Текст книги "Дело о смерти фрейлины (СИ)"
Автор книги: Лариса Куницына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
После пира Марк сразу же отправился домой в сопровождении своих оруженосцев. Эдам и Шарль, узнав о нежданном возвышении хозяина, исполнились такой гордости, как будто это им, а не ему был пожалован графский титул. Они восседали на своих конях, подбоченившись, и бросая вокруг высокомерные взгляды, словно оповещая всех о том, что их собственный статус взлетел до небес вслед за статусом их господина.
Едва Марк перешагнул порог дома, навстречу кинулась испуганная Мадлен и, положив руки ему на грудь, заглянула в лицо расширившимися от возбуждения глазами.
– Это правда, Марк? Правда то, что говорит Иоланда?
Маркиза Делвин-Элидир уже стояла в дверном проёме, загадочно улыбаясь. Конечно, эта милая скромница не могла упустить возможность первой обрадовать свою подругу тем, что на неё свалилось столь невыносимое счастье. И бедняжке Мадлен, так долго прозябавшей на грани нищеты, это счастье и впрямь казалось невыносимым.
– Правда, – буркнул он. – Дед явился к королю и заручился его поддержкой в осуществлении своих планов на меня. Деваться некуда, ты теперь графиня де Лорм. А завтра нам придётся переехать во дворец де Лорма на Королевской площади.
– Дворец? – ошарашено переспросила Мадлен.
– Прекрасный особняк в южном стиле, – защебетала, подлетев к ним, Иоланда. – Говорят внутри он ещё красивей, чем снаружи. Я поздравляю тебя, Марк! – она чмокнула его в щёку.
– Было б с чем! – проворчал он.
Она рассмеялась.
– Конечно, есть с чем! Но, похоже, Айолин рад этому больше, чем ты! Теперь не только у маркиза де Лианкура будут планы на тебя. Айолин уже мечтает о прочной коалиции на юге, которая закрепит эти земли за королём, а он, в свою очередь, поможет вам взять их под свой контроль в интересах королевства.
– Пусть напишет об этом трактат, – фыркнул Марк. – Я почитаю на досуге, если у меня таковой будет.
Следующий день был тёмным, но Марк, воспользовавшись тем, что у него нет срочных дел, всё же решил перевезти своё семейство в особняк де Лорма. Его тётка категорически отказалась покидать свой старый дом, но с увлечением принялась помогать Мадлен собирать её нехитрые пожитки. Взглянув на неё, Марк подумал, что она, пожалуй, рада спровадить родственников с постоя и снова остаться полновластной хозяйкой в своей тихой обители.
Он поехал вперёд, чтоб осмотреть дом до приезда Мадлен и Валентина. Ему уже приходилось бывать там, но это было связано с расследованием преступления. Уже тогда его поразил этот просторный, красивый дом, столь разительно отличавшийся от домов в Сен-Марко, и ему и в голову не могло придти, что когда-нибудь он будет принадлежать ему.
Едва войдя в нижний зал, который имел высоту трёх этажей и был с трёх сторон окружён галереями, куда выходили двери комнат, он почувствовал, что в дом вернулась жизнь. Уже не было ощущения запустения, пыль и паутина с колонн и балюстрад была убрана, пол натёрт до блеска. Из дальних комнат слышались голоса прислуги, наводившей порядок. Из дверей, которые, как ему было известно, вели в коридор, откуда можно было спуститься в глубокие подвалы под замком, появился незнакомый слуга со стопкой белых тарелок. Увидев его, он почтительно раскланялся и побежал дальше.
– Ваше сиятельство! – услышал Марк знакомый голос и, обернувшись, увидел на лестнице Теодора Шарбо, который с привычной для него слегка ехидной улыбкой спускался ему навстречу по широкой лестнице. – Позвольте поздравить вас с титулом и поприветствовать в вашем новом доме. Вернее, дом старый, но для вас…
– Что вы здесь делаете, Теодор? – уточнил Марк, не слишком дружелюбно взглянув на кузена.
– Его сиятельство приказал мне подготовить для вас дом и остаться здесь в вашем распоряжении, – с готовностью ответил тот.
