, да и сами пирамиды по краям уже осыпались.

Когда они приблизились к гробницам, Гезун заметил, что самые новые сооружения обитаемы. Солдаты охраняли внешние стены, а во внутренних дворах он заметил жрецов.

– Кто эти люди? – спросил он.

– Стражи королей этой династии, предков короля Зеремаба, с которым да пребудет жизнь, здравие и сила.

– А что насчет более древних могил – тех, которые, кажется, разваливаются?

– Короля Зеремаба не интересуют призраки королей прежних династий. Поэтому все их могилы разграблены и открыты для нас.

– И мы туда идём?

– Да. Полагаю, нам надо испробовать гробницу короля Хефру. В ней очень много проходов, где летучие мыши прячутся днём.

– И для чего же, во имя семи врат ада, вашему отцу нужны летучие мыши?

Ро улыбнулась.

– Его двойник очень любит вкус крови летучих мышей.

– Вы имеете в виду двойника-демона?

– Да, Тети. Вот и гробница Хефру.

Она привела его в разрушенный внутренний двор, где песок покрыл большую часть мостовой и наполовину засыпал уцелевшие статуи. Изначальный вход в пирамиду был завален гранитными блоками, но воры давно проделали дыру совсем рядом, в мягком известняке.

– Иди осторожно, – сказала Ро, перескакивая через первые ряды камней. – А ты, и правда, умеешь управляться с огнём?

– Лучше не бывает. – Гезун вытащил коробку с трутом и кресалом и через четверть часа разжёг огонь. Ро привела его в коридор, который вёл вниз и разветвлялся. При свете свечи Гезун увидел следующие развилки.

– Клянусь бородой Короля! Это место похоже на кроличий садок, – сказал он.

– Не так громко; ты напугаешь летучих мышей.

Они ползли вперед, говоря шёпотом. Потом Ро указала на маленькое чёрное пятно на потолке прохода. Она подкралась и схватила существо. Летучая мышь рванулась и запищала, но Ро засунула её в сумку.

– Теперь твоя очередь, – сказала она.

В первый раз Гезун не добился успеха; проснувшаяся летучая мышь, треща крыльями, умчалась в темноту. Послышался писк и шелест.

– Неуклюжий чурбан! – прошептала Ро. – Теперь нам придется ждать, когда они снова успокоятся.

– Жуткое место! Можно подумать, здесь обитают призраки.

– Кое-какие водятся. В гробнице короля Аментика обитает смертоносный демон с крыльями, клювом и когтями. Трое мужчин, которые вторглись туда, были разорваны в клочья.

Гезун потянулся за другой летучей мышью и поймал её. Летучая мышь укусила его за палец, но её крошечные зубы не смогли проткнуть кожу.

Свернув в один из боковых проходов, они достигли места, где с потолка обрушился большой блок. Гезун наступил на что-то твёрдое и посмотрел вниз. На полу лежали человеческие кости, некоторые были придавлены рухнувшим камнем.

– Короли устраивают подобные вещи в гробницах, чтобы помешать грабителям, – сказала Ро. – Ты наступаешь на какой-нибудь камень и – бум! – тебе на голову обрушивается потолок или ты падаешь в люк. Я знаю много таких ловушек, некоторые ещё не сработали.

– Гммм… Вижу, ваш отец не слишком тревожится о том, что со мной случиться, если я пойду охотиться на летучих мышей в одиночестве.

– О нет! Мы не хотим, чтобы ты погиб – ведь ты всё ещё нужен нам!

– Как любезно с вашей стороны!

– Не бойся; я буду говорить тебе, где охотиться.

После нескольких часов охоты сумка для летучих мышей была плотно забита добычей – мыши пищали и трепыхались, мешок извивался как живой.

– На сегодня достаточно, – сказала Ро. – Давай вернемся к выходу и поедим.

– Надеюсь, что вы знаете дорогу через этот лабиринт. Зачем короли прорыли все эти туннели в своих гробницах? Чтобы запутать воров?

