Текст книги "Вспомнить, чтобы любить (СИ)"
Автор книги: Лана Виноградова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 26.
Уже вечереет. Звоню некоторым знакомым, которые никак не связаны с моими отцом и за немаленькую сумму договариваюсь за новую жизнь жене и дочери Андрея, в дали от сюда. Сейчас мне нужно в поселок, забрать кое-какие вещи, потому что я больше не вернусь в этот дом. Пока я не готов к встрече с отцом, мне нужно все обдумать и подготовиться.
Естественно, я поехал не через пост. Оставляю байк недалеко от поселка, а сам перелезаю через забор дома, охрана и камеры для меня не помеха, я знаю здесь все как свои пять пальцев. Перед этим, я измазал себя хвоей, она, конечно, не перебьет полностью мой запах, но точно его приглушит. В доме темнота, свет горит только в кабинете отца, тихо крадусь по коридору, подползаю к его двери, там шумно, музыка, женские голоса, смотрю в замочную скважину, он стоит посреди кабинета со спущенными штанами, его рука в волосах проститутки, он не отпускает ее и жестко трахает в рот, девчонка захлебывается своими слюнями, вторая стоит раком, задницей к нему и трахает себя фаллосом. И в это время он еще разговаривает по телефону.
– «… так что братец я жду от тебя полного отчета и готовься ответить на все мои вопросы. Я буду у тебя через полтора часа.»
Он точно разговаривал с дядей Матвеем. Отец швыряет телефон на стол. Полностью сосредотачивается на шлюхе, хватает ее горло и начинает драть, да так, что мне становится жаль эту девку, он ей все там порвет.
Я быстро собираю ценные для меня вещи в рюкзак, бегу к байку и оставляю их там же, по пути звоню Роме и рассказываю все что узнал сегодня, что мне нужна будет его страховка на всякий случай.
Я должен узнать, где дядя и поговорить с ним.
Еще месяц назад я был слеп и просто жил, не возлагая на свое будущее больших надежд. Мне было все равно, что творит отец, но сейчас я все знаю и не могу закрывать на это глаза.
Вижу машину отца, он сам за рулем, один. Налету превращаюсь и бегу за ним, по скорости мы не хуже спорткара, успевать за ним не составляет труда. Минут через тридцать ко мне присоединяется Рома, а еще через час машина отца тормозит возле какого-то заброшенного склада.
План такой, что плана нет, сплошная импровизация. На входе охрана, но она умело скрыта, с виду здание кажется заброшенным. Оббегаем его со всех сторон, войти можно либо через замаскированную скрытую вентиляцию, либо вырубить псов, но не хотелось бы наводить сейчас шумихи, да и если передвигаться по вентиляции меня не смогут учуять.
Рома остается наблюдать снаружи, я пробираюсь внутрь, запах адский, раздражает дыхательные пути, приходится на долго задерживать дыхание. Спустя пять минут скитаний я слышу голос отца и дяди.
-«…ты не понимаешь всю серьезность последствий!» – это дядя Матвей.
-«Это последнее, что меня и тебя должно волновать. Мне придется убить девчонку, а так как Андрей покончил с собой, мне нужно другое решение, чтобы не потерять сына. Думай. Наверняка он все рассказал Глебу, иначе с чего бы ему сигать в окно.»
-«Ты не боишься его гнева?» – отец громко рассмеялся.
-«Ты серьезно думаешь, что какой-то сопляк сможет меня свергнуть?» – дядя молчит. – «Правильно, лучше молчи, чем херню нести.»
-«Я беспокоюсь за тебя. Ты скоро потеряешь себя, если продолжишь заниматься черными делами. Как Марина? Ты же понимаешь, что она долго теперь не протянет?»
-«Она допустила ошибку много лет назад, пришла расплата.»
– Тогда почему ты своего бету пощадил?
-«Не в свои дела нос суешь, брат!»— отец рыкнул грозно, проявив свою силу.
-«Простите Альфа.» – Матвей заскулил, как дворняга.
-«Как дела с беременными?»
-«Также. Что люди, что оборотницы быстро залетают, почти с первого раза, но выносить не удается никому, неделе на 8-10 плод и мать погибают. Причину выясняем, но это не быстро.»