– В моём распоряжении? – подозрительно прищурился Марк. – Шпионить за мной и доносить ему?
– Не без этого, – пожал плечами Теодор. – Но в основном я должен позаботиться о вашей безопасности. Я слышал, что и в Сен-Марко есть желающие лишить нашего старика последнего наследника.
– И вы будете таскаться за мной попятам и прикрывать своим телом?
– Как вам будет угодно.
– Мне угодно, что б вы не мешались у меня под ногами и не мозолили мне глаза.
– Я не могу ослушаться маркиза, – усмехнулся Теодор. – Я служу, прежде всего, ему, потом уж вам. Если хотите, я могу стать управляющим в вашем доме.
– У меня уже есть управляющий.
– И он справится с таким дворцом? – Теодор с сомнением осмотрелся вокруг, но Марк ответил ему свирепым рычанием, и он поспешно поднял руки. – Как будет угодно вашему сиятельству.
– Ладно, дорогой кузен, я придумаю, как пристроить вас к делу…
– Не могли бы вы называть меня по имени, – попросил Шарбо.
– Нет, поскольку мне угодно называть вас кузеном, – мстительно заявил Марк. – И тем самым повысить ваш статус, поскольку вы являетесь единственным сыном моего дяди Аделарда. Мне будет также угодно представить вас ко двору, чтоб облегчить вам выполнение задачи, поставленной перед вами его сиятельством, а также тех задач, которые буду ставить перед вами я. Всё понятно?
Он с наслаждением заметил испуг на побледневшем лице Теодора. Затем тот, изрядно присмирев, провёл его по дому, показывая результаты трудов слуг, а Марк осматривал всё с хозяйским видом, при этом ужасаясь самой мысли о том, сколько будет стоить содержание этого дома и как он будет платить такой ораве слуг. К тому же к ним добавился садовник, который при свете фонаря уже с упоением копал что-то в маленьком садике во внутреннем дворе, в то время как молоденькая горничная отмывала потемневшую от времени мраморную скульптуру в центре небольшого фонтана.
Потом приехала Мадлен, и он снова получил удовольствие от того, как она с ужасом и восторгом осматривала огромный нижний зал и галереи, на которых гроздьями горели в канделябрах свечи. Зато Валентин пришёл в полный восторг и тут же принялся бегать по залу, а вокруг него с радостным тявканьем носился его щенок, которому теперь было где резвиться.
К вечеру прибыл маркиз де Лианкур, чей особняк находился тут же на площади, но по другую сторону от Королевской улицы. Как и следовало ожидать, он явился с видом повелителя и, придирчиво осматриваясь по сторонам, тут же начал отчитывать слуг за нерадивость, цепляясь ко всем мелочам. Марк опасался, что он каким-то образом заденет и без того оробевшую в новых хоромах Мадлен, и готов был прикрыть её от деда собственной грудью, но тот, увидев её, расплылся в умильной улыбке и принялся расточать комплименты, называя её милой девочкой. Валентин тоже удостоился его ласки, и Марк немного успокоился на сей счёт.
Вечером в большой красивой гостиной, за стеклянной стеной которой темнел сад, был накрыт к ужину стол, и Мадлен снова затрепетала, увидев, что на белоснежную алкорскую скатерть с вышитыми золотом павлинами слуги выставили фарфоровую посуду. Новый, нанятый Теодором повар, стремясь произвести на хозяев наилучшее впечатление, приготовил праздничные блюда под стать тем, что подавали Марку в Лианкуре, в том числе: раковый суп, окорок в вине, карпа на вертеле, паштет из гусиной печени с черносливом и пять сыров, а на десерт – тарталетки с клубничным парфе и пирог со сливами. Красное вино, которое принесли из подвала, было столь превосходно, что даже маркиз был удивлён, и тут же посоветовал внуку всегда оставлять часть вина на многолетнюю выдержку, чтоб можно было через два десятка лет наслаждаться таким божественным напитком.
Когда Мадлен по окончании ужина удалилась в свои покои, где ей не терпелось всё устроить по-своему, маркиз отослал Теодора по хозяйственным делам, а сам расслабленно устроился в кресле с кубком в руках. Медленно смакуя вино, он задумчиво поглядывал на внука, а потом прямо спросил:
– Что это за странная идея представить Теодора ко двору? Надеюсь, это была шутка?