– Отчасти да; но ещё для того, чтобы здесь собирались верующие и чтобы было где хранить сокровища, архивы и мумии членов семей. Впрочем, теперь тут вряд ли можно найти сокровища.

У выхода они открыли сумку с едой. Когда Гезун поел и попил, он внимательнее рассмотрел Ро. Она была невысокого роста. Как и большинство женщин Тифона, она носила обтягивающее, короткое платье, которое прикрывало её тело от колен до живота. Узкая лента тянулась впереди, между обнажёнными грудями, и обвивала шею.

Гезун провёл рукой по телу девушки. Та стукнула его по пальцам:

– Отец тебя предупреждал! Тети может увидеть.

Гезун не стал настаивать. В конце концов, возможности у него ещё будут.

Вернувшись в обиталище Угафа, Ро перерезала горла летучих мышей и собрала кровь в чашу, в то время как Угаф жёг ладан и пел заклинания. Когда Ро закончила, в чаше оказалось немногим больше столовой ложки крови. Что-то появилось в волшебном круге, который нарисовал Угаф.

Поначалу Гезун думал, что это была кошка, но на самом деле появилась какая-то маленькая лиса со вздёрнутым носом и огромными ушами. Она пробежала по внутренней стороне круга и заскулила. Угаф приподнял чашу, спросив:

– Что нового, Тети?

Дух заговорил – как будто залаял:

– Рубин в левом глазу статуи Ипа, в храме Ипа, держится неплотно.

– Не очень полезно, поскольку статуя выше человека и находится за ограждением. Что ещё?

– Передняя перекладина кресла верховного жреца в храме Неба тоже еле держится. Я не думаю, что ты сможешь её выломать без инструментов, но позолота треснула, и её легко оторвать…

После нескольких подобных ответов Тети произнёс:

– Я тебе всё сказал. Где моя кровь?

Угаф поставил чашу в круг. Зверь выпил кровь и исчез.

– Что это? – спросил Гезун.

– Фенек, – ответил Угаф. – Теперь, когда ты стал опытным охотником на летучих мышей, я могу взять Ро с собой. Я попробую заняться этим рубином в храме Ипа. Если она сможет отвлечь внимание – к примеру, упадёт в обморок – я вышибу камень твоим посохом и затолкну его в щель у основания статуи. Там изысканная отделка и очень много укромных мест. А потом, через несколько дней, я вернусь и возьму рубин.

– Хо! – воскликнул Гезун. – Вы ещё не можете послать меня охотиться на летучих мышей в одиночку. Думаете, я хочу, чтобы меня сожрал какой-нибудь демон? Или желаю провалиться в ловушку?

– Ро может объяснить тебе, что делать.

– Я не стану делать это один.

– Ты должен!

– Не буду!

– Я натравлю на тебя толпу.

– Попробуйте. Их заинтересует ваша небольшая коллекция украденных святынь.

– Ну что ж… И когда ты сможешь охотиться?

– Потребуется много дней заниматься под руководством Ро.

– Он прав, отец, – сказала Ро. – Если мы потребуем от него слишком опасных вещей, то он сбежит.

– Ну хорошо, хорошо. Хотя до сих пор ты был совершенно бесполезен, а ешь ты за троих.

На следующий день Угаф, всё ещё ворча, отправился по своим делам, а Гезун и Ро вернулись к гробницам. Гезун снова попытался подступиться к девушке – и снова потерпел неудачу. Когда он обнял Ро, она разрыдалась, бормоча что-то об отце и его демонах. Гезун отпустил её, не потому что он боялся Угафа и Тети, но потому, что он был слишком добр и не хотел, чтобы девушка страдала.

Так продолжалось до тех пор, пока луна не вошла в первую четверть. Гезун переходил в наступление и получал отпор, пока однажды Ро не начала плакать раньше, чем он к ней подступился.

– Что такое? – спросил он.

