Текст книги "Вторая война шиноби: Страна Рек (СИ)"

Автор книги: Лана Широкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Мне только интересно, – продолжал звучать голос Орочимару, – что будет с вами, если они опять облажаются? А что будет с нами? Со мной? Хотя, как можно облажаться, сидя на Маяке и работая грузчиками? Но уверен, у этих двоих и это получится, не сомневаюсь.

Джунгли гудели перекличкой птиц, жужжанием насекомых и шелестом листьев. Дан задумался и не заметил, как наступил на ветку. Она громко хрустнула, и он насторожился. И если бы не эта ветка, он бы ни за что не услышал то, что услышал… Из глубины леса доносились радостные голоса. Он посмотрел на Орочимару, тот лишь равнодушно пожал плечами, что только подтвердило его догадку. И, недолго думая, Дан свернул с тропинки и направился к звуку падающей воды, где слышались голоса. Орочимару вздохнул и последовал за ним.

Скоро голоса стали совсем громкими, Дан отодвинул тяжелые ветви с огромными темными листьями и увидел, как у водопада в маленьком прозрачном озере плавал Джирайя, а Цунаде сидела на берегу с закатанными штанами и мочила ноги.

– Да, пойдем, – зазывал ее Джирайя, – ты же так любишь купаться.

– Вода холодная, – ответила она, ногой брызгая в его сторону. – Тем более мы же на миссии.

– Если на миссии, тогда чего ты со всеми ящики не таскаешь? – спросил он, подплыв к ней.

– Я, знаете ли, ирьенин, – она показала на свою повязку, – а ирьенины ящики не таскают, они лечат. Вот нужна буду, тогда и позовут.

– Ирьенин, – усмехнулся Джирайя. – Обиделась, что капитан не тебя на секретное задание взял?

– А это то тут при чем? – возмутилась она.

– Ну как же? – широко улыбнулся Джирайя, подплыв к ее ногам. – То в лодке к нему пристаешь, то лапшой заботливо кормишь, то сегодня ночью, сколько времени его лечила. А бедный Джирайя в это время страдал от страшной раны…

– Не говори ерунды, – отмахнулась она, – а твою царапину на руке Икки залечила.

– А я хочу, чтобы только ты меня лечила.

– Болтаешь, – она положила свои руки ему на голову и стала усердно топить, – все болтаешь.

– Нет, Цунаде, я все-таки утащу тебя на дно, – отфыркиваясь рассмеялся он.

– Ты и так меня туда постоянно тащишь.

Время поджимало. Дан уже хотел уходить, подумал наказать их за легкомысленное поведение позже, но вдруг Джирайя ухватил Цунаде за ноги и потянул ее в воду. Дан, сам того не ведая, сделал шаг из джунглей и громко их окликнул.

– Что здесь происходит?! – нахмурившись, спросил он.

Они быстро перевели на него взгляд. Цунаде освободилась от рук напарника и подскочила, а Джирайя широко улыбнулся.

– Да, ничего такого не происходит, капитан, – ответил Джирайя, подтянулся к берегу и вылез из воды. – Просто жарко стало, вот и решили освежиться. – Он встряхнул своей мокрой белой гривой, подцепил одежду с земли и натянул на себя водолазку. – А я смотрю, вы уже готовы. Красивая шляпа Орочимару, тебе очень идет. И вы, капитан, выглядите просто отлично. Этот цвет полоски вам к лицу, – он подошел к Цунаде и положил ей руку на плечо. – Мы это, пойдем, что ли, ящики остальному отряду поможем раскидать.

– Нет, подождите, – нахмурился Дан и посмотрел на Цунаде, та виновато опустила взгляд, а вот Джирайя выглядел наглее, чем обычно: штаны он так и не надел, держал руку на плече Цунаде, закатывал глаза и нетерпеливо вздыхал.

Дан вдруг понял, что его терпение подошло к концу. Биение сердца участилось, к щекам от злости прилила кровь, и, глубоко вздохнув, он обратился к Цунаде:

– Вы пойдете со мной, – произнес он. – А Джирайя с Орочимару вернутся к остальному отряду.

Глава 9

Глава 9 Цунаде

– Зачем вы меня взяли с собой? – спросила Цунаде, когда они отошли уже далеко от водопада.

