Текст книги "Вторая война шиноби: Страна Рек (СИ)"

Автор книги: Лана Широкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– На посту не сидеть, – произнес он.

Пришлось встать и продолжить дозор стоя. Ноги стали затекать, поясницу неприятно затянуло, а время, как назло, пошло еще медленнее, и ночь все никак не кончалась. Шумел ветер в деревьях, и отдаленно доносились звуки бьющейся воды о берег.

– Цунаде, – из полусна вывел голос Джирайи, – слышишь?

– Слышу.

– Может, пойдем посмотрим, что это за такие Великие реки, из-за которых нас сюда пригнали?

– А как же капитан? – устало протянула она.

– Ой, да брось, – махнул Джирайя, – Один раз, может, и проверил. Но он же тоже устал, так что наверняка уже спит. И посмотри, – он кивнул в сторону леса, где стояли два обтесанных бревна, обтянутых веревкой, – там, похоже, и спуск есть.

Цунаде вздохнула, посмотрела на его улыбку и решила, что прогулка могла бы помочь ей не заснуть и выдержать этот дозор до конца.

– Давай, хотя бы по очереди? – вздохнула она. – Нельзя же просто так пост оставлять.

– Да что здесь может случиться? – отмахнулся Джирайя. – Повстанцы от этого места далеко.

Она подняла голову на золотой маяк и подумала, что Джирайя наверняка прав и капитан сейчас спит.

– Хорошо, – согласилась она.

– Ты не пожалеешь. – Джирайя встал, отряхнулся и протянул ей руку.

Они оставили теневых клонов и стали спускаться по скрипучей деревянной лестнице. Цунаде размышляла о своей жизни. Перевод на ирьенина. Джирайя, который не понятно, чего от нее хотел. Орочимару, который с ней не разговаривал и делал вид будто их не существует. И как бы она ни злилась на последнего, именно он помог ей справиться с тем тяжелым временем, когда Джирайя покинул деревню. Подруг у нее никогда не было, так что из всех сверстников с ней близко общался только Джирайя. Они, конечно, постоянно ругались и спорили, но все равно проводили много времени вместе: бездельничали на тренировочных полях или просто слонялись по деревне. А когда он ушел, ей стало так тоскливо, как будто Коноха опустела и затихла. Орочимару тогда остался единственным, с кем она могла общаться, а сейчас между ними образовалась такая пропасть, пострашнее, чем простая обида… От этих мыслей она тяжело вздохнула.

– Ты чего грустишь? Устала? – спросил Джирайя. – Не переживай, завтра отоспимся, а дальше все будет хорошо.

– Я так не думаю. – Цунаде покачала головой. – Этот новый капитан нам спокойной жизни не даст, его же за нами следить поставили. Вот был бы какой-нибудь старый и сварливый, с таким хоть договориться можно. А этот, – она вздохнула. – даже не знаю, что с ним и делать…

– Ты не думай об этом, – он остановился на ступеньках, – лучше насладись этим мгновением.

– Да как насладиться, если ничего не видно?

– Как не видно? – удивился он. – Я тебя отлично вижу, тебя же звезды освещают. Погляди. – Он показал на небо. – А те, кто спят, не увидят такую красоту.

Цунаде подняла голову и увидела, как мелкая россыпь звезд серебрилась на черном бархате.

– Ну, – она пожала плечами и пошла дальше по скрипучей лестнице, – завтра увидят.

– Нет, Цунаде, то будет уже совсем другое. – Он зашагал за ней. – Мы же первые это небо увидели, значит, теперь оно нам принадлежит.

– Придумываешь, – устало улыбнулась она, – все придумываешь.

Они спустились на небольшую площадку, подошли к веревочным перилам и встали рядом. Цунаде взглянула вниз: под ними лежали черные скалы, но воды в такой темноте не было видно.

– Ну и где твои реки? – недовольно спросила Цунаде, отмахиваясь от комаров. – Зараза! – выругалась она, хлопнув перед собой в ладони.