– Ох, Гезун, разве ты не видишь? Я и вправду люблю тебя; всё, что я могу – это удерживать тебя. Когда ты смотришь на меня этими огромными карими глазами, все силы покидают меня. И всё же, если ты сделаешь мне ребёнка, то отец меня убьёт.

– Я позабочусь о нём.

– Ты говоришь ерунду. Он может перерезать нам шеи в любую ночь, пока ты храпишь как медведь.

– Тогда давай не будем возвращаться в ваши катакомбы. Давай сбежим в Хам.

– Отец подаст на тебя в суд и обвинит в похищении, и колесницы короля Зеремаба настигнут нас на дороге.

– Так что, мне перерезать горло твоему отцу?

– Нет, только не это! Я буду навеки проклята.

– Ну брось, ты же во всё это не веришь. Твой отец скептик.

– Я не знаю, во что верить. Он не заботится обо мне. Всё, чего он хочет – сохранить мою девственность, пока он не продаст меня богатому мужу. Как будто один из лордов Тифона пожелает жениться на дочери храмового вора! Но я не хочу его смерти; тем более, что Тети может предупредить его и даст ему возможность ударить первым.

Вернувшись в убежище, они увидели бледного и дрожащего Угафа.

– Сегодня я был на грани, – сказал он. – Совсем рядом. Я занялся тем рубином в глазу Ипа и оказался на волосок от гибели. Меня едва не схватили.

– Что случилось? – спросил Гезун.

– Я начал тыкать посохом в глаз, и вдруг откуда-то появился жрец. Он назвал меня грабителем и богохульником. Он выдал бы меня солдатом, если б я не ублаготворил его большим пожертвованием и рассказом о том, что я хотел получить магическую силу от статуи. Теперь мне придётся скрыться на какое-то время. Этот жрец предложит своим собратьям следить за мной.

– Давай я приготовлю тебе ужин, – сказала Ро. – Тогда тебе станет получше.

– Это всё твоя вина; всё из-за того, что ты не пошла со мной. Я – бедный старый благотворитель человечества, но никто не дает мне шанса. Если бы боги существовали, они не позволили бы творить такие несправедливости во Вселенной.

На протяжении всего ужина Угаф хныкал, рассуждая о том, как к нему несправедлив весь мир. После ужина, сыграв в шашки с Гезуном, он сказал:

– Пожалуй, вы, чужаки, правы насчёт сетешан.

– Почему так?

– Они – злые, неблагодарные существа, слепо унижающиеся перед самыми жестокими и мрачными богами, которых могут представить их жрецы, и отвергая просветителей, подобных мне.

– Весёлые ребята!

Угаф, который редко смеялся и никогда не замечал шуток, продолжал:

– Клянусь зелёным гиппопотамом, мои добродетели не вознаграждены! И какая это жизнь для моей дочери! Как она сможет отыскать богатого мужа, скрываясь в этих склепах?

– Почему бы вам не изменить образ жизни?

– Что я могу сделать? Не существует наград за разоблачение суеверий. Кто бы ни придумал какое-то новое кровожадное божество – он тут же наживает состояние. А я голодаю в нищете…

– Почему бы не заработать состояние тем же способом?

Угаф умолк на полуслове, словно ухватившись за идею:

– Мой мальчик, прости мне случайные резкие слова. Это было предложение, достойное гения.

– Мы сделаем нашего бога самым ужасным. Он должен ненавидеть всех и преследовать жертв до третьего и четвертого колена, если его не успокоить огромными приношениями.

– Именно так! Он должен требовать человеческих жертв, которые следует приносить, сопровождая это отвратительными пытками.

– А зачем нужны человеческие жертвоприношения?

– На Тифоне любят зрелища.

– Ну… – с сомнением произнёс Гезун. – Я не возражаю против того, чтобы обчищать тифониан, но это заходит уже слишком далеко.

– Таков местный обычай.

– Вот как? и как же этим делом заняться?

