Текст книги "Пропавшая истинная (СИ)"

Автор книги: Лана Нежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 15. Связь

Катя

Разговор на крыльце вышел совсем не таким, как я его себе представляла.

Я хотела извиниться. Хотела сказать, что была неправа. Но на его тихую, почти отчаянную претензию я вдруг вывалила всё. Всё, что копилось внутри. Все свои страхи, свою человеческую, примитивную непонятливость.

И я его не понимала. Как можно жить ради другого существа? Как можно отдать свой мир, свои желания, свою свободу кому-то другому? Я не понимала этого. Не потому что не хотела его понять. Очень хотела. Просто мой человеческий ум, привыкший к эгоизму и независимости, отказывался это принимать.

А потом он сказал: «Я буду стараться. Я всё для тебя сделаю. Ты привыкнешь. И может… полюбишь».

От этих слов внутри всё болезненно сжалось. А Луна… Луна внутри меня радостно, часто-часто завиляла хвостом. Ей он нравился. Она к нему точно привыкла, она чувствовала его заботу каждой клеткой своего звериного тела. А я? Мы же почти не общались напрямую, только через волка. Но, боже, я так на него обиделась. И, кажется, я его приревновала. Не могла же я уже… Или могла?

Он смотрел на меня, а я глупо смущалась, не зная, куда деть руки. Как теперь себя с ним вести?

– Я хочу на речку, – выпалила я, чтобы сменить тему, потому что жара стояла неимоверная. – Не просто ноги помочить, а искупаться. По-настоящему. Но одна боюсь. Пойдём вместе?

Он согласился мгновенно, даже не задумавшись.

По дороге он рассказывал о себе. Сухо, фактами, глядя вперёд. Родился, учился, служил. Путешествовал. Разбирается в строительстве – свой дом, водопровод, электричество – всё делал сам. Рукастый.

А потом выяснилось, что он работал пожарным. Спасал людей. А деньги… Деньги у него с особой службы. Оказывается, есть секретные отряды, где служат только оборотни. Их кидают на самые грязные и опасные спецоперации, туда, где люди не выживут. Опасно, но платят очень много. Соглашаются только те, кто без пары. Кому терять нечего. Егор в своё время, отчаявшись найти меня, служил в таком отряде несколько лет. Заработал на всю жизнь вперёд. А тратить особо некому.

Я слушала, затаив дыхание. Он был человеком, который ждал смерти в горящих зданиях и разрушенных городах, потому что его душа была пуста. И этот груз он тащил на себе десятилетиями.

На берегу я расстелила старенький, выцветший плед. Раздеваться было как-то неловко. И вообще, я сейчас себе не очень нравилась. Слишком худая, ключицы торчат, рёбра выпирают, кожа бледная и нездоровая после болезни.

– Отвернись, пожалуйста, – попросила я тихо.

Он тут же развернулся, глядя на лес. Я быстро скинула сарафан и скользнула в воду. Она была прохладной, приятной. Он вошёл следом, вода дошла ему до бёдер. Течение сносило меня, и он протянул руку. Я автоматически схватилась за его предплечье. И тут же по коже, в месте соприкосновения, прошёл лёгкий, но отчётливый электрический разряд. Волоски на руке встали дыбом. Странная реакция. Наверное, от воды. Или от статического электричества.

А потом я шагнула глубже и наступила на что-то острое.

– Ой! – вырвалось у меня.

Больно. Резко. Я одёрнула ногу. Егор мгновенно подхватил меня на руки, прижимая к своей мокрой, горячей груди.

В местах, где наша кожа соприкасалась, я снова почувствовала это мелкое, приятное покалывание. Я напряглась, вцепившись руками ему в плечи. Это нормально вообще? Что это?

На берегу он аккуратно опустил меня на плед, я только успела накинуть полотенце. Воздух рядом изменился, и появился Серый. Это до сих пор казалось мне чем-то нереальным… Был человек, а в следующую секунду – огромный серый волк.

Он тут же уткнулся мордой мне в ногу и начал облизывать порез.

– Ой! – я дёрнулась. Это было невероятно щёкотно. – Серый, хватит!