– Подожди, – Джирайя надкусил палец, быстро сложил призывные печати, и из теплого пара пахнущего тиной появилась маленькая лягушка ярко-красного цвета. Джирайя осторожно перенес ее на один из столбов ограждения и положил ладонь на ее голову. – Твоя задача – охранять вон ту принцессу. – Он показал на Цунаде и вернулся к перилам, а лягушка захлопала длинным языком. Только это раздражало еще больше, чем комары. Но Джирайя выглядел таким довольным, что она решила смолчать.

– Спасибо, – ответила Цунаде и стала стойко терпеть щелканье языка перед лицом. – Как жаль, что я призывать никого не умею.

– У тебя все еще впереди. – Джирайя облокотился о перила и стал смотреть вниз.

Подул свежий ветер, и спать действительно расхотелось. Вдруг из-за черных облаков вышла полная луна, до того яркая, что каменистый берег осветило как днем. И она увидела, что у самой кромки воды росли невиданной красоты цветы. На тоненьком стебельке колыхались нежные красно-белые лепестки.

– Какие красивые, – восхитилась Цунаде.

– Ты так думаешь?

– Да, очень. – Она встретилась с ним взглядом и поняла, что стояла слишком близко, но не знала, стоило ли ей отойти от него или остаться…

– Тогда, – он выпрямился, а луна вновь зашла за облака, – я сорву один для тебя.

– Ты что? – Она остановила его за предплечье. – Там же скользко, да и посмотри, как темно.

– А для чего мне чакра? – Он похлопал себя по ноге. – Я что, не могу порадовать красивую девушку цветами?

– Ну дурак, – вздохнула она, но руку его отпустила.

Джирайя перепрыгнул через канаты, лягушка перебрались к ней на руки и взволнованно заквакала. И вместе с ней Цунаде стала за ним обеспокоенно наблюдать.

– Только, пожалуйста, будь осторожнее, – произнесла она, когда тот спустился совсем в непроглядную темень.

– Не беспокойся, – отозвался Джирайя, – я же, черт возьми, шиноби. Что со мной может случиться?

Но не успел он договорить, как луна вновь вышла из облаков и ярко осветила берег. Джирайя взглянул на нее и широко улыбнулся.

– Смотри лучше под ноги, а не на меня, – напомнила она, но было поздно: подошва его сандалий заскользила. Джирайя расставил широко руки, попытался удержаться, но все же упал. Проехался спиной по камням и с громким бульканьем скатился в воду. Лягушка на ее руках с хлопком исчезла, а она схватилась за перила.

– Джирайя! – крикнула она и уже собралась ринуться к нему вниз, но вдруг за спиной услышала голос капитана.

Глава 6

Глава 6 Цунаде

– Что он там забыл? – спросил Дан. – Увидел врага?

Цунаде обернулась и за спиной увидела капитана, он держал факел в руках, и его серьезное лицо освещал теплый свет огня.

– Нет, не совсем, – смутилась она, не зная, что ему ответить. Ему бы точно не понравилось услышать, что они оставили свой пост ради прогулки под звездами.

– Ладно, меня предупреждали, что будет нелегко, – вздохнул он, отдал ей факел, перепрыгнул через перила и отправился вниз.

Дан запрыгал по скользким камням, на удивление так ловко, что Цунаде затаила дыхание. И совсем скоро он вернулся с Джирайей, на котором лица не было: весь мокрый, форма порвалась, и, приглядевшись, Цунаде заметила, что с его ноги капала кровь.

– Черт, кажется, сломал, – пробурчал Джирайя.

– Помогите мне донести его до Маяка, – произнес Дан. – Навряд ли у вас получится вылечить его в такой темноте.

– Вылечить? – переспросила Цунаде, но вдруг вспомнила, что на ее плече была повязка ирьенина. И, задрожав от мыслей о предстоящем лечении, она молча взяла Джирайю под плечо и обеспокоенно на него посмотрела.

– Извини, – через боль улыбнуться он, – я же так и не успел сорвать его для тебя.

– Не думай сейчас об этом, еще успеешь, – ответила она, и вместе с Даном они дотащили Джирайю до Маяка. Положили его на деревянную кровать в маленькой комнате на первом этаже с небольшим окном и побеленными стенами.

– А где ваша сумка ирьенина? – спросил он.

– Не знаю, – растерялась она, – наверное, оставила у входа.

