Текст книги "Айна для Повелителя Дракона (СИ)"
Автор книги: Лана Воронецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
–Спасибо, дядюшка, Ефим, -с почтением приняла дар, поклонилась.
–Чаго спасибо твое? Дай цветок-то потрогать.
Я нехотя достала из кармана голубое чудо, продолжающее мерцать ровным светом.
–Осторожно, -не сдержалась, когда он потянулся веточкой, еле дотронулся до лепестка.
–Да буде тебе, девочка, -крякнул он усмехаясь.
Голубые искры побежали по веточке, перекинулись на ствол, разбежались по коре на его теле и леший пень превратился в старичка.
–Ух, -передернул плечами, -давненько не оборачивался. Думал уж, все, прошло мое время. Спасибо, девонька, -внезапно замолк, -Ох, не успеешь красавица, -печально посмотрел на меня и метнулся к лесу, исчез между деревьев.
А я снова ощутила чужой пристальный взгляд, пронизывающий до мурашек.
Редкие солнечные лучи восходящего солнца внезапно исчезли, на землю упала огромная тень. Я задрала голову –крылатый черный дракон, сотканный из тьмы, кружил в небе прямо над головой. Из пасти вырывались угольные сгустки дыма. Зверь пророкотал:
–Мы не закончили, айна.
Айрин уткнулась мне в плечо. Я сжала сестренку и остолбенела от неожиданности и страха. Сверху что-то капало, расплывалось бурыми пятнами по земле. Похоже, кровь? Эх, чудище одолело стража, пришедшего из-за грани. Сама не знаю почему, взгрустнулось. Наверное, я все-таки болела за него. Впрочем, как можно справиться с такой махиной? Разве что ранить. Видать знатно зверине досталось раз кровью землю закапал.
Крылатый кошмар начал снижаться. Не успела я взять себя в руки, как над деревьями показался край солнечного диска, залил ярким светом все вокруг. Мельком заметила, что мои руки заискрились нежным золотом. Темное порождение над головой зашипело, ошпаренное светилом, стало неистово извиваться длинным телом, беспорядочно махать перепончатыми крыльями, пытаясь затушить ожоги. Зверина потерял равновесие и спикировал камнем вниз. Перед самым подлетом к земле обернулся юродивым. Окровавленное тело горбатого уродца с треском плюхнулось животом.
Он застонал, раздирая сердце жалостью:
–Карлуша хороший.
Что это было в лесу? Темные силы вселились в немощное тело? Не успев все взвесить, забыв про наставления лесовика, я сделала несколько шагов к бедняжке. Хотя, чем я могла помочь? С сестренкой на руках, одной ладонью я прижимала ее голову, чтобы малышка не видела голое изуродованное тело, другой сжимала волшебный цветок и сучок, подаренный лешим. Я присела перед Карлушкой, обдумывая, чем можно помочь, когда он с трудом приподнял голову и уставился на меня зрачками, залитыми тьмой. Паралич вернулся, он осклабился, отчего стал еще уродливее и заговорил чужим гортанным голосом, тем, которым разговаривал на поляне:
–Айна… ты принадлежишь мне. И папоротник тоже.
Он резко выкинул вперед руку в попытке вырвать цветок. Я вовремя отпрянула, еле удержала равновесие, чуть не завалилась назад из-за сестренки на руках. Но странное дело, малышка вовсе не тяготила. И свойственная мне неуклюжесть не подвела в этот раз. Во всем теле чувствовалась небывалая легкость.
Я подскочила и кинулась со всех ног к лесу. Как там леший говорил? Бором и через болото. Может старая карга мне что-нибудь объяснит.
В спину донеслось:
–Я тебя найду.
Меня передернуло изнутри. Дух перехватило стоило подумать о том, чего я избежала на поляне. Его противные прикосновения снова почувствовались на коже.
Я никогда не буду с мужчиной. Я поклялась себе в этом в тот момент, когда вытаскивала из полыньи тетю, решившую утопиться после того, как ее бросил любовник. Он приходил по ночам, обещал жениться, а когда наигрался, сказал, что передумал и ушел. Тетя валялась у него в ногах, умоляя остаться, а он просто перешагнул и не оглядываясь хлопнул дверью.
