![](/files/books/160/oblozhka-knigi-mankaya-si-373005.jpg)
Текст книги "Манкая (СИ)"
Автор книги: Лариса Шубникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
– Митя, быстрее… – ее всхлип взвинтил и без того обезумевшего Широкова.
Без слов подхватил он полураздетую свою напасть и ломанулся в спальню. А там уже и пуговицы расстегнулись сами собой, иные поотваливались и застучали по паркету сухим горохом. И вот уже его жадные губы на загорелой, гладкой коже, а ее нежные руки на крепкой груди. Жаркий шепот, поцелуи, куда придется и стоны, всхлипы… И все упоительно, желанно. Слишком хорошо, чтобы быть просто страстью и вожделением. Она слишком отдавалась, а он слишком брал.
Кто сказал, что любят только душой и сердцем? Почему не упомянул, что тело тоже умеет любить и говорит об этом самым правильным, самым приятным образом? Юленька самой себе еще не призналась, что любит Митю, а вот тело ее уже говорило, отвечало на те его слова давешние, сказанные в проулке между домом и магазином на углу. Митька чувствовал сейчас всю Юльку, малейший ее вздох, легкое трепыхание венки на шее и понял, что она его. Вот совсем вся его. И любит! От понимания этой прекрасной правды, ухнулся он в глубочайший омут удовольствия, утянув за собой и ее, сияющую, манкую, любимую. Впитал в себя ее долгий стон и ответил своим.
– Юлька, я люблю тебя… – ничего другого Митя просто не мог сказать!
Вот же оно, сокровище, в его руках. Гладкое, горячее, упругое, бесконечно дорогое и желанное. Но его ли? Вот только что, чувствовал он ее всю, принял ее трепет и восторженный всхлип, но почему она молчит сейчас в ответ на его слова? Почему не скажет ему, что она тоже любит и будет с ним, будет его?! Он ждал, а она без слов обняла его крепко и уткнулась в его шею, тихонько целовала и молчала, молчала…
– Скажи хоть слово, не молчи! – голос его сорвался.
Она не ответила, провела нежными ладошками по его груди и животу, потянулась и поцеловала так крепко, как только умела. Такому призыву сопротивляться сложно, особенно тогда, когда целует любимая. И Митька снова пропал. Да и Юлька вместе с ним! Время то бежало, то шагало, то останавливалось. И сердца их бились в такт со временем. Быстро, медленно, замирая.
Обессиленные оба, уснули крепко обнявшись. Если не считать неясного шёпота и стонов, ни единого слова не было сказано. Вероятно, им придется поговорить, но не сегодня. С этой мыслью и уснул Широков, прижимая к себе свой приз.
Проснулся Митя первым и сразу же почувствовал тепло Юлькиного тела. Она свернулась калачиком под его боком и тихонько так спала. Дышала ровно. Митьке пришлось сползти ниже, чтобы его лицо оказалось вровень с ее. Разглядывал внимательно, отметив и легкую улыбку, которая украшала ее нереально и восхитительно пухлые губы, которые он целовал ночь напролет. Впервые не приметил он печального излома темных ее бровей и порадовался, что вид Юлькин умиротворенный и скорее счастливый, чем несчастный. Чем дольше смотрел, тем больше хотелось разбудить ее. Увидеть улыбку, заглянуть в ее яркие серые глаза и услышать голос. Но спала она так сладко, что Митька не посмел прервать ее блаженной неги и сполз с постели, прикрыл простыней любимую девушку. Вздохнул с сожалением, укрывая ее красивые плечи, которые хотел целовать, но она спала, и пришлось ждать.