– Ничего подобного, – возразил Марк, поглядывая как в окнах, расположенных по другую сторону дворика, мелькают огни свечей.
– Надеюсь, ты помнишь, кто он? – уточнил старик, помрачнев.
– Ну, да, он мой кузен, сын Аделарда, предыдущего графа де Лорма.
– Его бастард.
– И что? – Марк обернулся к деду. – Давайте договоримся, ваше сиятельство, если вы приставили его ко мне, то позвольте обращаться с ним так, как я сам того желаю, или забирайте его обратно. Я ваш внук, вы своего добились, но я не ваш слуга и не ваш вассал. Я вправе на всё иметь своё мнение, и действовать сообразно ему. Я оценил способности Теодора, и коль вы желаете держать его возле меня, то я хочу и сам извлечь из этого пользу. Пусть будет у меня под рукой, в том числе и во дворце. Он мастер получать информацию из самых разных источников. Вам тоже будет полезно иметь при дворе того, кто станет изредка делиться с вами чем-то, чего не знают другие.
– Это разумно, – немного поразмыслив, согласился маркиз. – Но как высоко ты собираешься его продвинуть?
– Посмотрим, – пожал плечами Марк. – В любом случае, он будет представлен королю, как мой ближайший родич и бастард графа, а не как внук угольщика. Его внешность и достоинства продвинут его так далеко, как он того заслуживает. Правда, придётся поработать над его манерами, но это уже мелочи.
– Что ты задумал? – прищурился маркиз.
– Ничего, что принесло бы вам вред и не принесло бы мне пользы. Я служу в тайной полиции, мне нужны такие люди, как он, особенно, если он будет предан мне, а не графу Раймунду. К тому же, вы ведь поручили ему заботиться о моей безопасности?
– Тебя уже несколько раз пытались убить.
– Я не против, к тому же, он удачно справился с этим в Лианкуре, при этом не досаждая мне своим нарочитым вниманием. Пусть продолжает здесь. А почему вы не взяли с собой в столицу Орианну?
– Почему ты спрашиваешь? – нахмурился маркиз.
– Я думаю, что она будет скучать по Теодору.
– Оставим эту тему! – отрезал старик.
– Как хотите. Давайте поговорим о другом. Вам известно что-нибудь о сговоре серебряных баронов относительно цены на серебро для королевского двора?
– Допустим, – взгляд де Лианкура снова стал подозрительным.
– Вы ещё не примкнули к нему?
– А в чём дело?
– Не делайте этого. Я намерен сбить им цену.
– Это неразумно! – нахохлился старик.
– Это мои рудники и мой король. Вам решать: со мной вы или с ними.
– Да ты!.. – вспыхнул маркиз, но Марк только усмехнулся и покачал головой.
– Я уже сказал вам, что я – граф де Лорм. Рудники принадлежат мне, цену устанавливаю я. Король уже предложил мне выгодные условия и я намерен их принять. Добиваясь повышения моего статуса, вы, как я надеюсь, не считали, что я буду вашей комнатной собачкой. Сами же называли меня цепным псом короля. Я служу ему всем, что имею, тем более что графство даровал мне он, хоть и по вашей просьбе.
– Так я и знал, – проворчал маркиз, – ты думаешь о благе Сен-Марко, а не о благополучии наших земель.
– Кто ж виноват, если меня выпестовал король, а не вы?
– Жестокое обвинение, но оно оправдано. Я подумаю о твоём предложении. Но прежде чем заключать сделку с казначейством по продаже серебра, надеюсь, ты поставишь меня в известность об её условиях.
– Конечно, ваш опыт для меня бесценен. Я посоветуюсь с вами и только после этого приму своё решение.
– Видимо, ключевое слово в этом обещании: «своё».
– Вы ожидали чего-то другого?
– Вряд ли я тогда стал бы просить для тебя Лорм. На самом деле именно такие наследники, как ты, и получали этот титул. Таким когда-то был я, таким был и Аделард.