Замерзшие синюшные губы, остекленевшие глаза и скрюченные от холода пальцы стояли перед глазами. Я умоляла Берегиню оставить тетю в живых. Мои молитвы были услышаны. Только очнулась тетя уже мавкой.
Я быстро добежала до кромки леса, замедлилась, удивляясь яркости и насыщенности красок вокруг. Казалось, с мира стерли пыль тряпкой. Звуки и запахи тоже воспринимались острее. Землистый запах мха и елового опада, перемешанные со свежестью утренней росы кружили голову сотнями оттенков и нюансов, которые я не замечала раньше. Будто я жила в тумане, а сейчас он рассеялся, и я могла рассмотреть даже мелкие пылинки, парящие в воздухе.
Под сенью леса царила тень. Солнце еще было достаточно низко и не успело пробраться сквозь густые кроны. Ощущение преследующего взгляда не покидало. На подходе к болоту лес стал гуще и темнее. Справа тени сплелись в плотное пятно, которое неожиданно растянулось знакомой пеленой, а затем тонкой темной пленкой, сквозь которую отчетливо просвечивал мужской силуэт. Я отвела взгляд и ускорилась. Пелена растянулась слева. Мужчина прорвал ее руками и потребовал:
–Имя. Как твое имя, айна?
Он шагнул из-за грани, но неудачно, попал под солнечный луч, отскочил обратно.
Как я не путала следы, наученная хитростям нимфами, пелена преследовала всю оставшуюся дорогу, возникая с разных сторон, а иногда прямо на пути, заставляя огибать ее по дуге. Темный страж пытался прорваться к нам. Иногда снова звучал грозный голос, вопрошающий: «Как твое имя?» и разносился по лесу раскатистым эхом. А я еще переживала, что его одолел крылатый змей. И за Карлушку переживала. А они, супостаты, преследовать меня вздумали да кошмарить в «бешеную ночь», хотя уже наступило утро.
На болоте тени немного рассеялись, солнце пригрело, и влажная поверхность покрылась легкими туманными испарениями. Темная пелена отступила, видимо, прячась от дневного света. Я знала все кочки наизусть. С непривычной легкостью пропрыгала через затейливый лабиринт, выдохнула от облегчения, что страж отстал.
«Как через болото переберетесь, задом шагов с десяток ступайте», -шептала я под нос, соскакивая с последней кочки на твердую землю и разворачиваясь. Идя задом я отсчитывала шаги. Раз, два… радовалась, что потусторонняя грань оставила нас в покое, …девять, …надо соблюдать точность, ...десять. Я с разлету наткнулась на что-то твердое. В дерево врезалась?
Чужое дыхание коснулось шеи. Только бы не закричать, чтобы не испугать малышку.
Глава 4
Я застыла, боясь шевельнуться, впитывая кожей теплые выдохи сзади. Определенно, это не дерево, хотя стоит неподвижно. Спугнуть боится. Выжидает.
Легкий сандаловый флер, смешанный с особенным ароматом сильного мужчины, щекотал ноздри, вызывал легкое головокружение, предательские мурашки и трепет в груди. Это же от страха? Я выдохнула и услышала собственный стон, который без спроса сорвался с губ.
Сзади вторил тихий гортанный рык. Берегинечка, милая, он что, меня съест? У меня малышка на руках. А по телу разлилось тепло, ноги ослабли, стали ватными. Чтобы не упасть, мне пришлось опереться о мужскую грудь, пережидая головокружение. Дыхание на шее потяжелело, спина чувствовала, как с каждым мощным вдохом огромная грудная клетка сзади наполнялась воздухом и затем медленно оседала. Он дышал мною и получал от этого удовольствие. Едва заметный рык тихонечко рокотал в его горле.
Он прикоснулся губами к уху и прошептал с хрипотцой на тяжелом выдохе:
–Как твое имя?
Очередная волна приятных мурашек окатила тело. Приглушенный хрип заставил сердце биться чаще, а внутри все свернулось в клубочек, готовый ластиться к хозяину голоса.
Рот приоткрылся, на кончике языка уже вертелось мое имя, готовое сорваться. Стоп. Зачем стражу из-за грани знать, как меня зовут? Стоит. Не двигается. Зубы мне заговаривает, усыпляет бдительность. Дышит страстно.
