Текст книги "Дело о смерти фрейлины (СИ)"
Автор книги: Лариса Куницына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Веки его дрогнули и глаза приоткрылись, чёрные зрачки слепо уставились в потолок. По его телу снова прошла дрожь, и кожа начала стремительно светлеть, в густых волосах появились огненные пряди, глаза замерцали зеленью, и спустя минуту это уже был тот самый менестрель, который украл из дома графини Лафайет королевский изумруд. Как его звали? Хуан? Едва Марк вспомнил его имя, и в следующий момент волосы незнакомца поблёкли, приобретая серебристо-пепельный оттенок. Они струились вокруг нежного белого лица, а глаза отливали бирюзой.
– О, святая Лурдес, – прошептал рядом Шарль. – Это же…
– Баронесса де Флери, – закончил его фразу Марк и озадаченно прошептал: – Кто ж ты такой на самом деле?
И словно в ответ на этот вопрос, длинные шёлковые локоны побелели, а глаза налились пронзительной синевой. Марк даже не мог придумать, с чем её сравнить: с сиянием вечернего неба, мерцанием королевского сапфира или яркой роскошью голубых гортензий в саду Шато-Блуа.
На этом превращения закончились. Тело незнакомца бессильно опало, глаза закатились, и веки опустились, уложив на бледные щёки тёмные длинные ресницы. Марк коснулся пальцами его шеи. Кожа была холодной, но под ней всё же чувствовалось биение пульса.
– Кто это? – потрясённо спросил Шарль.
– Иди, выпроводи из прихожей сыщиков, – распорядился Марк, расстёгивая плащ. – Пусть отправляются в Серую башню и определят де Серро в сухую камеру не слишком глубоко. Если ему будет плохо, пусть вызовут к нему Огастена. После этого возвращайся сюда.
Пока Шарль выполнял его приказание, Марк расстелил на полу тёплый плащ из плотного мягкого бархата, переложил на него незнакомца и, бережно завернув, взял на руки. Вскоре вернулся Шарль.
– Бери фонарь, будешь мне светить, – распорядился барон.
– Куда мы идём? – спросил юноша.
– Я отнесу его наверх…
– Там же призрак! – ужаснулся оруженосец.
– Он не выходит из своей комнаты. Мы пойдём в другую.
Он снова поднялся на второй этаж, Шарль освещал ему дорогу. Марк уложил незнакомца на кровать в небольшой спальне, в которой наверно когда-то жила Клодина. Сев рядом, он закрыл его одеялом.
– Кто это? – снова спросил Шарль, и в его голосе слышалась мольба. Он был напуган этим странным существом не меньше, чем призраком, и ждал, что хозяин всё объяснит, и ему будет не так страшно. – Сперва он был собакой, а потом так менялся, словно в нём несколько людей. Это баронесса де Флери?
– Мужчину вряд ли уместно называть баронессой, – заметил Марк. – И это была не собака, а лиса.
– Какая разница, это оборотень!
– Именно, оборотень. Шарль, здесь и сейчас ты должен пообещать мне, что никогда и никому не расскажешь о том, что видел. Ни слова об этом существе. Даже Эдаму, ты понял?
– Я клянусь, ваше сиятельство, что не пророню ни слова, – поспешно кивнул юноша. – И вообще, я постараюсь забыть об этом, как о ночном кошмаре.
– Это будет лучшее, что ты можешь сделать. Спустись вниз и карауль у дверей. Никто не должен подняться сюда.
Этот приказ Шарль воспринял с воодушевлением и поспешил уйти подальше от странного существа, внушавшего ему суеверный ужас. Марк остался сидеть рядом, задумчиво глядя на бледное лицо оборотня. Он действительно был словно из другого мира, странный и при этом прекрасный, как дивный сон. Его белые волосы разметались по серой подушке, длинные ресницы вздрагивали, отбрасывая узорчатые тени на щёки, на которые постепенно возвращались краски. Потом появился едва заметный персиковый румянец, налились цветом вишни губы.
– Кто же ты такой? – прошептал Марк, глядя на него. – И что мне с тобой делать?
Губы приоткрылись, и из них вырвался слабый стон, в котором Марк разобрал мольбу: «Пить!»