Я попыталась отстраниться, неловко завалилась на спину, дёрнула ногой, но он был упорным. Его шершавый горячий язык достал мою пятку. Он чувствовал запах крови и считал, что должен устранить «угрозу».

Луна внутри меня напряглась до предела. Ей категорически не нравилось, что он меня не слушается. Что он игнорирует мои команды. Ей казалось, что он нарушает мои границы, и она, недолго думая, просто перехватила контроль.

Первое, что я поняла, оказавшись «внутри», – какая она маленькая. По сравнению с этим серым гигантом моя волчица была просто мелким подростком. Худой, белой, неуклюжей.

Второе – Серый опешил. Он буквально попятился назад, сел на задние лапы и смотрел на неё, склонив голову набок.

А Луна злилась. Она скалила клыки и рычала, прижав уши.

– Луна, прекрати, – мысленно одёрнула я её. – Он же тебя одной лапой перешибёт. Он не представляет угрозы. Это наш волк. Это Серый.

Она принюхалась. Тоже опустилась на задние лапы. Сидела, смотрела настороженно. Серый, умница, тут же опустился на брюхо, прижался к земле, пытаясь казаться меньше, не угрожать.

А Луна вдруг захотела слинять. Назад, внутрь, в тёплое, безопасное пространство.

– Нет, – твёрдо сказала я ей. – Вышла? Давай, разбирайся. Знакомься с волком. Пора.

Она попятилась, начала тихо скулить. Боялась его. Хотя секунду назад выскочила меня защищать с такой бравадой!

Серый выглядел невероятно растерянным. Он тоже попятился, прижал уши, не зная, куда деть свой огромный хвост.

И вместо него резко появился Егор.

Луна, увидев его, тут же кинулась вперёд. Её совершенно не смутило, что он абсолютно голый. А я внутри, сидя в своём «зале ожидания», просто закрыла глаза от смущения.

– Всё хорошо, Луна, всё хорошо, девочка, – он опустился на колени, принял её напор и начал гладить. Он гладил её по голове, успокаивающе проводил рукой по загривку. – Напугал тебя этот дурень огромный, да?

Она скулила в ответ, толкала его носом в грудь, жаловалась, пыталась рассказать, какой тут был огромный чужак.

– Он тебя не тронет. Не обидит, не бойся его. Хорошо? Это мой волк. Моя половинка. Как ты и Катя. Он будет тебя защищать всегда. Как и я.

Она слушала его. Чувствовала его искренность.

– И он тоже тебя боится, – вдруг признался Егор, усмехаясь. – Очень.

Луна фыркнула, не веря.

– Выпустить его? – спросил он.

Она опять фыркнула, но уже пренебрежительно, и положила тяжёлую голову ему на бедро. Он чесал её за ухом, она зажмурилась, успокаиваясь.

– Луна, выпусти, пожалуйста, Катю, – сказал он через пару минут.

Эта прохвостка даже не сопротивлялась. Сразу уступила место.

Я даже подумать не успела, как оказалась в своём теле. Села на песок. Голая. Рядом сидел голый Егор.

– Отвернись! – голос сорвался на писк.

Егор тяжело вздохнул, закрыл глаза и повернулся к реке. Я пулей полетела за вещами. Оделась дрожащими руками. Он тоже натянул шорты.

Мы сели на плед. Он сразу же посмотрел на мою ногу. Пореза больше не было. Только розовая, нежная кожа.

– Волк зализывал твою рану, – сказал он тихо, не глядя в глаза. – Он не дурачился. Слюна оборотней сворачивает кровь и регенерирует ткани. А запах твоей крови… он спровоцировал оборот. Он не смог сдержаться.

– Мгм, – хмыкнула я. – А Луна разозлилась, что он меня не слушался. Вышла защищать, дуреха мелкая.

Не удержалась, начала улыбаться. Вспомнила эту картину: она, маленькая, белая, скалилась и рычала на огромного невозмутимого серого волка.

Я потянулась к контейнеру, открыла его. Черешня, которую я вчера оборвала, тёмно-бордовая, почти чёрная. – Попробуй, вкусная.

Егор протянул руку, взял ягоду.