Он провел носом по краю уха, и трепет из груди спустился в низ живота, разлился незнакомым томлением.
–Имя! -выспрашивал, завораживал, меняя тембр голоса.
Руки коснулись талии, скользнули ниже, застыли на бедрах, прижимая их сильнее к мужскому телу. Что-то твердое, похожее на сучок, уперлось в поясницу. И тут я очнулась от странного наваждения, вздрогнула, вспомнила про наставления лешего и другой сучок, который он мне отломил. Устыдилась слабости. У, заворожил, супостат. Стою, млею в руках черного стража из-за грани. Одного из тех, кто утащил тетю в Аваддон. На руках с малышкой, которую тоже заберут. Да, и сама я, возможно, тоже не человек. Если попадусь в лапы псов Повелителя, то ни тете, ни сестренке, ни мне самой уже никто не поможет. Имя он мое захотел. Обойдется.
В этот момент Айрин оторвала голову от моего плеча и разглядела исчадие Авадонна у меня за спиной. Могу представить, как ей стало страшно при виде расплывающихся темных контуров силуэта и клубящейся тьмы, скрывающей лицо стража, который заглянул из-за грани и полностью не мог проявиться. А может просто прятался за черной пеленой, разделяющей миры.
Айрин до боли впилась ногтями в мои плечи и завизжала. От неожиданности страж перестал распускать руки, и даже чуть отшатнулся. Сестренка что есть мочи закричала:
–Итаррррр,– она впервые смогла выговорить букву «р» -четко, громко.
Мое имя повисло в лесной тишине. Но сказанного не воротишь, я посильнее прижала Айрин и резко крутнулась через левое плечо. Леший говорил три оборота. Еще один раз. Пока темный не понял, что происходит. На третьем обороте, он попытался ухватить нас, но я уже плюхнулась вниз и с размаху воткнула сучок, подаренный лесовиком в землю.
Лес раскололся трещинами. Черное пятно размазалось и исчезло в одном из разломов вместе с темным стражем. Мир провернулся пестрой каруселью и замер. Картинка поменялась. Мы с Айрин оказались на узкой тропке.
А сзади неслось грозное:
–От меня не убежишь, айна… -и пространство схлопнулось, отрезая голос.
Сестренка тряслась от страха, но визжать перестала и ослабила хватку. Плечи ныли от порезов острыми длинными когтями мавки. Она немного притихла, когда кошмарный мужчина исчез вместе с частью соснового бора. Сейчас нас окружали стройные березки, успокаивая плавными линиями густых крон, колышущихся на ветру. Светлые стволы, резные листья и солнце, вставшее над макушками деревьев, разогнали мрачные остатки темноты и на душе посветлело. Ночь всех кошмаров закончилась, унеся страшные образы за грань.
Я чмокнула сестренку и улыбнулась, заглядывая в ее глазища на пол лица:
–Ну, чего, маленькая, напугалась? Это просто ночной кошмар. Все закончилось. Надо постараться забыть этот страшный сон.
Я побежала по тропинке. Лес поредел. Солнечные лучики щекотали кожу, которая слегка искрилась при их прикосновении. Вокруг щебетали птицы, отзываясь в сердце сладкой мелодией, заставляя напевать. Нежные звуки разливались чарующей музыкой, сопровождая наш забег. Неужели, мое сердце умеет петь? Кто я такая?
Тропка вывела на край леса и далее вилась вдоль деревьев и через поле. Сбоку от тропинки показался огромный гриб-боровик, чуть выше человеческого роста, на толстой ножке, с упругой шляпкой -кожистой коричневой сверху и с желтой губкой изнутри. На нем примостилась фиолетовая гусеница. Она нежилась на солнце и неспешно попыхивала огромной трубкой, выпуская изо рта ароматные кольца дыма и наблюдая, как они превращаются в диковинные цветы разных оттенков, а потом расплываются и исчезают.
Айришка слезла с рук и приоткрыла ротик, рассматривая цветные картинки в воздухе. Она раньше не встречалась с Катарпиллой.