– То есть своенравными?
– То есть способными самостоятельно управлять графством, не оглядываясь на мнение других.
Марк остался доволен этим разговором. Он проводил деда до дверей и, пожелав ему спокойной ночи, простился. Потом он отправился спать и нашёл жену в их новой спальне, которая размером и роскошью напоминала гостиную во дворце. Глаза Мадлен сияли счастьем, но она немного пококетничала, сетуя на то, что простыни недостаточно свежи, поскольку долго пролежали в запертом сундуке.
– Какая разница? – прошептал он, обняв её и заглянув ей в глаза, – если я снова могу спать с тобой в одной постели, и мне больше не придётся тащиться через весь город, чтоб попасть на службу, а значит, можно чуть дольше понежиться в твоих объятиях.
– Я тоже соскучилась, – прошептала она и, обняв его за шею, притянула к себе.
Следующее утро было светлым и это позволяло оценить всю красоту нижнего зала, поскольку теперь свет в него лился через два ряда верхних окон. Он отражался бликами на мозаичном полу и освещал красивую роспись высокого потолка. Марк какое-то время сидел на ступенях лестницы, глядя наверх, туда, где в кучах белых облаков барахтались красавицы, едва закутанные в алые и голубые одежды, рыцари в блестящих доспехах и розовощёкие младенцы с маленькими крылышками на спинках. По углам из белой дымки выглядывали оскалившийся лев, игривый единорог, расправивший крылья лебедь и задумчивый медведь с филигранным кубком в косматой лапе.
Вокруг него метались слуги, деликатно огибая разместившегося на их пути хозяина, а он никак не мог избавиться от мысли, что они специально бегают здесь, чтоб создать видимость активной деятельности. Неужели нужно столько беготни, чтоб приготовить один небольшой пир?
Он решил устроить его внизу, в той самой зале, что выходила стеклянной стеной в сад. Там был поставлен длинный стол, очень хорошо смотревшийся на фоне буйно разросшегося садика, которым можно было любоваться через отмытые стёкла. Марк решил пригласить своих друзей без жён, поскольку Мадлен не терпелось вскоре устроить собственный приём для дам.
Всё было сделано в лучшем виде, и Теодор даже отыскал трёх музыкантов во вполне приличных нарядах, которые расположились со своими инструментами в небольшой нише. Вскоре гости начали прибывать. Никто из них, кроме Филбертуса и Ренара-Амоди, не бывал раньше внутри дома, и почти все признались, что часто терялись в догадках, что же спрятано за необычным фасадом этого маленького дворца. Все восхищались домом и отмечали его необычную архитектуру и изысканность убранства, а сад за стеклянной стеной и вовсе приводил некоторых в восторг, ведь даже у тех, у кого имелся в доме такой дворик, он использовался чаще всего в хозяйственных целях и больше напоминал задний двор.
Наконец, в сопровождении Бертрана Нуаре, Дезире Вайолета и Анри Раймунда приехал король. Осмотрев нижний зал, он заметил:
– У меня во дворце нет таких высоких залов, Марк. Это неприлично, иметь что-то, чего нет у короля!
– Забирайте, – привычно пожал плечами тот, и Жоан рассмеялся.
– Если только чтоб тут же подарить его тебе обратно! Уж теперь-то ты не отвертишься от моего желания изредка заглянуть к тебе вечерком, ссылаясь на тесноту и убогость обстановки!
– Теперь мои двери всегда открыты для вас, мой король!
Они прошли в гостиную, и Жоан категорически воспротивился приглашению хозяина сесть во главе стола.
– Место во главе принадлежит хозяину, король – лишь гость! – заявил он. – Я сяду рядом, как всегда делал Арман.
И он первым уселся за стол. Гости расселись, а Марк, прежде чем занять своё место, вытащил из-за портьеры перепуганного Теодора и представил его королю и всем присутствующим. Его приняли с симпатией, а король, окинув его статную фигуру внимательным взглядом, заметил:
– Он похож на тебя, Марк.
– Особенно со спины, – усмехнулся тот. – Я всегда думал, что пошёл в отца, но, похоже, матушка влюбилась в него именно потому, что он походил на её старшего брата. Мне говорили, что Теодор – копия своего отца.