– Чтобы вы не наделали глупостей, – ответил Дан.

– Вот как, – тихо произнесла она, и они молча зашагали дальше.

На ней болталась длинная рубаха, а на голове была надета соломенная шляпа. Она плелась сзади и посматривала на спину Дана. Заметила, что повязка на его руке была поменяна, и грустно вздохнула. Никогда она еще не чувствовала себя такой виноватой. И больше не в силах терпеть это долгое молчание, ускорила шаг и осторожно тронула его за рукав.

– Простите, – она подняла на него взгляд, – я не хотела вас расстраивать, особенно после того, как вы помогли мне с лечением и решили ничего не сообщать Учителю.

– А кто сказал, что вы меня расстроили? – спросил Дан и, остановившись, повернулся к ней. – Вы о себе должны подумать, разве вам не надоело постоянно попадать в глупые ситуации? Это же такая честь быть учеником Хокаге. И я уже не говорю про то, что вы не простой шиноби, вы же не просто шиноби, вы же из клана Сенджу, самих основателей Конохи.

Цунаде опустила взгляд и вспомнила, что много раз слышала эти слова от Учителя. Но от Дана они звучали намного неприятнее. Должно быть, она и вправду ведет себя очень глупо и со стороны выглядит как настоящий ребенок.

– И что же мне делать? – спросила она.

– Взрослеть, Цунаде, – он похлопал ее по плечу, – взрослеть.

И если рука Джирайи всегда была такая тяжелая, то его ладонь оказалась легкой, а само прикосновение – аккуратным.

– Я на вас не злюсь, – улыбнулся он. – Пойдемте, времени у нас немного.

– Конечно, – кивнула Цунаде, глубоко вздохнула и зашагала за ним.

Деревья сменились пышными кустами, небо затянулось серыми облаками, а зеленые холмы поднимались все выше.

– И на какую миссию мы идем? – спросила Цунаде.

– Завтра с утра я встречаюсь с одним человеком, который должен мне кое-что передать. Проблема в том, что он не может выходить за Священные земли. А начинаются они вон там. – Он показал на высокий холм, где почти у самой вершины в солнечном свете блестели высокие золотые ворота.

– Мы должны за них пробраться?

– Не совсем пробраться. Эти ворота всегда открыты для обычных людей, таких, как мы с вами, Цунаде, – улыбнулся он, – для обычных торговцев. Поэтому мы и должны подняться пешком, не используя чакру, чтобы никто не узнал, что мы шиноби.

Цунаде еще раз посмотрела на холм и подумала о том, сколько же им еще подниматься. И, вздохнув, вновь пошла за Даном.

К вечеру они наконец-то поднялись и увидели массивные белые колонны, которые держали позолоченную изогнутую крышу. Сами же ворота были из темного дерева с большими железными кольцами-ручками. По обе стороны от входа стояли монахи с бритыми головами и в оранжевых рясах с оголенным плечом. И как только они их увидели, тут же кого-то позвали, ворота открылись, и к ним вышел человек постарше остальных, в желтом одеянии, с длинными деревянными четками в руках.

– Мое имя Шин-Арахан, – представился он, на удивление на всеобщем языке, – шенлайба – смотрящий за дверями. Рад приветствовать вас, но должен спросить: с какой целью вы явились сюда?

– Добрый день, уважаемый шенлайба. – Дан сложил ладони перед собой и низко поклонился, Цунаде последовала его примеру. – Мы: торговцы, хотим пройти на Священные земли.

– Торговцы, – протянул Шин-Арахан, обратив свое внимание на Цунаде. – В первый раз вижу, чтобы бродячим торговцем женщина была.

– Мы молодожены, – ответил Дан, взглянул на нее и широко улыбнулся. – Вы бы знали, какое это удовольствие путешествовать со своей женой. Так что, – он вновь вернул взгляд на монаха. – пропустите нас? У меня много товара.

– К сожалению, нет, – любезно произнес Шин-Арахан. – Мы сейчас никого не пускаем на Священные земли.

– Как не пускаете? – удивился Дан. – Ваши же ворота всегда открыты для обычных путников.

– Простите, не на этот раз, – ответил Шин-Арахан. – Это не мое желание, это приказ с пика Джан. Так что вам лучше уйти.