– Нужно получить лицензию.

– Но кого приносить в жертву?

– Можно покупать рабов или похищать чужаков на улицах. Никто не станет возражать, если похищенные не из тех стран, с которыми король заключил соглашения.

– Хотите сказать, что меня здесь могла схватить какая-то банда? И меня могли затащить в храм, чтобы там зарезать?

– Разумеется. Кого заботит жизнь чужаков-демонов?

– Ну, меня данный конкретный демон очень заботит; и я не стану поощрять обычаи, которые могут привести к моей собственной гибели. Кроме того, это не в обычае пусадианцев. Если вам нужна моя помощь, то давайте оставим эту тему.

Угаф поспорил, надулся и наконец сдался. И когда луна вошла в следующую четверть, крестьянин в предместьях Тифона, мотыжа свой участок, обнаружил бронзовую табличку.

– Хвала Неб! – закричал он, выкопав находку и стряхнув с неё грязь. Табличка была покрыта буквами, хотя крестьянин не мог их читать. Она весила около фунта.

Приблизились двое мужчин, которые как раз проходили мимо по дороге: сетешанец средних лет с кривыми зубами и огромный молодой чужестранец.

– Что такое? – спросил старший из мужчин.

– Я не совершил ничего дурного, мои господа, – сказал крестьянин. – Я нашёл это только сейчас. Оно лежало на моем участке, которым я владею по праву собственника, и потому принадлежит мне.

– Что ты сделаешь с этой вещью?

– Продам её скупщику металлов, мой господин.

– Гммм… Давай-ка посмотрим…

Крестьянин спрятал табличку за спину. Он не сунул находку под одежду, потому что никакой одежды не носил.

– Нет, нельзя, сир. Вы схватите её и убежите, и что тогда мне делать.

– Хорошо, ты будешь держать свою драгоценность и позволишь мне взглянуть на неё.

Некоторые крестьяне с соседних полей подошли посмотреть, что происходит. Некоторые путешественники, шедшие по дороге, тоже остановились – теперь вокруг Угафа, Гезуна и фермера собралась целая толпа. Угаф наклонился над дощечкой и громко прочёл:

– «Я, Ка Ужасный, древнейший прародитель богов, создатель и господин семи вселенных, скоро прибуду, дабы поселиться в Тифоне на земле Сетеш. Горе грешникам Тифона! Теперь взор мой будет устремлён на вас. Ибо я – великий, жестокий бог-ревнитель, при звуке имени которого содрогаются иные боги. Они били вас плетьми, я буду бить вас палками; они поражали грешника, а я уничтожу всю его семью, соседей и друзей. Покайтесь, пока не поздно! Так сказал я, Ка Ужасный.»

Угаф сказал:

– Это, конечно, интересное дело. Приятель, я дам тебе половину веса этой таблички серебром – столько металла ты не видел за всю жизнь. Потом я отвезу её в город и узнаю, что скажут мудрые жрецы Тифона.

– Да, возьми её! – воскликнул крестьянин.

* * *

Несколько дней спустя, когда разнёсся слух о находке таблички, Угаф появился на агоре. Он был раздет, лицо его покрывали красные полосы, а тело было вымазано пеплом. У него шла пена изо рта (Угаф жевал кусок мыла). И вообще он с виду был самым святым из всех подвижников, которых тифониане видели за долгое время. Он размахивал табличкой, громко повторяя написанные на ней слова, и требовал, чтобы люди покаялись. Гезун шёл позади, держа в руках корзину, чтобы собирать кольца и слитки металлов, которые бросали собравшиеся.

– Храм для Ка Ужасного! – вопил Угаф. – Что он подумает, когда прибудет в Тифон и не отыщет дома бога? Что он сделает? Что он сотворит с нами? Это – наш последний шанс…

Гезун сдерживал улыбку. Это он сочинил речи Угафа – талантов самого Угафа на это дело не хватило. С другой стороны, отыскав человека, который вложил ему в рот подходящие слова, храмовый вор превратился в замечательного пророка; особое впечатление производило мрачное и напыщенное выражение лица.