– Возможно, – кивнул король, улыбнувшись. – Будем надеяться, не только внешне.
Теодор окончательно смутился, казалось, ещё мгновение, и он просто сбежит из гостиной. Сжалившись над ним, Марк усадил его за стол рядом с Делажем и Клеманом.
Пир удался, чему способствовало и извлечённое из подвалов вино. Музыка, доносившаяся из ниши, создавала приятный фон застольным беседам. Никто не заметил, как пронеслось время, в комнату, расположенную в глубине дома, не доносился шум улицы и там не услышали звон колокола, возвестившего вторую стражу. На улице было всё так же светло, и листья кустов и деревьев в саду трепетали, отражая глянцевыми ладошками свет, льющийся с неба.
– Ты специально убрал отсюда часы, Марк? – спросил король, обняв его за плечи.
– Часы – это самая неуместная вещь в пиршественном зале, мой король. Их здесь и не было.
– Наверно уже поздно, – пробормотал Жоан. – Но мне не хочется уходить. У тебя так хорошо, и нет толп алчущих славы и денег придворных, которые вечно только и ждут возможности что-нибудь у меня выпросить. Здесь я чувствую себя в полной безопасности. Забавно, правда?
– Вовсе нет. Там вы, прежде всего, король, а здесь – наш друг и мой гость. Если не хотите уходить, оставайтесь.
– Что там у нас сегодня по протоколу, Бертран? – король взглянул на Нуаре.
– Ничего, с чем бы не разобрались без нас, – пожал плечами тот. – Мне тоже здесь нравится. В доме ведь есть гостевые спальни?
– Конечно, – пожал плечами Марк.
– Дом такой большой, – заметил Анри. – Я не ожидал такого при сравнительно узком фасаде. Похоже, он куда больше, чем соседние дома, и выходит задним фасадом на улицу принцессы Оливии.
– Этот так, – кивнул Марк. – Ширина фасадов была ограничена при застройке вдоль Королевской площади, но никто не запрещал строить в глубину до следующей улицы. И хотя большая часть домов смыкается задними стенами с соседними, выходящими на улицу принцессы Оливии, есть и такие, как этот.
– Да, твой, твоего деда и графа Клермона, который женат на сестре твоей жены, – усмехнулся Фернан де Грамон.
– Я здесь ни при чём, – усмехнулся Марк. – Просто некоторым везёт.
– Просто некоторые заслуживают такого везения, – уточнил с улыбкой Делвин-Элидир, поднимая кубок.
– Какой утончённый комплимент самому себе! – рассмеялся Ренар-Амоди.
– Не без этого, – согласился Айолин.
В этот момент на пороге зала появился лакей Модестайн в новой ливрее и отыскал глазами хозяина. Марк поманил его к себе и тот шепнул ему что-то на ухо.
– Прошу прощения, господа, я вынужден ненадолго вас оставить, – произнёс Марк, поднимаясь.
Он вышел в нижний зал и увидел там юного пажа в нарядном камзоле, который с радостным любопытством разглядывал расписной потолок. Взглянув на его расшитый лентами и кружевами наряд, Марк определил, что он служит на женской половине королевского дворца.
– Ваша светлость, – поклонился мальчик и тут же мило смутился, – Ой, простите, ваше сиятельство! – он сам засмеялся этой неловкости и протянул Марку письмо. – Я послан к вам леди Евлалией! Она просит вас немедленно явиться во дворец!
– Во дворец? Сейчас? – Марк нерешительно обернулся. – У меня в гостях король. Вряд ли я могу так просто уйти…
– Там случилось что-то важное! – на лице пажа появилось жалобное выражение. – Прочтите письмо.
Марк взял конверт и, достав оттуда надушенный лист шёлковой бумаги, пробежал взглядом по ровным строчкам, написанным очень красивым почерком с изысканными росчерками и затейливыми выносными элементами. Это явно писала женщина, но при этом она была хорошо образована и, скорее всего, занимала при тётке короля пост не фрейлины, а секретаря. Однако спустя мгновение он нахмурился, от красоты букв его отвлёк смысл письма. Дочитав, он взглянул на мальчика, смотревшего на него всё с тем же просительным выражением.