– Но мы проделали такой долгий путь, – продолжил Дан, но Шин-Арахан лишь покачал головой и уже собрался вернуться за ворота.

Цунаде посмотрела на Дана: он выглядел спокойным, но поджимал уголок рта. И она поняла, что он не знает, что делать.

– Неужели вы оставите беременную женщину ночевать на улице? – вдруг громко возмутилась Цунаде, дотронувшись до своего живота. – Тем более, посмотрите, совсем скоро пойдет дождь.

Шин-Арахан, прищурившись, взглянул на нее, но она от своего отступать не собиралась – погладила живот и с осуждением стала смотреть на остальных.

– Да, дайте нам где-нибудь здесь переночевать, – подхватил Дан, – а завтра мы уйдем.

Шин-Арахан еще раз на нее внимательно посмотрел, вздохнул и дал приказ открыть ворота. Дан зашел первым, Цунаде – за ним. Она ожидала увидеть такую же дорогу, по которой они шли. Но как только за ними с грохотом закрылись двери, она увидела, что отсюда открывался вид на огромную долину зеленых холмов в тумане серых облаков. Вдруг яркие лучи солнца пробились сквозь дождливое небо и осветили всего лишь один холм вдалеке, где стоял золотой храм. С такого расстояния он был таким крошечным и больше походил на затерянную драгоценную шкатулку. Цунаде огорчилась, когда поняла, что не сможет разглядеть его поближе. До того он был красивым…

– Вот он, пик Джан, сердце Священных земель, – тихо пояснил Дан.

Монахи выделили им неприметную каморку рядом с воротами, накормили овощным супом и даже дали пару одеял. Все время показывали на ее живот, кланялись и желали что-то хорошее на своем языке. А он только заботливее прижимала руку к низу живота и улыбалась им в ответ.

– Беременна? – усмехнулся Дан укладываясь на постель из темных матрасов, набитых сеном. – А вы, Цунаде, оказались намного смышленее, чем я думал.

Она бросила на него недовольный взгляд, легла на край и тяжело вздохнула. Никогда ей еще не приходилось так близко лежать с мужчиной. Сколько себя помнила, она всегда старалась находить себе место подальше от напарников. А сейчас Дан был всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Но, в конце концов, нужно было потерпеть всего лишь одну ночь. И когда она уже удобно расположилась на подушке из сена и расслабилась, то почувствовала, как Дан пододвинулся ближе. Цунаде дернулась так резко, что скатилась на холодный пол.

– Вернитесь, – тихо произнес он. – Помните, мы для всех счастливые молодожены.

Цунаде пришлось забраться обратно и потуже накрыться тонким одеялом. Единственное радовало, что Дан хотя бы ее не касался. Правда, было слышно его спокойное дыхание, и это ужасно мешало заснуть.

Ночь сгущалась. Холодный ветер выл в высоких холмах, капал мелкий дождь, в каморку задувало сыростью, и ей вдруг стало так зябко, что она подтянула к себе колени.

– Могу предложить свою помощь, – вдруг произнес Дан.

– Я думала, вы уже спите, – недовольно прошептала она.

– Тяжело спать, когда вы так громко стучите зубами. – Он подвинулся поближе и накрыл ее своим одеялом.

– Что вы делаете?! – возмутилась она.

– Тише, посмотрите на улицу.

Она взглянула на просвет в двери и увидела, как один из монахов, кажется, это был сам Шин-Арахан, с интересом заглядывал в их темную каморку. Цунаде стиснула зубы и осталась терпеть близость с Даном, от которой, конечно, становилось теплее. Но все же, когда монах ушел, она вновь попыталась отодвинуться подальше от Дана.

– Они могут в любой момент прийти нас проверить, – произнес он, и Цунаде, тяжело вздохнув, осталась под его одеялом. Только стала искать такую позу, чтобы как можно меньше с ним соприкасаться. – Не волнуйтесь, я не скажу Джирайе, что мы с вами обнимались. В конце концов, это миссия под прикрытием, он должен понять.

– А Джирайя-то здесь при чем? – удивилась Цунаде.

– Ну как? Разве вы с ним не вместе?