Прошло ещё несколько дней. Они сидели в укрытии и пересчитывали свои богатства. Ро сортировала металлы, а Угаф и Гезун взвешивали их. Угаф, получивший кое-какое образование, производил подсчёты, выводя цифры на каменной стене обожжённой палкой. Он сообщил:

– Мы получили гораздо больше, чем я заработал за всё то время, когда занимался коллекционированием. Почему я не додумался до этого раньше?

– Потому что раньше я этого не предлагал, – усмехнулся Гезун. – А знаешь, каким будет моё следующее предложение?

– Каким?

– Мы сложим эти вещи в крепкие сумки и уйдём из Тифона. Мы можем отправиться в Хам. Тебе хватит твоей доли на весь остаток жизни, а я потрачу свою часть, чтобы побывать в тех местах, которых я ещё не видел.

– Ты с ума сошёл, парень?

– О чём ты?

– Это мелочь по сравнению с тем, что мы соберём, когда построим наш храм.

– Ты хочешь сказать, что доведёшь дело до конца? Ты не ограничишься одними словами?

– Разумеется! Я уже встречался со строительным подрядчиком Сентиу и посетил художника Екатари. Он спроектирует наш храм и статую бога.

– Тогда отдай мне мою половину и оставайся здесь со своей.

– Нет! Нам понадобятся все деньги. И даже не думай втихомолку стащить свою долю. Помни, это не я убил священную кошку.

Гезун вспыхнул, но сдержался. Может статься, Угаф и прав: у него побольше опыта в таких вещах.

Вскоре на территории храма начались строительные работы. Люди возводили стены, настилали полы, а посреди всего этого великий Екатари трудился над статуей вместе со своими учениками. Он собирался создать внушительную скульптуру из позолоченной бронзы, изобразив Ка с головой стервятника и со множеством крыльев и рук; бог разбрасывал молнии и размахивал оружием.

Когда рабочие собрались пообедать, Гезун направился в тень, к основанию стены храма, где Екатари и его ученики поглощали скудную пишу в тени.

– Приветствую, великий художник, – сказал Гезун. – Можете ли вы объяснить мне одну вещь?

– Какую именно?

– Что это такое – огороженная секция в задней части храма? Её не было на плане, – показал Гезун.

– Ты, должно быть, говоришь о стойле.

– Стойло?

– Ага. Угаф купил колесницу и пару лошадей и хочет, чтобы для них оборудовали помещение в основании храма.

– Да какой же идиот… – начало Гезун, когда топот копыт заставил его обернуться. Появился Угаф, он стоял в отделанной золотом колеснице, запряжённой парой белоснежных лошадей. Он держал поводья, ругаясь, потому что лошади то и дело взбрыкивали, а рабочие потешались над его неопытностью. Гезун шагнул вперёд и заговорил:

– Что это за глупость? И чего ты хотел добиться, решив расширить храм и не сказав мне об этом?

Угаф помрачнел.

– Потише, парень, а то я заговорю очень громко. Я мог бы даже поговорить о кошках.

Гезун едва не прыгнул на Угафа, но справился со своим гневом и произнёс:

– Мы ещё к этому вернёмся. – Затем он удалился.

В ту ночь в подземных покоях произошла серьёзная ссора. Гезун стучал по столу и кричал:

– Ты – транжира, старый дурак! Мы уже по уши в долгах, этого хватит, чтобы мы до конца дней остались в долговом рабстве.

– А кто тебе объяснил, как вести религиозные дела? Ты думаешь, что парень вроде тебя, втрое моложе меня и вдобавок варвар, может обучить меня этому искусству?

– Я могу понять, когда дела идут плохо! Вместо того чтобы бегать, вымазавшись краской и пеплом и выманивать побольше золота у тифониан, ты здесь красуешься в расшитых золотом одеждах и катаешься на своей безвкусной игрушке.