– Разве я не напоминал, что она должна быть всегда при вас? – нахмурился он, но затем, вздохнув, позвал шиноби с другого поста и попросил его принести ее сумку.

Цунаде села на стул перед Джирайей и стала рассматривать его раны, не зная, что же делать дальше. Если с ссадинами от камней она могла бы справиться, то с сильным кровотечением на ноге – навряд ли. Хотела уже попросить капитана позвать второго ирьенина. Но, даже не глядя на него, чувствовала на себе его суровый и выжидательный взгляд.

– Ну же, – нетерпеливо сказал он, склонившись над ней с масляной лампой в руках, – приступайте.

– Штанина, – прошептала она и полезла за ножницами в сумку. Взяла их за холодные кольца и собралась уже резать, как вдруг остановилась. На лбу появился холодный пот, руки затряслись, и она не придумала ничего лучше, чем потянуть еще время и попросить капитана поставить поближе лампу, но легче от этого не стало. Казалось, нет ничего проще – бери и режь, но руки от этих мыслей только сильнее задрожали.

Она чувствовала на себе пристальный взгляд Дана, слышала, как стонал Джирайя. И Цунаде с решимостью, которая ей всегда давалась с поразительной легкостью, зажмурилась и стала кромсать штанину, только вместе с тканью вдруг задела рану.

– Ай! – закричал Джирайя, и она от неожиданности больше задела его рану, отчего тот еще громче заорал и скрючился на кровати. – Кулаки твои приятнее, чем твое лечение.

От его слов она совсем растерялась и вдруг вспомнила, что забыла вколоть ему обезболивающее. Полезла в сумку в поисках подходящей склянки, заметила в одной из них прозрачный раствор и, недолго думая, взяла из кожаного чехла железный шприц. Набрала лекарство и нацелилась на бедро Джирайи. Только рука в последний миг дрогнула, и иголка вошла совсем неглубоко.

– Прости, – запаниковала она, вытащила иголку и воткнула шприц заново. Джирайя уже чуть ли не плакал от боли, и она тоже почувствовала ком в горле. – Сейчас-сейчас тебе станет легче, – затараторила она и, заламывая пальцы, стала ждать, когда обезболивающее подействует.

– Что-то не становится, – замотал головой он, придерживая ногу.

Цунаде принялась судорожно соображать, сколько ему стоило вколоть обезболивающего – он же был всех выше и больше, а значит, и тяжелее. Но она никак не могла вспомнить формулу, которую всех заставляла учить Бивако. И Цунаде просто решила использовать еще одну дозу. Но и от нее толку было немного – Джирайя продолжал стонать. Дан подошел к кровати, поднял пустые ампулы и под светом масляной лампы стал разглядывать этикетку.

– Вы вкололи ему совсем не то, – произнес он. – Это обычный физраствор.

– Как?! – Цунаде подскочила с табуретки, выхватила из рук Дана ампулы и, быстро прочитав этикетки, осела обратно, стукнув себя по лбу. – Какая же я идиотка!

– Цунаде, – уже хрипло отозвался Джирайя. – Можешь меня просто добить?

– Пожалуйста, вызовите второго ирьенина. – Она в ужасе посмотрела на Дана.

– Нет, – он сложил руки на груди, – исправляйте.

– Но ему же больно! – дрожащим голосом закричала Цунаде.

– Вколите ему обезболивающее и продолжайте лечить.

Цунаде вновь зарылась в сумке, борясь с желанием швырнуть все содержимое капитану в лицо. Но наконец-то нашла то, что нужно, и вернулась к Джирайе. Скорее набрала шприц и на этот раз вколола ему наконец обезболивающие.

– Ух, так лучше, – с облегчением, спустя немного времени, вздохнул он и откинулся на подушки.

Но Цунаде радости от этого не испытала. Заметила, насколько кожа его была бледна и как сильно кровь хлестала из раны, заливая постель. Она приложила ладони к его ноге и подумала, хорошо, что Джирайя ее не сломал – сращивать кости никому здесь было не под силу. Постаралась набрать в ладони лечебной чакры, но каждый раз, когда смотрела на белое лицо Джирайи, дрожь проходила по ее спине и от волнения внутри все гасло.

