Текст книги "Вторая война шиноби: Страна Рек (СИ)"

Автор книги: Лана Широкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7

Глава 7 Цунаде

– Посмотри, сколько деревьев спилили, – вздохнул Джирайя. – Сердце так и болит, когда вижу эти несчастные пеньки.

Цунаде стояла рядом с ним на одном из этажей Маяка и наблюдала, как прежде заросшее лесом место, превратилось в большую стройку для нового штаба Конохи. Стоял стук топоров и скрежет пил. Слышались голоса людей, которых здесь поприбавилось. Все они готовили лагерь к приезду Хокаге, ставили палатки, возводили небольшие постройки и расчищали поляну.

– И почему обязательно нужно было именно здесь штаб разворачивать? – продолжал Джирайя. – Других мест, что ли, нету?

– У Маяка сходятся все водные пути, – пожала плечами Цунаде. – Здесь проще всего организовать снабжение. Наверное, поэтому нашего капитана и поставили сюда вместе с нами, у него же там какие-то награды. Да и в любом случае, не только же коробки можно перевозить, но и шиноби быстрее доберутся сюда перед наступлением.

– Мы же даже не знаем, куда наступать будем…

– Рано или поздно узнаем, – перебила она и стала смотреть вниз на толпу шиноби. – Понятно одно: пойдем туда, где прячется главарь повстанцев.

– А где он прячется, так никто и не выяснил.

– Выяснят, я в этом не сомневаюсь. Смогли почти все восстание остановить, так что рано или поздно и его найдут, – задумчиво ответила она и, когда, наконец, увидела в толпе Дана, поджала губы.

Капитан после того разговора на вершине Маяка не казался больше таким холодным и злым, но Цунаде знала: как только Хокаге прибудет в штаб, тот обязательно ему расскажет о ее проступке с повязками. А за такое ей грозило нечто похуже, чем назначение в ирьенины. Учитель мог все от них стерпеть, но не предательство деревни.

– Такие все важные, особенно эти капитаны, – Джирайя развернулся и облокотился спиной о монолитное ограждение, сложив руки на груди. – И дом им в первую очередь сколоти, мебель завезли с их проклятыми мягкими диванами, лучше бы сперва обычному народу удобства устроили. А то, как дикари на улице обедаем.

– Угу, – протянула Цунаде, кусая ногти.

– И не понимаю, почему все так хотят стать капитанами, – бурчал Джирайя, широко жестикулируя, задевая ее локтем. – По мне, только лишняя морока и пыльные бумаги. Одним словом, ску-ко-ти-ща.

– Ага.

– Да куда ты смотришь? – Он повернулся лицом к штабу.

– Никуда.

– Как никуда? А ну-ка! – Джирайя наклонился на уровень с ней, пригляделся в толпу и сдвинул брови. – Капитаном, что ли, любуешься?

– Не говори ерунды, – отмахнулась Цунаде, но продолжила смотреть на Дана и думать, что же ей делать. Как вдруг тот поднял голову, и они встретились взглядом. Краска тут же прилила к ее щекам, и она быстро опустилась за монолитное ограждение. – Джирайя, он еще там стоит?

– Нет, куда-то делся, – ответил он, но не успели щеки погаснуть, как за спиной раздался голос капитана.

– Опять бездельничаете? – спросил Дан. – Ну ничего, нам поручена одна небольшая миссия – доставить груз до дружественного поселения. Так что собирайтесь, скоро выходим.

Маршрут их начинался у берега, где сливались две Великие реки. Маяк блестел высоко на холме, а Цунаде ходила по деревянной пристани и высматривала Дана. В ушах стоял гул разговоров: быстрое наречие местных рыбаков, болтовня шиноби и ругань портовых. Раньше здесь было не так много судов, в основном одни рыбацкие лодки и редкие корабли. А теперь это место превратилось в настоящий военный порт, который с каждым днем только разрастался.

Цунаде увидела Дана на краю пристани, где почти весь их отряд уже расселся в узкие лодки с одним большим веслом на корме. Дан стоял в одной из них и сворачивал швартовочную веревку. Она поспешила к нему подойти, но он не обратил на нее никакого внимания.

– Капитан, у вас еще не занято? – любезно спросила она.

