Текст книги "Вторая война шиноби: Страна Рек (СИ)"

Автор книги: Лана Широкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 2

Глава 2 Орочимару

Орочимару не удивился, когда им выдали весьма легкое задание – наблюдать за одной из баз повстанцев. Наверняка хотели проверить, на что были способны ученики Хокаге. За себя он не беспокоился: у него в запасе имелось немало сложных техник, его скорости можно было позавидовать, а его холодная голова не раз всех выручала. Орочимару прекрасно видел свое будущее в Специальном отряде и надеялся на то, что напарники ничего не испортят. И сейчас, когда они пробирались через густые заросли терновника, внимательно за ними наблюдал. Он шел последним, Цунаде в середине, а Джирайя раздвигал перед ними колючие кусты.

– Надо же было закинуть нас в такие дебри, – жаловался Джирайя. – И почему именно я должен идти впереди? На мне уже живого места нет от этих колючек. Ай! – вскрикнул он, резко остановился и затряс рукой.

– Тише, – шикнула Цунаде.

– Между прочим, больно, – ответил Джирайя, показав окровавленную ладонь. Цунаде поморщилась, а Орочимару тяжело вздохнул: если кто-то был уже ранен, еще не дойдя до назначенного места, пусть и по неосторожности – значит, плохи их дела.

– А была бы в нашем отряде какая-нибудь жгучая красавица-ирьенин, – продолжал Джирайя, доставая из набедренной сумки бинт, – вот счастье-то было…

– Все о той несчастной вспоминаешь? – спросила Цунаде, и от взгляда Орочимару не ушло, какое недовольство прокатилось по ее лицу. – Ничего, вернешься, опять на тебя эта девица вешаться будет.

– Думаешь, будет? – вздохнул Джирайя, наматывая на ладонь бинт. – Помнишь, как она уходила? Вся такая расстроенная, вся такая злая... Наверняка подумала, что я ее на тебя променял. И что же мне теперь делать?

– Ничего, разберешься, – бросила Цунаде. – Ирьенины – девушки общительные и открытые ко всяким там, – она небрежно махнула рукой, подбирая слова, – ко всяким там развлечениям. Не одна, так другая. Глядишь, и Орочимару кого-нибудь себе найдет…

– Меня в свой разговор не тяните, – отозвался Орочимару.

На его радость, они наконец-то замолчали, и Орочимару задумался: изменился ли Джирайя внутри настолько же, насколько и внешне? Его не было несколько лет, и сейчас им предстояло привыкать друг к другу не только в общении. Цунаде умела лишь крушить, но он к этому давно привык. А вот Джирайя всегда был непредсказуем: появлялся среди сражения с какой-нибудь сумасшедшей техникой и совершенно не мог ее контролировать. Но, может быть, повзрослев, он стал больше полагаться на здравый рассудок? В таких размышлениях Орочимару и продолжал идти, пока Джирайя резко не остановился.

– Чуете, паленым пахнет? – спросил он.

Орочимару принюхался, в нос ударил неприятный запах гари. Но не успел он ничего ответить, как Джирайя свернул с намеченного пути.

– По приказу мы не должны менять маршрут, – напомнил Орочимару.

– Да мы быстро, – отмахнулся он. – Совсем не дело так просто мимо проходить. Мало ли, кому-нибудь наша помощь нужна?

Орочимару тяжело вздохнул и посмотрел на Цунаде, та заметно помрачнела, но за Джирайей все же пошла. Пришлось последовать за ними, вспоминая, что его мнение никогда особо не учитывалось.

Запах гари усиливался, и совсем скоро они вышли на обгорелую поляну.

– Я туда ни за что не пойду, – произнесла Цунаде, показав на конец поляны, где под огромным деревом лежали три трупа.

– Интересно, наши? – спросил Джирайя и пошел уже вперед, но Орочимару остановил его за плечо.

– Смотри под ноги, – напомнил он, – не все ловушки могли сработать.

Джирайя кивнул и медленно пошел вперед, внимательно оглядываясь по сторонам. Орочимару довелось уже однажды увидеть, как работали повстанцы – у них была поразительная любовь к ловушкам со взрывными печатями.