Гусеница не обращала на нас внимания, лишь прислушивалась к тихой мелодии, которая так и лилась из моего сердца. Я все поверить не могла, что эта музыка –моя.
Катарпилла даже замурлыкала под нос, вторя мелодии. Потом не глядя на меня лениво протянула, как будто разговаривала сама с собой:
–Малышка выросла. Стала совсем взрослой и сердце запело. Оно готово влюбиться.
Надо знать старую каргу. Я не обижалась на ее манеры.
–Так я давно выросла. Двадцать пять годков уже стукнуло. А влюбляться я не собираюсь.
За последние пять лет мне пришлось сильно повзрослеть. Научиться прятаться и жить в тени, обеспечивать выживание тети и сестренки. Много раз мы срывались с места и искали новое жилье, убегая от людей, ненавидящих все иное, нечеловеческое. Вместо учебы в академии я хваталась за любые подработки: подавальщицей в тавернах, уборщицей и поломойкой, разносчицей почты, сиделкой у немощных пожилых людей и гувернанткой детишкам в богатых семьях.
А все свободное время я проводила в библиотеках и городских архивах. Я претворялась абитуриенткой, жадной до знаний, готовящейся к поступлению на факультет, изучающий нечеловеческих тварей. И я искала способ помочь тете и племяннице выжить, сводила странные знакомства, вынюхивала информацию, которая дорого стоила. Мне удалось найти это место и старую каргу Катарпиллу, которая дала дозволение остаться здесь моим родным людям. Я разузнала про волшебный цветок и заручилась поддержкой нимф. И вроде бы все получилось, я добыла артефакт. Но тетю забрали в Аваддон.
–Айны взрослеют поздно, дитя. У тебя только началось созревание.
Опять меня называют странным именем.
–Меня зовут Итар, -упрямо повторила в который раз за сегодняшнюю ночь.
Понятно, старуха могла и забыть, но ведь опять звучало странное: айна. И долго она будет устраивать представление в образе гусеницы? Любительница поморочить людям голову. Начиталась сказок и воплощает свои фантазии в иллюзиях. Это место –ее территория, я попала сюда впервые, а раньше только слышала про чудеса, которыми старая забавляется.
–Итар –красивое имя для айны. Означает «огненная», -гусеница отвела трубку от лица, соизволила посмотреть на меня.
Моя кожа искрила в солнечных лучах. Айриша легонечко тыкнула пальчиком по руке:
–Крр-асиво, -протянула нараспев, снова четко выговорив букву «р» и погладила.
Гусеница затянулась, я ждала. Казалось, она забыла про нас и рассматривала редкие облака, плывущие в безмятежном небе. Колечко ароматного дыма повторило форму одного из них.
–Прекрасные айны родились в цветке лотоса на дне океана. А мавки пришли из болот. Какая ирония судьбы.
Айришка прижалась ко мне:
–Итарр, скажи ей, -она наморщила носик, -Я крр-асивая, -она провела по зеленым волосам, вытянула прядку, -вот, какие у меня кррр-асивые волосы. Да?
С каждым разом буква «р» получалась все четче. Жаль, тетя не слышит, она бы порадовалась.
–Конечно, ты самая распрекрасная красавица! -я погладила сестренку по головке.
–И мама моя пришла не из болот, -обиженно буркнула малышка.
–Да, милая, -я бросила укоризненный взгляд на гусеницу, -твоя мама пришла из чистых проточных вод горного ручья.
В ушах зажурчала река, которая не замерзает полностью даже зимой. Яркая вспышка воспоминания обдала морозной свежестью и выбила дух из тела. Как той зимой, пять лет назад. Течение трепало пшеничную копну тетиных волос в полынье, казалось диковинный цветок трепетал лепестками на ветру. Только тетя полностью ушла под воду и горный поток тянул тело под лед. Я поспешила на помощь, распласталась на хрупком льду и ухватилась за волосы, руки мгновенно заледенели. Если тетя не задохнулась без воздуха, то возможно, умерла от холода.
Я не сдавалась, упрямо тянула, показалась бездыханная голова с синюшным лицом, я перехватилась за шею, чуть не задушила, вытянула выше и умудрилась просунуть руки тете под мышки, обхватила за грудь. Я плакала, не в силах тащить дальше. Молилась, чтобы лед выдержал. Молилась Берегине, чтобы тетя выжила, но я не чувствовала ее дыхание, и сердце под моими руками не билось.