Цунаде и сама не знала ответа на этот вопрос. Единственный, кто мог пролить свет на эту историю, был сам Джирайя. Но каждый раз, когда она думала, что он собрался внести ясность в их отношения, все заканчивалось неуместными шутками и подростковым флиртом. Даже сегодня она согласилась с ним уйти к этому проклятому водопаду, в надежде услышать от него хоть что-нибудь серьезное. Но Джирайя лишь сделал красивое сальто в воду. И с его пустой болтовней стало понятно, что она была для него не больше, чем человеком, с которым можно просто весело провести время.

– Нет, – с досадой вздохнула она, – мы просто хорошие друзья и добрые приятели.

– Понятно, – ответил он и замолчал.

– А ваша девушка, – постаралась равнодушно спросить она, – не будет против, что мы с вами вот так лежим?

– Не хочу вас пугать, но дела обстоят куда хуже. У меня так-то и беременная жена имеется. – Он похлопал ее по плечу. – И что-то мне подсказывает, что она очень ревнивая.

– Нет, я серьезно, – оживилась Цунаде.

– Ну, – протянул он, а она стала внимательно ждать его ответа, – у меня были серьезные отношения, но сейчас я один. Так что можете не переживать, никто вам глаза не выцарапает. Можете расслабиться и постараться согреться.

Цунаде не нашла что ответить, стала прислушиваться к его глубокому дыханию. На улице стояла поздняя ночь, монахи больше не ходили, светили яркие факелы и моросил холодный дождь. Но ей под одеялом Дана было тепло, хотя и до ужаса неловко. Она тяжело вздохнула. Столько всего произошло за день: только с утра плескалась в голубой воде у водопада, а сейчас лежит в какой-то каморке высоко в зеленых холмах. И она даже не знала, что и думать…

– Как думаешь, у нас будет девочка или мальчик? – Дан вдруг прижался к ней, опустив ладонь на ее живот.

Цунаде набрала полную грудь воздуха, схватила его за руку, обернулась, случайно коснувшись щекой его подбородка, и хотела уже со всей силы отпихнуть его от себя. Но увидела, как он показал пальцем у губ. Она бросила взгляд на улицу, где никого не было, и только, когда прикрыла глаза, то услышала за стеной чужое присутствие.

– Конечно же, мальчик, – погромче ответила Цунаде.

– А я бы очень хотел, чтобы у нас родилась девочка. – Дан вновь положил свою руку ей на живот. – И чтобы она была точно такой же красавицей, как ты.

Она вновь повернула голову и поймала на себе его мягкий взгляд: на лице Дана играли отблески уличных факелов, и его красивые черты в это мгновение показались ей еще красивее. Цунаде засмотрелась и совсем позабыла, что за ними следят. Но внезапно поняла, что он оторвался от матраса, положил свою руку ей на плечо, положил ее на спину и навис над ней. Она уже хотела скорее его скинуть, но тело не слушалось, и ей вдруг так страшно стало, как никогда прежде.

Дан медленно к ней наклонялся, его волосы упали на ее лицо, а она даже моргнуть не могла. Оцепенела и молила все на свете, чтобы этот кошмар скорее закончился. Но он только сильнее придавил ее своим весом, прикрыл глаза, и Цунаде почувствовала его горячее дыхание на своих губах. Вся ее привычная отвага вмиг растворилась. Она лежала под ним совсем беззащитной девушкой, а не храбрым шиноби, которым привыкла быть. Она так сильно растерялась, что хотела уже расплакаться от досады, что первый ее поцелуй будет таким. Как вдруг Дан уткнулся в ее волосы и замер, окончательно вжав ее в матрас.

– Ушел, – прошептал он, смотря на дверь, – думаю, что поверил.

Он вернулся на матрас, а Цунаде вся затряслась.

– Эй, – мягко протянул Дан, повернувшись к ней. Она поджала губы, стараясь не заплакать, но слезы сами полились по ее щекам. – Вы что, испугались меня? – она закивала. – Ну, Цунаде, поверьте, я бы вас никогда не обидел. Никакая миссия этого не стоит.

– Никакая? – нервно переспросила она.

– Никакая, – повторил он. – Но знайте, я испугался не меньше.

– Испугались? – переспросила она.

– Так и ждал, что сейчас на себе почувствую вашу хваленую силу. – Он улыбнулся и мягко продолжил: – Вы отлично справились.