– Я не могу. – Она опустила руки и склонила голову.

– Что значит не можете? – удивился Дан. – Это ваша обязанность…

– Разве вы не видите? – перебила она, вскочила с кровати и подняла на него заплаканный взгляд. – От меня ему только хуже, пожалуйста, я же совсем не ирьенин…

– Хорошо, – наконец выдохнул Дан после недолгого молчания, открыл двери и обратился к шиноби, который за ними стоял: – Вызовите второго ирьенина.

После его слов Цунаде скорее подскочила с табуретки, отошла к стене и стала переводить взгляд то на Джирайю, то на дверь. Ждать долго не пришлось, совсем скоро в комнату вбежала второй ирьенин из их отряда.

Девушкой она была невысокой, с самой обычной фигурой, только разве что большая грудь заметно выделялась даже через застегнутый жилет. Тонкие русые волосы были завязаны в короткий хвост. Черты лица хоть и выглядели миловидными, но не сказать, что красивыми, губы – тонкими, нос – маленькими. Но Цунаде больше всего раздражали ее огромные серые глаза, которые всегда смотрели на всех так жалобно. Но было в ней и хорошее: она никогда не участвовала в сплетнях остальных девчонок.

– Икки, нужна ваша помощь, – произнес Дан, та коротко кивнула, подбежала к Джирайе, быстро его оглядела и тут же принялась за лечение. А Цунаде осторожно пошла вдоль стены и скорее покинула комнату.

На Маяке стояла тишина, все еще спали, и она не знала, куда себя деть. Прошла все коридоры и рядом со входом заметила спиральную металлическую лестницу. Поднялась по ней и оказалась на площадке, где горел сигнальный огонь. Закрыла за собой люк, села на холодный пол, стянула повязку ирьенина с плеча и расплакалась. Плакала так громко и так долго, что не сразу услышала, что дверь люка со скрипом открылась и к ней поднялся Дан.

– Как Джирайя? – выпалила она, подняв голову, и заметила, что уже начались рассветные сумерки.

– С ним все в порядке, – ответил он, – уже спит.

– Почему вы сразу не позвали второго ирьенина? – бросила Цунаде, почувствовав, как щеки вспыхнули от злости. – Почему заставили его так мучиться? Что мы вам сделали?

– Ого, – удивился Дан, поднялся на площадку и, закрыв за собой люк, встал перед ней.

– Неужели ли мы этого заслужили? – продолжила Цунаде, вновь почувствовав, как горькие слезы обиды полились из ее глаз. – Да, мы сделали ошибку, разрушили эту проклятую базу, но мы уже получили свое. Неужели ли Учитель вам приказал и дальше над нами издеваться? Или у вас какая-то личная неприязнь к нам? Если вы из-за того несчастного дивана в кабинете капитана на Джирайю злобу затаили и хотите, чтобы ему было больно, то вы просто ужасный человек! Настоящий негодяй, и правильно Джирайя сказал, что у вас нет ни совести, ни чести!

Между ними повисло долгое молчание, и она прекрасно знала, что сейчас получит за свои слова и выговор, и внеочередные дежурства, и что еще там мог придумать этот молодой капитан.

– Я ни на кого не таю злобу, – на удивление, весьма мягким голосом ответил он, сев рядом. – Да и вроде не такой я и ужасный человек, негодяем меня и вовсе нельзя назвать.

– Тогда почему вы…

– Просто поймите, – перебил он, – что для меня это тоже испытание.

– Испытание? – удивилась она, вытерев слезы.

– Одно дело – налаживать снабжение, – продолжил Дан. – Совсем другое – быть капитаном трех учеников Хокаге. – Он тяжело вздохнул. – Я несу за вас ответственность, и, если с вами что-то случиться, отвечать мне. Так что я был обязан проверить, на что вы способны.

– И как? Проверили? – нахмурилась Цунаде и вдруг так сильно разозлилась, что сжала кулаки.