– Плохо стараешься Матвей! Или ты хочешь навсегда остаться таким?
– Ты знаешь, у меня работают лучшие умы.
– Не такие уж и лучшие, раз не могут справиться с маленькой проблемой.
– Это далеко не маленькая проблема.
– Без языка хочешь остаться?
-«Нет Альфа. Как моя племянница поживает? Я бы хотел увидеть Глеба и Елизавету.»
-«Я тебе уже говорил, пока не решишь проблему, ты не выйдешь отсюда, а раз ты так хочешь увидеть племянничков, то стимул неплохой у тебя, правда? Лиза хорошо поживает. Пока. Как только найду эту маленькую дрянь, сразу отдам Борису.»
-«Ты с ума сошел? Ты хоть представляешь, что он с ней сделает? Дочери хочешь лишится?»
-«Женщины – это слабость. Через пару дней заеду.» – отец разворачивается и уходит. Дожидаюсь пока он уедет, открываю вентиляцию, спрыгиваю в кабинете дяди.
– Глеб?! Что ты здесь делаешь? Ты не понимаешь, если отец узнает, что ты здесь был…
– А он узнает? – повисает секундное молчание.
– Нет. Я так полагаю ты все слышал и у тебя много вопросов?
– На лету схватываешь дядя. Но сначала я хочу знать, что с тобой, почему ты в инвалидном кресле?
– Расплата за неповиновение. Гарантия, что я никуда не денусь и буду служить твоему отцу.
– Это можно исправить?
– К сожалению нет.
– Что случилось с Мариной и Андреем?
– Альфа убил в них вторую ипостась.
– Как такое возможно?
– У твоего отца много припасено сюрпризов. Есть обряд, благодаря которому, один оборотень может убить волка другого, но при этом убийца так скажем лишается частицы души. Это цена. Слишком жестокая. Тимур сделал уже слишком много непростительного и от его души ничего почти не осталось.
– Ты хочешь, чтобы я поверил в эти небылицы? Какие обряды, какое лишение души?
– Такая же небылица, как если люди узнают о нас.
– Еще скажи, что вампиры существует.
– Издеваешься? Какие вампиры? Кому скажи, обсмеют, – ну да, а про обряды – это нормально, – Марина долго не проживет, от силы пару лет еще. Она теперь каждый день будет медленно умирать.
– Что случилось много лет назад?
– Она помогла твоей истинной сбежать, избежать той же участи, что досталась ее родителям.
– Отец убил их?
– Не своими руками, конечно, но по его приказу. И твою пару тоже собирался, но Александр и Марина помогли.
– Бета пошел против Альфы?
– Ага, об этом всём Тимур узнал, бета тоже побывал в котле у дьявола, но его волк хотя бы жив и дальше он сможет жить. Он искуплял вину день за днем, поверь.
– Мира оборотень по крови, но почему в ней нет волчицы тогда?
– С молодости я работал над многими проектами, твоя бабушка, наша мама, всегда говорила, что меня ждет великое будущее в науке. Некоторые свои удавшиеся проекты мне удалось скрыть от твоего отца, он о них не знает, например о том, как не дать проснуться волку или волчице и вовсе усыпить на всю жизнь, но некоторые способности оборотня все же останутся. Долгое принятие таблеток позволяет добиться этого. Ко мне обратился Александр за советом, и я ему предложил такой вариант, на что он, не раздумывая согласился, он должен был любой ценой спасти девочку. Альфа держит его крепко за яйца, бета не одобряет способ его правления, но пойти против не может. Они с Мариной не выдали меня, приняли весь удар на себя.
– Но вы не имели права лишать ее волчицы!
– Да пойми, тогда бы Альфа давно узнал и нашел ее, а представь какого было бы ей и ее приемным родителям, кто бы им помог разобраться во всем? Они вообще не должны были возвращаться, Мирослава должна была жить обычной жизнью, вдалеке от тебя, но на все воля Луны, вы предначертаны друг другу…
– Что случилось с моей матерью?
– Сейчас, – он идет к скрытому сейфу, набирает код и достает оттуда конверт, – она расскажет тебе лучше кого-либо.
Письмо.
«Моему сыночку.»