– Правда? – Она утерла слезы и облегченно вздохнула.

– Правда, – Дан улыбнулся и поправил подушку, – и не переживайте, я вас больше не трону, даже если сами попросите.

– С чего бы мне вас просить? – удивилась она.

– Мне кажется, вам понравилось, – усмехнулся он. – Давайте признаем: все остальные на моем месте уже давно были бы впечатаны в стену.

– Вы невыносимы, – Цунаде покачала головой, – хуже, чем Джирайя.

– И я этому на удивление очень рад. Ладно, – Дан протер глаза и зевнул, – давайте спать. Только прошу, если замерзнете, больше не стучите так громко зубами. У меня очень чуткий сон, а мне на завтра нужна светлая голова. Но в любую другую ночь я совсем не против с вами не выспаться.

Цунаде сложила руки на груди, нахмурилась и стала думать над смыслом его последних слов. Только как поняла, тут же вспыхнула от возмущения – загорелись даже уши. Она бросила на него грозный взгляд и хотела уже ударить. Но увидела, как он мирно спал, и передумала. Отодвинулась подальше, на всякий случай поставила между ними подушку и с головой накрылась своим одеялом. Пусть монахи думают что хотят, и они провалят это проклятое задание. Ни одна Коноха не стоила того, на что он намекал! Но возмущаться долго не пришлось, усталость взяла верх, и она быстро заснула. Только вот и во снах был один лишь капитан…

Звон барабанов разбудил рано утром. Она открыла глаза, привстала на локтях и увидела, что на краю матраса сидел Дан и держал в руках соломенную шляпу.

– Весьма красиво, – произнес он.

Но Цунаде спросонья ничего не поняла и помотала головой.

– У вас очень красивые волосы, – улыбнулся он.

– Ах, это. – Она присела, подтянула к себе колени и постаралась пригладить спутанную от подушек прическу, чувствуя, что покраснела. – Нам разве не пора на встречу?

– Я все уже сделал. – Дан аккуратно показал ей свиток из-за ворота рубахи. – Я решил, что вам лучше выспаться, особенно после такой-то бурной ночи. И вот, – он отдал ей миску с нарезанными фруктами, – для своей беременной жены достал.

– Из вас бы получился отличный муж, – улыбнулась она, протягивая руку к тарелке, и почувствовала какой-то странный порыв, как будто в ней только что зародились настоящие женские чары, а, может быть, они всегда у нее были. Но ей вдруг очень захотелось немного поиграть с этим молодым капитаном. – И выспаться жене дали, – она взяла сочную дольку спелого манго, – и комплимент сделали, – наклонилась к Дану и коснулась фруктом своих губ, – и еду принесли. – Она убрала дольку от своих губ и протянула ее Дану, изящно выгнув кисть. – Любая была бы просто счастлива с вами…

Дан неловко улыбнулся и даже покраснел, а когда приоткрыл рот, чтобы укусить дольку, Цунаде ловко отдернула руку и слопала манго.

– А вы коварны, – произнес он. – Но хочу отметить, что флиртовать вы стали намного лучше.

– Не все же вам надо мной издеваться, – она пожала плечами и медленно добавила: – капитан Дан Като.

– Издевайтесь сколько хотите, – ответил он, надев соломенную шляпу на голову. – Я, между прочим, хотел уже вас простить за ваш проступок у водопада. Но раз вы так со мной, то наказанию быть. И поверьте, я придумаю для вас что-нибудь ужасное.

Глава 10

Освободи меня от мысли:

со мной ли ты или с другим.

Освободи меня от мысли:

любим я или не любим.

Освободи меня от жизни

с тревогой, ревностью, тоской,

и все, что с нами было,—

изничтожай безжалостной рукой.

Ни мнимой жалостью не трогай,

ни видимостью теплоты, —

открыто стань такой жестокой,

какой бываешь втайне ты.

Глава 10 Джирайя

– Чтоб этому капитану икалось, – пробурчал Джирайя, бросая деревянный ящик в грязь.

– Эй, аккуратнее! – Стукнула его по спине одна из сварливых учителей-ирьенинов. Это была тучная, низенькая, неухоженная женщина с маленькими глазками.