– Она не дуреха, – сказал он задумчиво. – Она храбрая. Думаешь, она не понимала его размеры?

– Думаю, не до конца.

Луна внутри недовольно фыркнула, не соглашаясь.

– Ты храбрая волчица, Луна, – прошептала я, кладя ладонь себе на грудь, туда, где чувствовала её присутствие. – Моя защитница.

– Возмущается? – спросил Егор. И улыбнулся. У него появились ямочки на щеках. Такие милые, что мне хотелось их потрогать.

– Мгм. А Серый? Он реально её боится? – я опустила взгляд, рисуя узор на песке.

– Очень. Не саму её. Мне кажется, он боится того, какая она. Она не росла в стае. Не знает волчьих повадок. И она маленькая. Очень. Для него это как если бы к опытному бойцу спецназа подселили ребёнка. Он тупо не понимает, как с ней себя вести.

– Ну ко мне же он нашёл подход.

– Ты человек. Это другое. Люди хрупкие, но понятные. А она для него – дикая загадка.

– Предлагаю выпускать их вечером, – сказала я, глядя на воду. – Пусть тусуются на одной территории. Не смогут же они друг друга игнорировать вечно?

– Не знаю… Луна сегодня сильно испугалась, волк почувствовал запах её страха. Для него это триггер.

– Но он же может показать ей лес. Совсем по-другому, не так, как ты. Может научить… охотиться там… может чему-то ещё… полезному.

– Может, – согласился он. – Но она должна доверять ему. А она боится.

– Как его можно бояться? Он же добрый.

– Пфф, – усмехнулся Егор. – Себя вспомни пару недель назад. Когда он первый раз из леса вышел.

– Точно… – я невольно усмехнулась.

Мы потянулись за ягодой одновременно. Наши пальцы соприкоснулись. Бдыщ. Снова разряд. Искра проскочила между кожей, я отдёрнула руку.

– Да блин, чего ты весь день током бьёшься?! – не выдержала я, глядя на свои пальцы.

Егор замер. Посмотрел на мою руку, потом на меня. В его глазах вспыхнуло удивление и что-то ещё.

– Это не ток, Катюш, – сказал он хрипло. – Это наша связь.

Глава 16. Связь 2

Егор

Разбираться с волками – то ещё дело.

Но радовало, что хотя бы меня Луна уже не боялась. Волка она испугалась до дрожи, но когда видела меня – человека – кидалась, не раздумывая.

Сейчас она ткнулась мокрым чёрным носом мне в грудь, подставила морду под руку, что-то скулила. Жалилась на своём, волчьем, на языке, который я понимал не словами, а образами. Большой. Страшный. Не слушается.

Я бы тоже на её месте испугался. Она же маленькая. Почти щенок. По волчьим меркам ей должно было быть лет тридцать, но из-за камня она застряла в развитии, как подросток.

Успокоил её. Потом попросил выпустить Катю. Она не сопротивлялась, слушалась.

Воздух изменился, и вместо волчицы на песке оказалась Катя. Голая, покрытая мурашками от ветра и речной воды. – Отвернись! – снова пискнула она, пряча грудь руками. Голос тонкий, писклявый, как у обиженного котёнка.

Я послушно повернулся к лесу, изучая кору ближайшей сосны с таким усердием, будто пытался прочитать на ней руны. Слышал, как она шуршала одеждой, натягивала сарафан. Закрыл глаза, вздохнул, нащупал шорты и натянул их, стараясь не смотреть.

–

Потом мы сидели одетые на пледе. Разговаривали, ели черешню.

Она улыбалась. Я тоже. Казалось, контакт был. Хрупкий, тонкий, как паутина на утренней росе, но был.

Мне-то этот контакт не нужен, чтобы знать, что между нами что-то происходит. Я чувствую. Каждый её вздох, каждое слово, каждое прикосновение, каждое биение сердца, каждое микроскопическое изменение. Когда она смеётся, у меня внутри всё поёт. Когда она хмурится, у меня всё замирает. Запах её невероятный. Просто невероятный. Тёплый, сладкий, с нотками леса, земляники и чего-то неуловимо родного. Я чувствую его каждым рецептором, каждой клеткой.