Спросите откуда мужик такой заботливый? Ну, из Ярославля же! Шутка. Просто Митька очень любил свою мать. И более чем другие представители его пола, понимал, что женщина сама по себе существо ранимое и хрупкое. И это вне зависимости от характера! Женщина сколь угодно долго и рьяно может доказывать свою силу и волю, но факт есть факт, женщина она и все. Сомнения там, где мужик примет мгновенное решение. Переживания, которые мужчина просто не поймет по причине иного уклада мыслей, нервной системы и гормонального набора. Бессилие в тех вопросах, в которых мужчина словно рыба в воде. Так природой заложено. Мужчина сильнее, умнее, быстрее и прочее и прочее. Горе женщинам, которые уверены в собственном превосходстве. Такие редко бывают счастливы в парах, если конечно сумеют найти себе кого – то…
Чуткий мужчина большая редкость! Некоторые барышни принимают это за проявление слабости, и очень глупо поступают. Мечтают о бруталах, горячих и властных. А ты пойди, поживи с таким! Слова поперек не скажешь, любое действие подвергается критике, а что еще хуже, вечное и постоянное давление его брутального превосходства во всем.
Широков, не смотря на жгучее желание разбудить Юльку, все же остановил себя и дал ей время отдохнуть. Тихо прошел в ванную. Оттуда в гостиную. Поболтался по кухне. И все это время чутко прислушивался к тому, что там в его спальне. А в спальне тихо и мирно. Спит Юлька и улыбается во сне. Митька, если бы мог видеть себя со стороны, вероятно, смеялся бы. Вот бродил он по дому своему и улыбался, как идиот. Более того, ощущал и впитывал в себя сияние Юлькиного присутствия. Ничего странного! Он прекрасно помнил тот свой первый приход в дом Юльки, когда боялся нападения ее сияния. А теперь и его дом и он сам попали под все это Юлькино свечение, и оно осчастливило и дом и хозяина и даже одинокий цветухан, подаренный Светочкой Заварзиной.
Долго он не выдержал, ну уж сколько смог! Припомнил, что проснуться можно от легкого звука и даже от привычного утреннего запаха. А какой у нас утром запах привычный? Правильно! Запах кофе. У кого – то яичницы, правда, но Митька решил, что кофе хороший вариант! Сварил, налил в кружку и отнес в спальню. Поставил ароматный напиток на тумбу рядом с кроватью, а сам присел на пол и прислонился спиной к стене. Стал ждать. Ни за что не хотел пропустить момента ее пробуждения и желал поймать ее первый, пусть еще сонный взгляд на него. Страшился этого, но и ждал.
Не мог он не понимать, чуткий наш кавалергард, что Юленька пока еще в сомнениях, иначе ответила бы на его горячие слова о любви. Вот и сидел, ждал, надеялся.
Аромат кофе ее разбудил, честное слово! Юля шевельнулась, потянулась и положила руку на подушку, где спал Митя. Не нашла его, теплого, и быстро села в постели.
– Митя! – голос испуганный, взволнованный.
– Я здесь, Юлька! – Митьку взметнуло с пола, и он присел на край постели рядом с ней, – Я здесь. Ты что?
Она обернулась, увидела его, и собралась улыбнуться счастливо, но что – то помешало. Судя по яркому румянцу, Юльке было не то, чтобы неловко, но смущенно, особо если вспомнить, чем она вот на этой постели занималась всю ночь. И с кем! Натянула москвичка наша простыню повыше, пытаясь прикрыть наготу, и собралась уже голову опустить стыдливо, но Митька не позволил ей смущения.
– Я кофе тебе сварил. Юль, я даже не знаю, какой ты любишь. С молоком? Со сливками? Черный? Сладкий? – ну простые вопросы, согласитесь.
Митька помнил, что Юльке тяжело давался выбор, однако был удивлен и рад тому, что он твердо заявила.
– Спасибо. Черный, сладкий, – Митька порадовался, что угадал и протянул ей кружку с теплым еще кофе.
