Текст книги "Пропавшая истинная (СИ)"

Автор книги: Лана Нежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 21. Ошибка

Катя

Дни полетели, слившись в один бесконечный, сладкий сон.

Мы с Егором проводили всё время вместе. Я переехала к нему, и моё старое крыльцо теперь пустовало. Утро стало нашим особым, священным временем. Просыпаться от его поцелуев или будить его, касаясь губами шрамов на плече, стало нашим ритуалом. И на поцелуях мы, честно говоря, не останавливались.

Теперь я понимаю про медовый месяц, о котором говорила Марина. Просто хочется быть каждую секунду рядом. Дышать одним воздухом. А ещё… хочется близости. Очень. Часто. Очень-очень часто. Моё тело, которое ещё месяц назад умирало, теперь требовало жизни, и Егор давал мне её сполна. Связь между нами гудела, как натянутая струна, и каждое прикосновение вызывало фейерверк под кожей.

Луна с Серым проводили вечера. Не сказать, что у них прям идиллия и розовые сопли, но они уже неплохо ладили. Спали рядом, свернувшись в один серо-белый клубок. И казалось, Луна немного подросла. Это заметила не только я, но и Егор, когда однажды вечером вычёсывал её после очередной прогулки по лесу. Её белая шерсть стала гуще, а в лапах появилась настоящая, хищная тяжесть.

Я тоже проводила время с Серым. Тоже чесала его, обнимала за мощную шею, целовала в мокрый чёрный нос, тяжёлую морду и хвалила. Я хотела, чтобы Луна знала, что я люблю его. Что он – часть Егора и часть моей семьи.

–

Потом мы поехали вместе на приём к врачу. Егор ждал меня в коридоре, и я чувствовала его волнение сквозь стену – он нервно ходил из угла в угол.

– Опухоли нет, – сказала Светлана Петровна, снимая очки и протирая их тряпочкой, словно не веря собственным глазам. – Совсем. Вообще. Следов некроза, следов болезни… как не бывало. Катя, я не знаю, что это за чудо, но… вы здоровы.

Врачи в отделении были в шоке, разводили руками, шептались за спиной. Но я-то знала, что это моя Луна. Она спасла меня. Сначала Серый, когда сломал проклятый кулон, а потом она, своей волчьей регенерацией, вытянула меня с того света.

Вышли из больницы счастливые, в обнимку. Солнце светило так ярко, что слезились глаза. Но на пороге Егор резко затормозил. Его ноздри раздулись. А затем он поздоровался с каким-то парнем. Не могу сказать, что мужчина, скорее, парень, лет на вид двадцати пяти. Но тоже здоровый такой, плечистый. Оборотень. Почувствовала сразу.

– Моя луна, Катя, – представил меня Егор, крепче прижимая к себе. – А это Гриша, он тоже оборотень, из стаи Матвея.

– Очень приятно, – кивнула ему, улыбнувшись.

– И мне, очень рад, что вы нашлись, – искренне, до ушей, улыбался этот Гриша.

Егор сразу перешёл к делу: – Есть результат?

Гриша сбросил улыбку, покачал головой.

– Нет. Тут никого пока не нашли.

– А вообще? В других местах?

– Нет, Егор. Пока никого… Наши во всех онкоцентрах дежурят, не пропускают никого. Но тишина.

– Понял, – голос Егора стал жёстким.

– В стаю не собираешься возвращаться? – спросил Гриша, глядя на меня с любопытством.

– Пока нет.

– Понял, но надеюсь, скоро увидимся.

– Может быть.

Мы попрощались. По дороге к машине Егор молчал, но я чувствовала его тяжесть.

– Дежурят только одиночки, – наконец сказал он, открывая дверь. – Те, кто так и не встретил пару. Им терять нечего, они могут годами сидеть в больницах.

– Сколько ему лет? – искренне удивилась я.

– Около восьмидесяти. Это много…

– Думаешь, его пара может быть… как я? Под камнем?

– Не знаю, Катюш. Может, таких, как ты, больше и нет… Но если есть? Хоть одна… Мы не имеем права не искать.

– Нужно найти источник этого, – сжала кулаки.