Он поднялся и, взяв фонарь, спустился вниз, туда, где, как ему было известно, размещалась кухня. Задняя дверь была приоткрыта, и он понял, каким образом ведьма сбежала из дома, миновав сыщиков. Заперев дверь, он отыскал глиняную кружку и осмотрелся в поисках воды. И в этот миг где-то наверху раздался громкий скрип и стук, словно хлопнула оконная рама. Он поспешно поднялся на второй этаж и заглянул в спальню Клодины. В лицо ему ударил холодный ветер. Окно было распахнуто, кровать пуста.
Он невольно рассмеялся и, закрыв дверь, спустился вниз. Он всё-таки ещё раз сходил в подвал и забрал оттуда книгу и инструменты, которые бросила там принцесса Морено. После этого вышел на улицу и подошёл к своему коню.
– А он… – начал было Шарль, но Марк удивлённо взглянул на него.
– Ты о ком?
– Приснилось наверное, – пробормотал юноша.
Возвращаясь в Серую башню, Марк продолжал улыбаться. Всё разрешилось как нельзя лучше. Что он мог сделать с этим оборотнем, который уже натворил в Сен-Марко немало всяких дел? Арестовать? Но стоит ему предъявить обвинение, как эту диковину тут же заберут в Белую башню и бедняга уже не выберется оттуда живым. И смерть его, скорее всего, будет слишком мучительной, чтоб счесть её справедливым наказанием за несколько хитрых проделок. А Марк слишком хорошо помнил, как Тень вынес из огня Валентина и, спустив его со второго этажа на землю, аккуратно положил на брусчатку, чтоб вернуть отчиму. Что ж, теперь можно было счесть, что долг уплачен. Марк покачал головой, вспомнив, что когда снова заглянул в комнату, то заметил торчащий из-под кровати кончик лисьего хвоста.
Лис выбрался из своего убежища, когда всё стихло. Он не боялся обитавшего где-то поблизости призрака. Куда большую опасность для него представляли живые. Потому он немного отлежался под кроватью, дождался, пока тот человек уйдёт, и решил перебраться в более безопасное место.
Пошатываясь и едва держа ноющее от отравы тело на подгибающихся лапах, он дошёл до кресла, стоявшего возле стола, залез на него, потом – на стол, и уже оттуда – на подоконник. Дальше по карнизу он добрался до выступающей из стены поперечной балки и, выпустив когти, начал карабкаться на крышу. Только когда его лапы ступили на старую потрескавшуюся черепицу, он почувствовал себя в относительной безопасности. Доковыляв до выбитого слухового окна, он пробрался на чердак и там, отыскав кучу старого рваного тряпья, удобно устроился на нём, свернувшись калачиком и уткнув горячий сухой нос в пушистый ещё влажный хвост.
Вернувшись в Серую башню, Марк поднялся в свой кабинет, чтоб снять влажный плащ и оставить там свой меч. Распахнув дверь, он увидел устроившегося за столом Эдама, ноги которого лежали на столешнице. При этом он читал какое-то письмо. Увидев хозяина, он поспешно вскочил и улыбнулся.
– Сиди, – кивнул Марк к его удивлению, но следующая фраза разъяснила это недоразумение. – Не встанешь, пока не разберёшь этот бардак, – он указал на кучу писем.
– Ага… То есть я виноват, ваше сиятельство! – воскликнул оруженосец. – Прошу меня простить, тем более что я вернулся с добрыми вестями.
– Неужели? – барон расстегнул пряжку плаща и бросил его на кресло возле камина.
– Я нашёл его тайник!
– Где? – Марк поспешно вернул на место перевязь, которую уже начал снимать.
– До того, как перебраться к Меро, он снимал комнату у пожилой вдовы на улице Плюща. После переезда он оставил комнату за собой и иногда заходил туда. Хозяйке он объяснил, что хочет держать свои самые ценные вещи в месте, неизвестном жене и тестю. Там в комнате стоит большой сундук.
– А в нём? Только не говори, что ты справился с любопытством!