А она – нет…

Мы потянулись за ягодой одновременно. Наши пальцы соприкоснулись. Покалывало. Привычно. Каждое прикосновение к ней было таким – мелкий, частый разряд, словно между нами натянута невидимая струна, и она звенит.

А она резко отдёрнула руку, потирая пальцы.

– Да блин, чего ты весь день током бьёшься?! – спросила, глядя на свои пальцы с искренним возмущением.

Я замер. Черешня выпала из руки и покатилась по пледу. Она чувствует? Она тоже это чувствует? Связь всё-таки не односторонняя? Она просто не понимает, что это?

– Это не ток, Катюш, – сказал я тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Это наша связь.

Глаза её моментально расширились. Голубые, огромные, как у её волчицы. В них плескалось что-то между удивлением и страхом.

– Это… это… оно же при каждом прикосновении так! – она посмотрела на меня так, будто я только что сказал, что земля круглая, а она всё это время ходила по плоскому блину.

– Мгм. Я тоже это чувствую. Нервные окончания так реагируют на пару.

– Зачем? – искренне недоумевала она.

– Не знаю. Просто это так работает. Запах, голос, прикосновения. Всё чувствуется по-другому. Не как с другими.

Она замолчала, переваривая. Потом: – Запах?

– Мгм. Я твой узнаю и найду везде. Ты пахнешь тёплым лесом и сладкой земляникой. С рождения. Это твой истинный аромат.

Она нахмурилась, задумалась.

– Ты тоже пахнешь лесом, но не ягодами, а озоном. Я думала, это оттого, что ты в лес часто ходишь…

– Нет, я тебя когда учуял, ты была в роддоме. Точно в лесу не была. Это твой запах. Личный. Я его чую так. Возможно, другие по-другому.

– Ммм… А голос? Что с ним не так? – спросила она, прищуриваясь.

– А этому голосу ты будешь подчиняться, как дрессированная собака, – усмехнулся я, вспоминая её слова про моего волка.

Она вспыхнула.

– Но ты же… Я же сказала – поеду сама! А ты…

– Ты сказала это волку. Ему в городе правда не место. Мне ты не запрещала.

– Боже… Вам ещё каждому лично команды выдавать надо? – она всплеснула руками. – Ой… Я не это хотела сказать.

– Да ничего, командуй… – я пожал плечами. – Тебе можно.

– А ещё что-то есть?

– Ещё для тебя твоя пара будет всегда самая привлекательная, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Не важно, как ты выглядишь. С какой внешностью и данными.

– А если типаж не твой вообще? – хитро прищурилась она.

– Не в типаже дело… – я подбирал слова. – У нас Альфа, пока один был, всегда стройных и высоких блондинок предпочитал. Рыжих всегда недолюбливал, говорил – они все стервы по характеру, мозг выносят. Догадайся с одного раза, какая у него пара.

– Рыжая. И это ему карма, особенно если она реально стерва, – фыркнула Катя.

– А ещё она мелкая и с формами. Такая рыжая, мелкая полторашка, – я улыбнулся, вспоминая Марину, жену Матвея, которая при росте метр пятьдесят восемь держала под контролем всю стаю.

– Пфф, – Катя уже откровенно хохотала, и от этого звука у меня внутри Волк довольно урчал. – Вообще антиидеал получается?

– Типа того. Но не стерва. Очень даже милая. И он в ней души не чает. Никого, кроме неё, не видит. Не знаю как, но это так работает. От нас ничего не зависит.

Катя сидела и очень внимательно меня рассматривала. Так, словно видела впервые. Её взгляд скользил по моему лицу, по шраму на брови, по щетине, по шее, по рукам. Я чувствовал, как её зрачки слегка расширялись, как менялся ритм дыхания.

– Что, совсем не нравлюсь? – спросил я, чувствуя, как внутри шевелилась неуверенность. Сто тридцать лет, а я волновался, как мальчишка.

– Ну… ты не мой идеал… – она закрыла глаза. – Скажи что-нибудь, проверим голос.

– Если хочешь, то можно пойти поплавать. Если нет, то нужно собираться домой. Солнце уже начинает припекать.

– Ммм, – она открыла один глаз. – А скажи: «пошли плавать».