– Ищут, Катюш. Ищут.

Потом, уже в машине, разговаривали про стаю. Матвей по телефону звал нас в гости. Семейным лучше там: сообщество, помощь, все свои рядом, волкам есть где бегать. Егор, как и я, привык к одиночеству, но не отказывался.

– Мне любопытно, – сказала я. – Я бы посмотрела, как живут настоящие стаи.

– Можем съездить. Когда хочешь?

– Ммм… давай в выходные?

– Давай я позвоню, спрошу, когда можно наведаться.

–

В итоге поехали через два дня. По дороге заехали в город, купили огромный торт с клубникой – в гости же ехали.

Посёлок находился за городом, километров сорок. Это закрытое сообщество, со своей инфраструктурой. Всё внутри: садик, школа, поликлиника, больница, магазины. И все тут – не люди. Все оборотни. Рядом огромный лес, поэтому проблем с выгулом волков нет.

Внутри хорошо. Очень хорошо. Чисто, уютно, дома ухоженные, везде зелено. Много деревьев, кустов, цветов. Большие участки у домов. Видно, что не бедствуют: машины хорошие, дорогие, дети бегают здоровые, румяные. Егор на своём видавшем виды УАЗике тут вообще не вписывался, да и моя «Калина» смотрелась бы как убожище.

Дом у Альфы был большой, двухэтажный, из тёмного дерева. Нас встречали он и Марина. Матвей обнял Егора тепло, по-мужски, хлопая по спине. Марина меня – крепко, пахло ванилью и каким-то тёплым, домашним запахом.

– Проходите, проходите, – суетилась она.

Но когда мы уже почти заходили во двор, раздался вой. Не обычный, а резкий, надрывный. Все замерли. Матвей напрягся, его лицо окаменело. Егор тоже мгновенно собрался, его рука инстинктивно потянулась ко мне.

– Что? Что случилось? – испугалась я.

– Волк… он учуял пару… – тихо сказал Матвей.

Я не поняла, почему они напряглись. Это же хорошо? Кто-то нашёл пару?

Потом ещё вой. Но звук другой. Это два разных голоса.

– Чёрт, какого лешего происходит? – выругался Егор.

– В дом, быстро! – скомандовал Матвей.

Но мы не успели. Во двор, с разницей в пару секунд, ворвались сразу два волка. Серые. Один побольше, второй чуть меньше… Или это волчица?

Серый появился передо мной за долю секунды, закрывая меня собой, оскалился, издал такой рык, что у меня подкосились колени.

Волки затормозили. Они вели носом, принюхивались. И смотрели… на меня. Не на Серого. На меня.

– Обернулись все, быстро! – скомандовал Матвей. Никто не послушался. Волки огрызались, их губы были оттянуты, клыки скалились. Серый весь вздыбился, готовый рвать глотки.

– Марк, Мила! Обернулись, я кому сказал! – повторил Матвей, уже рыча. Они припали на передние лапы, но не сдавались. Один из них сделал выпад вперёд, нацелился на Серого.

И тут выскочила Луна. Она запуталась лапами в подоле моего летнего платья, споткнулась, но вырвалась. Она ловко поднырнула под Серого и… прикрыла собой его шею! Оскалилась на волков, зарычала, шерсть на её белой шкуре встала дыбом.

Я испугалась до смерти. Она же мелкая! Они больше неё, их двое, они её просто разорвут! Но произошло странное. Один из волков, увидев Луну, защищающую Серого, сразу растерянно попятился назад, поджал хвост. А второй просто замер, его глаза расширились, он смотрел на Луну, потом на Серого, потом снова на Луну.

– Марк, Мила! Повторяю последний раз! – голос Матвея зазвенел от рыка.

– Дети, быстро, вы отца не слышите, что ли? – голос Марины спокойный, но этот тон не сулил ничего хорошего. Даже я, человек внутри волчицы, это понимала.

Волки неохотно обернулись. Передо мной стояли девушка и парень. Молодые, лет по двадцать, красивые, атлетичные и абсолютно голые. Девушка смущённо прикрывала себя руками, парень злобно смотрел на Серого.