Юлка сделала долгий глоток и, что уж там скрывать, была рада спрятаться за кружкой от внимательного взгляда Ширковского! Потом еще глоток и еще… Митька молчал, а Юля…
В ней все, простите, дрыгалось! Можно было бы сказать нежнее, например, трепетало, но это не совсем то слово. Дрыгание было натурально серьезным. И смущение Юлькино было совсем не от того, что она грешила сладко всю ночь, а потому, что ей хотелось продолжения! Сюрприз?!! Ага. И задавалась она вопросом, насколько этого хотел сам Митя? Юлька, по сути своей, сомневающейся, очень боялась признаться в этом горячему ярославскому любовнику, но дрыгание продолжалось и не осталось незамеченным.
– Что – то не так? Юль? Что с тобой? – она снова принялась пить кофе, а Митька запаниковал! – Жалеешь? Тебе неприятен мой вид сегодня? Юль, скажи хоть что – нибудь!
Выхватил кружку из ее рук, поставил на тумбу и взял за плечи. Встряхнул легонько и заставил смотреть прямо на себя!
– Хочешь уйти? Хочешь, чтобы я ушел? Чего ты ждешь от меня?!! Чего ты хочешь?!! – и снова встряхнул.
Юля была рада Митькиному голосу, точнее такой вот его волнительной, интонации, но все никак не решалась озвучить своё, мягко говоря, пикантное желание.
– Мить… – и замолкла, наблюдая тревогу в серых глазах, – Ты прости меня, но …э…
– Что? За что простить? – Митька ждал, а Юля решилась!
– Я очень хочу тебя поцеловать, и хочу, чтобы ты снова меня любил, – Широков основательно завис, осмысливая ее слова, а Юлька по привычке сомневаться, продолжила, – Если ты не хочешь…то….
Митька в упор разглядывал свою девочку и все никак не мог осмыслить ее просьбы. Ну, то есть как, не мог… Он понял все, просто реагировал странно. Вот какая – то исключительно шальная, счастливая воронка зародилась в нем и плавно завивая свои кольца поднималась выше и выше. Путано? Ага. Но, от этого не менее офигительно!
Юлька истолковала его молчание по– своему и сжалась вся, сделав движение «на выход». Опустила голову, прикрыла волосами пышными свою расстроенную мордашку и полезла с постели.
– Стоять! – Широков скомандовал идиотски– счастливым голосом, – Ну, держись, Юлька! Попала ты капитально!
Рванулся к ней, придавил к постели всем своим весом и поцеловал манкие, чувственные губы, пахнущие кофе, изумительно сладкие и нежные.
Хорошо, что оба молодые и здоровые, в противном случае можно было бы запросто получить сердечный приступ! Такого, простите, сексуального марафона не было у Митьки, а уж про Юльку и говорить нечего!
Глава 21
– Отпусти, – просила Юлька Широкова, а он только головой мотал и тем самым заставлял ее смеяться! – Отпусти, Митя! У меня есть одно важное дело.
– Какое? И что может быть важнее, чем я? – наглый и счастливый Митька захватил Юлькины руки и крепко держал их.
– Ничего! Но мне, правда, нужно уйти, – тон ее стал серьезным, и Митя отпустил тонкие запястья.
– Ты вернешься?
– Если ты этого хочешь, – плохой ответ и он, разумеется, Широкову не понравился.
– А ты хочешь? Юль, без шуток. Я не хочу тебя отпускать. Зачем спрашивать, хочу ли я, чтобы ты вернулась?
– А я не хочу уходить. Но, должна, – все, дошло до Митьки куда и зачем она собралась!
– Ты к Кириллу?!!!
– Да.
– Нет. Зачем? – спрашивал и понимал, что идти ей надо, и вопрос он задал тупейший, – Хочешь рассказать ему? Юль, я могу пойти с тобой. А еще лучше, я сам ему расскажу.
– Нет. Я должна сама, понимаешь? – Митька понимал, но решительно отказывался отпустить Юльку к мужу.
– Не могу. Честно. Не могу я тебя туда одну отпустить!