– Удивлен, что вы хотите со мной сесть, – сказал он, оторвавшись от дела.

– А чего удивляться? – Она пожала плечами, опуская ногу на качающуюся лодку. – С капитаном плыть весьма почетно.

– Ну если почетно, – усмехнулся он, протянул ей руку и помог зайти.

Цунаде расположилась на сиденье посередине лодки из тонкой дощечки и стала ждать, когда они все отправятся. Как вдруг заметила на пирсе Джирайю, тот стоял и кого-то высматривал – без сомнения, именно ее. И в другой раз она бы с большим удовольствием отправилась вместе с ним по реке, но только не сейчас, когда ей предстояло разговорить Дана. На большую удачу в соседней лодке сидел Орочимару, а рядом – Икки, которая вовсю махала Джирайе.

– Давай к нам, у нас как раз одно место осталось, – крикнула Икки.

– Нет-нет, – увильнул Джирайя и направился прямиком к Цунаде с Даном. – Я тут уже неплохое местечко нашел. – Он широко шагнул в лодку, отчего та здорово покачнулась, и Цунаде пришлось вцепиться за сиденье, чтобы не свалиться в воду. А Джирайя как ни в чем не бывало встал на корму и подтянул к себе большое длинное весло. – Капитан, вы не возражаете, если я погреблю? Вы же головой больше соображаете, а мне, – он сжал руку, показывая свой бицепс, – такие нагрузки нипочем.

– Не возражаю, – ответил Дан, отцепил лодку, сел на нос и приказал всем остальным выдвигаться. И пока он был занят управлением отряда, Цунаде бросала взгляды на Джирайю и не могла не заметить, как он неумело отталкивался веслом от пристани.

– Погреблю? – Изогнула она бровь. – Что-то не припомню, чтобы ты умел.

– Ты еще многого обо мне не знаешь, – подмигнул он, она в ответ покачала головой и хотела уже вступить в эту увлекательную перепалку, но вовремя вспомнила, зачем здесь оказалась, и скорее развернулась к носу лодки, где сидел Дан.

Они провели на Маяке не так много времени, чтобы Цунаде могла определиться, какая из Великих рек ей нравилась больше. Но, к счастью сейчас не надо было выбирать, сама миссия повела их по изогнутой и спокойной реке. Вода в ней была настолько чистой и прозрачной, что Цунаде перевалилась через край лодки и стала рассматривать каменистое дно, где плавали разноцветные рыбки.

Цунаде с трудом оторвалась от этого зрелища и посмотрела на Дана. Попыталась с ним заговорить, но он был занят: следил, как шли остальные, и присматривал за Джирайей, который крайне неумело их вел, к тому же еще громко болтал. Но Дан замечания ему пока не делал, даже когда они стали отставать от остальных. И только когда Джирайя чуть не столкнул их с рыбацкой лодкой, предложил его подменить.

– Не беспокойтесь, капитан, я справлюсь, – ответил Джирайя и повел их аккуратнее, но уже молча.

А по пути за каждым поворотом русла открывались невиданной красоты пейзажи. То в гуще вечнозеленого леса показывались маленькие деревушки с домами на высоких сваях у самой воды. То с высоких холмов с грохотом и мелкой моросью падали тонкие водопады. То их лодки проходили мимо темных пещер и старых руин давно погибших цивилизаций. И ей так захотелось с кем-то поделиться своим восхищением, но Джирайя был занят греблей, а остальных в других лодках не хотелось беспокоить. Оставался один капитан, с которым она часто встречалась восторженным взглядом, а он отвечал ей легкой улыбкой. И Цунаде подумала, что пришло время его расспросить, и начала издалека, понадеявшись на свое женское очарование.

– А вы умеете плавать? – спросила она.

– А какой шиноби не умеет?

– Я, признаюсь, воды все же побаиваюсь, – она огляделась и улыбнулась ему.

– Чего ты врешь?! – прозвучал голос Джирайи из-за спины. – Побаивается?! – он громко усмехнулся. – Не верьте ей, капитан. Она воду любит. И в море плавала, и всегда на каждой миссии, если озеро по пути заприметит, то обязательно в него залезет так, что один только черт вытащит.