– В дом, оденьтесь! – скомандовала Марина. – Бегом!

– Егор, теперь вы, надо поговорить, – сказал Матвей.

Серый скалился, не отступая ни на шаг. Луна тоже стояла насмерть, прижавшись к нему, закрывала.

– Егор! – Матвей сделал шаг вперёд. Серый припал на передние лапы, а Луна… Луна сделала резкий выпад на Матвея! Зарычала прямо ему в лицо.

– Катя! – Матвей посмотрел на нас, в его глазах шок. Но Луне, похоже, вообще по барабану, кто перед ней.

– Матвей, она не чувствует… – растерянно сказала Марина, хватая его за руку.

– Катя! – громче, с рыком, сказал он. Серый почти упал от давления Альфы, но Луна закрыла его собой, скалясь на Матвея.

– Матвей, не надо! – сказала Марина. – Она не чувствует! Ты не видишь, ты её только злишь!

– Егор, обернись, мы во всём разберёмся, – сказал он спокойнее. – Это ошибка. Там моя дочь. Что-то явно не так…

Потом я почувствовала рядом Егора. Он перехватил контроль. Поднял свою одежду, которую сбросил при обороте, поспешно натянул.

– Луна, всё хорошо, – сказал он тихо, но твёрдо. – Выпусти Катю.

Луна скалилась, рычала, фыркала. Я чувствовала её посыл каждой клеточкой: идите к чёрту, все.

– Луна, всё хорошо, мы в безопасности, – просил он её, заглядывая в глаза. – Выпусти, пожалуйста, Катю.

Она повернулась к Матвею, демонстративно фыркнула на него – так пренебрежительно, как будто он грязь под её ногтями – и выпустила меня.

Егор мгновенно прикрыл меня своим телом, подал моё платье.

– Егор, что это было? – у меня тряслись руки, я не могла справиться с застёжкой. – Почему они… почему они смотрели на меня?

Егор побледнел. Он посмотрел на меня, потом на Матвея.

– Сейчас разберёмся, – сказал он, и его голос звенел от напряжения. – Это ошибка. Волчица не может почувствовать пару в волчице.

– В смысле? – я замерла. – Они… они оба почувствовали пару… во мне?

– Похоже на то…

– Но пара же одна! – в панике закричала я. – Я твоя! Мы связаны!

Егор обнял меня, прижимая к себе, его сердце билось так же бешено, как моё.

– Катюш, сейчас разберёмся, – прошептал он мне в волосы. – Это точно ошибка. Должна быть ошибка.

Глава 22. Особенная

Егор

Жизнь так круто повернулась после того дня, что я иногда ловил себя на мысли: а не сошёл ли я с ума? Мне сто тридцать лет. Я должен быть мудрым, спокойным, уравновешенным. А я ходил и лыбился как придурок умалишённый.

Катя рядом. Каждую минуту. Волки засыпали вместе, свернувшись в серо-белый клубок. А мы просыпались. Она больше не стеснялась. Это продлилось недолго, дня три, пока она привыкала к своим ощущениям, ко мне, к нам. А потом она просто начала получать удовольствие. От всего. От того, как я на неё смотрел. От того, как реагировал. Она чувствовала запах моего желания – он был густой, тяжёлый. И она отвечала. Её кожа начинала гореть, пульс учащался, и этот сладкий, дурманящий аромат её возбуждения бил в голову сильнее любого алкоголя. И это было невероятно. Я заново учился жить. Учился дышать, смотреть, касаться.

А Серый тем временем воспитывал Луну. Выгуливал по лесу, водил к речке. Луна, дурёха, радовалась как щенок. Ей нравилось купаться. Скакала в воде, ныряла за палками, фыркала, отряхивалась, обдавая моего Волка фонтаном брызг. А Серый пытался учить её охотиться, искать убежище, читать следы. С охотой пока хуже всего – она предпочитала гонять бабочек. Но я видел, как он смотрел на неё. С такой обречённой нежностью и любовью. Не знаю, что она к нему чувствовала, признаков той самой волчьей любви не проявляла, но то, что она ему безоговорочно доверяла – это уже победа.