– Госпожа Исиока, если вам что-то не нравится, то таскайте сами. – Джирайя недовольно скривил лицо. – Вон у вас какие ручищи, больше моих.

– Хам, – ответила она, быстро поставив галочку в своих бумагах. – Прислали тебя на мою голову. Силы много – ума нет.

– Знаете ли, я и сам не шибко рад такой компании, – ответил он. – Когда мне говорили помогать в медсанчасти, я представлял себе кого-то поприятнее.

– Давай, работай, а не болтай, – недовольно произнесла госпожа Исиока, показав на пристань, где все уже было заставлено коробками, ящиками и большими свитками. – Это потом все в корабли надо загрузить. А это, – она кивнула на ящики в стороне, – наверх тащи. Написано, что для штаба прибыло.

Дан придумал для них по-настоящему унизительное наказание: его заставили таскать туда-сюда ящики по высокой лестнице от пристани до штаба и обратно. Но у Цунаде все же участь была куда хуже…

– Помощница капитана, – фыркнул Джирайя, приподнимая еще один ящик, – все же какой этот человек негодяй.

Дан задерживал ее до поздней ночи, до такой поздней ночи, что он никогда ее не дожидался. И Джирайя хотел многое высказать ему, но прекрасно знал, что своими словами может накликать на бедную Цунаде еще больших проблем.

А сейчас Джирайя какой раз за день поднимался по лестнице и грустно смотрел на берег, где на острых камнях цвели красно-белые цветы. Как же он жалел, что у него не получилось тогда их сорвать для нее. Этот был бы такой удачный момент, чтобы позвать ее на свидание. Кто же знал, что камни окажутся такими скользкими? Хотя ему представился еще один хороший шанс заполучить внимание Цунаде на миссии у водопада. Это было бы так романтично: джунгли, солнце, водопад, прозрачное озеро и она… Он тогда задумал затащить ее в воду и сразу поцеловать. И у него это почти получилось, только появление проклятого Дана испортило все планы.

Джирайя поднял ящик до штаба, швырнул его на землю, выпрямился и, поставив руки на уже ноющую поясницу, громко вздохнул. От красивого леса у Маяка не осталось и следа. Одни брезентовые палатки, низкие постройки, вытоптанная земля и шиноби, которые суетились и жужжали, словно пчелы. Особенно суетились они сегодня, когда совсем скоро должно было состояться одно очень важное собрание. Но время обеда никто не отменял, и на всю округу стоял приятный аромат мясного бульона.

– Ты еще не закончил? – вдруг послышался голос Икки, она подошла к нему и улыбнулась.

Джирайя в последнее время слишком часто стал замечать ее в поле своего зрения, но совсем не возражал. Икки всегда соглашалась посидеть с ним около костра, когда тянулась бесконечная ночь в ожидании Цунаде. Он рассказывал ей первое, что приходило в голову, а она всегда с восторгом его слушала. В ней не было той яркой красоты, которую так любил Джирайя, но большая грудь все же неосознанно привлекала его внимание. И сейчас она выглядела немного по-другому: распустила короткий хвост и закрутила свои тонкие волосы в кудри, но они у нее почти не держались.

– Симпатично. – Он тронул прядь у ее лица, которая уже почти выпрямилась.

– Спасибо, – смущенно ответила она, – не представляешь, сколько сил стоит их накрутить. У нас, в женских палатках, горячие бигуди всегда нарасхват. Особенно яро их отнимает Цунаде. Она теперь первая встает и все утро не отходит от единственного зеркала. А если кто-то спорить с ней начнет, то говорит, что Сенджу, и все с этим. Хотели мы ее всеми девчонками вытащить, так она в стол вцепилась и пригрозила, что будет использовать чакру.

– Цунаде-то? – удивился Джирайя. – Она же всегда смеялась над теми, кто на заданиях прихорашивается. С чего вдруг такие перемены?

– Не знаю. – Икки огляделась и широко ему улыбнулась. – Скоро обед, хочешь, вместе сходим?

– Почему бы и нет, – пожал он плечами, – все равно эти глупые ящики все не перетаскаешь.

– Понимаю, – кивнула Икки, – Меня так и вовсе простыни заставили гладить. И в иной раз думаешь, а зачем в середине сражения выглаженные простыни? Да видать, для чего-то нужны, раз заставляют.