Она же была не только ученицей Хокаге, но и рожденной в знаменитом клане Сенджу. Ее прямая сила не шла ни в одно сравнение с техниками других шиноби. Может, ей не хватало скорости, реакции и контроля, но ее голубая чакра была несокрушима. А сейчас у нее отняли единственное, что у нее получалось лучше всего. Сердце колотилось, лицо налилось злобной краской, она сорвала повязку ирьенина с плеча и протянула ее Дану.

– Заберите это, – произнесла она, с отвращением взглянув на красный крест, – я не ирьенин и никогда им не стану.

– Я такого приказа отдать не могу.

– Тогда вот. – Она развязала налобную повязку и положила ее поверх повязки ирьенина.

– Вы же знаете, чем это вам грозит? – нахмурился Дан.

– Знаю, – кивнула Цунаде, но руку не отпускала, – объявят предателем Конохи.

– Вы же понимаете, что цена предательства – это ваша жизнь?

– Понимаю, – ответила она и положила свои повязки ему на ноги.

– А вы догадываетесь, что я тогда должен сейчас сделать?

– Догадываюсь. – Она выпрямилась и уже потянулась за кунаем к набедренной сумке. Правда, Цунаде не знала, на что был способен капитан, но другого выбора у нее не было.

– Неужели вы хотите расстаться с жизнью из-за одной лишь неудачной попытки?

– Почему вы пытаетесь меня уговорить? – Она сжала кольцо холодной рукояти куная. – Вы же меня совсем не знаете…

– Нет, не знаю, – он пожал плечами, – но предположу, что вы сейчас готовитесь выхватить кунай, а еще размышляете, хватит ли у меня сил вас остановить.

– Не делайте вид, что вы самый умный, – пробурчала Цунаде, оставила кунай и тяжело вздохнула. – В конце концов, все это из-за вас произошло…

– Из-за меня? – усмехнулся Дан. – Разве это я оставил свой пост? Ну даете. – Он покачал головой, легко встал, подошел к ограждению Маяка и вновь обратился к ней: – Я и вправду слишком сильно на вас надавил, впредь этого не повторится. Но и вас прошу не нарушать мои приказы и выполнять все мои поручения, тогда это время на Маяке мы проведем все с пользой, договорились? – Он внимательно на нее посмотрел, и, когда она кивнула, продолжил: – А сейчас подойдите посмотрите, какой чудесный рассвет, не каждый день такое увидишь.

Цунаде встала, подошла к Дану и как только подняла взгляд, из ее груди вырвался вздох восхищения. Сердце сразу же отозвалось этому юному рассвету на нежно-розовом небе…

Здесь, у подножия Маяка встречались две такие непохожие друг на друга Великие реки. Одна – прямая и широкая – бойко рвалась вперед, бурлила громким потоком и напрямик разрезала высокие холмы, поросшие лесом. Вторая же их осторожно огибала, маленькие рыбацкие лодки едва покачивались от ее спокойного течения, а прозрачная вода в ней радостно искрилась. Только один большой корабль с красно-белыми парусами стоял у Маяка и, кажется, не знал, по какой реке ему плыть. И Цунаде вдруг поняла, что тоже не может выбрать. Душа рвалась к громкой воде. Так и хотелось поскорее раскрыть паруса, крепко перехватить штурвал и устремиться навстречу белоснежным волнам, чтобы вместе искать приключения, встречать опасности и наконец-то позабыть обо всем на свете. Но все же взгляд так и возвращался к прозрачной воде. Вторая река была до того красивой, до того сдержанной и умиротворенной, что Цунаде, только посмотрев на нее, грустно опустила плечи и почувствовала невыносимую усталость. Впервые в жизни ей захотелось стать слабой, довериться тихому течению и просто любоваться новыми видами за каждым поворотом русла…

– Ну вот, – от размышлений оторвал голос Дана, – вы еще столького в жизни не видели. Так что думаю, вам совсем необязательно становиться шиноби в бегах. Просто признайтесь, что ирьенин из вас никудышный, – он усмехнулся, а она бросила на него грозный взгляда. – Ну это чистая правда, вы очень плохо справились. Такая паника от неглубокой раны. Что же будет, когда нас отправят на какую-нибудь миссию?

– Я вас совсем не понимаю, – вспыхнула Цунаде, – то уговариваете остаться, то говорите, что из меня ужасный ирьенин.