Болезнь Кати рассосалась, как и не было. Врачи подтвердили. Аппетит хороший, настроение чудесное. Щёки порозовели, в глазах появился озорной огонёк. И мы решили съездить в стаю. Катя хотела посмотреть, как живут настоящие волки. У меня там остался дом. Надеюсь, не развалился.

–

Встречают нас Альфа и его Луна, Марина. Тепло. Матвей обнимает меня за плечи. Марина целует Катю в обе щёки, обнимает, как родную. Всё хорошо. Я расслабляюсь.

А потом воет волк. Это не стайный вой. Это надрывный, хриплый, полный первобытной, слепой тоски вой самца, который почуял пару. Я замираю. Матвей тоже. Его лицо каменеет. А затем отвечает второй голос. Самка.

Мы с Матвеем переглядываемся. Посёлок закрытый, до ближайшего города сорок километров. В посёлок приехали только мы с Катей. В ком они почувствовали пару?!

Альфа резко разворачивается: – В дом. Быстро!

Но мы не успеваем. Во двор врываются двое. Серые, их шерсть дыбом, глаза безумные.

Серый перехватывает контроль мгновенно. Я даже не сопротивляюсь – человеком против двух обезумевших волков делать нечего. Мой зверь с рёвом бросается вперёд, закрывая Катю своим телом. Скалится, рычит, готовый рвать глотки.

Волки тормозят. Они не нападают. Они… принюхиваются. Ведут мокрыми носами, тянут воздух. И смотрят на Катю. У меня внутри всё холодеет от ярости. Она моя. Только моя. У нас связь. А второй волк – самка. Она физически не может чувствовать пару в другой самке. Это противоестественно. У волков так не бывает!

Я чую в этих волках щенков Матвея и Марины. Ну как щенков… вымахали уже… здоровые.

Серый рычит, пытаясь их отпугнуть, но они не отступают. Они сходят с ума от запаха. И тут происходит то, чего я не ожидал. Рядом с моим Волком появляется Луна. Маленькая, белая, с серебристым отливом. Она подныривает под грудь Серому и… встаёт на дыбы, прикрывая своим хрупким телом его горло. Самую уязвимую часть. Скалится, рычит, шерсть на загривке встала колом.

Так делают только истинные волчицы. Они так защищают своего волка. Это чистый инстинкт, который не заглушить. Моё сердце делает сальто. Моя. Моя храбрая девочка.

– Марк! Мила! – ревёт Матвей, вкладывая в голос всю мощь Альфы. От этого рыка у меня самого подгибаются колени, и Серый невольно припадает на передние лапы. – Немедленно обернитесь!

Волки трясут головами, сопротивляясь воле Альфы. Марк даже делает выпад в мою сторону, но Луна только сильнее топорщится, защищая шею моего зверя. Матвей с Мариной с трудом, но успокаивают своих детей. На меня давит Альфа, заставляя волка выпустить меня. А вот Луну приходится успокаивать мне. Она меня не слышит. Она в ярости. И это нонсенс. У Матвея огромная сила, он одним словом может уложить десятки волков. А моя белая крошка его просто игнорирует.

–

Заходим в дом. Катя дрожит, но держится молодцом. Все в растерянности. Первой со второго этажа сбегает Милана. Растрёпанная, с безумными глазами. Она выросла в невероятно красивую девушку – рыжая, с зелёными глазами, россыпью веснушек. Но не моя. Даже на секунду не моя.

– Пап, как так? – спрашивает она растерянно, глядя то на меня, то на Катю. – Я чувствую пару… в ней… в волчице… это неправильно…

– Сядь, – командует Матвей. – Сейчас разберёмся. Со второго этажа спускается Марк. Тоже взъерошенный, похож на отца – русые волосы, серые глаза, тяжёлый подбородок, здоровый, подтянутый. – На волчице нет метки, значит, она свободна, я её чую, – говорит он, глядя на Катю в упор. Его зрачки расширены.

– И ты сядь, дурень, – рычит Матвей. – Волчица просто маленькая, ты не заметил разве? Поэтому нет метки, но она защищает своего волка, это её пара. Она его уже выбрала.