– Джирайя! – подскочила она, обернулась и по губам произнесла, чтобы тот замолчал, а он тот в ответ лишь пожал плечами. – Ну да, – вернулась она к Дану, – но то озера и моря, конечно, были. А по таким рекам на таких лодках я еще никогда не плавала.

Дан коротко кивнул и стал смотреть по сторонам. Холмы становились все выше и все ближе подступали к воде, накрывая их лодки тенью.

– Правда здесь очень красиво? – спросила Цунаде.

– Правда, – сдержанно ответил Дан.

– А вы бывали в этой стране до восстания?

– Давайте прямо, – он повернулся к ней, – что вы от меня хотите?

– Я? – вздохнула она, приложив ладонь к груди. – Я совсем ничего не хочу. Просто интересно узнать вас поближе. Вы же наш капитан все-таки. – Цунаде услышала, как Джирайя громко фыркнул, и она уже заприметила на дне лодки маленькую дощечку, которой можно было в него запустить. Но сдержалась и продолжила смотреть на Дана. – Мы же все вместе скоро в наступление пойдем, хотелось бы узнать нашего капитана получше.

– Ну, если так, – кивнул он, – то спрашивайте, только постарайтесь покороче. Мы уже покинули дружелюбную территорию.

– Хорошо, – ответила она и задумалась, как же ей завести разговор про Хокаге, но вдруг опять раздался голос Джирайи.

– Отлично, вот я тогда и спрошу, – произнес он. – Вы когда-нибудь выполняли сложные боевые миссии?

– В сложных не приходилось участвовать, – ответил Дан. – И, опережая ваш вопрос, я был сам удивлен, когда меня позвал к себе Хокаге и назначил капитаном в отряд, где есть его ученики.

– А он с вами лично говорил? – выпалила она и поняла, что спросила это слишком громко. И, сделав совершенно небрежный вид, вскинула волосами, посмотрела в сторону и продолжила: – Ну, знаете, просто интересно.

– Если просто интересно, – продолжил Дан. – То да, он со мной лично разговаривал.

– И, должно быть, – она стала наматывать прядь волос на палец, искоса на него поглядывая, – в этот раз тоже с вами поговорит?

– В этот раз думаю, что навряд ли, – ответил Дан. – Хокаге – человек занятой, а в штабе у него будет дел еще больше. Так что при всем моем желании я не рассчитываю к нему попасть. Поэтому я просто подготовлю отчет о наших с вами приключениях.

– Отчет? – удивилась она, привстав со своего места, но, заметив его ухмылку, осела обратно. – Признаюсь, не завидую, это же сколько надо написать…

– Немало, – ответил он. – А сейчас, если позволите, я вернусь к своим обязанностям. И вам советую внимательнее наблюдать за окружением. Как видите, с этих холмов мы очень легкая мишень.

Цунаде обрадовалась, что наконец-то узнала, что собирался делать Дан, но постаралась не показывать ему свою реакцию. В конце концов, ей еще предстояло узнать, напишет ли он про нее в отчете. Но решила больше его не расспрашивать, подумала, что сможет найти более подходящее для этого время.

Быстро наступал вечер: закатное солнце мелькало на воде, а тени от холмов становились все длиннее. И под громкое зевание Джирайи ее начало клонить в сон. Она поставила руку на колено и, положив подбородок на кулак, задремала.

– Здесь лучше не спать, – разбудил голосом Дан. – Скоро будет привал, поставим дозорных, тогда и отдохнете.

Подтянули лодки к берегу, но вглубь джунглей решили не уходить. Выставили дозор, разожгли большой костер на белоснежном песке, вскипятили воду в котелке, добавили туда тонкую лапшу и достали рисовые лепешки. Сели и стали есть, слушая рассказы Джирайи. Цунаде жевала сухую лепешку и в какой раз проклинала себя за то, что проявила слабость совершенно перед незнакомым человеком. Дан сидел на камне, подальше от остальных, и под светом дорожной масляной лампы что-то писал в свиток, наверняка, это был отчет, о котором говорил. Так что она скорее встала, подошла к костру, взяла пустую миску и присела к котелку. Джирайя к ней громко обратился, но она даже вслушиваться не стала.

– Слова, слова, слова, – произнесла Цунаде, зачерпнув супа в миску, – от тебя лишь одни слова.

– Так я же для тебя эти слова и придумываю, – обиженно ответил Джирайя.