– Вот еще для Лизы. Прочтешь потом, она отдала мне его в последний день в стае и просила передать вам, она все рассказала в письме, – Матвей смотрит на время, – тебе нужно уходить, скоро начнётся обход.
– Я убью его и займу место Альфы и помогу тебе.
– Мне уже никто не поможет, он узнает о нашем разговоре совсем скоро, и я тоже поплачусь за это. Лучше береги свою пару и сестру.
– Не узнает! Еще скажи, что это за подземный исследовательский центр? И что за опыты с беременностью?
– Твой отец одержим идеей изменить мир оборотней, пойти против природы, но он не понимает, что нарушает баланс. Он приказывает ставить различные опыты, как ты понял, один связан с вынашиванием потомства не от истинных.
Охренеть.
– Он совсем крышей поехал! Сколько погибло самок?
– Уже достаточно. Все, а теперь уходи! Быстрее!
Мама нас не бросала, отец вынудил ее так поступить. Он дал ей один единственный шанс скрыться. Она разузнала про стаю мелвильских волков, что у них справедливый и сильный вожак, она собиралась туда. Значит мне нужно будет посетить эту стаю на другом конце России. Если все так, как она написала, то она жива и живет там. И возможно мы с ней встретимся.
Глава 27.
Мирослава
Не успела я открыть глаза, как реальность обрушивается на меня с новой силой. Воспоминания о прошедшем дне проникают в каждую клеточку головного мозга, чувства испытанного и картинки увиденного встают перед глазами. Я чувствую, как мое тело болит, раны свежи, вот только они скоро затянутся в отличии от душевных.
Веки закрыты, не могу сдержать слез, они стекают по вискам. Так хочется, чтобы они смыли воспоминания о предательстве любимого, но увиденное въелось в роговицу моего глаза и кору моего мозга.
Моя душевная боль, нанесенная родным человеком, на столько сильнее той, которую мне нанесли те сволочи, что я даже не вспоминаю о них какое-то время. Живот скручивает в болезненном спазме, сердце болит с такой силой, что хочется разодрать грудную клетку и вырвать его оттуда, лишь бы не чувствовать больше ничего.
Мне становится так невыносимо больно, что приходится закрыть ладошкой рот, иначе мой крик и стоны услышат все. Второй рукой сжимаю кулак, что ногти впивается в кожу до крови, в надежде, что физическая боль все-таки приглушит душевную.
Но это ни черта не помогает!
Переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в соседнюю подушку и меня тут же с головой окутывает запах Глеба, его я ни с кем не перепутаю.
Он был тут. На вот этой самой подушке лежал.
Вот только зачем он приходил? Что ему нужно было? Оставался бы со своей дорогой невестой!
Какая же я наивная ДУРА! КАК? Как я могла поверить во всю ту чушь, что он так умело вбивал в мою голову и глупое сердечко!
Но теперь то я видела все своими глазами, а они не врут, я видела каким он был счастливым и влюбленным рядом с ней, как он нежно и страстно целовал ее! Больше он меня не обманет, потому что не поверю ни единому его слову!
НЕНАВИЖУ!
«Ааааа!» – кричу в подушку, не в силах сдерживать себя, иначе меня разорвет как бомбу.
– Малыха… – Ярик крепко стискивает меня в своих руках, прижимает к себе, утыкается носом в затылок и тяжело дышит.
Не слышала, как он зашел.
Так мы просидели минут десять, пока я от усталости не замолчала и не повисла у него на руках. Он ничего не говорил, просто молча был рядом и я благодарна ему за это.
– Прости меня… нас… – мотыляю головой, они точно ни в чем не виноваты.
– Вы спасли меня, если бы не вы… Вы не могли знать, что Гордей такое задумает…
– Этого стоило ожидать, ведь мы знали на что он способен, он только и ждал, когда же у Глеба появится слабое место, через которое он сможет его уязвить, сделать ему больно, Лизу то он не посмеет тронуть.
Слабое место? Это я что ли?
– Нет, нет, нет, Яр, хватит пожалуйста! Ты не понимаешь, о чем говоришь, я для него пустое место, ничего не значу. – он хочет меня перебить, но я закрываю ладонью его рот. – Я знаю, что я видела, я знаю, что он не пришел мне на помощь, он предал меня! И если я для тебя… вас всех что-то значу, ты не думай, я понимаю, что вы его друзья и будите с ним, чтобы ни случилось, но, если я не безразлична вам, не говорите мне больше о нем ничего, не хочу ничего слышать и видеть его.