– Наши! – крикнул Джирайя, сев перед обгорелым деревом на корточки.

Орочимару, также аккуратно рассматривая землю, подошел к напарнику и увидел, что у корней лежали три изуродованных, покрытых черной копотью, трупа. Видимо, леска была натянута между ветвей – им оторвало головы. И только по остаткам зеленого жилета можно было понять, что они – шиноби Конохи.

– Интересно, это те трое, которых мы заменили в отряде? – спросил Джирайя.

– Все возможно, – пожал плечами Орочимару.

– Как ты думаешь, мы успеем их похоронить?

– Не выдумывай, – ответил Орочимару.

– Ну да, – протянул Джирайя, оглядывая трупы. – Может быть, тогда почтим их память?

– Ты как будто первый день шиноби, – с раздражением выдохнул Орочимару и поднял взгляд на обгорелое дерево. Ствол и ветви были сильно обуглены, но на самом верху несколько зеленых листьев все еще крепко держались и колыхались на ветру. Орочимару задумался: сколько они еще так продержатся, прежде чем засохнут и облетят?

– Нет, я так не могу, – после недолгого молчания ответил Джирайя и принялся обыскивать вещи погибших шиноби.

Орочимару не стал спорить, давно перестал удивляться ходу его мыслей и посмотрел в сторону, откуда они пришли. Цунаде стояла, сложив руки на груди и опустив взгляд. Он поморщился, представляя, о чем она вспоминает.

– Ну вот, – произнес Джирайя, держа в ладонях по вещице из каждой сумки. – Складное зеркало, – он аккуратно оставил его между больших корней, – должно быть, один из них очень беспокоился за свой внешний вид. Надеюсь, он не хотел жить вечно… Дальше у нас игральные кубики, тут все ясно, еще наверняка и пить любил, – он положил их туда же и показал маленькую дорожную чернильницу, – а третий точно сочинял стихи, – он хлопнул по своей сумке, – заберу с собой, потом обязательно почитаю.

Джирайя сложил чернильницу к остальным вещам, прикрыл глаза и хлопнул в ладони. Орочимару, конечно, считал эту затею пустой тратой времени, но последовал примеру Джирайи – даже здесь, в непролазных джунглях, к духам стоило относиться с уважением.

– Теперь мы можем идти? – спросил он.

Джирайя кивнул, и они вернулись к Цунаде. Дальше их путь проходил в тяжелом молчании, пока солнце не стало клониться к западу, а вдалеке не послышался оглушающий шум воды.

– Кажется, на месте, – произнес Джирайя.

Они снизили уровень чакры, осторожно пробрались дальше через терновник и остановились на отвесе скалы. Перед ними открылся вид на ущелье со множеством высоких водопадов. Они падали в узкую долину, где стоял древний, почти разрушенный храм, оплетенный лианами. Между руинами ходили повстанцы: низенькие, желтолицые, в кожаной одежде, с черными волосами и банданами красного цвета. Орочимару постарался почувствовать их чакру.

– Надо же, и вправду не шиноби, – удивился он, до конца не веря, что обычные люди осмелились на восстание.

Повстанцы же прекрасно знали, что страна Рек запросит помощи у Конохи. Сейчас, конечно, инициатива была на их стороне, но скоро все выделенные силы стянутся в этих районах и начнут освобождать захваченные города, контролировать дороги и рано или поздно доберутся до главаря восстания, и на этом будет все кончено.

– Надо бы сообщить, что мы дошли, – прервал его размышления Джирайя.

– Надо, – согласился Орочимару и, не спуская взгляда с Цунаде, которая ходила неподалеку, нервно заламывая пальцы, надкусил большой палец, провел кровью по ладони и сложил руками нужные печати для призыва.

Послышался хлопок, за ним появился белый пар, и на земле закрутилась черная змейка. Орочимару достал из нагрудного кармана заранее подготовленный небольшой свиток с зашифрованным посланием, прикрепил его к змейке, повторил печати, и она исчезла.