– Это доказывает твоё невежество. Толпа увидит, какого успеха мы добились – и так мы докажем людям, что наш бог по-настоящему велик.

– Ты словно пьяный мужлан, который, упав в колодец, сказал: как я умен, я больше никогда не захочу пить! Я хочу свою долю наших доходов – и немедленно!

– Ты не можешь забрать деньги. Они вложены в храм.

– Продай мою долю или возьми в долг. Но я хочу получить деньги.

– Это невозможно, грязный варвар! Когда мы заработаем состояние, ты можешь попросить свою долю.

– Я пойду в суд и потребую раздела.

– Посмотрим, как далеко зайдёт дело, когда судья слышит, что ты – убийца кошек!

Гезун начал привставать, и в глазах его пылала жажда убийства. Но тут Ро схватила его за руку, вскрикнув:

– Гезун! Успокойся! У него есть сила!

В углу послышался писк, и все обернулись. Там сидел Тети – демон, похожий на лисёнка.

– О хозяин! – заскулил лис. – Вы уже давно не кормили меня. Что я могу для вас сделать?

– Ничего, – сказал Угаф. – Убирайся прочь и не тревожь меня больше.

– Умоляю, хозяин! Мне нужна кровь летучих мышей! Я погибаю, мне не хватает тайного состава.

– Прочь! – завопил Угаф и произнёс заклинание, изгоняющее нечистую силу. Демон исчез.

Гезун немного успокоился, и драки удалось избежать. В течение нескольких дней Угаф провозглашал мрачные пророчества на агоре, в то время как Гезун собирал дань. Гезун заметил, что доходов становится всё меньше.

– Клянусь ногтями на ноге Неб, скоро всё это будет бессмысленно, – ворчал Угаф однажды вечером. – Все тифониане уже слышали нашу весть, и теперь они ждут чего-то нового. Нам нужно поскорее закончить храм.

– Сколько времени это займёт? – сказал Гезун. – Судя по словам Сентиу, всё уже должно быть готово, но крыши до сих пор нет.

– Так ведут дела строители. Я вижу, где мы совершили ошибки, но когда мы построим наш великий храм, их можно будет исправить.

– Что за великий храм?

– О, это ведь только начало. Наша паства увеличивается, и вскоре в этом здании наши верующие уже не поместятся. Мы построим великолепный храм, ничуть не меньше храма Шехемет.

– Угу. То есть уже после того, как ты выплатишь мою долю.

– Почему тебе так не терпится уйти?

– Я устал от Тифона. Здесь ненавидят иностранцев; такого можно ожидать в зачуханной деревне у атлантов, а не в большом городе. Кроме того, здесь слишком жарко, а блохи и мухи мешают жить.

Угаф пожал плечами.

– Каждому своё. Завтра я прослежу, как установят крышу.

На следующее утро, после того как Угаф ушёл, Гезун бездельничал и смотрел, как Ро моет посуду. Тут появился Тети и начал скулить:

– Добрый чужеземный дьявол, мой хозяин гонит меня и не заботится обо мне. Я жажду крови летучих мышей.

– Это грустно, малыш, – сказал Гезун.

– Ты ничего не сможешь сделать для меня?

Гезун хотел было ответить «нет», а потом усмехнулся и обратился к Ро:

– Красавица, те охоты на летучих мышей были забавными. Давай устроим ещё одну.

– Но придётся так далеко идти! И по такой жаре!

– Мы возьмём колесницу. Она наполовину моя. А в гробницах прохладно.

– О, благодарю тебя, великодушный смертный! – воскликнул Тети.

Несколько часов спустя они оказались глубоко в недрах пирамиды короля Хефру. Когда сумка наполнилась добычей, они направились к выходу и поели. Потом Гезун притянул Ро к себе и поцеловал. Она сопротивлялась, но не слишком сильно, так что начавшаяся игра превратилась в настоящий любовный поединок.