– Пожалуйста, Митенька, – поцеловала нежно и как теперь ей отказать? – Я не думаю, что вернусь скоро, но я обязательно вернусь.
Широков злился, но и понимал, что это правильно! Притом, счастлив был как влюбленный малолеток, впрочем, таким он и был, если убрать «малолетка».
– Я буду за дверью! И не спорь!
– Я очень прошу тебя не делать этого. Я буду знать, что ты ждешь и волнуешься, и не смогу думать ни о чем, кроме тебя. А мне сейчас понадобятся все мои силы и мысли. Прости меня, Митя. Я сплошные проблемы тебе создаю.
– Опять? Юль… А я тебе проблемы не создал? Ты из – за меня должна сейчас отчитываться перед мужем. Кто тут проблема?
– Напасть? Ярославская, – Юля улыбалась.
– Напасть московская! – Митька покачал головой и тоже улыбнулся.
Они выяснили, как величали друг друга мысленно, и удивились сходству фраз и ощущений. Хотя и рады были любому намеку или случайности, говорившим о единстве мыслей.
Юля встала и направилась в ванную. Там она долго стояла перед зеркалом и изучала свое отражение. Что видела? Ну…вопрос сложный, хотя в данном случае очевидный. Зеркала редко лгут. Это мы себе лжем, когда видим в отражении нечто, что нам не по нраву. Располнела?? Нет! Это зеркало увеличивает! Побледнела?? Это освещение такое! Лохматая?? Это сейчас модно, да и живенько так! Ну и так далее… А Юлька старалась себе не лгать. Вот и сейчас, видя свое лицо, счастливое и сияющее, поняла, насколько рада быть с Митей. И не только это…
Да, Юлька странное, непонятное создание. Наверно потому и подумала о Кире! Каково ему было возвращаться от любовниц к ней. Вот только он был в постели и горячо целовал желанную женщину, а тут надо идти домой и врать надоевшей жене о любви, работе. Не жалела она его, но понимала, насколько тяжело это все. Правда, забывала она о том, что есть на свете люди не такие как она, совестливые. Кира не страдал этим чувством, ну не входила совесть в список его встроенных опций. А в Юлькиной прошивке это качество стояло на одном из первых мест. Кире тяжело не было. Его «походы» радовали его тем, что уверен он был в собственной хитрости и изворотливости. И там успел и тут не сплоховал. Как – то так. А Юлька?
А она, приняв свои чувства к Мите, отдавшись ему, испытывала вину! Однако, месяц на Канарских островах не прошел для нее даром. Кира просил дать им шанс, и Митя просил. А она, Юлька, сделала свой выбор. Мысль прекрасно угнездилась в ее головке и не дала сорваться в очередной моральный кризис. Да, придется сказать Кире, что шанса она ему не даст, но ведь и она обещала подумать, а не отвечать согласием.
А тут надо сказать спасибо Джеки! Гранд дама своим «тонким психологическим вмешательством» слегка поправила Юлино мироощущение.
Приняла Юлька душ, расчесалась, завернулась в махровую простыню и вышла в гостиную. А там уже стоял Митька, разглядывая футболку, в которой накануне Юля к нему выскочила.
– Помнишь, я про Знак тебе говорил? Вот он, – Митя развернул футболку и Юлька прочла «Вместе навсегда!» – Когда увидел, сразу понял, мы будем вместе.
Бедная Юленька даже губу закусила. Ну и как теперь сказать ему, что футболка та из парной с Кириной? И что фраза эта вовсе не для Мити, а? Откуда – то их глубины ее профессиональной памяти выскочило слово «компромисс»! И сразу же пришлось по душе нашей москвичке. Она закажет новые футболки с такими же надписями и одну из них отдаст Мите! А эту выкинет или сожжет. Да, женщины охочи до таких вот ритуалов. Ну и модные журналы играют в том роль не последнюю! «Соберите в коробку и сожгите все вещи, которые напоминают Вам о бывшем»! Бред какой. Сожгите и себя тоже. А, что?! Тело, которое помнит его объятия и голову, в которой мысли все о нем. С другой стороны, если это помогает, почему нет? Но, все равно, бред.