– Возвращайтесь во дворец, паж, – произнёс он. – Передайте леди Евлалии, что я приду незамедлительно, только предупрежу короля.
Направляясь в зал, он пребывал в сомнении. Ему жаль было тревожить Жоана, пребывавшего в отличном настроении, но с другой стороны королю следовало знать, что случилось в его дворце. Потому войдя, он сразу же направился к нему и, сев рядом, протянул ему письмо.
Жоан сразу почувствовал неладное и слегка помрачнел, а прочитав, бросил на друга напряжённый взгляд.
– Убийство? На женской половине? Я пойду с тобой!
– Нет, ваше величество, – Марк постарался придать лицу то же выражение, что недавно видел на лице пажа. – Прошу вас, останьтесь с друзьями и продолжайте праздновать. Я постараюсь всё разузнать и доложу вам утром.
– Не хочешь, чтоб я путался у тебя под ногами? – уточнил Жоан, но Марк покачал головой.
– Хочу, чтоб вы подольше оставались в том настроении, в котором я видел вас до того, как показал вам письмо. Вы остаётесь здесь в доброй компании, и как хороший король вполне можете отдохнуть от дел, доверив часть своих забот вашему верному подданному, – и, заметив, как нехотя кивнул король, он поднялся и произнёс так, чтоб услышали все: – Господа, я вынужден покинуть вас по делам службы, но, надеюсь, что вам будет весело и без меня. Весь дом в полном вашем распоряжении, а мой кузен, который знает здесь всё куда лучше, чем я, позаботиться о том, чтоб вы ни в чём не нуждались.
Уходя, он поймал взгляд Делвина-Элидира и указал на впавшего в тяжёлую задумчивость короля. Айолин кивнул ему и, придвинувшись к Жоану, склонился к нему с ласковой улыбкой.
Леди Евлалия была родной сестрой короля Франциска и уже много лет оставалась вершительницей судеб на женской половине дворца. Все короли находили такое положение очень удобным, поскольку им не приходилось отвлекаться на мелкие распри и хозяйственные дела. Даже когда рядом с королём Сен-Марко появлялась его супруга-королева, леди Евлалия сохраняла своё положение, поскольку всегда помнила о субординации и, управляя твёрдой рукой придворными дамами, при этом всегда была почтительна к своей повелительнице. Она была близкой подругой королевы Магдалены, жены своего брата, и по-матерински заботилась о юной Элеоноре, когда та вышла за короля Армана и надела на свою головку королевский венец. Леди Евлалия никогда не вмешивалась в политику, не вступала в какие-либо деловые отношения с придворными группировками и проявляла неизменную преданность королям, а в ответ получала помимо богатого содержания ту степень свободы, которая позволяла ей по собственному усмотрению выбирать себе мужей и любовников.
Даже сейчас, когда ей перевалило за шестой десяток, она оставалась привлекательной женщиной. Она была высокой и худощавой, и в платьях с узким корсетом и широкой юбкой выглядела изящной, как юная девушка, многие из которых завидовали её тонкой талии. Она не стала подобно своим сверстницам скрывать возраст и прятать своё слегка увядшее лицо под слоем белил и румян, предпочитая сохранять его свежесть с помощью умывания ледяной водой и различных кремов и эликсиров, которые готовили для неё придворные лекари. В её чёрных когда-то волосах уже давно появилась серебристая седина, но они оставались всё такими же густыми и шелковистыми и, украшенные едва сорванными цветами или изысканными драгоценностями, дополняли её царственный образ.
Войдя в её гостиную, Марк снова поразился красоте и стати этой женщины, которая стояла возле своего стола, гордо держа увенчанную высокой причёской голову, и взирая на него с милостивым выражением доброй правительницы. На её губах появилась слегка загадочная улыбка, которая когда-то сводила с ума многих придворных, и она едва кивнула ему, протянув руку для поцелуя.
– Я благодарна тебе, мой мальчик, что ты счёл возможным посетить меня, – произнесла она глубоким контральто и он, приблизившись, склонился, чтоб поцеловать её тонкие, унизанные перстнями пальцы. – Мне сказали, что ты принимал у себя Жоана, и всё же пришёл ко мне по первому зову.