И я взмолилась пуще прежнего, я кричала вслух, не желая отпускать крупицы жизни, которые еще теплились в коченеющем теле. Я просто не верила, что тетя могла умереть. И, да, рядом заискрился снег. Теперь мне кажется, это искрились мои руки. Я сжимала бездыханное тело все сильнее, уткнувшись в тетино плечо, сотрясаясь от рыданий, когда она резко вдохнула полной грудью, вырываясь их тесных объятий.
Я приподняла голову, с удивлением рассматривая зеленые пряди волос. Тетя повернулась ко мне и посмотрела огромными, с пол лица, глазами цвета опала, без радужки и без зрачков –как будто в них перекатывалась мутноватая речная вода. Элистер превратилась в мавку, но осталась жива.
–Итар, милая, -прохрипела тетя, -ну, зачем ты так? Почему не отпустила? Мое сердце не выдержит разлуки, оно не сможет жить без любви.
Сердце, действительно, не билось под моими руками. Я умоляла тетю вылезти из воды и выбросить мысли о сведении счетов с жизнью.
А потом мы узнали, что она беременна. И жизнь тети обрела смысл, а я перестала следить за каждым ее шагом и смогла сосредоточиться на нашем выживании.
Айришка показала язык вредной гусенице. Та продолжала следить за облаками.
–Айны исчезли давно. Много веков о них никто и не слышал. Или они умело прятались. Некоторые считали, что айны –это воплощение богинь, которые появились в мире людей, чтобы одаривать простых смертных своей милостью. Айны –это сама любовь, -она все-таки оторвалась от неба и пристально посмотрела на меня, -поэтому твое сердце запело, оно жаждет поделиться любовью. Счастливчик тот, кому она достанется –тот обретет могущество и власть, а еще сможет залечить душевные раны и даже изменить свою сущность.
Я не решилась перечить Катарпилле, но для себя уже давно решила –я никогда не влюблюсь и никому не позволю растоптать мое сердце. Достаточно, насмотрелась на тетю.
Гусеница проворно сползла с гриба и вышла из-за него, обратившись молодой женщиной, возраст которой не поддавался определению. Высокая красавица, с заостренными скулами и худощавыми чертами лица, тонкой костью и прозрачной белоснежной кожей. Русые вьющиеся волосы рассыпались ниже плеч. Хрупкое грациозное тело могло принадлежать молоденькой девушке, но ее выдавали глаза, умудренные долгой жизнью. Проницательный взгляд не давал обмануться –она смотрела прямо в душу, видела человека насквозь, играючи угадывала потаенные желания и тщательно скрываемые секреты и грехи, о которых человек, может и сам не догадывался.
Она улыбнулась и подошла ближе:
–Айна Итар, ты создана для любви и наслаждения страстью. Ты и есть –сама любовь. Только не ошибись с выбором.
Глава 5
Катарпилла не дала мне возразить, потрепала Айрин по голове:
–Ну, что, речная красавица, пойдемте, угощу вас чем-нибудь вкусненьким, -она вновь посмотрела на небо, где солнце уже стояло в зените, -времени у нас немного. Или немало, смотря, как посмотреть.
Старая карга часто говорила загадками. Собственно, почему ее все называют старой? При нашей первой встрече она явилась нищей скрючившейся старушкой с клюкой, закутанной в штопаный старый плащ с капюшоном, скрывающий лицо. Она стояла на паперти у подножия капища Беригине в центре города и тянула костлявую руку из складок плаща, прося подаяния.
Большая площадка на возвышении была окружена ступенями, по которым дозволялось подниматься лишь избранным. Несколько резных колон высились по кругу, вместо одной их них была установлена огромная статуя Берегини без лица, развернутая на восток -встречать солнце каждое утро. Говорили, что есть один миг, когда первый рассветный луч касается лика и доброверующий человек может узреть улыбку богини, коли сердце и помыслы его чисты.