Юлька подошла к Мите, обняла, поцеловала и совсем не захотела уходить!
– Я не знаю во сколько вернусь, Мить. Ты прости, у меня нет представления о том, как все это происходит.
– Юлька, прошу, перестань извиняться. Передо мной ты ни в чем не виновата. Не была и не будешь. Забудь это слово, ладно?
– Я постараюсь! – получила серьезный поцелуй от напасти ярославской, с трудом выпуталась из его теплых рук, оделась и пошла к выходу, хитро улыбаясь сунула ножки в его огромные тапочки и выдала – Митя, когда ты перестал отвечать мне, я очень испугалась. Подумала, что с тобой случилось что – то. Не исчезай больше. Я знаю наверняка, что этого не переживу. Можно, я скажу в последний раз «прости меня»? Ты прости, что так долго ехала к тебе и заставила переживать.
Широков стоял сейчас в собственном холле и слушал ее признание. Понял, что сорвалась она неожиданно и прилетела в Москву сюрпризом только потому, что боялась за него, Митьку. Призналась, таки, напасть московская в своих чувствах! Вероятно, хотел он услышать «люблю», но ведь признания разными бывают. Даже без этого слова, верно? Например: «Я не могу жить без тебя!», «Ты самое дорогое», «Как долго я тебя искала/ждала». В Юлькином случае– «Я не переживу, если ты исчезнешь».
– Я иду с тобой.
– Нет. Пожалуйста, – и глаза такие, что отказать никакой возможности!
– Ладно, но знай, не явишься через два часа я вышибу дверь и заберу тебя. Юлька, телефон все время держи в руках.
– Хорошо, – поцелуй и ее уход.
Когда дверь Митиной квартиры закрылась за Юлей, стало страшненько. Сделала москвичка наша пару шагов до своей двери и замялась. Пошла к Джеки! Убеждала себя, что за ключами от дома, а на самом деле хотелось ей еще пару минут побыть в приятой невесомости от Мити и его…э…их… Ну, да вы все поняли. Нет слова, которое могло бы заменить «секс». Можно сказать любовь, но это не всегда ассоциируется с постелью. Плотское удовольствие? Это два слова и не гарантированно относится к сексу. Удоволить себя можно и тарелкой густого борща, если на то пошло. Тоже ведь, плотское удовольствие. Есть непечатное слово на эту тему, но на то оно и непечатное, чтобы не печатать его где попало.
– Юля, детка, как дела? – Ирина Леонидовна постаралась сдержать природную ехидность и не делать глумливых замечаний по поводу счастливой мордашки своей девочки, – Я не ждала тебя так быстро.
– Ириночка Леонидовна, я расскажу Вам все, но чуть позже. Мне к Кире нужно зайти, – вот тут Джеки и удивилась и напугалась.
– А надо ли? Напиши ему и все. Хочешь, пойду с тобой? Хотя, разговора вам никак не избежать. Будь осторожнее, Юлюшка! – Юлька вытащила ключи из сумки и кивнула Ирине.
Вышла на лестничную площадку бедняжка, вздрогнула от хлопка двери Джеки и поняла, что отступать некуда. Простите, но позади Москва!
От автора: крылатая фраза – «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва» автором фразы считается комиссар Клочков В.Г.
Ну и пошла, и отомкнула свою дверь, своим ключом, переступила порог свой же, и услышала голос своего мужа.