– И мы ничего не сделаем? – вдруг спросила Цунаде. – Неужели мы и вправду будем просто сидеть и смотреть на них? Пока они готовят взрывные печати для убийства наших близких?

– Приказ был весьма понятен, – ответил Орочимару, – следить и записывать.

– А ты что скажешь? – Цунаде бросила взгляд на Джирайю, сложив руки на груди.

Орочимару понял, что проиграл в этом споре – еще с ранних лет Джирайя всегда вставал на ее сторону, но тот вдруг закачал головой.

– Орочимару прав, – произнес он. – Мы уже не дети, нам стоит быть осмотрительней и не нарушать приказы.

Цунаде высоко подняла брови, громко выдохнула носом, но, не проронив ни слова, отошла от них и села в стороне. На сердце у Орочимару отлегло, он вернул довольный взгляд на Джирайю и одобрительно кивнул. Кажется, опасения не подтвердились, и его напарник действительно повзрослел.

Сперва Орочимару следил за базой: смотрел и записывал в большой свиток, как повстанцы грузили на телеги большие ящики и глиняные сосуды. Затем очередь дошла до Джирайи, и когда потемнело, пришло время Цунаде. Но она всячески оттягивала этот момент, держалась подальше и жаловалась, что сильно устала.

– Ничего, я тебя подменю, – улыбнулся Джирайя и продолжил наблюдение.

Орочимару поджал губы, отыскал в набедренной сумке сухой паек и, дожевав пресную рисовую лепешку, прилег на землю, положив руку под голову. Цунаде заснула недалеко, и он, убедившись, что она и вправду спит, задремал. Но когда посреди ночи открыл глаз, ее уже не было поблизости. Один лишь Джирайя сидел в свете полной луны и читал найденную тетрадь со стихами.

– Где она? – спросил Орочимару, поднявшись на ноги. – Только не говори, что за водой отошла.

– За ней и отошла, – ответил Джирайя. – А разве что-то не так?

На базе повстанцев стояла тишина, а значит, Цунаде еще не успела до нее добраться. То, что она захотела отомстить за своего брата, Орочимару не сомневался. А этого он никак не мог допустить, вылететь из Специального отряда в первый же день – это было бы слишком даже для их команды.

Орочимару посмотрел на Джирайю и подумал, что может тот и поумнел, но объяснять ему свои опасения было бы слишком долго. Он оставил его на отвесе скалы, а сам стал спускаться по крутой дороге, освещенной полной луной.

На удивление Цунаде оказалась недалеко: сидела у горного ручья и набирала флягу.

– Зачем пришел? – произнесла она, не поднимая головы.

– Тебе приказали следить за базой, вот за ней и следи, – ответил Орочимару, подойдя к ручью.

– А я, по-твоему, что делаю? Джирайя захотел пить, вот я и решила ему помочь. – Она достала полупустую флягу из воды, стряхнула руки и закрутила крышку. – Сейчас вернусь, можешь не беспокоиться…

– Мы оба знаем, что это не так, – осторожно перебил он. – Но если ты еще здесь, значит, сомневаешься.

Цунаде дернулась. Орочимару приготовился к атаке. Но она всего лишь пристегнула флягу к ремню. Хотя от его бдительности не ушло, что она достала сюрикен из набедренной сумки.

– Давай не будем, – произнес он, сузил глаза, моргнул, и в этот миг Цунаде сделала хлесткий бросок сюрикеном в его сторону. Он быстро выхватил с пояса кунай – железо с лязгом встретилось, сюрикен отлетел. Цунаде подскочила с колен, и он уже приготовился отражать новую атаку. Как вдруг из кармана ее жилета выпало ожерелье с бирюзовым кристаллом на тонкой веревке. Цунаде резко остановилась, скорее его подняла, раскрыла ладонь и опустила плечи.

– До чего же жалкое зрелище, – отозвался Орочимару.

– Тебе меня не понять. – Она спрятала ожерелье обратно в карман и отвернулась.

– Нет, не понять. – Он покачал головой и убрал кунай.

– Пожалуйста, просто отойди, – устало произнесла она.

– Цунаде, – ответил Орочимару, – хватит думать о смерти брата: забудь и живи дальше.