Сгущались сумерки, служители складывали кострище на высоком постаменте, готовясь восславить Берегиню. У меня была назначена встреча, которой я добивалась несколько месяцев, истратив кучу денег и пройдя через множество подставных лиц. Меня обещали свести с человеком, который поможет найти убежище, скрытое от человеческих глаз. Я понятия не имела, кто придет на встречу.
Я провела у капища полдня, боясь отлучиться хоть на минуточку. Порядком перенервничала, проголодалась и хотела в туалет. Тут рядом замаячила старушка. Люди проходили мимо и не обращали внимания, никто не подавал. Сердце исполнилось жалости. Я протянула ей грош –половину того, что осталось на покупку нам скудного ужина. Подумала, что могу сама и без ужина остаться, главное накормить тетю и сестренку.
Рука исчезла в складках, из-под капюшона раздался скрипучий голос:
–Даю дозволение. Приходите на южную окраину города в полночь. Вас проведут.
Я ошарашенно уставилась на нищенку. Она приподняла капюшон, и я вздрогнула –у старухи не было лица. В этот момент угасающий луч солнца коснулся расплывчатого пятна под капюшоном, я уловила улыбку –казалось, мне улыбнулась сама Берегиня.
Я благоговейно коснулась лба двумя пальцами и склонилась в низком поклоне, готовая пасть на колени и кинуться в ноги старой женщине, явившей мне образ богини.
–Буде, тебе деточка, -закаркала старуха, разрушив очарование момента, -Чего удумала-то?
–Так… дык.., -не смела я глаз поднять и язык не слушался.
–Хех, -раздался старческий смешок, -уважила старую. Да, пошутила я. Ну-кося, посмотри на меня.
Я послушалась. Мне улыбался щербатый рот на морщинистом лице. Старая карга покачала головой.
–Ох, напридумывают себя всякого, молодо-зелено. А, ну-ка вертайся задом. Да не смотри за мною. Считай до десяти да ступай домой.
Я развернулась, она договорила мне в спину:
–Скоро полночь. Не опоздайте.
Когда мы с тетей собирались в спешке, в дверь постучали. Сердце часто забилось, почуяв неладное. Убегали мы через окно. И каждый раз, когда мы сбегали из очередного временного пристанища, шестое чувство вопило об опасности. Я не могла объяснить тете, но мне казалось, что мы не просто скрывались от людей, а что какой-то один и тот же злой рок охотился, преследовал нас по пятам и настигал снова и снова.
Вот и сегодня, на поляне, когда я танцевала, и когда бежала по лесу знакомое чувство сопровождало, оно было где-то рядом, на самом краешке сознания.
Катарпилла в новом непривычном образе толкнула калитку, пропуская на двор с покосившейся избушкой, сложенной из бревен.
–Да, -пробормотала я, -ремонт бы не помешал. А то крыша того и гляди, обвалится.
Я заметила у крыльца корыто. Из воды выпрыгнула золотая рыбка, блеснула чешуей на солнце и, махнув роскошным хвостиком, скрылась под водой. Ага, карга сказку про золотую рыбку почитала. Я ей прошлый раз из города привозила. Книги стоили дорого, но чего не сделаешь, чтоб уважить старую. Я улыбнулась:
–Стало быть владычица морская? –окинула ее облик оценивающим взглядом.
На голове моей спутницы появился ободок-обруч, на котором загорелась звезда.
–И во лбу звезда горр-рит, -старательно выговорила Айрин стишок, который я с ней учила.
–Умничка, моя, -засюсюкала Катарпилла и выудила из кармана конфетку.
–Так, -я напустила строгости в голос, -сначала мыться и кушать, потом сладкое.
–Ой, да, подумаешь, -Катарпилла убрала руку и повернулась ко мне, став задом к малышке и сложив руки за спиной.
Как будто я не видела, что Айрин схватила конфетку и сунула за щеку, невинно захлопала глазками.
Мы подошли к колодцу. Катарпилла щелкнула пальцами и на скамеечке появились два отглаженных беленьких сарафана: побольше для меня и совсем маленький, который пришелся как раз впору Айрин. Ее мы вымыли первой. Она уселась на скамеечку, весело замотала ножками, втихую рассасывая конфетку.
–Покажи цветок-то, -не сдержала любопытство Катар.