– Хорошо, – она улыбнулась, – я, как еду капитану отнесу, так сразу и вернусь, и обязательно послушаю, что же ты там такое придумал.

Джирайя кивнул, вернулся к прерванному рассказу, а она с миской супа направилась к Дану.

– Вы не ели, – произнесла она.

– Поставьте, пожалуйста, – ответил он, не отрываясь от свитка, и показал чернильным пером под свои ноги. Цунаде нагнулась и поставила миску в траву.

– Остынет. – Она не вставала с корточек и продолжала смотреть на него снизу-вверх.

– Спасибо. – Он коротко посмотрел на нее, явно ожидая, что она уйдет. На Цунаде не собиралась вставать, и Дан любезно улыбнулся. – Вы что-то хотели?

– Да, – ответила она, выпрямилась и, тяжело вздохнув, произнесла: – Вы напишете про мой проступок в отчете?

– Рад, что вы наконец-то набрались сил прямо меня об этом спросить. – Он вернулся к свитку и продолжил писать. – Сядьте, подождите. – Тем же чернильным пером указал на место рядом с собой.

Цунаде села на землю, но не оставила попыток узнать, о чем писал Дан, и попыталась подсмотреть из-за его руки на свиток.

– Подглядывать совсем необязательно, я и так готов вам рассказать, о чем пишу, – произнес Дан, посмотрел на нее и улыбнулся, – но только если составите мне компанию. Я на самом деле очень общительный человек, просто, как мне кажется, капитану лучше сохранять некую дистанцию с подчиненными. Хотя иногда все же хочется с кем-нибудь поговорить, как сейчас, а вы мне кажетесь весьма забавной. Устроить такое представление на лодке, – он издал смешок, убрал перо в железный футляр и подул на свиток. – Честно, я оценил вашу попытку со мной флиртовать, такое рвение добыть информацию...

Щеки покраснели, и она уже пожалела, что подошла.

– Вы так смешно выглядели, – его улыбка становилась все шире, а ее негодование – все больше. – Хотя, признаюсь, когда стали наматывать волосы на палец, я все же не мог отвести от вас взгляд.

– Знаете, пишите что хотите, – ответила Цунаде, почувствовав такое сильное смущение, что спрятала лицо в ладонях.

– Подождите, вы и сейчас со мной флиртуете?

– Все! – Она звонко хлопнула по коленям. – Хватит с меня унижений!

– Ну какие это унижения? – Он пожал плечами. – Совершенно нормальный разговор между красивой девушкой и мужчиной…

– Да что же вы такое говорите?! – возмутилась она, подскочив на месте.

– Не переживайте, – улыбнулся он, – я о вас и ваших повязках ничего не собираюсь писать. – Он показал ей свиток с уже засохшими чернилами. – Хотите, проверьте?

– Спасибо, я вам верю, – ответила она, но все же опустила взгляд и стала искать упоминание своего имени.

Дан, по-видимому, заметил это и звонко рассмеялся. И Цунаде так сильно разозлил этот смех, что она резко встала и хотела уже уходить.

– Я же вам рассказал, что вы хотели, – остановил Дан, – так что и вы сдержите свое обещание – составьте мне компанию.

Он скрутил свиток, убрал его во внутренний карман жилета, взял миску супа и приступил к еде, аккуратно обращаясь с палочками.

– Спасибо, что принесли еду, – продолжил он. – Приятно, когда о тебе заботятся, пусть даже и в корыстных целях.

– Не стоит благодарностей, – пробурчала Цунаде и села обратно, подтянув к себе колени.

Между ними повисло неловкое молчание, и Цунаде оно ужасно раздражало. Было слышно каждое слово Джирайи про зеленые холмы, голубые дали и про прочую чепуху, что он там себе напридумывал. Но, кажется, Дана эта тишина совсем не смущала. Он весьма долго и с большим удовольствием ел лапшу из миски.

– Я хотел у вас спросить, о чем же вы думали, когда решили отдать мне повязки? – наконец спросил он, когда держал в руках уже пустую миску.

– А я правда обязана на это отвечать?

– Как хотите, это не приказ.

– Ну, – вздохнула она, забрала из его рук миску и положила ее на траву, – я, если честно, в тот момент ни о чем не думала. Просто очень сильно устала и испугалась за Джирайю, так что спасибо, что не дали мне этого сделать.