– Я счёл весьма важным тот повод, по которому вы пригласили меня, ваше высочество, – пояснил он и, повинуясь её жесту, подошёл к креслу возле камина, подождал, пока она сядет в другое, и после этого присел напротив.
– Надеюсь, ты не сказал об этом Жоану… Сказал, – она вздохнула. – Как неловко. Он недоволен мной последнее время. У него совсем другие требования ко мне, чем у Ричарда. Он юн и полагает, что всё можно решить, отдав соответствующие приказания. Но дворец – это такой сложный и тонкий механизм, особенно эта его часть. Ты понимаешь, о чём я, ведь ты вырос здесь. Я помню… Кто б мог подумать, что тот затравленный малыш, который везде таскался за Арманом, превратится сперва в весьма привлекательного и опасного для моих дам повесу, а потом в такого красивого и благородного рыцаря, который вслед за баронской короной наденет и графскую. Мы ведь теперь родственники, Марк. Я была замужем за твоим родным дядей… Ах, Робер… – она ностальгически вздохнула. – Я смогла утешиться после той утраты, но так и не сумела его забыть. Почему все де Лианкуры такие красавцы?
Марк терпеливо слушал её. Для него эта отвлечённая болтовня имела глубокий смысл. Леди Евлалия была вовсе не сентиментальна и жила отнюдь не прошлым, а это значило, что ей совсем не хочется говорить о том, ради чего она вызвала его среди ночи. Однако зная её характер, он понимал, что она не будет долго ходить вокруг да около и вскоре перейдёт к делу. Так и вышло. Задумчиво глядя на огонь в камине, она, наконец, спросила:
– Ты помнишь ту глупышку, что недавно устроила скандал на пиру? Конечно, помнишь, ведь тот обед король дал в честь маркиза де Лианкура и твою. Так вот, этим вечером она скончалась.
– В самом деле? – спросил Марк.
Он был удивлён. Конечно, девица вела себя непристойно, но она была так молода и хороша собой! Ему стало жаль её.
– После того случая я сделала ей суровый выговор и в качестве наказания запретила покидать комнату. Она оставалась там со служанкой. Не думай, что её лишили чего-то, кроме свободы передвижения по дворцу. Ей приносили хорошую еду, её горничная ходила по её поручениям, куда ей было нужно. Но я должна была наказать её, ты понимаешь. Свидетелем той безобразной сцены стал король и важные гости. Потом мне сообщили, что она слегла, и я отправила к ней Фрессона. У неё и раньше случались колики, и она по нескольку дней проводила в постели, глотая какие-то пилюли и отвары. У неё были больные почки. Но я всё равно позволяла ей оставаться на службе, поскольку она была очень красива.
– Как её звали? – спросил Марк.
– Я не сказала? Клодина. Клодина де Шаброль. Она умерла. Я была опечалена. Как бы я не злилась на неё, всё же она была моей подопечной. Я думала похоронить её вскоре, но Фрессон сказал, что ему эта смерть кажется подозрительной. Ты же его знаешь, он умеет быть настойчивым. Я позволила провести вскрытие… на свою голову. Короче, её отравили. Я не из тех, кто позволяет выходить подобным слухам за стены женской половины, и даже в какой-то момент, каюсь, была готова закрыть на это глаза, но Фрессон… Он сказал мне, что если не найти виновника, то завтра могут отравить другую фрейлину. Ты понимаешь? Отравитель во дворце – это, действительно, ужасно! Я оказалась меж двух огней: с одной стороны, есть опасность, что будет разоблачён кто-то из придворных, что приведёт к скандалу и может повлиять на расстановку сил при дворе, с другой, этот опасный человек, почувствовав свою безнаказанность, может совершить новое убийство. А Жоан итак мной недоволен. Фрессон вовремя напомнил мне о тебе, правда, – она нерешительно взглянула на него, – ты теперь граф, родня королю, богатый человек. Захочешь ли ты…
– Ваше высочество, – мягко улыбнулся Марк. – Я остаюсь бароном де Сегюром, слугой короля и служащим тайной полиции. Маркиз де Лианкур поставлен об этом в известность и не имеет никаких возражений. Так что я к вашим услугам. Я вынужден был показать ваше письмо ко мне королю, но я же заверил его, что разберусь с этим делом и обо всём ему доложу.