Он тяжело вздохнул, и, как бы ему ни хотелось отогнать неприятные мысли, перед глазами вдруг появился день похорон Наваки: жаркое летнее солнце, кладбище Конохи, каменное надгробие и траурные лица. Это произошло так недавно, что он как будто сейчас стоял там и ждал, когда же это все кончится…

– Почему ты его не остановил? – спросила Цунаде. – Ты же был рядом.

– Цунаде, это была мирная миссия…

– Но совсем в другой стране, – продолжила Цунаде. – Он же был к этому совсем не готов. Ты же это знал… Как его учитель знал… Так скажи мне, черт возьми! Почему ты позволил идти ему вперед? Почему он наступил на взрывные печати, когда ты был всего лишь в нескольких шагах от него?

Он опустил взгляд.

– Орочимару! – вдруг воскликнула Цунаде. – Посмотри на меня!

Но он даже не дернулся.

– Какой же ты трус, – произнесла она и подошла к нему. Вцепилась пальцами в его предплечья и хорошенько встряхнула, и Орочимару пришлось поднять взгляд. – Да как ты можешь с этим жить? – Цунаде вытянулась, и в ее глазах вспыхнула такая ненависть, что Орочимару по настоящему за себя испугался. Но затем она произнесла нечто похуже, чем любые ее кулаки: – Наваки же погиб из-за тебя…

Орочимару растерялся, широко раскрыл глаза, но, заметив свою слабость, быстро вернул прежний холодный вид и произнес:

– Знаешь, – он осторожно убрал ее руки от себя, – я собирался тебе помочь. Но мое терпение кончилось. Поступай как хочешь. Делай что хочешь. Иди куда хочешь. В одиночку тебе все равно не справиться, и, как видишь, Джирайя в своих странствиях поумнел, и больше он тебе не помощник.

Глава 3

Глава 3 Цунаде

– Будет он мне указывать, что делать, – недовольно пробурчала Цунаде, подперев подбородок кулаком.

После разговора с Орочимару она так бойко спустилась с намерением здесь все разнести, только когда увидела базу поближе, решила повременить и залегла в кустах. Древние руины в свете ярких факелов выглядели более грандиозными, чем показались сперва. Попасть туда можно было только через подвесной мост над ущельем и огромную арку на входе. Массивную крышу с каменной черепицей держали толстые колонны, обвитые лианами.

От этого вида пыл Цунаде поугас. Она уже думала вернуться к напарникам, сделать вид, что разговора с Орочимару не было, и лечь спать. Но вдруг на мосту появился человек в красной мантии. Он подошел к двум охранникам, снял капюшон, и в свете факелов Цунаде заметила, как тот сильно отличался от остальных повстанцев своим высоким ростом. Цунаде с такого расстояния не могла разглядеть черты его лица. Но увидела, что у него была смуглая кожа. И не такая, как у повстанцев, с желтым отливом, или как у загорелого Джирайи, а темная, обветренная солнцем. А когда она проверила, была ли у него чакра, то широко распахнула глаза.

– Может быть, это и есть главарь повстанцев? – прошептала она.

Но даже если это был не главарь, то он мог знать намного больше, чем обычный повстанец. Человек в мантии раздал указания и скорым шагом вернулся на базу. Цунаде прикрыла глаза и постаралась почувствовать, куда он направился. Тонкий, еле уловимый след чакры повел к самой высокой башне. Она поняла, что надо действовать без промедлений, избавиться от охраны и проникнуть на базу. Конечно же, у нее были сомнения: если она допустит хоть малейшую ошибку, поднимется тревога. А целая база повстанцев, ей была точно не под силу. Но все же желание поскорее схватить этого человека было настолько велико, что она решила действовать. И когда уже из набедренной сумки достала сюрикен и приготовилась сделать рывок, вдруг почувствовала чакру Джирайи.

– Этого еще не хватало, – вздохнула она, но решила его дождаться, чтобы тот не поднимал шума.

Только Цунаде позабыла, что он отвратительно искал цели. Даже днем никого найти не мог. Что же говорить о темной ночи, как сейчас? Он ходил, шелестел кустами и так громко вздыхал, что терпение ее кончилось.