Яр тяжело вздыхает, словно я возлагаю на него непосильный груз.
– Хорошо малышка, но одно скажу, тебе стоит поговорит с ним, на все, что ты видела, есть свои причины и объяснения. Он винит себя и очень сожалеет о том, что с тобой произошло. Я могу только представлять, что ты сейчас испытываешь, ты имеешь полное право на те эмоции, что сейчас в тебе, но я надеюсь, что ты остынешь и подумаешь обо всем на холодную голову и примешь правильное решение. Вы созданы друг для друга, и он любит тебя больше всего на свете. А теперь тебе нужно перекусить, я услышал возню твоего желудка еще раньше, чем ты проснулась. – на тумбочке стоит поднос с едой, все очень красиво и аппетитно, но от одной мысли, что мне придётся есть, начинает тошнить, но мне также не хочется обидеть моего друга, который старался для меня и мне нужно скушать хоть что-то. – Малыха налетай, не стесняйся.
– После того, что вы видели, не мне вас стесняться… – я осекаюсь, это вырвалось раньше, чем успела подумать. – Прости.
– Мира, тебе не за что извиняться. Это мы все должны вымаливать у тебя прощение.
– Скажи, что вы сделали с теми…
– А ты как думаешь? Уверенна, что хочешь услышать это?
– Точно нет.
– Скажу, что они больше никому не причинят вреда.
– А… А Г-гордей? Что с ним?
– Прости, но ему удалось сбежать, пока нас отвлекали его псы. Но мы обязательно его найдем, слышишь? И он за все ответит.
– Он мне столько всего наговорил, что я не знаю, чему верить и что думать…
– Мы обязательно все обсудим, но, когда ты наберешься сил, тебе нужно восстановиться.
– И еще, он был здесь, да?
– А тебе действительно нужен мой ответ?
– Нет. А где мы кстати?
– В бункере, – я вопросительно поднимаю бровь, – это наше тайное убежище, здесь ты в безопасности.
Здесь нет ни одного окна, ни одного просвета с улицы. Я проспала около суток, наступил вечер, это я поняла, только по электронным часам. Мне нужно подумать обо всем, но я не хочу этого делать, во мне все противится, если начинаю хоть немного думать. Лежу на кровати и смотрю в одну точку.
Гордей сказал, то родители мне не родные, но откуда он может это знать? И стоит ли верить этому мерзкому чудовищу на слово? Мне определённо нужно домой и поговорить с ними. Я все пойму без слов, да и они соврать мне не посмеют… наверное. Хотя, тогда это объясняет, что я-оборотень, а они люди. А мои настоящие родители получаются тоже были оборотни…
А что, если это окажется правдой? Это что-то поменяет?
Нет, точно не мое отношение к родителям, они воспитывали с рождения меня, вложили всю любовь и душу, раз я оказалась с ними, то на это должна быть причина. Причина, почему от меня отказались мои настоящие родители…
А еще Исаев что-то говорил про брата, якобы у меня есть родной брат… Но это уже точно бред! Мама и папа точно знали бы про него, они не бы не разделили нас, они добрые люди, а значит если он не с нами, то его и вовсе нет. Хотя я бы очень хотела. Чтобы он у меня был…
Просыпаюсь от того, во мне прожигают дыру. Распахиваю глаза и утыкаюсь в лицо Глеба. Он сидит перед кроватью на корточках и просто смотрит.
– Привет. – его голос хриплый и напряженный.
– Что ты тут делаешь? – нет, только не это, я не готова еще его видеть, я не могу! Главное не верить тому, что он наговорит и стараться не думать о том, как мне с ним было хорошо и что я его люблю, о том, что он разбил мое сердце на мелкие кусочки.
– Смотрю как ты сладко спишь. Нахожусь возле своей пары, которую люблю больше жизни. – последние слова острой болью отдают в области сердца, слезы уже готовы прорвать плотину. Я сказала не верить! И не плакать! Держись Мира, ты можешь! Наверное… он сидит весь ссутуленный и ковыряет кожу на пальце. – Я чувствую твою боль, я чувствую ее как свою. Малышка, пожалуйста, выслушай меня, поговори со мной.