– Не справился. Там много всякого хлама, в том числе запечатанный глиняный горшок, десяток пустых аптекарских склянок и книга. Её я прихватил, остальное оставил, поставив у двери городскую стражу.
– Опять козырял жетоном тайной полиции? – проворчал Марк, взяв у него из рук растрёпанную книгу, купленную наверно у какого-нибудь старьёвщика. – «Вертрад» Орсини.
– Именно. Что ж до жетона, то вы служите в тайной полиции, а я служу вам. Разве это не значит, что я тоже служу в тайной полиции?
– Может, тогда граф Раймунд будет платить тебе жалованье? – проворчал Марк и задумчиво взглянул на плащ. – Так, открой сундук и дай мне другой, этот вымок.
– Дождя же нет! – воскликнул оруженосец.
– Это слёзы нашего убийцы. Давай, шевелись. Я хочу съездить туда и всё осмотреть, прежде чем говорить с ним.
Они вернулись через два часа, захватив с собой склянки и горшок, который Эдам тут же понёс лекарю Фрессону, чтоб тот установил, является ли содержимое тем самым ядом. Получив к вечеру утвердительный ответ, Марк, наконец, решил допросить де Серро, и, спускаясь по лестнице, увидел усталого Гаспара в запылённой одежде.
– Скакал день и ночь, чтоб поспеть, – сообщил тот, остановившись и отвесив барону поклон.
– Что выяснил? – спросил Марк.
– Де Серро не погиб, а сбежал, подкупил надсмотрщика. Я сразу заметил, что этот малый юлит и путается, прижал его, как следует, он и поплыл, как свеча, растёкся, хлюпая носом.
– Подозреваю, разбитым.
– Пусть скажет спасибо, что я ему руки-ноги не переломал. Короче, он сознался и всё рассказал. Я истребовал у коменданта охрану и ещё одного коня. В карете бы мы долго пылили, так что привязали этого негодяя к седлу, чтоб доехать быстрее.
– Он жив?
– И может говорить, – кивнул Гаспар.
– Молодец, – похвалил его барон. – Иди спать. С остальным я разберусь сам.
Де Серро стоял, понурившись, в центре камеры для допросов. Он уныло поглядывал на невозмутимого клерка, который аккуратно раскладывал на небольшом столике в стороне бумагу и письменные принадлежности. У дверей, неотрывно глядя на него, стоял тюремщик. Потом дверь распахнулась, вошёл барон де Сегюр, а следом втолкнули какого-то взлохмаченного человека в порванной одежде. Его лицо было разбито, но де Серро узнал его сразу.
– Это он? – спросил барон у надсмотрщика из рудника.
– Да, господин, это Матис де Серро, – едва бросив на него взгляд, подтвердил тот. – Это он дал мне немного золота, чтоб я помог ему бежать.
– Уведите его, – приказал барон, и стражники утащили его прочь.
Подойдя к своему столу, барон де Сегюр небрежно бросил на него книгу, после сел. Повинуясь его жесту, тюремщик принёс стул и поставил его рядом с де Серро, а тот молча смотрел на книжицу, которую прятал в своем тайном сундуке.
– Вы её нашли, – тихо проговорил он.
– Да, и яд, и оставшиеся склянки. После всего этого, включая показания надсмотрщика, ваше признание не так уж важно для меня, но вам оно может дать шанс облегчить свою судьбу.
– Вряд ли, – де Серро сел на стул и вздохнул. – Даже если король помилует меня, я не вынесу заточения. Я слишком болен. Но вы правы, мне стоит всё вам рассказать. Я, Матис де Серро, осуждённый шесть лет назад по навету торговца Бошана и его дочери Клодины. Я был невинно осуждён и отправлен на каторгу. Эти два года превратились для меня в сущий ад. Я не знал до этого ни трудностей, ни лишений, но даже не кандалы, не тяжкий труд в руднике, не побои, которые сыпались на меня со всех сторон, терзали мою душу. Я не мог смириться с тем, что меня предала та, кого я любил так страстно. Она ведь тоже клялась мне в любви. Я был на вершине счастья, и пал так низко из-за неё. Днём и ночью я думал, как отомстить ей, придумывая самые жестокие виды казни, но понимал, что это всё неисполнимо, пока я скован цепями. И я решил бежать.