– Да, я здесь, – с раздражением шикнула она.

– Наконец-то я тебя нашел, – прошептал он и плюхнулся рядом с ней в густой терновник.

– Если на меня Орочимару пожаловался, то даже не начинай…

– Пожаловался, еще как пожаловался, сказал, что я должен на тебя повлиять.

– Ну конечно, – ухмыльнулась она. – Ты же у нас так повзрослел, ума поднабрался…

– Да не злись ты, – перебил Джирайя, – сначала выслушай. Я не отговаривать тебя пришел, а помочь. Конечно, я могу сказать, что убийство хоть всех повстанцев не вернет тебе брата. Но если ты что-то задумала, разве кто-то может тебя остановить?

– А как же Орочимару?

– А когда мы его слушали?

– И вправду, – произнесла Цунаде и задумалась, был ли Джирайя с ней искренен, или словами поддержки, наоборот, хотел заставить передумать. Но она все же решила ему рассказать свой план: – Не спеши думать, что я полная идиотка и собираюсь одна нападать на базу, – она ненадолго замолчала. – Я все не могу перестать думать, откуда у них взрывные печати. Бумага, чернила – это несложно достать, вон вся база заставлена ящиками. Но кто же вкладывает в них чакру? И пока я за ними сейчас наблюдала, кажется, заметила одного человека… Джирайя, тот человек, которого я увидела – шиноби.

– А ты не думала, что о таком лучше сообщить и ждать дальнейших указаний?

– Думала, – ответила она. – Но а вдруг к тому времени, когда сюда доберется подкрепление, он уже уйдет?

Джирайя стал внимательно оглядывать базу, пару раз посмотрел на нее и, наконец, ухмыльнулся.

– Хм, разведывательная миссия с захватом цели, – произнес он. – Звучит вроде неплохо. Может быть, нас даже наградят. А это уж точно поможет вернуть расположение той красавицы.

Цунаде ничего не ответила, припоминая, что до странствий его хоть и интересовали девушки, но он никогда ни с кем не встречался, а все свое время проводил с ней. Радовало одно – он все еще был на ее стороне. Она перевела взгляд на базу и показала на охранников. Джирайя кивнул и показал, кого возьмет на себя.

– Ну что, как в старые и добрые времена? – спросил он. – Ты и я вместе?

– Как в старые и добрые, – улыбнулась Цунаде.

Они сорвались с места и оказались у подвесного моста. Джирайя оглушил одного охранника, а Цунаде – второго.

– Отсюда уже доберемся, – тихо произнес Джирайя, и, высоко подпрыгнув, ловко перелетел через подвесной мост и оказался на базе.

Цунаде хотела последовать его примеру. Но вдруг задумалась, а что будет, если у них не получится? И чакра перестала ее слушаться. Она посмотрела на Джирайю, тот подзывал ее ладонью и торопил, а ей шага было не сделать. Попыталась еще раз направить чакру в ступни, но ничего не выходило.

– Проклятье, только не сейчас, – растерялась она.

Но обратного пути уже не было. Она глубоко вздохнула, сжала кулаки, тихо пробежалась по доскам раскачивающегося моста и оказалась рядом с удивленным Джирайей.

– Экономлю чакру, – быстро ответила она.

На мгновение их скрыла огромная арка, и они оказались на базе повстанцев. Впереди возвышалась башня, где чакра того шиноби чувствовалась только сильнее. К башне вела широкая дорога из каменных плит, освещенная факелами. По ней ходили дозорные, так что прямой путь был для них закрыт. И они двинулись по периметру базы.

Пробирались очень тихо, скрываясь в тени предрассветных сумерек. Первое, чему учили, шиноби – это быть незамеченным. Даже Джирайя с этим с легкостью справлялся. Но когда они уже почти дошли до башни, им предстояло пробраться между тесно поставленных друг на друга ящиков и глиняных сосудов.

“Осторожно,” – на языке жестов показала Цунаде, кивнув на его плечи.