– Пошли плавать.

– Нет, не пойду, – открыла глаза, торжествующе. – Не работает.

– Что?

– Ну, связь эта ваша дебильная… Запах я чую, но, возможно, все тебя так чуют. Прикосновения тоже странные, током бьёт, может, просто статика от одежды. А вот голос и внешность – мимо. Это не она. Нет у меня этого…

Я молчал. Внутри всё сжималось, но я не показывал.

– Может быть, она только начинает проявляться? – пытался я ухватиться за соломинку. – Постепенно. Камень ведь долго тебя блокировал.

– Не знаю… – она вздохнула и встала, отряхивая песок с подола. – Ладно, пойдём. Правда, становится жарко.

Мы собрали вещи в пакет. Пошли домой по знакомой тропинке. Солнце пробивалось сквозь хвою, падая на её лицо светлыми зайчиками.

– Когда ты почувствовала мой запах в первый раз? – спросил я, когда мы вышли на тропинку.

– В первый день, когда ты помогал с коробками. Потом, после Луны, он просто стал сильнее. Усилился, как и всё остальное.

– А прикосновения?

– А ты меня раньше не касался… только сегодня… в воде.

– Банка с земляникой, – поправил я её. – Это первый раз. Когда ты её мне передавала. В ночь оборота, когда я тебя обтирал полотенцем – это второй. Когда мы проснулись вместе в обнимку – третий.

Катя покраснела. Так, что уши стали пунцовыми.

– Я не помню второй и третий… А земляника… я думала, это статическое электричество…

– Это было до Луны, Катюш. Ты, получается, чувствовала связь, будучи полностью человеком, – сказал я, чувствуя, как внутри загоралась робкая, опасная надежда.

– Егор, это могут быть совпадения… – она упрямо смотрела под ноги.

Я остановился посреди тропинки.

– Пойдём. Сейчас проверим.

Пошли ко мне. Достал телефон. Набрал Альфу. Он взял трубку после второго гудка.

– Да, Егор, как вы? Как Катя? Как Луна? – голос Матвея был бодрым, было слышно, как на фоне кто-то смеётся.

– Альфа, слушай, у меня вопрос. Чем от меня пахнет?

– Эм, в смысле? – в его голосе слышалось искреннее недоумение.

– Когда я человек. Чем для тебя я пахну?

– Боже, Егор, друг мой, что за вопросы… Ты не пахнешь. Ты воняешь потным мужиком. Не обижайся.

– Класс. Больше ничем? Может, ассоциации какие? Хвоя, может, дым?

– Нет, извини. Что случилось? У тебя с носом проблемы?

– А есть кто рядом, чтобы ещё одно мнение? Где твоя Луна?

– Сейчас, любимая, – слышу шорох, потом голос женщины, мягкий и смеющийся. – Не вспомнишь, чем от Егора пахнет, как от человека?

– Мужиком, – безапелляционно ответила она.

– А ещё?

– Не знаю, обычным мужиком. Когда он ещё в пожарке работал, дымком отдавало и машинным маслом.

– Доволен? – спросил Матвей.

– Нет. Последний вопрос. Чем для неё пахнешь ты?

Тишина. Потом она сказала мягко, совсем другим голосом: – Это… этот запах я ни с чем не спутаю. Он пахнет хвойным лесом, кедром и свежестью, как после дождя. И волк его пахнет так же. А другие волки воняют псиной. Извини, Егор, твой тоже.

– Спасибо, – выдохнул я. – Так а что за странные вопросы, Егор? – Альфа насторожился.

– Я просто тоже для неё пахну лесом и озоном…

– Всё-таки она чувствует? – в голосе Альфы зазвучала осторожная радость.

– Да. Но не понимает, что это.

– Это хорошо, Егор. Это очень хорошо. Значит, связь жива. Всё не так плохо.

Мы попрощались. Я убрал телефон. Сердце колотилось так, что, казалось, его было слышно на всю округу.

Повернулся к Кате. Она стояла рядом, обнимая себя за плечи, и смотрела на меня вопросительно. Солнце бликовало в её глазах.