Перо клерка тихо скрипело по бумаге, а де Серро задумчиво смотрел на книгу на столе.
– Да, я думал лишь об этом. Там было совсем немного возможностей сбежать, но однажды мне повезло. Мы напали на золотоносную жилу. То и дело под моей киркой появлялись блёстки золота. Нас обыскивали каждый день, но я придумал хитрость: прятал золото за щекой, а потом ночью засовывал его в раны от кандалов, которые не заживали. Через какое-то время я насобирал с десяток маленьких самородков и сговорился с этим надсмотрщиком. Я знал, что он продажен. Я отдал часть золота ему, а он подстроил обвал в шахте и сказал, что я был там. Поскольку штольня была отработана, никто не стал искать там мой труп. А ночью он вывел меня за стену и оставил на краю леса. Я пошёл на восток. Я был уже болен и слаб, и, скорее всего, умер бы, но набрёл на реку и пошёл по берегу, надеясь встретить людей. Там и отыскал меня тот старик.
– Как его звали? – спросил Марк.
– Не знаю. Я так его и звал: «старик», а он меня – «парень». Он ничего о себе не рассказывал и никогда не спрашивал о прошлом меня. Я боялся его. Он тоже был из беглых каторжников, высокий и крепкий, заросший, как зверь, с косматой бородой. Он всегда носил за поясом топорик, и я видел, как он зарубил им напавшего на него дикаря. Он собирал травы и лечил людей из диких племён, что живут на западе, а ещё делал порошок из мухоморов, который они применяют для своей магии. Они расплачивались с ним мясом и шкурами. Иногда к нему приходили контрабандисты, забирали шкуры, редкие травы и коренья, и тот самый порошок. Денег он не брал, говорил, что ему они ни к чему, потому ему привозили продукты и утварь, нужную в хозяйстве. Он и научил меня разбираться в травах и рассказал об этом порошке, который называл зельем. Он говорил, как его используют дикари, которые за ним приходили, как оно на них действует, рассказал, что если его принимать часто, то без него уже невозможно обойтись, и со временем оно убьёт любого.
– Как он делал этот порошок?
– Не знаю, – устало покачал головой де Серро. – Яне интересовался этим. Только когда уходил от него, тайком сунул в котомку тот горшок. Старик знал, что я уйду, потому и прижёг мне плечо, чтоб скрыть клеймо. Я ушёл вместе с контрабандистами и направился в Сен-Марко. Добрался до него, когда армия ушла в поход. В городе было спокойно, я снял комнату на тихой улице и начал осматриваться. Мне хотелось убить не только Клодину и её отца. Я был зол на судью, вынесшего приговор, прокурора и адвоката, и даже на короля. Но король погиб на войне, да и те трое так или иначе закончили свои дни без моего участия. Я раздумывал, как мне отравить Бошана, и тут мне пришла в голову идея. Я часто бывал на улице аптекарей, познакомился с Меро и Хлоей, женился и переехал к ним. Там я и придумал этот план, купил склянки и наполнил одну водой с мёдом и пряностями, в которую добавил яд. Потом явился к Бошану и уговорил его купить это зелье. Он не узнал меня, ему и в голову не пришло, кто перед ним. Он торговался, называл меня мошенником и в то же время боялся упустить шанс выздороветь. Я продал ему первую склянку за бесценок, но когда пришёл в следующий раз, он уже хотел купить сразу пять штук, говорил, что помолодел, ему весело, сил прибавилось, и он хорошо спит. Я повысил цену, он поворчал, но раскошелился. Потом я каждый раз требовал с него всё больше денег, он ругался, но платил. Потом как-то попытался даже наброситься на меня с ножом, но я напомнил ему, что никто кроме меня не принесёт ему этот волшебный эликсир. Он снова заболел, стал слабеть, у него появились боли, но он уже не мог без моей отравы, а я тянул с него деньги. А потом он умер. Я был на похоронах, надеялся увидеть Клодину, но она не пришла. Тогда я стал думать, как отравить её.
Он помолчал, глядя на книгу.