– Дрон, это полный пи…ц! Денег нет совсем! Эта свинтила за границу, когда вернется не понятно. Купи часы, а? Олеське нечем за квартиру платить. Прицепилась, овца, денег просит. Хотя, шла бы она на х.й. Я ей не должен! Что? Да куда она денется? Вернется, как миленькая. Я ей в уши насс. л, мама не горюй. Спасибо за таблетки, кстати. Стояк шикарный, а детей нет. Чё? Да провались они к хер. м! Сс. т и орут. А случись что, вторые алименты я не потяну. Дура моя так тачку мне и не купила. А? А ты чё? А она? И? Пи…ц. И как выкрутился? Ну, ты ващще.
Всего, чего угодно ждала Юлька, но не вот такой откровенной грязи. Привычно обвинив себя в жутчайшей слепоте и поразительной глупости, москвичка тихо вошла в кабинет, где и заседал Кирочка с телефонной трубкой в руке. Ноги на рабочем столе ее отца. Вокруг пустые пивные бутылки и пакеты из под чипсов. Муж небрит, немыт и доволен грязной футболкой с пятном кетчупа на груди. При виде Юльки Кира испугался, кинул трубку на пол и вскочил.
– Юлечка!! Дорогая моя. Ты дома уже? Ты как…откуда..? Ты почему без вещей? Я так ждал тебя!! – ну, если и понял он, что Юлька услышала его разговор с другом Дроном, то постарался это скрыть.
Начал плести и лгать. А Юлька, стояла столбиком у двери кабинета и послушно внимала его речам. Впрочем, думала о другом. Все тот же самый вопрос, которым донимали ее Митя и Джеки. «Что ты хочешь?».
– Кира, я хочу развода. Как можно быстрее, – сказав это, она прекратила поток словесный и лживый.
– Что?! Развод?! Я не дам тебе развода! Не жди! Выпихнуть меня вздумала? Да? Я не уйду никуда. Это Митька твой разлюбезный тебя подбивает? Он попользуется тобой и бросит! А я буду терпеливо ждать! – дальше Юля слушать не стала.
Выскочила в холл, распахнула дверь и уткнулась носом прямо в Митькину грудь. Ну, а как иначе? Разумеется, Широков не выдержал два часа, отведенных им самим для Юльки. Он слышал, как Юля шла к Джеки, потом к Кире. Выбрался на площадку и начал бродить туда – сюда, поджидая напасть любимую и считая минуты. Митька обнял девочку свою и увидел разъяренного Киру, тот мчался по коридору за Юлей.
– Охренеть! Уже прямо в подъезде готова на него прыгать?! Тварь! – ну а чего ему молчать теперь и скрываться?
И так понятно, что пропала его сладкая жизнь. Ушла и на прощание подмигнула серым глазом удачливого соседа. На крики выскочили Ирина и оба Гойцмана.
– Хрена тебе, а не развод! Стрясу по полной! Спишь со всеми подряд! – идиот, камикадзе и далее по списку.
Митя аккуратно отставил Юленьку в сторону и с огромным удовольствием зарядил Кирочке в нос. Того унесло по коридору далеконько, но адреналин не дал ему спокойно полежать на полу его, уже бывшей, квартиры!
– Сука! Засужу!!!! – хорошо, что Артём быстро бегал!
Бежал майор по лестнице в своих неудобных тапках, торопился и успел. Прыгнул на спину Митьке и придавил всем своим немалым весом к стене. Дава помог до кучи!
– Не ори, идиот. И кого ты там собрался судить, а? Таки я лично видел, что напал ты на жену и тебе оказали сопротивление соседи. Свидетелей много. Ты, Раков, собирай манатки. Я проверю, чтобы лишнего не прихватил, – Гойцман – папа читал лекцию Кире.
Джеки обнимала Юльку, которая зажимала уши ладошками. Митька пытался стряхнуть Даву и Артёма. Светочка и бабушки Собакевич (обе в ядовито розовых бигуди!!!) стояли на лестнице.
– Твари! Все вы твари! Ненавижу! – разорялся Кира, – Суки! Захапали себе и сидите, жрёте сладко и пьете вкусно!