Но было уже поздно, он успел задеть один из сосудов, тот покачнулся и стал падать. Цунаде зажмурилась, но Джирайя, к счастью, умудрился его поймать.

– Ух, – прошептал он, поставив сосуд обратно и утерев лоб. В это мгновение сосуд вновь покачнулся, Джирайя не успел его схватить, тот с треском разбился, и из него посыпался золотой песок.

Цунаде в замешательстве посмотрела на осколки, а затем послышались голоса дозорных. Они с Джирайей быстро спрятались за ящиками. И Цунаде с ужасом подумала, что их затея провалилась и надо было бы скорее уносить отсюда ноги. Дозорные осмотрели осколки. Один из них выругался и, видимо, решив, что сосуды плохо поставили, ушли.

– У нас мало времени, – шикнула Цунаде.

Джирайя кивнул, и они побежали дальше, оказались у входа и затаили дыхание. Два каменных чудовища, обвитые лианами, охраняли башню, и ей показалось, что их пустые глазницы блеснули кроваво-красным светом.

– Жуть, – произнес Джирайя, и они тихо вошли в темноту башни.

Спиральная лестница повела наверх, и в темноте появился слабый свет главного зала. Сердце громко застучало – какая слабость для шиноби. Цунаде прошла вперед, чтобы поскорее увидеть того человека и наконец-то узнать, кто был замешан в начале восстания, а значит, и в смерти ее брата. Она затаила дыхание и увидела, что зал оказался пустым. Никакой охраны, один лишь силуэт в красной мантии, освещенный первыми лучами рассвета из маленького, круглого окошка у свода башни. Он сидел на коленях, на высоких ступенях у древнего алтаря.

Цунаде почти выдала себя – уровень чакры предательски подскочил. У нее не осталось времени для раздумий. В ушах запульсировала кровь. Весь мир перестал для нее существовать. Только цель, только силуэт в лучах рассвета. Она сделала быстрый прыжок, грубо приземлилась рядом с силуэтом и, сорвав капюшон с его мантии, застыла. Перед ней оказался совсем не тот человек, которого она видела у подвесного моста. Она держала за плечи всего лишь одного из повстанцев – маленького желтолицего человека со взрывной печатью на лбу.

– Это не он… – произнесла Цунаде. – Джирайя! Это не он, это ловушка!

Она подняла голову – весь зал был обвязан взрывными печатями – вернула взгляд на повстанца и оцепенела от той ненависти, что появилась в его глазах. И вдруг иероглифы на его печати стали разгораться. Цунаде попятилась назад. Раздался громкий хлопок, и его голова разлетелась в разные стороны. Ее испачкала чужая кровь, осколки черепа вонзились в жилет. Тело повстанца глухо упало на каменный пол, и сверху по спирали начались взрывы.

– Уходи! – закричал Джирайя.

Но Цунаде даже дернуться не могла, смотрела на кровавое месиво и дрожала. От такой же печати погиб ее брат… Наваки со своей командой выполнял довольно легкую миссию в стране Рек. Но восстание застало их на обратной дороге в Конохе. Он отважно ринулся вперед, наступил на растяжку и тут же подорвался. На дознании от нее все требовали и требовали ответа. Но как она могла признать, что обгорелое и искалеченное тело – это ее всегда веселый, всегда счастливый, всегда любимый брат?

– Да черт возьми, да уходи же ты! – ругался Джирайя.

Прозвучал первый взрыв. Башню закачало. Цунаде зажмурилась, прикрыв голову руками. Взрыв. Каменный свод затрясло, посыпались мелкие камни, в нос ударил запах палева. Взрыв. Еще взрыв. Все ближе. Все громче. Свод треснул, и башня с гулом стала рушиться. Цунаде даже не успела ничего понять, как вдруг в темноте подсознания ярко блеснул изумруд ее ожерелья…

Горную долину накрыл крик, заглушающий все остальные звуки. В лесу неподалеку красивая птичка с испугом взлетела с ветки и устремились в предрассветное небо. Маленький зверек в изумлении остановился и был тут же пойман страшным хищником. Повстанцы подняли головы. Орочимару, сидя на своем посту и продолжая записывать наблюдения, тяжело вздохнул. Джирайя с трудом привстал из-под обломков и, откашливаясь, стал искать ее взглядом. Из груди Цунаде рвался животный крик, полный отчаяния и боли. Она стояла в пыли вокруг каменных обломков и даже не заметила, как в последний момент успела встретить рухнувший свод кулаком.