Немного спустя, Гезун спал у входа в туннель, оглушительно храпя, а Ро оплакивала свою утраченную невинность и покрывала его лицо нежными поцелуями.

Угаф бродил вокруг храма, пока у Екатари не началась истерика. Он проклинал Угафа и всех его предков, потому что, по его словам, Угаф вечно стоял на дороге и отвлекал художника своими идиотскими предложениями, не понимая, что душа художника чище и прекраснее, чем души обыкновенных людей.

Рассерженный Угаф направился в конюшню, в которой держал свою колесницу. Он рассердился ещё больше, узнав, что напарник забрал роскошную повозку. Хмурясь, Угаф зашагал во дворец и, в конце концов, проник в приёмную Регистратора Лицензий. Он попросил лицензию на человеческую жертву.

– Вам известны правила? – спросил Регистратор.

– Конечно, конечно, милорд. Пусадианцев нет среди защищённых законом чужаков, не так ли?

– Каких пусадианцев?

– Варваров с дальнего Запада. Так всё в порядке?

– Жрецы Неб, Шехемет и других богов возмущены вашими действиями, но мы не можем оскорблять ни одного бога. Поэтому вот ваша лицензия.

– Я нижайше благодарю вас, мой господин. Приходите на одно из наших богослужений.

Угаф отступил, кланяясь. Затем он пошёл в квартал воров – в полуразрушенную часть города, где люди были или слишком бедны, чтобы сбежать, или наоборот, бежали туда, скрываясь от солдат короля Зеремаба и от чиновников. Угаф отыскал мускулистого головореза по имени Эха, которого неплохо знал в свои воровские деньки. Угаф спросил:

– Не хочешь поработать, старый приятель?

Эха усмехнулся и напряг мускулы.

– Могу и поработать, если бы это означает достаточно металла и не слишком много труда.

– Мне нужно несколько крепких ребят, чтобы помочь в делах храма: подметать пол, ловить грабителей и всё прочее. Есть ли у тебя друг, которому я мог бы доверять?

– А что насчёт того чужеземного дьявола, твоего напарника?

– Думаю, он недолго будет путаться у нас под ногами. Ты готов к серьёзному делу?

– Ты меня знаешь, Угаф.

Эха привёл своего друга, молчаливого здоровяка по имени Маатаб. Угаф отвёл их в храм и поручил им кое-какую мелкую работу – например, перенос вещей из убежища в храм, когда были достроены жилые комнаты. Гезун почти не возражал против найма этой парочки, потому что Угаф объяснил – троим не справиться со всеми делами культа. Гезун погрузился в мечты – ему казалось, что он снова влюблён. Угаф, который, как можно было предположить, заметил знаки, которые подавали друг другу Гезун и Ро, казалось, не обратил на них внимания.

Настал день, когда высох последний кусок штукатурки, была нарисована последняя фреска и прибит последний лист золота. Угаф созвал Гезуна, Ро, Маатаба и Эху на совет. Он сидел во главе стола в расшитой золотом одежде из какого-то яркого восточного материала и высокой остроконечной шляпе. Угаф сообщил:

– Завтра ночью состоится освящение. Храм будет заполнен. Я для начала купил жертвенного вола. Но наше будущее зависит от того, насколько гладко пройдёт эта церемония – ведь нужно добиться от наших набожных дураков самых больших пожертвований. Давайте убедимся, что все мы выучили свои роли…

Когда они всё отрепетировали, Угаф сказал:

– Гезун, мы с Маатабом и Эхой заберём нашего вола. Я оставляю тебя здесь, чтобы охранять храм. Мы вернёмся через час.

Он увёл обоих воров. Гезун посмотрел на Ро. Он не оставался с ней наедине ни разу с того дня в гробнице Хефру. И всё-таки теперь он колебался – прощальные слова Угафа походили почти что на приглашение. Но такой юный и энергичный человек, как Гезун, вряд ли мог долго колебаться, что ему следует делать – удовлетворить вожделение или проверить подозрения. Выбор был известен с самого начала – и сделан очень быстро.