Яков Моисеевич дверь Кирину захлопнул, разом прекратив поток брани и грязи, той самой, что щедро наглоталась нынче Юля. Да что уж… Всем досталось!
Ну, затихли все, помолчали. Артём с Давой рискнули отпустить Митьку. Тот встряхнулся, словно громадный пёс и сразу к Юленьке направился. Та все еще стояла рядом с Джеки.
– Юлька, обидел он? – растрепанный, какой – то пацански отчаянный Широков, стоял опустив руки.
Юленька голос ярославской напасти услышала, сразу к нему повернулась, обеспокоилась и принялась высматривать нет ли на Мите синяков.
Широков поскорее обнял сокровище и сразу почувствовал ее ладошки на своей спине. Юлька, не стесняясь никого вокруг, обнимала его в ответ и все трепыхалась, тревожилась и беспокоилась о нем.
– Сейчас обработаю септиком. Я аккуратно, Митя. Только немного пощиплет и все!
– Все со мной нормально. Ну, ты чего? Я не ранен.
– Как же не ранен? Вон ссадины, – и слезы покатились.
Две напасти стояли обнявшись, а соседи переглядывались и загадочно друг другу подмигивали и улыбались. Дава заметил на ногах Юленьки тапочки из квартиры Широкова. Он сам надевал их, когда они с Митькой коротали вечера печальные, мартовские.
Фирочка рискнула спуститься по лестнице и подойти к парочке.
– Мить, а Мить? Ты успел Кирке по сопатке– то врезать? – вопрос неуместный, но забавный.
Все и захихикали. Мгновением позже из открытой двери квартиры Заварзиных донесся звук работающего телевизора и громкий крик комментатора.
– Гоооооол!!!! Наша команда победила!!!!! – ну, тут уж ни у кого сомнений не осталось, ни в победе, ни в том, что пришла пора посмеяться громко!
Было с чего, собственно. Вот Митя с Юлей в обнимку. Киросику остались считанные часы в доме. Все живы и здоровы. Ну и проявилось это простое, домашнее, если не сказать, коммунальное счастье в искреннем смехе. Таком, который стряхивает все ненужное, грязное и бесноватое. Единит и греет души родных, не по крови, но по соседству и мыслям, людей.
Митька засмеялся, вслед за ним Юлька улыбнулась сквозь слезы, Дава осел на пол и угорал. Джеки прислонилась спиной к стене и утирала слезы. Артём обнял за плечи Якова Моисеевича и вместе они хихикали. Дора и Светочка спустились ко всем и поддержали собрание хохотом. Одна лишь Фира пыталась не смеяться. Почему? Так пропустила бабуля самое интересное! Так и не увидела, как «по сопатке» бьют. Когда смеяться сил уже не было, Яков Моисеевич, по обыкновению, подытожил.
– Ну, что, граждане хапуги, посмеялись? Пора и честь знать. Расходитесь уже. Завтра дел много, – повернулся к сыну и дал странную команду, впрочем, все ее поняли, – Дава, фас!
А что, таки, Дава? Свой «фас» он уже давно подготовил, осталось только закончить само дело о разводе.
– Все в лучшем виде, папа. Не волнуйся, – все стали прощаться, ручкаться и уже повернулись каждый в свою сторону, но Юлька выдала.
– Простите, пожалуйста. Я не хотела, чтобы так… – Митька обнял ее крепче, а соседи вразнобой.
– Ой, не смешите мои тапки!
– Юлюшка, ты чего? За что?
– Юльк, с ума сошла?
– Все в порядке, дорогая. Это должно было произойти и хорошо, что сейчас!
И разошлись, разбрелись.
– Юль, иди домой, я сейчас, – Митя подтолкнул москвичку к своей квартире, – Я на пару слов к Якову Моисеевичу.