Дикая неуправляемая энергия рождалась из самого сердца и действовала куда быстрее, чем голова могла сообразить. Никаких мыслей, никаких реакций, только дикий всесокрушающий огонь. Пальцы заискрились голубой холодной чакрой, тело задрожало от предвкушения скорого боя. Но она еще старалась спокойно дышать, помнить, что где-то здесь был Джирайя. Только силуэты повстанцев, которые ее окружали, растворялись все больше, а перед глазами все отчетливее проявлялось страшное воспоминание – обгоревшее лицо младшего брата… Чакра разгоралась все сильнее, пока не превратилась в настоящий голубой пожар. Цунаде крепче сжала кулак и позволила силе полностью собой завладеть.

Только вверх и вперед. Она направила чакру в ноги, которая теперь ей с легкостью подчинялась. Сделала стремительный высокий прыжок и замахнулась ногой. Энергия удара шла от самой макушки, проходила через плечи и торс, получала свой пик в бедре и, наконец, выплескивалась колоссальным разрушением по всей округе.

Земля задрожала. Каменные плиты, по которым они с Джираей бежали до башни, поднялись, растрескались, как сухари, и разлетелись в разные стороны. Злость мчалась по ее венам, будоражила кровь и запрещала останавливаться. Никакой передышки. Даже воздуха в легкие не успела набрать, как нанесла следующий удар.

Огромные обломки стали давить повстанцев, поднялись крики, но на удивление они ей очень нравились, и, казалось, чем было больнее им, тем легче ей становилось. На губах появилась улыбка, ноги сами переходили на бег, почти на веселую припрыжку. Ей казалось, что она становится выше, чем рассветное небо над головой. Шире, чем все джунгли, через которые они шли. Тверже, чем горы, которые их окружали. Ничего не могло успокоить ее ненависть и злость к этим людям, которые забрали у нее самое дорогое – брата.

Жилы кипели, сердце бешено колотилось, она даже не понимала, сколько у нее осталось сил. Повстанцы оставили свои попытки до нее добраться и убегали к подвесному мосту, ища за ним свое спасение. Но она и не думала их отпускать – одним длинным прыжком оказалась у огромной входной арки. Взметнулась в воздух, собрала все силы в ноге и ударила еще раз.

Дыхание было тяжелым, и казалось, что все кончено. Но она знала, что это еще не все. Чувствовала пятками, как дрожь только нарастала и с громким треском по массивным колоннам арки пошли глубокие трещины. Треснули массивные карнизы, и с крыши западала каменная черепица. Одна за другой. Пока под оглушающий звук, арка опасно не наклонилась, чуть продержалась и со скрежетом обрушилась в ущелье вместе с подвесным мостом. И все, кто не успел добраться на другую сторону, с чудовищными криками полетели вниз. Но Цунаде видела еще тех немногих повстанцев, кто уцелел на той стороне. Она собрала остатки чакры и готова была уже нанести последний удар, как вдруг ее кто-то схватил за плечо. Она обернулась и увидела за собой Джирайю всего в пыли с окровавленным лицом.

– Думаю, с них хватит, – произнес он.

Она огляделась: солнце уже взошло и ярко освещало базу. Под каменными обломками со стонами умирали повстанцы, а в воздухе стояла густая пыль. Одни лишь водопады как и прежде громко шумели и бежали маленькими ручейками прочь из горной долины. Цунаде с ужасом поняла, что она упустила единственную имеющуюся возможность узнать о том, кто стоял за началом этого восстания. Тот шиноби, скорее всего, сбежал, если и вовсе не погиб. И вдруг она почувствовала себя такой опустошенной. Склонила голову, опустила плечи и пошатнулась, но Джирайя успел ее приобнять.

– Ну, нас похоже теперь точно не наградят, – произнес он, почесав затылок.