Я спохватилась, полезла в карман. Слава Берегинечке, голубой бутон на длинном стебельке не сломался, не помялся, все также разбрызгивал капельки света. Айрин выдохнула с восхищением и затихла. Я протянула цветок старой. Но та, помахала пальцем:
–Нечего разбазаривать добро. Вам самим пригодится.
Я вертела бутон в руках:
–И что нам с ним делать?
–Так заплети в косу девчушке.
Айрин аж захлопала в ладошки:
–Мне? Мне в косу?
Я направилась к малышке, но проходя мимо Катар услышала тихие слова:
–Только девочка родилась мавкой, ей может стать не по нраву человеком обратиться.
Даже слушать ничего не желаю. Айрин нетерпеливо ерзала, взбудораженная тем, что ей достался такой роскошный подарок.
На скамейке и гребень нашелся. Я расчесала влажные зеленые волосы. Сестренка замерла и затаила дыхание, пока я ей в косу папоротник вплетала. А когда закончила, вместо толстой зеленой косы, в моих руках оказался облезлый мышиный хвостик с голубой ленточкой и кисточкой на конце.
Ох, и правда, расстроится малышка. Я обошла присмиревшую сестренку. На скамейке сидела худющая девчушка: кожа да кости, без слез не взглянуть. Бледная кожа с синюшным отливом обтянула высокие скулы, лицо вытянулось, щеки впали, большой рот улыбался щербатыми зубами. На меня смотрели человеческие глаза с блеклыми радужками, черные болезненные круги залегли под ними.
Внутри ёкнуло, но я постаралась не показать виду, удерживая неестественную улыбку:
–Ты же, моя красавица, -я наклонилась, обняла и чмокнула Айрин в щечку.
Под моими руками забилось детское сердечко.
–Ой, -протянула малышка, -слышишь, Ита?
Вот, сейчас она назвала меня привычным именем без последней буквы, которую выговаривала с трудом. Я засмеялась. Ну, и пусть Айришка стала такой невзрачной девочкой, зато теперь –она человек. Может и к лучшему, мы так меньше внимания привлекать будем. И можем пойти, куда захотим. И прятаться ей тоже больше не нужно. Она сможет завести друзей. Я искренне радовалась за малышку.
–Да, солнышко, твое сердечко бьется!
Она засмеялась в ответ.
Катар отвернулась к колодцу, пряча грустную улыбку, стала вытягивать ведро.
Я отпустила Айрин, отодрала прилипшие порванные куски ткани от грязного тела. На плечах запеклась кровь от следов, оставленных коготками сестренки. С удовольствием откинула грязную тряпицу. Я все посматривала на малышку, а сзади заговорила Катарпилла:
–Итар –значит «огненная», -в ее голосе слышалось восхищение. –Ты знала, девочка моя? Как же ты прекрасна.
Моя кожа искрилась и переливалась в солнечных лучах. Я повернулась к Катарпилле. Она уже приготовилась окатить водой из ведра, но так и застыла, испуганно уставилась на мою грудь.
Тончайшая золотистая паутинка покрывала все тело, кроме груди. Чуть ниже шеи, прямо по центру расползлось черное пятно.
Тончайшая золотистая паутинка покрывала все тело, кроме груди. Чуть ниже шеи, прямо по центру расползлось черное пятно. Я словно снова почувствовала прикосновение темного, пришедшего из-за грани. Именно в этом месте он до меня дотронулся там, на поляне.
Катарпилла взяла себя в руки и молча вылила на меня ведро колодезной воды. Я аж задохнулась, как пробрало холодом до костей. Вся грязь моментально исчезла с кожи и с волос, скатилась вместе с водицей на землю.
–Айришке теплую воду приготовила, -пробормотала себе под нос и принялась рьяно тереть пятно мочалкой.
–Не получится, -вздохнула карга. –Если уж моя ледяная водица не справилась. Знать приглянулась ты нашему Повелителю. Ох, как приглянулась, девочка моя. Метку свою оставил, чтоб найти тебя.
–Повелителю? –из легких выбило последний дух, хоть я и думала, что после таких закаливающих процедур там уже ничего не осталось.