– Тогда почему мы её чувствуем?! – огрызается Марк.

– С этим и нужно разобраться, – Матвей трёт виски. – Как ты её чувствуешь?

– Запах, – Марк сглатывает. – Он с ног сбил просто. Мозг отключился, включились инстинкты. Найти. Защитить. Присвоить. Всё как по учебнику.

– Что за запах?

– Спелая черешня, – выдыхает он.

– И у меня, пап, она пахнет так же, – кивает Мила. – Спелой черешней… И этот запах… он сводит с ума…

Катя сидит, смотрит на них в шоке, жмётся ко мне. Я прижимаю её, успокаивающе глажу по руке, но внутри у меня всё кипит.

– Альфа, этого не может быть, – говорю я тихо, но твёрдо.

– Я знаю, Егор. Но, как видишь…

– Запах – это же не всё, – вдруг говорит Катя. Её голос дрожит, но она поднимает голову. – Может, я какая-то бракованная из-за камня? Может, это побочный эффект? Я от них ничего не чувствую. Пахнут… людьми… А волки… извините, но псиной. Егор и его волк пахнут не так. Можно я прикоснусь и мы проверим реакцию? – спрашивает она у меня.

– Мгм, – киваю я.

Она встаёт и подходит к Миле. Протягивает руку. Девушка тянет руку в ответ, закрывает глаза, словно надеясь на искру. Их пальцы соприкасаются. Мила открывает глаза. Вскакивает. Начинает трогать Катю двумя руками: щупает ладони, запястья, плечи.

– Ничего, пап, ничего… Я не чувствую… Ни тепла, ни тока. Просто кожа.

– Марк, давай ты, – командует Альфа. Катя разворачивается к нему, протягивает руку. Он касается её сначала осторожно, буквально кончиками пальцев, потом сжимает ладонь.

– Ничего… – он растерянно смотрит на свои руки. – Но что это тогда?

– Катя, дай им команду, – вдруг говорит Матвей, прищурившись. – Пусть сделают что-нибудь. Проверим, слушают ли они тебя.

– Для начала сядьте все, – говорит Катя и смотрит на Марка с Милой. – В ногах правды нет.

Они садятся на диван. Но садятся не только они. Матвей, Альфа лесного клана, чья воля – закон, медленно, словно в трансе, опускается на диван рядом с детьми. Марина, которая сидит в кресле, ахает и прикрывает рот рукой.

– Чёрт… – ругается Матвей, глядя на свои ноги. – Катя, как ты это делаешь?

– Что делаю? – она не понимает, моргая.

– Егор, она тебя слушается? – спрашивает Альфа, не сводя с неё глаз.

– Нет… Я её да, она нет…

– Но она же волчица, она не может… – начинает Марина.

– Что не могу? – Катя хмурится.

Все сидят и смотрят на неё как на чудо. Как на ходячий артефакт. Она не слушается ни меня, ни Альфы. Но может управлять и мной, и им. В ней кроется невероятная, пугающая сила. Но как?

– Егор? – Катя подходит ко мне. Я вскакиваю, обнимаю её.

– Всё хорошо, Катюш, – шепчу я ей в волосы. – Просто ты особенная. Не такая, как все.

– М-да… особенная… – Матвей поднимается, его лицо мрачнеет. – Нужно искать того, кто это с тобой сделал, активнее. Этот камень… он не просто блокировал волчицу. Он что-то с тобой сделал.

Все сидят в растерянности. Вопрос с запахом открыт. Волки Марка и Милы внутри них всё ещё беснуются.

– Её запах другой, Альфа, – высказываю я мысль, которая не даёт мне покоя. – Она не пахнет черешней. Это не она. Они чуют кого-то другого.

– А кого тогда? Вас двое… – Матвей смотрит на нас.

Марина медленно поворачивает голову. Её взгляд падает на живот Кати.

– Матвей… может… – тихо начинает она.

– Сколько вы вместе? Как пара? – резко спрашивает Альфа, глядя на меня.

– Две недели, – отвечаю я честно.