– Всегда пожалуйста, – кивнул он. – В конце концов, без вас я бы не понял, почему именно меня выбрали к вам в капитаны.

– И почему же?

– Я обладаю невероятным терпением, – рассмеялся он и посмотрел в сторону Джирайи, который толкал Орочимару в бок и громко рассказывал очередную историю. – Я наслышан, что вы сделали с базой повстанцев.

– Не сомневаюсь, – с раздражением вздохнула Цунаде, отвернулась и поняла, что, похоже, теперь этот поступок будет преследовать ее всю жизнь.

– Цунаде, это правда, что вы в одиночку ее разрушили?

– Да, – мрачно ответила она, посмотрев на свою ладонь, припоминая, какая дикая голубая чакра горела в ней в тот момент.

– Не переживайте, – он отвлек ее своим звонким голосом, – моя задача – не допустить подобного. Слушайте меня и мыслите трезво. Если начинаете волноваться, сделайте один долгий вдох и выдох. Это помогает. Правда, как-нибудь попробуйте.

– Извините, не думаю, что дело в дыхании, – осторожно ответила она. – Я и вправду хотела сделать хорошее дело, захватить того человека и закончить войну. Но он меня обманул. А дальше… А дальше я ничего не помню, лишь то, что очень хотела отомстить за смерть брата.

– Да, конечно, ваш брат, – закивал Дан. – Я, к сожалению, не был в Конохе, когда проходили похороны. Но как и все был огорчен этой потерей. Соболезную, я вас понимаю.

– Извините, не думаю, что вы меня понимаете…

– И все же понимаю, – ответил Дан, – когда погибла моя сестра, ей было столько же, сколько и вашему брату.

Цунаде резко подняла голову в надежде увидеть на его лице ту же боль, что мучила и ее. Но зеленые глаза Дана оставались как и прежде – светлыми и жизнерадостными.

– И как же вы справились? – удивилась она.

– Стал больше работать, – он улыбнулся, но она в ответ отвернулась и тяжело вздохнула. – Дайте себе время, Цунаде, такие раны не просто залечить.

– А вам когда стало легче стало? – спросила она, подняв на него взгляд.

– Не знаю, – он пожал плечами, – как-то само прошло. Сейчас уже с теплотой вспоминаю, как провожал ее до академии, как мы с ней гуляли и играли с еще одной младшей сестрой. Она чудесной девочкой была. Очень доброй.

Цунаде слабо улыбнулась, вспомнив, как они с Наваки баловались в их огромном доме. И уже хотела спросить Дана что-нибудь еще про его сестру, как вдруг, как будто из ниоткуда, появился Джирайя.

– Ты обещала, что вернешься и выслушаешь меня. Но если тебе здесь интереснее, – он скрестил руки на груди и головой качнул в сторону Дана, – то мешать не буду.

– Я скоро приду, – ответила она и посмотрела на Дана.

– Можете идти, – ответил он.

Джирайя протянул ей руку, но не успела она до нее дотронуться, как раздался пронзающий свист, и в то же мгновение из темноты, со стороны леса, в них полетели короткие копья. Цунаде успела прикрыть голову руками и сделала кувырок, оказавшись в траве. Послышался скрежет железа, громкие приказы капитана и клич повстанцев. Она поднялась, сжала кулаки и хотела присоединиться к Джирайе с Орочимару, которые уже дрались с повстанцами, но Дан ее остановил.

– Ирьенины! – Он выставил руку, закрывая ей путь к врагу. – Держаться позади! В бой не вступать!

– Черт! – выругалась Цунаде, забывая, что теперь ей нужно было прятаться в кустах, пока все остальные дерутся.

Глава 8

Глава 8 Дан

Дан сидел на земле, над его головой мерцали холодные звезды, а на берегу пылал пожар, который устроил Джирайя. Бой закончился, все повстанцы были убиты, и, к счастью, из его отряда никто не погиб. Но раненые все же были, и он в том числе. Ему прилетело копьем со спины и рассекло часть плеча. Он осторожно снял жилет, стараясь не двигать рукой, и заметил, что Цунаде шаталась без дела, разглядывая трупы на речном песке и нервно заламывая пальцы.