Юля кивнула и ушла к Мите. О чем говорили этим вечером старший Гойцман и Широков? О том, как выпинать Киру без ущерба для Юленькиной психики. Помогла Ирина, которой дядя Яша позвонил. А чему удивляться? Магические буквы «КГБ» в любое время в России творили чудо. Не взирая на то, что менялась аббревиатура и командование! Юле так и не сказали, что той ночью выпало Кирочке свидание с тремя серьезными мужчинами в штатском, которые и собрали его в дорогу по месту прописки, так сказать. Отвезли на улицу Мясницкую, где проживала бабушка, дававшая Кире статус москвича за пять тысяч рублей в месяц. Что уж Раков там у ее порога делал, никому не ведомо. Да не очень – то и хотелось знать!
Митя вернулся домой спустя час и застал Юльку в гостиной. Она сидела смирно, как прилежная ученица и ждала его. Рядом с ней лежала аптечка.
– Как ты долго! Садись скорее, – он сел рядом с сияющей свой драгоценностью и протянул правый кулак, тот самый, который так радостно влупил Кире по сопатке.
Широкову не привыкать было к подобным ссадинам, больно не было вовсе, но ему уж очень хотелось Юлькиной заботы и внимания. Вот и смотрел он на ее пальчики нежные, на волосы волнистые, пока несостоявшийся терапевт врачевала его. Вот и септик наложила, подула тихонько, спросила, не щиплет ли… Мать вспомнилась. С такой любовью давно уже никто не хлопотал о нем, о Митьке. Всколыхнулось теплое и нежное в душе, просияло ярким счастьем и оставило в Митькиной голове мысль причудливую.
– Юлька, я сейчас! – сорвался ненормальный с места и побежал к Ирине!
Там, развеселив гранд даму, сорвал Юлькину курточку с вешалки, прихватил кроссовки, выклянчил у смеющейся Джеки носочки и айда домой.
– Собирайся! Через пятнадцать минут жду тебя у подъезда, ага?! – даже слушать не стал вопросов, которыми закидала его изумленная Юленька!
Мчался Широков к цветочному магазину. Влетел и тут только задумался, что не знает, какие цветы любит его московская напасть! Пришлось насмешить до колик продавщицу, путано объясняя, что ему нужно. Девушка приняла близко к сердцу просьбу симпатичного парня и собрала ему очаровательный букетик. Чего там только не было! И какие – то розовые торчалки и завитухи голубые, а еще белые и желтые шапочные соцветия. Никаких таких названий цветов Митя знать не знал, но остался доволен милым, небольшим букетом, похожим на луговой. Душевный и теплый.
Сайгачил обратно к дому и издалека приметил девочку свою. Та стояла у подъезда и фонарь, что освещал ее, давал интересный эффект. Теперь Юлькино сияние не только ощущалось, но было видимым.
– Я тут! – подлетел Митька, – Давно ждешь?
– Только вышла, Мить, – а сама Юля уже во все глаза смотрела на произведение цветочное.
– Это тебе, – протянул букет и чуть не погиб от того, как благодарно и счастливо сверкнул ее взгляд нежный.
– Спасибо… Митя, спасибо тебе за все! Ты такой… такой… Я очень люблю тебя! – поцелуй был теплым, крепким и таким, что запомниться мог надолго.
Они и запомнили его. Оба. И еще то, как долго той ночью бродили по Москве. Чуткий Митька знал наверняка, что обязан увести Юльку из дома, не смотря на все события, которые могли подкосить его девочку сердечную. Болтал обо всем на свете, и Юля ответила ему тем же, забыв с ним о дурном, грязном и гадком. Смеялась его простым шуткам и с удовольствием угощалась вместе с ним поздним ужином в какой – то кафешке в одном из скверов Москвы. Первое свидание? Ага. Так оно и вышло. И поцелуи, и слова горячие и шепот нежный.
Апрельская ночь, теплая, тихая, стала для них вехой, началом новой, счастливой жизни.