– Этого не может быть… Не так быстро…

– Давай проверим, – Марина встаёт. – Я попрошу Машеньку, она сделает УЗИ.

– Что?! – не выдерживаю я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Что вы хотите проверять?!

– Марина думает, что Катя беременна, – Матвей говорит медленно, подбирая слова. – Если там двойня… Это объяснит поведение Марка и Милы. Это могут быть их пары. Их запах они чуют.

– Но… – я даже не знаю, что сказать, мой мозг буксует. – Даже метки ещё нет, Альфа…

– Я знаю, Егор. Но ты сам видишь, она необычная.

– Егор, Матвей, объясните, пожалуйста, я не понимаю, – просит Катя, глядя на нас расширенными глазами.

– Дети в парах оборотней – это большое счастье, – начинает Матвей. – Но приходят они не сразу. Иногда пара ждёт двадцать, тридцать лет. Мы своих ждали почти сорок. И у пар, которые создают одиночки, без меток, детей не бывает. Никогда. Биология не позволяет.

– Но Катя не обычная, – тихо добавляет Марина. – Если камень изменил её…

Катя молчит. Она смотрит на свой живот, потом на меня. В её глазах нет страха. Только спокойное. – Давайте проверим, – говорит она тихо, но твёрдо. – Марина, мы же можем это сделать сейчас?

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри меня Волк начинает метаться. От нетерпения и какого-то абсолютного, всепоглощающего счастья.

Глава 23. Дети

Катя

То, что происходило в гостиной Альфы, вызывало шок и недоумение ещё большее, чем сцена с воющими волками во дворе.

В воздухе висел густой, липкий запах растерянности и первобытного ужаса. Милана сидела на диване, обхватив голову руками. Для неё, выросшей в стае, чувствовать запах своей истинной пары в другой женщине – это было не просто странно, это было противоестественно, биологический абсурд. Марк всё ещё был напряжён, его челюсти были сжаты, но после моего прикосновения агрессия из него ушла, уступив место глубокому смятению.

Но больше всего меня удивило, что Матвей – незыблемый Альфа, человек, который одним рыком мог уложить десяток взрослых самцов, – был выбит из колеи. Он смотрел на меня так, словно я была ходячим артефактом, нарушающим законы физики.

А потом Марина озвучила предположение о беременности.

И меня это ни капли не напугало. Ни капельки. Внутри меня развернулся тёплый, огромный цветок радости. Я хочу детей от Егора. И не одного. Я хочу много. Троих, не меньше. А может, даже четверых, чтобы они толпой бегали по нашему двору. Но, оказалось, у оборотней дети – это совсем не просто. Их ждут. Долго. Иногда десятилетиями, как пару. Даже одному ребёнку рады безгранично, а я тут, в своей человеческой наивности, размечталась о четверых.

– Давайте проверим, – сказала я тихо, но твёрдо, разрывая тишину. – Марина, я согласна.

Нужно либо сразу отсечь этот вариант, чтобы Матвей мог думать дальше, либо подтвердить этот невозможный вариант и… тоже думать дальше. Потому что волки Марка и Миланы внутри своих носителей сходили с ума, и если мы не дадим им ответ, они просто разнесут тут всё.

–

Собрались и поехали в местную больницу всей нашей большой, но, мягко говоря, растерянной компанией. Егор не отпускал мою руку ни на секунду. Его ладонь была горячая, шершавая, и от него привычно пахло озоном и хвоей – моим личным запахом безопасности.

В клинике нас уже ждали. Марина, войдя в кабинет, сразу взяла инициативу: – Машенька, нужно очень бережно проверить девушку на беременность. Возможно, ранний срок.

Машенька – ещё молодая девушка с добрыми глазами и запахом антисептика и мяты – удивлённо вскинула брови: – Луна, у неё нет метки. Зачем?

– Маша, нужно. Пожалуйста, – попросил Матвей.

– Как скажете, Альфа. Но это невозможно, вы же сами прекрасно понимаете…

Она увела меня за ширму. Кабинет УЗИ был уютный, пахло холодным гелем и стерильностью. – Егор, я хочу, чтобы ты был рядом, можно? – спросила я у врача.