– Прояви такт, мой мальчик, как ты это умеешь, – проговорила она, склонившись к нему и положив узкую ладонь на его руку. – Прошу тебя, ни моя репутация, ни тем более репутация короля не должны пострадать.
– Я сделаю всё, чтоб избежать репутационных потерь для королевской семьи, – заверил он её. – Об обстоятельствах смерти леди де Шаброль я расспрошу других, а вы расскажите мне о ней самой.
– О, она вовсе не леди! – усмехнулась герцогиня. – Она – дочь торговца, не помню, как его звали. На неё когда-то положил глаз Ричард и забрал во дворец, а когда она ему надоела, выдал её замуж за своего придворного де Шаброля. Он пресмыкался у трона, как и его приятели из клики виконта Монтре. Его удовлетворил размер приданого, которое дал за ней король, и он позволил ей остаться при дворе в качестве фрейлины. Ричард хотел иметь её под рукой, когда нет никого другого для его услад. Иногда он присылал за ней, а в остальное время у неё были другие любовники из весьма высокопоставленных особ.
– Вы можете назвать их имена? – уточнил Марк.
– Это обязательно? – забеспокоилась она. – Ты же понимаешь, что это неизбежно при дворе, но у нас всё-таки не бордель. Если какой-нибудь высокопоставленный чиновник или аристократ проявляет интерес к фрейлине, и она не против, то я не вмешиваюсь. Поверь, у неё не было серьёзных отношений. Она просто развлекалась и развлекала других. Возможно, не безвозмездно. Она была довольно жадной, сказывалось происхождение, но не гнать же её за то, что она принимала подарки. Она так хорошо смотрелась в светлых нарядах и могла быть милой. У неё был неплохой голос, и она умела играть на лютне.
– Я всё понял, – кивнул он. – Пока я не спрашиваю о её любовниках, но, если будет такая необходимость…
– Я постараюсь припомнить, – вздохнула леди Евлалия. – Спроси лучше у других фрейлин и её горничной! Она ничего не скрывала и любила хвастаться своими успехами.
– У неё были враги, она с кем-то ссорилась?
– Часто. Она была несдержанна на язык. Да ты сам видел! Конечно, она не пыталась соперничать с титулованными особами и более влиятельными дамами, но часто вымещала злость на прислуге и новеньких. Впрочем, достаточно было мне приказать, как она прекращала это и извинялась. Она не страдала излишней гордостью и заботилась лишь о своей выгоде. Скажу тебе честно, мой мальчик, я не проявляла к ней особого внимания. Она была послушна и делала то, что я ей велела. Говорить мне с ней было не о чем, она не отличалась умом, да и книг не читала. Она просто была милым личиком, которое всегда можно было усадить за стол с гостями для его украшения. Это не Аламейра, не Селеста и не Аурелия. Это была всего лишь Клодина…
Леди Евлалия уныло уставилась в камин. Марк кивнул и поднялся.
– Я займусь этим делом, и потому буду вынужден побеспокоить ваших дам.
– Как будто тебе когда-то было нужно для этого моё разрешение… – грустно улыбнулась она.
– После того, как вы требовали от Армана вышвырнуть меня из дворца, я предпочитаю проявлять осторожность, – усмехнулся он.
– Теперь ты граф и родич короля, так что можешь соблазнить хоть всех фрейлин разом, – разрешила она. – Для тебя двери этих покоев всегда открыты настежь. Я велела Фрессону не ложиться. Он у себя. И передай Мадлен, что я жду её как-нибудь вечером к себе. Теперь у неё не тот статус, что прежде, мне хотелось бы дать ей некоторые подсказки, чтоб она нечаянно не допустила какую-нибудь нелепую оплошность. Ты же знаешь, как злы люди. Они завистливы и зорко следят за теми, кто более удачлив, чем они, надеясь найти повод для злословия.