– Г-глеб. – голос все-таки дрожит, мотыляю головой в отрицательном жесте, сама не понимаю для чего. Его эти слова красивые заставляют сердце биться чаще, но как только смотрю на такое любимое лицо и губы, вижу те кадры поцелуя с Даной, это похлеще пощёчины отрезвляет.
– Подожди, не говори ничего, просто послушай…
– НЕТ, ГЛЕБ! Я не хочу тебя слушать ни сейчас, ни потом, ты предал меня! Оставь меня, уйди!
Дверь в комнату распахивается и влетает Ярослав.
– Блять Глеб, я же просил тебя дать ей время, я обещал ей! Оставь ее, тебе лучше уйти сейчас. – Яр злой, Глеб злой.
Мне лучше держаться от него подальше, иначе я накинусь на него и не захочу отпускать. Медленно встаю с кровати и захожу за спину Ярослава, а он задвигает меня своей рукой себе за спину. И я вижу, как чернеют и наливаются яростью глаза моего любимого.
– Р-РУКИ ОТ НЕЕ УБРАЛ! ТЫ СОВСЕМ ЕБАНУЛСЯ? ОХУЕЛ В КОНЕЦ? ОНА МОЯ ПАРА! А ты что, решил за ней приударить? Понравилась?
– Господи, Глеб, ты что несешь? – он сошел с ума! – Это же твой друг!
– Друг, который утешает мою девушку, пока меня нет!
– Тебе лучше заткнуться брат! Потом сам же жалеть будешь!
Но Глеб уже не контролирует себя, он частично трансформировался, как тогда парни, и накинулся на Ярика. Яр меня сразу оттолкнул, чтобы меня не зацепило, и я больно ударяюсь бедром о пол.
Я вижу, как Глеб выносит своего друга через проем в коридор, Яр на лету тоже принимает частичное обличие и сначала защищается, а потом атакует, и вот я уже не вижу их, только слышу рычание и ломание мебели.
Мне нельзя здесь находиться, мне нужно уйти, не хватало, чтобы из-за меня разругались друзья, или того хуже, поубивали друг друга. Я здесь точно лишняя, у них все было хорошо до моего появления.
Больше ни секунды не раздумывая выбегаю в коридор и несусь прочь. На мое везенье, дверь оказалась открыта, но впереди длиннющий коридор. На улице оказываюсь совсем не около клуба, а непонятно где, но я вижу вдалеке софиты здания. Значит мне куда-то туда, город там.
– Боже, Мира, что с тобой произошло? Мне кажется, сейчас ты должна была нежиться в крепких руках Глеба, почему ты сидишь здесь избитая? Это он?
– Яна, конечно, нет! О чем ты думаешь?
– А о чем мне еще думать?
– Это не Глеб. Со мной все хорошо, уже. Это долгая история, но сейчас я не хочу говорить об этом. Янка, мне нельзя в таком виде домой, что мне делать? Я не могу показаться в таком виде перед родителями и мне нужно побыть одной. – я не выдерживаю и по моей щеке скатываются пару слезинок.
– Сестренка, да что с произошло?! Ты заставляешь меня сильно нервничать… Ладно, слушай, моя одногруппница вчера улетела навестить родителей на неделю, там что-то произошло, она оставила мне ключи, чтобы я поливала цветы и кормила кота, я у нее спрошу, но думаю она не будет против, если ты поживешь там недельку, родителям скажем, что ты постоянно у Лизы, работаете над проектом сложным.
– У меня нет телефона, его разбили, ты смоешь купить новый и восстановить номер?
– Без проблем.
Всю неделю я не появлялась ни дома, ни в универе, с родителями разговаривала по телефону и сразу отключала его, Янка купила и привезла мне все что нужно сюда. От ран и синяков не осталось и следа, сегодня ночью возвращается хозяйка квартиры и мне нужно возвращаться в свой дом.
За эту неделю чего я только не передумала, я то злилась на Глеба, то умирала от тоски и любви по нему. Даже думала над тем, чтобы выслушать его, понять и простить, оказалась дышать без него совсем невозможно. Я истосковалась по его теплу и ласкам, я буквально слышу его запах у себя перед носом и это сводит с ума.