– Одно второму не мешает, – улыбнулся он и отвел от нее взгляд на долину. – Я просто хочу сказать: учитесь. Учитесь у второго ирьенина, учитесь по книгам и учебникам, учитесь каждый день и не забывайте, что вы теперь ирьенин, хотите вы этого или нет. В конце концов, даже из неудачного опыта что-то можно для себя понять. Например, что все же не стоит резать кожу, когда пытаетесь избавиться от лишней ткани. – Ей показалось, что он сейчас рассмеется, и сердце неприятно кольнуло, но Дан вдруг стал серьезным и продолжил: – Забирайте свои повязки, надеюсь, в следующий раз вы справитесь лучше. – Он отдал ей повязки, а Цунаде почувствовала, как щеки ее загорелись от стыда.

Они спустились с вершины Маяка в полумрак узкого коридора. Ей захотелось поскорее избавиться от его присутствия, но, прежде чем уйти, она спросила:

– Почему вы пошли за нами к воде? Мы же оставили клонов.

– Вы очень громко это обсуждали, – улыбнулся Дан, она с непониманием на него посмотрела, и тогда он добавил: – Окно моего кабинета находится прямо над входом на Маяк.

– Конечно, – закивала Цунаде, почувствовав себя еще глупее.

– Идите, отоспитесь, на сегодня у вас выходной, – напоследок произнес Дан и отошел от нее.

Цунаде осталась одна и вдруг поняла, что не спала уже больше суток. Но вместо поисков свободной койки, решила проверить Джирайю. Он спал с голым торсом на постели, широко раскинув руки, и громко храпел, а перевязанная нога лежала на подушке. Цунаде зашла в комнату, закрыла за собой дверь и осторожно присела на край кровати.

– Дурак, ты, каких еще свет не видел, – тихо произнесла она, посмотрев на его белые, как всегда, спутанные волосы, и тяжело вздохнула.

Джирайя уже не был тем юношей, с которым они баловались все детство, он и вправду стал настоящим мужчиной. Цунаде стала рассматривать его лицо: высокий прямой лоб, большой нос с небольшой горбинкой, пышные ресницы, которые вздрагивали ото сна… Кажется, ему снилось что-то хорошее, – на его губах появилась мягкая улыбка.

– Эх, знала бы я, что у тебя там, в твоей кудрявой голове, – она потрепала его по волосам, – и как бы мне хотелось, чтобы там были не одни только шутки.

Цунаде взяла Джирайю за руку и оглядела комнату: Икки аккуратно сложила его окровавленный жилет на стул, а разодранную водолазку повесила на спинку, даже сандалии поставила одну к другой. С открытого окна дул свежий утренний ветер, Цунаде сняла с себя жилет и накрыла им Джирайю. Только он оказался совсем маленьким и едва прикрыл ему грудь, но ей захотелось сделать для него хоть что-то. Все это ей напомнило тот случай, который заставили Джирайю отправиться в странствия. Она тогда, как и сейчас, не понимала, что он от нее хотел. И однажды, когда она подумала, что тот наконец-то набрался смелости, ждала от него признания, а вместо этого получила пару не очень лестных слов по поводу ее фигуры. Это тогда ее так разозлило, что позволила себе лишнего и чуть его не убила. Джирайю в тот вечер спасла Бивако, чудом оказавшаяся рядом. Для всех этот случай стал большим потрясением, и Учитель принял решение, что Джирайе лучше на какое-то время покинуть деревню, в надежде, что, когда тот вернется, они повзрослеют. Они и вправду повзрослели, но, кажется, ничего так и не поменялось…

– Отдыхай, и я пойду отдыхать, – устало вздохнула Цунаде, поправила жилет на его груди и, задержав свой взгляд на его спокойном лице, встала с кровати. Оставила маленькую комнату и, даже не дойдя до койки, свалилась на какие-то тюфяки и вмиг заснула.

Цунаде проспала до вечера, а когда открыла глаза, над ней на корточках сидел Джирайя.

– Пойдем, – улыбнулся он, – капитану там какое-то важное поручение пришло, говорит, скоро здесь штаб Конохи будут разворачивать.