– Конечно, – кивнула она, и Егор тут же оказался рядом. Он сел на край кушетки, сжал мою ладонь и не отводил взгляда от врача.

Я следила за её лицом. Сначала она просто механически водила датчиком. Но потом её движения замедлились. Она нахмурилась, придвинулась ближе к экрану. Я видела, как расширились её зрачки. Она замерла. Придвинула датчик, потом отодвинула. Щёлкнула мышкой.

– Это невозможно, – сказала она растерянно, отрывая взгляд от монитора и глядя на нас.

Почему-то в голове в этот момент всплыли строчки из старой песни Димы Билана: «Невозможное возможно, знаю точно…» Я даже тихо хмыкнула.

– Они там? Их двое? – спросила я.

Егор сжал мою ладонь. Он смотрел на меня с такой любовью, с такой нежностью, что внутри всё замерло. Мы даже не обсуждали этот вопрос вслух, не строили планов, но я видела, что он тоже безумно хотел. Он был счастлив. По-настоящему счастлив.

– Да… двое, – выдохнула врач, приходя в себя. – Поздравляю вас… Поздравляю! Двое малышей, это же чудо! – она улыбнулась искренне, в её глазах я видела настоящую радость. – Откуда вы узнали? Срок… срок совсем маленький, на УЗИ это только-только начинает просматриваться.

– Кажется, мы даже знаем, что они разнополые, – тихо сказал Егор. Он улыбнулся, и на его щеках появились эти его милые ямочки. Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как по щекам текли слёзы. Затем он наклонился и поцеловал меня в уголок губ. Совсем невесомо, как бабочка крылом. – Катюша, ты моя жизнь, – прошептал он так тихо, что слышала только я.

– Откуда?! Пол ещё вообще рано! Его невозможно определить сейчас.

– Машуль, только между нами, пока, – донёсся голос Марины из-за ширмы. – Наши дети учуяли свои пары в Кате. Но Мила… и у Кати уже связь с Егором. Вот и решили проверить.

Врач замерла.

– Боже… Так это они выли? Сразу оба?! – она смотрела на нас с благоговением. – Это же такое счастье. В таком возрасте найти пару. Пусть и ещё не родившуюся, но найти… Это же дар.

Я оделась. Луна внутри меня радовалась. Я чувствовала, как она виляла хвостом, кружилась и скулила от восторга. Она пока не понимала всей человеческой сложности, но она чувствовала мою радость и мою любовь к этим двум крошечным жизням внутри.

Матвей и Марина тихо разговаривали с врачом. Милана и Марк мялись у двери. Они смотрели на нас с Егором теперь совсем по-другому. В их глазах больше не было растерянности. Теперь там было почтение. Мы для них теперь были не просто «чужая пара». Мы – родители их истинных пар.

– Я хочу побыть с Катей вдвоём, – попросил Егор, выйдя из кабинета и мягко, но настойчиво заслонив меня спиной. – Мой дом…

– Там навели порядок, – сказал Матвей, подойдя к нам. – Марина попросила сразу после твоего звонка. Всё готово.

– Спасибо.

– Попозже приезжайте, нужно всё обсудить.

– Приедем.

–

Мы поехали к Егору. Его дом в посёлке стоял на самом отшибе, к самому забору подступал густой лес. Дом большой. Очень. Из тёмного, крепкого бруса, с широким крыльцом. И двор просто огромный, заросший высокой, некошеной травой.

Егор открыл калитку, но не дал мне пройти самой. Он подхватил меня на руки, как невесту. Входная дверь была уже приоткрыта, пахло чистотой, деревом и чем-то уютным.

– Добро пожаловать, – сказал он тихо, глядя мне в глаза. – Это тоже наш дом.

Он занёс меня через порог. Я прижалась к его груди, вдыхая его запах.

– Кажется, нам скоро понадобится такой большой дом, – сказала я, проведя ладонью по его щеке.

– Катюш… Всё, что захочешь.

– Хочу посмотреть спальню.

И мы посмотрели. Но не сразу. Потом, когда мы лежали, счастливые, в обнимку на огромной кровати, слушая, как бьются наши сердца.