– Не знаю, как вы узнали о «Вертраде», но я действительно видел себя героем этой поэмы. Мне хотелось, чтоб она умирала у моих ног, а я мог высказать ей всё, что носил в сердце, но я понимал, что это невозможно. Я знал, что у неё больные почки, и она принимает пилюли. Не трудно было выяснить, что их делает Дельмас. Я подружился с ним, получил доступ в лабораторию, посмотрел, как выглядят пилюли и сколько их в коробочке. Потом принёс домой порошок и сделал такие же, начинив их ядом в глиняной оболочке. Я подменял её лекарство раз за разом и ждал, когда узнаю о её смерти, но тут явились вы. Остальное вам известно.
– Ну, и зачем всё это? – спросил его Марк. – Ради мести? Судьба дала вам шанс спасти свою жизнь и обрести свободу, вы снова оказались на воле, нашли людей, которые полюбили вас и готовы были взять на себя все ваши заботы. Вы могли бы обратиться с прошением о пересмотре приговора. Я видел ваше дело и могу сказать точно, что приговор был бы отменён, вас даже не стали бы наказывать за побег с каторги. Вы могли бы спокойно жить со своей семьёй под собственным именем. Но вам не терпелась убить старика, который итак уже был наказан тем, что дочь бросила его, и обида на неё отравляла его последние дни. Вы думали, что Клодина была намного счастливее его? Она жила во дворце, как чужая, мужу она была безразлична, её презирали из-за низкого происхождения, сторонились из-за её склочного характера. Она была больна и панически боялась, что однажды её просто прогонят оттуда. Всеми способами она добывала деньги, чтоб скопить хоть сколько-нибудь на старость. Вы с Хлоей и вашим тестем жили куда лучше, чем эти двое, но на этот раз вы сами сгубили свою жизнь, обменяв её на месть. А что теперь будет с вашей женой и ещё не рождённым ребёнком? Мне не жаль вас. Вы получите то, что заслужили. Но я сочувствую вашим близким.
Де Серро измученно взглянул на него.
– Может, вы и правы. Но я не могу похвастаться столь благородной душой, способной на прощение после того, что они со мной сделали. А Хлоя… Я оставляю ей всё, что у меня есть, чтоб было, на что растить ребёнка. Она милая и добрая женщина, и, надеюсь, она забудет меня и найдёт себе хорошего мужа.
Марк поднялся и, кивнув тюремщику, направился к дверям. Голос де Серро остановил его:
– Когда вы поняли, что это я?
– Когда увидел вышитого пеликана у вас дома, – ответил Марк.
– При чём здесь пеликан?
– Ту подвеску из белого селенита, что вы подарили Клодине, она отдала другой фрейлине. Мне не сложно было увязать вас с этой редкой птицей через Вермодуа.
Де Серро уныло кивнул, и Марк ушел, оставив его на попечение тюремщиков.
– Значит, это убийство не имеет отношения к дворцовой жизни, – удовлетворённо кивнул король.
Он кормил сокола, сидевшего на плотной перчатке, надетой на руку сокольничего. На голове птицы был красивый парчовый колпачок с ярко-синим шёлковым султаном. Жоан брал с блюда, которое держал его оруженосец, тонкие полоски мяса и давал птице. Она хватала его клювом и моментально заглатывала.
Марк стоял у открытого окна и задумчиво смотрел на голубое небо и зеленевший внизу сад.
– Именно так, ваше величество, – подтвердил он. – Преступник признал вину. Он мстил фрейлине де Шаброль за оговор в суде, приведший его на каторгу.
– Она действительно его оговорила?
– Именно так.
– И почему он не потребовал пересмотра дела?
– Подозреваю, что он утратил веру в справедливость, поскольку был осуждён не без участия короля Ричарда, положившего глаз на госпожу де Шаброль, которая тогда была его невестой.
– Опять мой отец! – проворчал Жоан. – Сколько ж он успел натворить за какие-то пять лет правления! Если суд приговорит его к казни, должен ли я проявить снисхождение?
– Решать вам, но, полагаю, в данном случае этот человек не заслуживает жалости, тем более что он не проявил раскаяния, лишь сожаление, что был пойман. Впрочем, у него есть беременная жена.