– Мне нужна ваша помощь, – он подозвал ее к себе и показал на плечо.

– Вы уверены, что моя? – спросила она.

– Других вариантов нету, – ответил он. – Сами посмотрите: Икки занята другими.

Цунаде оглядела округу, вздохнула и молча села за его спину. Открыла сумку ирьенина и завозилась в ней слишком долго.

– Возьмите ножницы, – терпеливо продолжил Дан, – приподнимите ткань и аккуратно отрежьте, вы с этим справитесь.

– Справлюсь, – тихо повторила Цунаде, взяла ножницы и стала ковыряться с его водолазкой. И каждый раз, когда его кожи касалось холодное железо, он замирал. Думал, что сейчас она обязательно попадет по ране или, еще хуже, оттяпает от него кусок.

– Также аккуратно продолжайте. – Дан старался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее, чувствовал, как кровь залила уже всю спину, и хорошо знал, что, если Цунаде не поторопится, он наверняка потеряет сознание.

– Сколько крови! – ахнула она, когда закончила с его водолазкой. – Тут такая рана… Я не справлюсь, давайте позовем Икки.

– Вы справитесь, – Дан обернулся и слабо улыбнулся, – я в вас верю.

– Правда? – Она выпрямилась и случайно надавила на его раненое плечо. От внезапной боли на его глазах появились слезы, и вдруг он хорошо понял Джирайю, когда вспомнил, как тот умолял убить его от ее лечения.

– Правда, – сквозь зубы проговорил Дан.

– Ох, простите, – спохватилась Цунаде, убрала руку с его плеча и села обратно. – Так что же дальше? Вроде как рана чистая, обезболивающие вам не надо. Значит, лечить…

Дана вдруг качнуло, и он почувствовал, как в него стала вливаться ее чакра: горячая, живая и не похожая ни на одну другую, которую ему прежде приходилось когда-либо ощущать.

– Вам же так лучше? – обеспокоенно спросила Цунаде.

– Лучше, – закивал он.

Поток ее чакры хоть и был сильным, но постоянно менялся: то стихал, то взрывался, а это, без сомнения, мешало залечить рану. И Дан подумал, что такими темпами Цунаде в лучшем случае закончит к утру, если к этому моменту он уже не истечет кровью.

– Скорее бы Икки освободилась, а то чего-то не получается, – встревоженно пробормотала она, и поток ее чакры совсем ослабел. – Ну, давай же. Иди!

– Почему вы так сильно нервничаете?

– Я не знаю, – дрожащим голосом ответила она.

– Цунаде, – твердо произнес он и через боль повернулся к ней. Она подняла на него испуганный взгляд, а Дан даже на несколько мгновений растерялся, засмотревшись на отблески пожара в ее огромных медовых глазах. – Послушайте меня, – наконец опомнился он. – Сделайте один глубокий вдох. Вот так, – он медленно вздохнул, – и выдох. Повторяйте за мной.

Цунаде медленно задышала и, кажется, стала понемногу успокаиваться.

– А теперь попробуйте с чакрой, – спокойно произнес он, но в ее глазах вновь появилась паника. – Не переживайте, у вас все получится.

Дан вновь повернулся к ней спиной и понял, что у него не осталось больше сил ее уговаривать. Хотел уже звать второго ирьенина, но Цунаде села к нему поближе, глубоко вздохнула, и на этот раз чакра спокойно полилась из ее рук. Рана стала затягиваться, и ему становилось легче, как вдруг к ним подошла Икки.

– Цунаде, – произнесла она, – я могу тебя заменить.

– Да, конечно, – быстро ответила Цунаде, и Дан почувствовал, как она прекратила лечение.

– Нет, Икки, спасибо, мы тут уже сами почти справились, – ответил он.

Икки кивнула и отошла к другим раненым.

– Зачем вы отказались? – спросила Цунаде и продолжила лечение. – От меня у вас останется ужасный шрам.

– Будет что показать девушкам, – усмехнулся Дан. – Тем более посмотрите, как теперь ровно у вас идет чакра.

– И вправду, – ответила она и аккуратно прижала ладонь к его коже.