Угаф отвёл Маатаба и Эху в главный зал храма. Стоя перед статуей Ка, Угаф спросил:

– И как ваша храбрость?

Маатаб рассмеялся, а Эха продемонстрировал свои мускулы.

– Хорошо, – пробормотал Угаф. – Я изложил вам план. Тот молодой пёс думает, что всё пойдёт по этому плану. Но на самом деле мы сделаем вот что: Он будет прихорашиваться в начале обряда у себя в комнате. Он выйдет, думая, что должен пойти в главный зал и убить вола освящённым топором. Но вы двое…

Эха прервал Угафа:

– А мудро ли так прямо говорить об этом, стоя возле него? – он жестом указал на огромного идола.

– Ха! Это всего лишь статуя из бронзы и древесины. Я придумал её, и Екатари её сделал; ведь это я выдумал Ка и весь его культ. Если мы не верим в бога, то он не может существовать. – Угаф плюнул на статую. – Если вы боитесь…

– Мы? Боимся? – в один голос воскликнули воры.

– Что ж, тогда слушайте. Когда Гезун выйдет из своей комнаты, вы двое должны схватить его. Не убивайте его и постарайтесь оглушить его не слишком сильно. Я не хочу, чтобы он оставался без сознания во время жертвоприношения; толпе нравится, когда жертвы кричат. Свяжите его запястья и лодыжки покрепче и отнесите его в главный зал. Положите его на алтарь, а я сделаю остальное…

Сидя в своих покоях, Гезун мог слышать хор голосов верующих – они повторяли за Угафом слова гимна, а Ро играла на лире. Гезун вносил последние штрихи в свой костюм: клетчатая юбка до колен, обшитая золотой нитью, позолоченные сандалия, и роскошная коническая шапка – почти как у Угафа, но не такая высокая. Гезун прислушивался – он ждал, когда настанет его очередь. Выбрав подходящий момент, он ступил в дверной проём. Гезун уже протянул руку, чтобы отодвинуть занавес – и тут услышал писк. Появился Тети.

– Гезун! – сказал дух.

– Что такое?

– Есть одна вещь, которую тебе надо знать…

– Нет времени! Расскажешь после богослужения, – Гезун снова шагнул к занавесу.

– Это дело жизни и смерти.

– Клянусь святым крокодилом Гайдеса! Эха и Маатаб сейчас поведут вола. Отложим дело на потом.

– Но это твоя смерть! Они убьют тебя вместо вола.

Гезун замер:

– Как это?

Тети сообщил о приказах Угафа.

– Я невидимым проник в храм и теперь явился предупредить тебя – из-за этой крови летучих мышей.

– Но зачем Угафу убивать меня?

– Чтобы стать единственным господином, устроить для жителей Тифона кровавое представление, и убедиться, что ты не станешь возражать против таких жертв в будущем.

Гезун понял, какого дурака он свалял. С приглушённым проклятием он прыгнул к куче своих пожитков и вытащил кривой тартесский меч.

– Мы ещё посмотрим, кто кого принесёт в жертву!

– Не ходи в большой зал!

– Почему нет?

– Я не знаю, но в мире духов начинается великая буря. Произойдёт что-то ужасное.

– Гм! В любом случае спасибо тебе, маленький дьявол.

Гезун подобрался к двери на цыпочках. Он встал немного в стороне и отдёрнул занавес. Заметив движение в тёмном коридоре, он ухватил чью-то мускулистую руку и сжал её. Одним резким движением он втащил в комнату Эху. Тот набросился на Гезуна с маленькой дубинкой.

Эха потерял равновесие, и поэтому не смог нанести точный и прямой удар. Он сбил с Гезуна ритуальную шапку и задел его бритый скальп; в глазах у варвара засверкали звёзды. И Гезун вонзил меч в шею Эхи.