– Дочка, ну ты и загуляла, уже хотела ехать за тобой. Как проект?
– Проект? Ах да, сделали, завтра будем сдавать. Я пойду к себе, устала очень. – смотрю на маму и понимаю, что я ни черта не похожа на нее, вот совсем. Я с ними поговорю, но не сегодня.
Захожу в комнату и сразу вспоминаю, когда увидела Глеба, лежащего на моей кровати. Черт. Он пробрался в каждый уголок моей жизни, он везде. Воспоминания еще так живы.
На тумбочке вижу свой паспорт и кошелек.
– Это Глеб передал мне еще неделю назад, – Яна стоит, облокотившись о дверной проем, – Что у вас произошло? На нем лица не было, выглядел уставшим и измученным. Каждый день встречал меня на парковке в надежде, что ты тоже будешь со мной, а когда видел, что я одна, пытался узнать, где ты.
– Ян, не сейчас, пожалуйста.
– А когда?
– Дай мне немного времени. Подбросишь меня завтра?
– А как же сестренка.
Глава 28.
– Останови здесь, дальше пешком дойду, я не готова с ним встречаться сейчас
– Может вам стоит все-таки поговорить? Сколько можно бегать?
– А если бы тебя предал любимый человек?! – я не сдержалась и накричала на сестру. Вышла, хлопнув дверью.
Студенты идут на занятия, кто-то смеется, кто-то еще спит, кто-то учит конспекты, и я, которая так ждала учебы в универе, теперь хочу оказаться как можно дальше отсюда, но я пропустила неделю, а это очень много, теперь мне придётся все отрабатывать.
Сегодня пасмурно, как и мое настроение, одета в черный костюм, худи и штаны, черные кроссовки. Траур блин.
До звонка пять минут. Глубокий вздох, открываю дверь, хорошо, что первая лекция, двигаюсь к нашему месту.
– Луна, Мира! – Лиззи бросается мне на шею и крепко обнимет. – Ты где пропадала неделю? Ты не представляешь, что было! Как ты милая?
– Не надо Лиз. – если скажу еще слово, то разрыдаюсь на глазах у всего потока. Смотрю на подругу, в её глаза, в такие до боли знакомые и похожие как две капли воды как у старшего брата. Не могу видеть ее, потому что от этого больнее, но она не заслуживает моего такого отношения.
– Глеб, он… – кладу указательный палец на ее губы, чтобы замолчала. Она понимает.
– Я не пойду в столовую, но ты если хочешь иди. – я отсиживалась все перерывы в кабинетах и продолжаю делать также.
– Ты не можешь все время прятаться и тебе нужно кушать, ты посмотри, как похудела! И так была крохой, а сейчас совсем тростинка.
– Лиззи, – мы стоим в удаленном женском туалете, здесь почти никого никогда не бывает и сейчас нет, поэтому, когда дверь открывается, что чуть с петель не слетает, я вздрагиваю, но уже знаю кого увижу сейчас, – предательница.
– Прости меня, но ты потом мне еще спасибо скажешь за это. – и она убегает, оставив нас наедине.
Я все также стою к нему спиной, не поворачиваюсь, не могу, боюсь смотреть на него, боюсь, что увижу и не сдержусь, разрыдаюсь или брошусь к нему на шею.
Глеб тоже молчит.
Ну что ты молчишь?!
Чувствую, как меня со спины обнимают такие родные и любимые руки, оборачиваются вокруг талии как лиана. Зарывается волосы у шеи и шумно вдыхает и выдыхает.
Боже, почему так больно? Почему так жжет в груди?
Это невыносимо.
Это когда-нибудь прекратится? Станет легче?
Я не сдержалась, бесшумно плачу, закрываю лицо руками. Глеб разворачивает меня к себе лицом, берет мои руки в свои и целует каждый пальчик с такой нежностью, что я начинаю плакать еще сильнее. Берет мое лицо в свои руки и начинает губами собирать каждую слезинку.
Я умираю, медленно и мучительно, потому что мне нужно это все прекратить, но я не хочу, но и не могу его подпустить! Это убивает.