Вдруг он поймал себя на мысли, что ему очень понравилось это прикосновение. И каждый раз, когда он планировал, что дальше делать, неосознанно возвращался к ощущениям от ее рук и к мыслям, как в таких маленьких и нежных ладонях, могло быть столько силы, о которой так много был наслышан. Но надо было определиться, что делать дальше, и он, тяжело вздохнув, стал планировать…

У него был подобный опыт в таких миссиях. С первых дней войны его отправили заниматься снабжением, и ему это весьма нравилось. Считал, что его любовь к порядку, внимательность и организованность как никогда помогали в этом очень важном деле. И сейчас знал одно: если повстанцы их обнаружили, то для сохранности груза лучше всего вернуться или дождаться подкрепления. Но ему было поручено еще одно задание, о котором никто не знал в его отряде, так что Дан решил продолжать миссию.

– Я закончила, – отозвалась Цунаде, когда перевязала ему плечо.

– Спасибо, – ответил Дан, стараясь надеть на себя жилет, но Цунаде намотала на него столько бинтов, что он едва руку смог поднять.

– Я вам помогу, – спохватилась она, вскочила, присела перед ним на корточки и накинула на него жилет, бросая довольный взгляд на свою работу.

Дан хотел уже пошутить, что она на его рану весь свой запас бинтов потратила, но вовремя вспомнил, как ее могли задеть его слова, решил смолчать и улыбнулся. Цунаде в ответ засияла, помогла ему встать с земли и гордо поправила свою повязку ирьенина. А Дан наконец-то принялся за свои обязанности капитана: приказал убрать трупы повстанцев в лес и потушить пожар, разрешил всем немного отдохнуть и выставил дополнительных дежурных.

Наутро они вновь отправились по реке. Только теперь Дан еще внимательнее следил за зелеными холмами, которые уже почти закрывали небо. Размышляя, что если бы он не заболтался с Цунаде на берегу, то обязательно бы услышал приближение повстанцев и подготовился к их атаке получше. Но и Цунаде, кажется, больше не искала его внимания и просто смотрела по сторонам. С чувством, похожим на сожаление, он понял, что ей всего лишь была нужна информация об отчете. Джирайя молча греб на корме лодки, и Дан заметил, как он всю дорогу задумчиво смотрел на Цунаде.

Вскоре они приплыли к большой деревне, спрятанной между высоких холмов – не самое важное место, но хорошее отношение с местными вождями, Коноха все же старалась поддерживать.

Деревня была похожа на те, что они проплывали вчера на своем пути. Деревянные дома на тонких длинных сваях, с соломенными крышами стояли у самой воды, а соединяли их высокие мостки. Местные, одетые в длинные разноцветные рубахи, очень обрадовались, когда увидели лодки: помогли пристать к берегу, повесили цветочные гирлянды каждому на шею и что-то болтали на своем языке. Дан улыбался, кивал, а сам смотрел на солнце и думал, что совсем скоро будет полдень, а ему еще надо было успеть добраться до одного места, чтобы выполнить свое задание.

Но после ночного нападения, несмотря на тайну своего задания, он решил взять кого-нибудь с собой. Почти все в его отряде были совершенно обычными шиноби: молодые парни без боевого опыта, несколько взрослых мужчин без каких-либо отличительных талантов, и потому так чудно смотрелись рядом с ними ученики Хокаге, от которых вся Коноха ждала великих подвигов.

Дан посмотрел на двух единственных девушек в его отряде, болтающих в стороне. Кандидатура Цунаде сразу же отпадала: Хокаге попросил его лично, чтобы она не пользовалась своей силой. Хотя было приятно увидеть ее в компании кого-то другого, кроме Джирайи. В то же время сам Джирайя молол языком с местным народом, ярко жестикулируя, но, кажется, не понимал ни слова, что ему говорили. Его брать точно не хотелось – слишком много тот издавал шума. Оставался только Орочимару, который, конечно, стоял рядом с лодками, но Дан не заметил, чтобы тот кому-нибудь помогал с выгрузкой.

– Орочимару! – окликнул он его, и когда тот нехотя подошел, продолжил: – Мне нужно выполнить еще одно поручение в этих краях. Ты пойдешь со мной.

На облегчение Орочимару не стал возражать, коротко кивнул и стал собираться.