– На свободу я его всё равно не выпущу! Ладно, я сам рассмотрю это дело, когда оно поступит мне для утверждения приговора. Как печально, что в Сен-Марко творилось столько явной несправедливости, и во многих случаях я уже не могу ничего исправить!
– Однако, ваше величество, есть и другой случай произвола короля Ричарда, устранить последствия которого в ваших силах.
– О чём ты?
– О том, что в подвале Чёрной башни уже шесть лет томится молодой человек лишь на основании устного распоряжения вашего отца.
– Шесть лет? – Жоан повернулся к нему, а потом, кивнув сокольничему, подошёл к столу и опустил пальцы в большую чеканную чашу с ароматной водой, в которой плавали лепестки цветов. – Кто это такой?
– Вы должны его помнить. Его имя Люсьен Дидри, он был пажом в свите короля.
– Он жив? – Жоан неожиданно помрачнел и, взяв из рук оруженосца полотенце, произнёс: – Жан, и ты, Блез, оставьте нас.
Сокольничий и оруженосец поклонились и покинули комнату, а Жоан взглянул на Марка.
– Я не могу отпустить его.
– Ваше величество!
– Подожди… – король вздохнул. – Ещё год назад я бы не задумываясь распахнул двери его узилища, но теперь… На мне лежит слишком большая ответственность. В данном случае я должен выбирать между благом для него и благом для всего государства. Всё, что я могу, это облегчить его жизнь в темнице.
– Но почему? – Марк подошёл к нему, и Жоан отвёл взгляд. – Дидри всего двадцать лет! Шесть из них он провёл в темнице, на самом глубоком её уровне, без всякой вины! И теперь он должен будет провести в четырёх стенах всю оставшуюся жизнь? Но за что?
– Марк, – остановил его король, – я всё понимаю. Дидри родился под несчастливой звездой. Волей случая он узнал страшную тайну. Ему бы промолчать, но он рассказал её и в результате оказался в тюрьме. Как ни страшно это звучит, но в данном случае отец поступил разумно, спрятав концы в воду. Разглашение этой тайны может привести к непоправимым последствиям!
– Да что это за тайна такая? – воскликнул Марк.
– На то она и тайна, что даже тебе её знать ни к чему.
– Постойте. Я, кажется, догадываюсь. Он сказал мне, что такая тайна существует, и он рассказал её только вам и другому человеку, который его предал. После этого он заволновался и стал клясться, что никому не говорил о вашей осведомлённости, потому что не хотел, чтоб с вами случилось то же, что и с государем. Его государем был король Арман. Он умер от болезни, и опасения Дидри, что с вами может случиться то же, что и с ним, могут означать лишь одно: он знал, что Армана намеренно заразили смертельной болезнью.
Жоан, который слушал его настороженно, на последней фразе вздрогнул и обернулся к двери.
– С чего ты взял?
– Мне это известно, – проговорил Марк. – Я узнал об этом почти сразу после моего возвращения из луара.
– Тебе Айолин сказал? – с тревогой спросил король.
– Я провёл собственное расследование. Я же был с Арманом в то время и знал, какая болезнь его настигла. Она встречается лишь у нищих и путешественников. Больных не пускают в город, если кто заболевает внутри стен, их отвозят в богадельни, где они живут до самой смерти. Я тогда почти всё время находился рядом с королём и всегда сопровождал его за пределами дворца. Он не общался с больными и нищими, не посещал богадельни, в его окружении никто не заболел. Я не мог понять, почему эта кара богов настигла именно его, достойнейшего из рыцарей Сен-Марко и, может быть, всего нашего мира. Этот вопрос не давал мне покоя, и я начал свои поиски в тех самых богадельнях. Я узнал, кто из приближённых вашего отца увёз оттуда больного, пообещав ему некоторую сумму в золотых монетах.