Они направились в сторону большого шатра. Недавно в стране Рек начался сезон дождей, и каждую ночь с неба обрушивались ливни. Землю в штабе размыло, и им приходилось шагать по деревянным мосткам, сталкиваясь с другими шиноби. И когда, наконец, зашли в шатер, их оглушил стук железных мисок, смех парней и звонкие голоса девушек. На раздаче Икки все старалась ему побольше положить, а он не спорил – оглядывал народ. И когда его железный поднос уже был доверху заставлен мисками с супом, тарелками с лапшой, пшеничными лепешками и стаканами с ягодным морсом, они стали искать свободное место.

– Смотри, Орочимару, – обрадовалась Икки, – у него и места свободные есть.

– Еще бы не было, – пробурчал Джирайя, – с такой-то кислой миной сидеть.

Чем Орочимару занимался, Джирайя не знал, но догадывался, что ничем интересным. Они подошли к нему, обменялись колкими любезностями и сели на длинную скамью. Джирайю обрадовало, что напротив него еще оставалось одно свободное. Он все еще не терял надежды, что может быть хотя бы сегодня Цунаде придет на обед.

– Приятного аппетита, – пожелала Икки.

Но Джирайя не спешил браться за еду, продолжил выглядывать Цунаде, которой как всегда не было. Он расстроенно вздохнул и хотел уже взяться за свою тарелку – у входа появилась она. И вправду с распущенными волосами, вся такая звонкая и стройная, что он загляделся и опомнился только тогда, когда Цунаде, набрав еду, стала высматривать себе место.

– Давай к нам! – окликнул Джирайя, подскочив со скамьи. Цунаде заметила его и улыбнулась, и, когда подошла, он радостно продолжил: – Пожалуйста, – показал на место напротив себя, и только, когда она села, опустился обратно на лавку. – Давно тебя не видел. – Джирайя отодвинул от себя тарелки, положил руки на стол и стал на нее смотреть. – Где была? Что делала? Пойдешь сегодня на собрание? Почему одна? Где капитан?

– Дан готовится к собранию, – коротко ответила Цунаде.

– Знаешь, хочешь, я с этим гадом поговорю?

– Почему же гадом? – Она отломила кусочек лепешки.

– Ну как? Он же тебя совсем замучил, даже есть не дает. Я каждый день тебя здесь высматриваю, ни разу не видел.

– Почему же не дает? – Она макнула лепешку в бульон. – Нам приносят еду в его кабинет, и мы вдвоем обедаем у окна.

– Получается, он тебя взаперти на Маяке держит?

– Почему же держит? – Она взяла палочки. – Мы очень хорошо проводим время.

– И что же вы делаете?

– Разное, – бросила она, подняв на него сердитый взгляд. – Не думаю, что тебе будет интересно.

– Почему же не будет? – Джирайя сложил руки на груди. – Очень даже будет. Я какую ночь тебя жду у этого проклятого костра, а ты все не приходишь.

– Не хочу, – с раздражением бросила она.

– Вот как? – Джирайя поднял брови, внимательно ее оглядел и понял, что никогда не видел ее настолько расфуфыренную.

Даже на праздниках в Конохе, она, как представительница клана Сенджу, всегда была нарядная, но ни разу не красилась и уж тем более не делала прическу сложнее той, чтобы просто заколоть волосы наверх. А сейчас ее глаза были подведены черным жирным карандашом и тушью, кожа – напудрена, а на щеках красовались яркие румяна. Но больше всего его привели в негодование ее золотые длинные волосы, которые были закручены в тугие локоны.

– Что-то не так? – тяжело вздохнула она, и его вдруг взяли подозрения. Он привстал с лавки и через стол, наклонившись к ней, принюхался.

– Духи? – удивился Джирайя, когда почувствовал запах сладкой розы. – Цунаде, что с тобой? Ты совсем с ума, что ли, сошла? Или болезнь какую-то подцепила?

– Отстань. – Она осторожно толкнула его обратно.

Джирайя вернулся на скамейку, широко расставил ноги, вновь сложил руки на груди и, не в силах справиться со своим изумлением, громко заговорил:

– Нет, вы чувствуете? – Обратился он к Икки с Орочимару. – Духи! Я уж молчал про эти твои черные, как у панды глаза, про эти твои смешные румяна и совершенно дурацкие локоны. Но духи?