– О, на свидание с нашим капитаном пойдешь, – подхватил Джирайя. – Смотри, аккуратнее, не влюбись, а то в миссиях под прикрытием есть своя романтика. Я бы вот с кое-кем сходил…

От внимания Дана не ушло, на кого тот бросил взгляд и, вздохнув, достал из лодки мешок с одеждой местных, который заранее подготовил. И пока Орочимару переодевался, Дан раздавал указания отряду на тот случай, если он не вернется. И когда спустя время посмотрел на Орочимару, с трудом сдержал смешок. В длинной полосатой рубахе, с распущенными волосами под соломенной шляпой, тот был скорее похож на некрасивую девушку, чем на торговца.

Дан уже ждал шутки Джирайи по этому поводу, но на удивление ее не последовало. Он осмотрел округу и не увидел ни его, ни Цунаде. Это был весьма плохой знак. Но искать их сейчас значило поставить под угрозу свою миссию. Так что он воспользовался тем, что Цунаде не было рядом, попросил Икки заново перевязать свою рану. И, освободившись от кучи бинтов, он натянул поверх разодранной водолазки полосатую рубаху, надел на голову соломенную шляпу и взял в руки мешок, набитый тряпьем.

– Ты тоже мешок возьми, – обратился он к Орочимару, – помни: мы торговцы.

И пока остальные разгружали последние ящики, они двинулись в дорогу. Покинули деревню, скрылись в джунглях и отыскали узкую тропинку, которая петляя повела их наверх.

– Орочимару, – вдруг произнес Дан, – по моим наблюдениям, ты самый спокойный из всех, скажи, в чем ваша проблема?

– У меня-то проблем никаких нет, – сухо ответил Орочимару. – А если вы спрашиваете про тех двоих, то, можно, пожалуйста, поточнее, о чем бы вы хотели узнать?

– Какие они?

– Ну, – вздохнул Орочимару, опустил взгляд и, пока они поднимались по тропинке, продолжил: – Джирайя действительно стал сильнее, но, к моему большому сожалению, как он был дураком два года назад, таким и остался. Поддержать затею Цунаде на базе повстанцев… – Он презрительно фыркнул. – Касаемо самой Цунаде, она весьма способная, еще бы, родиться в такой семье, но до ужаса избалованная и ленивая. И если думаете, что сможете на нее повлиять, – он усмехнулся, – навряд ли это у вас получится.

– И как же, по-вашему, я хочу на нее повлиять?

– Я видел и слышал, как вы старались, чтобы она собралась и вас вылечила. Стоило терпеть столько боли? Или вам Учитель приказал сделать из нее ирьенина? Что ж, он всегда отличался странными подходами к нашему обучению. Но у меня другой вопрос: почему именно вы?

Дан молча двинулся дальше, про себя думая, что сам неоднократно задавался этим вопросом. Поначалу он радовался, что его повысили до капитана и доверили учеников самого Хокаге. Но затем стал понимать, что в этом назначении что-то не так…

– Думаю, – продолжил Орочимару, – Учитель не теряет надежды разъединить нашу сладкую парочку, ведь поодиночке они куда более спокойны. А капитан с красивой улыбкой вполне может этому поспособствовать…

– С красивой улыбкой? – переспросил Дан, остановившись. – Что это значит?

– Не хотел бы вас чем-нибудь задеть, но если вы сами спросили… – Орочимару равнодушно пожал плечами. – Я видел, как вы держались в стороне во время боя и пропустили совершенно простую атаку. Думаю, вас назначили капитаном вовсе не из-за ваших навыков. Могу предположить, что дело в вашем возрасте. Скорее всего, Учитель подумал так: если люди его возраста никак не могут повлиять на Джирайю с Цунаде, то, может быть, ровесник поймет их лучше. Сколько вам лет? Двадцать?

– Двадцать один, – ответил Дан и, задумавшись, пошел дальше по тропинке. Хокаге рассказал ему совсем немного про своих учеников. Но ему хватило всего лишь одного взгляда на Джирайю, чтобы понять, что у того не слишком много в голове. Цунаде показалась ему девушкой весьма милой, но определенно очень нервной. А вот Орочимару был совсем не простым. Хотя его слова сейчас и были прикрыты вежливостью, но Дан прекрасно понимал, что он его уважает не больше, чем вечно болтающий Джирайя.