– Ты прав, – вздохнул Жоан. – Это сделал отец. Он погубил кузена, чтоб отобрать у него корону. Ты представляешь, что будет, если об этом узнает народ? Армана боготворят, а мой отец, мягко говоря, не пользуется симпатией. Но я получил корону от него! Если пойдут слухи, что он являлся узурпатором, то найдутся те, кто воспользуется этим, чтоб поставить под сомнение моё право занимать трон Сен-Марко. Марк, ты знаешь, сколько у меня скрытых врагов, которые всеми силами противятся нашим реформам! Ты думаешь, они упустят возможность пошатнуть трон? Я не держусь за власть, но в настоящее время больше нет прямых потомков королей, кроме меня. Если меня сместят, то за корону будут драться многочисленные дальние и ближние родичи Монморанси. Я просто хочу улучшить жизнь наших подданных, а они повергнут страну в хаос, устроят междоусобицы, в угоду своим прихлебателям снова развяжут войну. Конечно, само по себе раскрытие этой тайны не приведёт к столь страшным последствиям, но потрясение в умах людей может запустить этот процесс, который ни я, ни ты не сможем остановить. Просто храни эту тайну, как хранил её до этого момента, и не проси меня освободить несчастного Дидри. Пусть этот грех будет на моей душе.
– Хорошо, мой король, – кивнул Марк. – Вы правы. И хоть я уверен, что он, наученный горьким опытом, уже никому и никогда не расскажет об этом, я понимаю, что вы несёте ответственность за судьбу нашего мира. Потому, я принимаю ваше решение. Однако я не могу без горечи думать о том, что несчастный Дидри всю жизнь проведёт в застенке. И потому я умоляю вас, ваше величество, хотя бы измените его место заточения.
– Я слушаю тебя, – кивнул король, печально взглянув в окно.
Марк пришёл в Чёрную башню, и тюремщик проводил его на третий этаж, где размещались камеры для привилегированных заключённых. Камера Дидри была небольшой, но довольно светлой. В ней было сухо и чисто, койка была застелена одеялом, а на столе лежала стопка книг. Сам Дидри выглядел гораздо лучше, чем раньше. На нём была новая чистая одежда, он был аккуратно пострижен и выбрит, и в нём уже можно было узнать прежнего пажа. Увидев Марка, он радостно кинулся к нему.
– Я так благодарен вам, ваша светлость! – воскликнул он. – Здесь гораздо лучше, чем внизу! Меня хорошо кормят и даже принесли книги, чтоб я мог читать. И, наконец, я увидел небо и солнечный свет! Видите, окно расположено не слишком высоко, и достаточно встать на табурет, чтоб увидеть равнину за южной крепостной стеной. Правда, – его улыбка стала немного напряжённой, – мне сказали, что теперь я буду жить здесь один. Наверно мне будет немного одиноко, но я привыкну.
– Мне жаль, Дидри, – проговорил Марк. – Я не смог добиться твоего освобождения. Виной тому та тайна, которой ты владеешь.
– Я понимаю, – кивнул он. – Но вы и без того сделали для меня так много! Я благодарю вас.
– Я говорил с королём, и он согласился перевезти тебя в другое место, – продолжил Марк. – Через какое-то время тебя отвезут в графство Лорм на юге. Оно расположено в стороне от проезжего тракта, там нет больших городов, в посёлках не проводят ярмарки, поскольку в них живут рудокопы. Это небольшое графство, где не бывает чужих людей, поскольку им там нечего делать. Ты будешь жить в графском замке. Тебе дадут другое имя. Ты подпишешь письменное обязательство, что никогда и никому не раскроешь тайну, которая тебе известна, а также не назовёшь своё настоящее имя, и не будешь рассказывать о своём прошлом. У тебя будет другая личность, и ты начнёшь свою новую жизнь другим человеком. Кроме того, тебе будет запрещено выезжать из замка без сопровождающего лица, а также покидать пределы графства Лорм под любым предлогом.
– То есть… – Дидри недоверчиво смотрел на него. – Вы хотите сказать, ваша светлость, что я буду жить в замке не как заключённый, и даже смогу выезжать за его пределы, лишь бы не пересекать границы графства?
– Именно так. Это графство принадлежит мне, отныне я буду твоим тюремщиком и твоим опекуном. Я поручился за тебя перед королём, и потому, если ты нарушишь условия пребывания в Лорме, не только тебя снова вернут в Чёрную башню, но и я буду сурово наказан за то, что не обеспечил условия твоего содержания.