– Действительно, Цунаде, – холодно произнес Орочимару, – лучше бы ирьениндзюцу изучала.

– А я и изучаю, – возмущенно ответила она.

– Да похоже, ты кое-что другое изучаешь! – продолжал Джирайя, не осознавая, что все в шатре затихли и прислушались к их разговору. – Капитана нашего и изучаешь! А он-то наверняка не против твоей розы!

Джирайя еще никогда не чувствовал такую досаду – лицо горело, голос гремел, и он был просто в бешенстве, но вдруг в спокойствие его быстро вернула хлесткая пощечина. Он посмотрел на Цунаде: в ее глазах стояли слезы. Перевел взгляд на Орочимару: тот, единственный из всех в шатре, насторожился и, скорее всего, думал, как бы ему поскорее отсюда делать ноги. Остальные же молча за ними наблюдали.

– Замолчи! – Цунаде подняла руку для нового удара, сжав кулак, и Джирайя уже приготовился далеко и больно улететь. Но вдруг она прикрыла глаза, глубоко вздохнула, отсчитала несколько вдохов, бросила на него угрожающий взгляд и, резко развернувшись, ушла, расталкивая всех на своем пути.

– Мне кажется, ты перегнул палку, – произнесла Икки, когда все в шатре вернулись к своим тарелкам. – Она же, как и все девушки, просто хочет быть красивой.

– Она и без всего этого красивая, – вздохнул Джирайя, потирая щеку и задумчиво смотря на выход из шатра.

– Ладно, давайте о чем-нибудь другом, – быстро проговорила Икки. – Как вы думаете, на собрании наконец-то расскажут, куда и когда мы пойдем в наступление?

На место злости быстро пришло чувство вины, так что он оставил свой поднос со всеми тарелками, что наставила ему Икки, и скорее покинул шатер в поисках Цунаде. Но в штабе было так много шиноби, что сколько бы он ее ни искал по чакре – найти никак не мог. И тогда решил пойти в единственное место, где бы она могла спрятаться.

Цунаде стояла одна на деревянной террасе около веревочных перил и вздрагивала плечами. Он уже хотел к ней подойти и успокоить, но Дан сделал это первым: появился как всегда из ниоткуда.

Джирайя совсем не слышал, что она говорила, но хорошо понимал, о чем шла речь. Цунаде нервно жестикулировала, касалась своего лица, что-то возмущенно рассказывала и всхлипывала. Дан внимательно ее слушал, а когда она и вовсе небрежно показала на свои завитые волосы и заревела. Тот огляделся, перелез через веревочные перила, прыгнул прямиком вниз и совсем скоро вернулся с охапкой тех самых красно-белых цветов, которые Джирайя пытался для нее сорвать.

Внутри у него все перевернулось, и в следующий миг Дан притянул к себе Цунаде, а она крепко его обняла, повернула голову и распахнула глаза. Растерялась, а затем и вовсе погрустнела. Джирайя понял, что Цунаде, как и всегда, почувствовала его чакру. И он сделал единственное правильное, что сейчас мог – развернулся и ушел. Вернулся к штабу, набрал чакру в ноги и одни высоким прыжком оказался на вершине Маяка. Поменялся с дозорным на вершине Маяка, сказал, что это приказ капитана, облокотился о монолитное ограждение, достал тетрадь со стихами и стал про себя читать.

Собрание под Маяком проходило мимо него. Хотя на нем говорили, что все-таки узнали, где прячется главарь повстанцев, и что эту информацию на удивление добыл отряд учеников Хокаге, и что уже завтра всем выходить в наступление.

Начинался вечер, и когда солнце стало заходить над широкой и бурной рекой, на площадке открылся люк и показалась светлая макушка Цунаде. Джирайя отвел взгляд, и только, когда она подошла и тронула его за плечо, он вздрогнул и оглядел ее: волосы были убраны наверх, косметика наспех смыта, а глаза опухли от слез. В руках Цунаде держала учебник по ирьениндзюцу, но она не выглядела расстроенной, наоборот, лицо ее светилось жизнерадостью.