– Кровать мне нравится, – сказала я, лениво разглядывая комнату. – А вот занавески нужно поменять. Эти слишком тёмные.

– Будем жить тут? – спросил Егор, пальцами рисуя узоры на моём плече.

– А как по-другому? Что делать с ребятами?

– С собой заберём, в твоём домике в нашей глуши поселим, – засмеялся он, и я чувствовала вибрацию его смеха грудью.

– Ммм, думаешь, согласятся? – я повернула голову, чтобы посмотреть на него. – Я бы не спешила сюда переезжать. Мне там, в нашей глуши, нравится.

– Значит, обсудим варианты. Мне тоже там нравится. Луне нужно подрасти. Ей нужна метка.

– Да, я согласна. Луна и Серый там одни, так спокойнее. Никто не будет им мешать, никто не будет лезть в их отношения.

– Кажется, она его всё-таки любит, – усмехнулся Егор. – Ты же видела, как она кинулась его защищать во дворе? Закрыла его собой.

– Видела. Бесстрашная вообще.

– Это инстинкт. Мозг в такие моменты отключается.

– Значит, нужно дождаться, когда она будет готова.

Провалявшись ещё с часик, мы всё-таки встали. Я осмотрела полупустой, но такой крепкий дом. Потом вышла во двор.

– Нужно будет осенью посадить плодовые деревья, – сказала я, щурясь от закатного солнца. – А то как-то пусто. Двор большой, но везде одна трава.

– Сделаю. Только скажи, какие.

– Вместе выберем и вместе посадим. Яблони, грушу, сливу… Может, черешню… А вообще, мне тут нравится. Хорошо. Почти как у нас в глуши.

– Я рад, – Егор подошёл сзади, обнял меня за талию и положил свои большие, тёплые ладони мне на живот. – Мне тут тоже нравится. Хорошее, спокойное место для семьи. И безопасное для детей.

Дети. У нас будут дети. Я накрыла его руки своими, прижимая к себе.

–

К Матвею и Марине мы вернулись уже к ужину. Дубль два. Нас встретили тепло, без лишних вопросов. Марина накрыла на стол, пахло жареным мясом, печёным картофелем и домашним хлебом.

Ужинали все вместе. Еда была невероятная, Марина – хозяйка от бога.

Уже когда пили чай с тортом, Матвей отставил чашку и посмотрел на нас с Егором.

– Ну что, останетесь тут? В посёлке?

Егор выпрямился. Я почувствовала, как напряглась его спина.

– Альфа, ты только пойми сейчас правильно, не обижайся. Нам нужно сначала решить проблему с нашими волками. Луна без метки. Как только метка появится, как только волки успокоятся – мы сразу готовы переехать.

Матвей кивнул, он понимал.

– Понимаю, не обижаюсь. Но с моими что делать? – он указал на притихших Марка и Милану, которые сидели на другом конце стола. – Они же взвоют. Натурально, откровенно взвоют. Волки начнут сходить с ума без запаха пары.

Я посмотрела на них. Они выглядели так жалко сейчас.

– Мы можем взять их с собой, – сказала я. Все повернулись ко мне. – Мой дом пустует. Он небольшой, но места хватит. Я не думаю, что это надолго. До родов мы точно переедем сюда.

Марк вскинул голову, его глаза горели: – Я поеду. Хоть на коврике возле двери буду спать, главное – чтобы рядом. Чтобы чувствовать, что она в безопасности.

– Я тоже, – тут же подхватила Милана, даже не глядя на брата.

Матвей посмотрел на них, потом на нас с Егором, и тяжело вздохнул.

– Не могу не отпустить. Они уже не дети, если нашли пары. Тогда собирайтесь. Егор, отвечаешь за них головой.

– Естественно, Альфа, – кивнул Егор. Он взял на себя ответственность за всех нас.

Я сидела и пила чай, глядя на эту картину. Вот как бывает. Уезжали мы вдвоём, а возвращаться будем с четырьмя детьми. Двое наших, ещё не родившиеся, но уже самые любимые на свете. А двое других… тоже, получается, наши. Потому что их сердца теперь будут биться в ритме сердец наших детей.