– Вы можете не опасаться этого, ваша светлость! – со слезами в голосе воскликнул Дидри. – Я клянусь вам, что не проявлю неблагодарности и не доставлю вам проблем! Отныне я навеки обязан вам, ведь вы возвращаете мне свободу, пусть и ограниченную некоторыми рамками, но по сравнению с тем, что я пережил…
– Подожди, – остановил его Марк. – Ты скоро привыкнешь к этому, и тебе захочется большего, но ты должен будешь оставаться в прежних рамках. Тебе нельзя будет вести переписку, и ты не сможешь известить своих родных о том, что жив. Люсьен Дидри должен умереть навсегда, и для них тоже. Взамен с твоей семьи будут сняты все ограничения и они смогут вернуться в Сен-Марко.
– Это печально, но так будет лучше, – вздохнул Дидри. – Это даже больше, чем то, на что я мог рассчитывать. Я обещаю, что продолжу любить их издалека ради их же блага. Но чем же я смогу отплатить вам за вашу доброту, ваша светлость? Может, вы позволите мне служить вам? Может, в вашем замке найдётся для меня какая-нибудь работа?
– Я ещё ни разу не был там, потому что получил графство лишь несколько дней назад. Но уверен, что управляющий замком найдёт, чем тебя занять. Я обещаю предупредить его не только об условиях твоего содержания в замке, но и о том, что ты дворянин и образованный человек. Кстати, я полагаю, там неплохая библиотека, она в твоём распоряжении, и ты сможешь продолжить своё образование.
– Я очень рад! – наконец, расплылся в счастливой улыбке Дидри.
– Ну, вот и отлично. Готовься к дальней дороге. Уже сегодня тебе принесут твою новую именную грамоту, а также описание твоей жизни, которое ты должен будешь изучить и запомнить, а после убедить себя в том, что это и есть твоя прошлая жизнь. А остальное постарайся забыть, как страшный сон.
И простившись с бывшим пажом, Марк отправился по своим делам.
В это время в доме баронессы де Флери царила настороженная тишина. Окна небольшой спальни были открыты, из сада доносился пересвист ярких птиц, сидевших в развешанных по деревьям клетках, и перезвон колокольчиков, сливающийся в тихую мелодию. Ветер чуть шевелил лёгкий прозрачный полог, свисавший с балдахина кровати, на которой лежал бледный мужчина с белыми волосами. Он был одет в халат из голубой мягкой ткани, его голова покоилась на удобном валике, обтянутом нежным шёлком. Рядом с ним, держа в ладонях его руку, со скорбным выражением сидел Мин Со.
– Почему Джин Хо не просыпается? – с тревогой спросил он, глядя на красивое безмятежное лицо. – Вдруг он умрёт?
– С чего бы ему умирать? – проворчала Тиён и поставила на стол поднос с чайником и чашками. – Выпей чаю и взбодрись. Он повидал за свою долгую жизнь такое, что тебе и не снилось. Он родился в Корё, пережил династию Чосон, участвовал в Корейской войне и два года служил в космическом десанте. Его попросили оттуда уйти, потому что больше не могли терпеть его выходки. А ты боишься, что он умрёт, когда у него нет ни одной раны.
– Но он не открывает глаза.
– Значит, не хочет.
– А почему он скинул маскировку? Он всё время был в образе баронессы, меняя его, только если это было нужно для дела. А теперь он снова вернулся в свой облик.
– Ты уверен, что это его облик? Он, по-моему, и сам уже не помнит, как выглядит на самом деле. Его жизнь – бесконечный спектакль, и это – одна из его масок, которую он надел, чтоб напугать тебя.
– Ты злая, – проворчал Мин Со и провёл пальцами по гладкой щеке Джин Хо. – Я беспокоюсь о нём. У него много потомков, но он для всех нас единственный, разве нет?
– Я тоже его люблю, – призналась девушка. – Он спас мне жизнь, когда я была лисёнком, вытащил из ручья, правда, при этом чуть не оторвал мне хвост. А потом смеялся и говорил, что я похожа на выхухоль-альбиноса.
– Он был прав.