Сейчас, еще минутку и я уйду. Еще чуть-чуть, вспомнить тепло его рук, сладость его губ, теплое дыхание.
Глеб медленно и аккуратно начинает целовать уголок моих губ, постепенно передвигаясь в середину и вот он уже жадно впивается в мои губы, без церемоний проталкивает свой язык в мой рот. И я отвечаю на поцелуй, возможно он последний у нас. От этого становится еще больнее.
Мы целуемся как раненые животные, вымещая всю боль и тоску друг на друге, кусаемся до крови, а потом зализываем ранки. Но мне все мало. Не могу остановиться, пробираюсь к нему под такой же черный худи как у меня и касаюсь разгоряченной кожи на животе, от моего прикосновения он напрягается.
Глеб смелеет и повторяет за мной, его большие и крепкие руки обжигают кожу, гладят спину и живот. Он смелеет и сжимает мою грудь ладонями, сегодня я без верхнего белья.
Сжимает соски, я не сдерживаюсь и стону ему в рот. Мое слезы попадают на наши языки, и эта соленость словно горечь пробирается в каждый уголок. Глеб не прерывается и ничего не говорит, потому что скорее всего, если он остановится и скажет хоть слово, я приду в себя и все прекратится.
Последний поцелуй перерос в последнее сплетение тел. Пусть так, хочу почувствовать его еще раз.
Мой стон дает Глебу полный карт-бланш, и он его использует незамедлительно, без прелюдий и подготовки, но она и так не нужна, потому что мои трусики и так все мокрые, душа болит, а тело помнит и жаждет. Разворачивает меня к себе спиной, нагибает над подоконником, спускает мои штаны и трусики до колен, спускает свои и резко, одним толчком входит в меня до упора. Не двигается, прислонился к моему затылку и шумно дышит, крепко прижимает меня к себе, да так, что моим легким начинает не хватать воздуха, мы оба дрожим.
Глеб накрыл меня своим телом, одна рука сжимает грудь, вторая удерживает за бедра, он входит быстро и жестко, таранит глубоко, я чувствую каждую его венку, каждый бугорок, целует меня в шею, я знаю, что он ставит мне засосы, один за одним.
Глеб вымещает на мне все эмоции и чувства, что копились к нем всю эту неделю, меня распирает изнутри и я уже не могу сдерживать крики. Он закрывает мне рот совей ладонью, я впиваюсь в нее зубами и прокусываю до крови и слизываю ее, меня прошибает током, еще несколько резких толков и я кончаю с фейерверками в глазах и слезами на глазах.
Я так сильно его сжимаю, что стенками чувствую, как он увеличивается и пульсирует, он кончает следом за мной. Он также не сдерживает стон, его трясет и он еще крепче сжимает меня в своих объятиях. Я чувствую, как он вливает в меня свое семя, его так много, что она начинает вытекать, а он все кончает и кончает.
У обоих сердце сбивается с ритма, мы учащенно дышим, его член все еще во мне и это ощущается так прекрасно…
Некоторое время мы так и простояли пока не успокоились, я вырываюсь из рук, достаю салфетки, вытираю себя и протягиваю ему.
– Спасибо. – голос хриплый с дрожью.
– Это ничего не значит, Глеб.
– Детка…
– Не надо Глеб, не сейчас, дай мне время, мне нужно подумать обо всем и понять, что мне делать со своей жизнью, хорошо? Я очень тебя прошу! – на лице любимого гримаса боли, неужели ему действительно больно?
– Хорошо, – как-то легко соглашается, – но только ты будешь обедать с нами, как и раньше, обещаю к тебе не приставать, просто хочу знать, что с тобой все в порядке.
«Но со мной все не в порядке!» – хочется кричать.
– Я подумаю. А сейчас не мог бы ты оставить меня одну.
– Я люблю тебя! – кивает и неожиданно быстро целует меня в губы, а затем в лоб и уходит, а я скатываюсь по стенке и начинаю рыдать.
Ну что бабы за дуры?
– Привет, Кнопка. – мне на плечо прилетает лапа друга.
– Боже, Яр, я чуть не померла, зачем постоянно так пугать? – он садится рядом, обнимает за плечи и целует в макушку. Следом за ним получаю поцелуй от Ромы и Ростислава. Глеб оскалился и недовольно посмотрел на ребят.