Я-то его за простого стража приняла. Ну, может при чине каком высоком. Но так, чтоб сам Повелитель! Берегинечка, мать моя родненькая. Он же не только землями нашими повелевает, все кошмары у него в подчинении. Рыскают по людским снам, нелюдей выискивают, да следят, чтоб из-за грани злостные твари не проникли в наш мир, чтоб никто с Аваддона не сбежал, через страхи и сны. Он точно упечет нас с Айришкой за грань.
–А что? –Катарпилла задумчиво прикусила губу. –Он у нас мужчина знатный, в самом расцвете сил.
–Ага, -у меня даже речь прорезалась, -Это сколько же ему лет? Старик, наверное, уже, не в рассвете, а в закате. В самый раз тебе подошел бы.
Лица его я не видела. Страшно представить. Он точно ни разу не молод. Хоть и силен. Спина помнила прикосновение к мощному мужскому торсу и бедра обожгло там, где он обхватил их руками. Тело отозвалось сладкой истомой, переливчатая трель выскользнула из сердца, прозвенела музыкальной капелью. На миг черное пятно подернулось золотистым светом, но как только затихла последняя нота, он рассеялся, а пятно осталось на прежнем месте.
–Не все в мире, моя девочка, делится на черное и белое, -пропела Катарпилла. –Есть еще и оттенки серого, -она лукаво закатила глазки, -Как минимум пятьдесят.
Она бросила не меня взгляд из-под густых черных бровей. Я точно покраснела. Вот, старая карга. Откуда у нее такие книжицы? А я-то хороша. Не сдержала смущения. Выдала себя с головой. Ну, да, читала тайком, под одеялом при свете луны. А потом прятала книжицу под половицей.
Я постаралась выкинуть развратные образы и мысли из головы. Надо срочно подумать о чем-то другом. Ну не буду я обсуждать с каргой запретные темы. И книжица та мне случайно попалась в лавке старьевщика, когда я рылась в поисках информации о папоротнике.
Я вспомнила о тете. И вся краска мигом отлила от лица. Некогда мне думы эти распутные думать.
–Ты знаешь? -к глазам подкатили слезы. –Его псы сторожевые забрали тетю Элистер в Аваддон. И Айрин заберут. И меня тоже, -я осмотрела свое поблескивающее тело и совсем тихо договорила: -Раз я теперь не человек…
Я натянула воздушный сарафан с длинными просторными рукавами, собранными фонариками у кистей. Свободную юбку до самых пят раздул красивыми волнами ветерок. Замечательный фасон –легкая ткань, просторный крой, не стесняющий движений, продуваемый со всех сторон –самое то на летний зной. Да, еще и прикрывает большую часть кожи.
Катарпилла словно уловила ход моих мыслей:
–Твоя кожа будет отливать золотом только на ярком солнце. Не беспокойся. Просто постарайся держаться в тени, чтобы не выделяться. Зато, теперь твоя сущность проснулась. Ты заметила, как изменился мир вокруг?
–Да, -я вдохнула полной грудью.
Сотни нюансов и оттенков лесных запахов и полевых трав вскружили голову. Никогда раньше не чувствовала я так остро, не видела, так зорко, не слышала так четко. Я сейчас могла расслышать легкий стрекот кузнечика, присмотрелась, под ногами, на травинке пристроилось милое создание. Я улыбнулась. А потом встрепенулась:
–Так, это поэтому, мое тело так отозвалось на прикосновения темного? –не успела подумать, как вопрос слетел с губ.
Катарпила изо всех сил старалась держать строгое лицо, но в уголках глаз появились предательские смешинки и едва заметные лучики морщинок.
–Девочка повзрослела. Суть проявилась, сердце запело, -она склонила голову набок. –Али влюбилась?
–И ты, туда же, -недовольно пробурчала я, -вместе с этими развратницами нимфами. Наплели свои чары, втянули в танец. Нет, -огрызнулась, -мне это не к чему. Мне теперь тетю надо выручать. Еще пятно это черное, -я потерла грудь.
–Это -клеймо, -Катарпилла повела в дом. –Повелитель явился из-за грани. Потому как ночь всех кошмаров была, вот и получилось у него. Ну, это ничего. Вот, если бы он еще и имя твое узнал… -старая замолчала.
Опять интригу нагоняет карга. Вот, вечно она обрывает на полуслове.