С парнями мы сблизились, они мне стали действительно как старшие братья, веселили, оберегали, поддерживали, у нас были теплые отношения со всеми тремя, хотя с Ростом было сложнее, но все потому, что он очень сдержан и не очень любит проявлять свои чувства, но я вижу искренность в его глазах по отношению ко мне. Вот только Глебу это не нравилось, пару раз я застала, как он раздавал люлей друзьям, что слишком своевольничают со мной. Я, конечно, пыталась ему объяснить, но он гнет свое, ревность застилает глаза, хотя повода абсолютно нет. Ко мне приросло два прозвища – Малыха и Кнопка, потому то я им всем в пупок дышу, буквально самая маленькая, но меня это вполне устраивает.
Я решила для себя, что это мило.
Прошло шесть недель и три дня с нашего с Глебом «инцидента» в туалете, тогда же у нас и была последняя близость. Я почти не вспоминаю ту пятницу, когда мой мир пошатнулся, мои эмоции начали остывать, я могу уже трезво мыслить и прокрутив все не один раз, что произошло со мной, я поняла, что вела себя как маленькая девочка. Вернее, как поняла, Лиза попросила меня посещать психолога-оборотня, чтобы она мне помогла справиться с тем, что мне пришлось пережить и «предательством» Глеба.
Я не соглашалась, мне не хотелось ни с кем обсуждать произошедшее, чем мне может помочь левый человек? Это просто «развлечение» для богатых, как я считала, пока она не уговорила сходить на один сеанс и тогда если я все также буду отнекиваться, она больше не будет настаивать, и я согласилась. Потому что я не могла больше выслушивать разговоры о психологе.
И какого было мое удивление, когда после первого же сеанса мне стало легче, в голове и душе начали зарождаться лучики просвета. Я ходила к ней три раза в неделю, она меня выслушивала и говорила, что мое состояние абсолютно нормальное в такой ситуации, и что я не хочу выслушивать оправдания и правду Глеба, тоже нормально. Я должна относиться к себе мягче и нежнее. Как она говорила, я не была готова. По прошествию времени, она донесла до меня, что ему тоже сейчас может быть больно от того, что не может быть рядом, что не может поддержать меня, что я не слушаю его, что он уязвим как мужчина, он не защитил свою женщину, свою пару и каждый день он корит себя за это.
Да, я действительно так и не дала Глебу возможности объяснить мне произошедшее и увиденное, вдруг все не так, как я себе надумала, я же вижу, как он разбит, как ему больно, и я вместе с ним медленно умираю. Мне не хватает его до скрежета зубов, я так по нему скучаю и так сильно люблю. Стоит ли терять то, что у нас было, из-за того, что я решила не слушать его, даже не дала шанс объясниться! Может еще можно стать счастливыми, если мы будем поддерживать друг друга?
Я ничего не узнаю. Если мы не поговорим.
А ведь я ни разу не видела его больше с Даной, в универе она к нему не подходит, хотя я вижу ее и кольцо на пальце с огромным камнем, которое было тогда на видео, она его не снимает, это может что-то означать?
Вот чтобы не гадать, не мучать больше ни его, ни себя, я решила дать нам шанс и выяснить все. Извинюсь, что не решилась выслушать его сразу и в зависимости от сказанного, будет ясно, есть у нас будущее или нет. И сделаю я это завтра, у нас будет прекрасная возможность.
– Ты же не думаешь завтра слиться?
– Ну как я могу пропустить день рождения лучших друзей? – изначально, конечно, были мысли отказаться, ведь там будет и Глеб, но эти мысли у меня возникли две недели назад, когда я была еще в горячке.
– Мы заедем за тобой в двенадцать…
– Я сам за ней заеду, Мира поедет со мной!
– Малыха? – я могла бы отказаться, но не хочу. Ведь я решила дать нам шанс…
Шанс – как много в одном слове.
– Все хорошо, я поеду с Глебом, – кажется все радостно выдохнули.
Осматриваю себя последний раз, хоть я и собралась на день рождения, но он будет за городом и выряжаться в платье глупо. Черные джинсы с завышенной талией и укороченный черный топ, сверху клетчатая рубашка на два размера больше и дубленка, уже холодно на улице.