– Катюш, – сказал я тихо, вдыхая её аромат, от которого у меня кружилась голова. – А как пахнет Серый?

Она открыла рот. Закрыла. Потом тихо, почти шёпотом: – Хвоей. И озоном…

Мир вокруг замер. Птицы, ветер, шелест листвы – всё остановилось.

Она чувствует. Она чувствует нас. Просто ещё не понимает. Что это не просто запахи и не просто статика. Что это – нить, которая связывает нас с первого вздоха и до последнего.

Глава 17. За гранью

Катя

Связь?

Я мысленно примеряла на себя всё, что он только что сказал. Как новую, но очень подозрительную вещь в магазине.

Запах – да. Я чуяла его. Он пах хвоей, озоном и чем-то ещё, от чего у меня перехватывало дыхание. Даже когда он был за забором, я знала, что он дома. Прикосновения – да. Эти чёртовы разряды статики, от которых волосы вставали дыбом, не давали мне покоя. Голос – ммм… Непонятно. Я могла не слушать его. А вот Луна… Луна в последнее время стала послушной. Стоило Егору попросить, она выполняла. Внешность… Я долго рассматривала его на речке. Честно? Не мой типаж. Слишком грубый, слишком крупный, шрамы, щетина, тяжёлый взгляд. В моей прошлой жизни я бы даже не посмотрела в его сторону. Но… он не отталкивал. А эта его мощь, эта спокойная, абсолютная уверенность в каждом движении даже завораживала. Но могла ли я сказать, что он теперь для меня самый привлекательный мужчина в мире?

Нет. Я просто привыкла к нему. Тут других просто нет, вот он и казался таким… таким… родным, что ли?

И тут я поймала себя на мысли, что сама себя отговаривала. Что искала оправдания. Я боялась. Боялась, что это действительно так. А если это так? Я буду как он? Буду созависимой? Буду жить только его интересами, его волком?

Я так не хотела. Я всегда была самодостаточной. Всегда одиночкой. С тех пор как осталась совсем одна, я выстроила вокруг себя крепостную стену. Ни друзей, ни подруг, ни родни. Только коллеги – взрослые тётки из бухгалтерии, которым было не до моих личных драм. Я сама себе хозяйка. Я сама себя спасала, сама себя лечила, сама себя хоронила. Я сама решила, как мне умирать. И уж точно я не собиралась отдавать ключи от своей души кому-то, потому что так сказали какие-то там инстинкты.

А он смотрел на меня. С такой тихой, безнадёжной надеждой, что внутри всё болезненно сжималось. И обманывать его я не хотела. Не могла.

– Серый не пахнет собакой, – выдавила я наконец, стараясь не смотреть в его внимательные глаза. – Он пахнет как ты… Так же. Лесом и озоном.

Егор сделал шаг ко мне. Его лицо посветлело.

– Катюш…

– Егор, нет. – Я резко выставила руку вперёд, останавливая его. Ладонь упёрлась ему в жёсткую грудь. Снова предательски щёлкнула статика. Я отдёрнула руку. – Я не уверена… Не надо… Не дави.

Он замер. Руки медленно опустились вдоль тела. – Я не давлю, – его голос хриплый.

– Егор, ты смотришь… Ты так смотришь на меня. Не надо так.

– Как?

– Ну так… Как сейчас. Не знаю… Мне не по себе. Можно мне немного времени и пространства?

Он молчал несколько секунд. Я видела, как в его глазах боролись сто тридцать лет ожидания и человеческое понимание.

– Можно, – тихо сказал он. – Я долго ждал. Подожду ещё.

– Я пойду тогда, хорошо? Вечером выпустим волков? Попробуем, чтобы они пообщались.

– Хорошо. Давай попробуем.

Я развернулась и быстро пошла к дому. А он остался стоять. Боже, зачем он так жалостливо смотрел мне в спину? Прямо как Серый, когда скулит…

Луна внутри меня недовольно ворочалась. Ей не нравилось, что я отталкивала его.

Может, нужно было оставить всё как есть? Я ладила с Серым, он с Луной… Компромисс. Нет, глупости. Луну нужно акклиматизировать. Ей нужен волк рядом, а не человек. Ей нужно учиться быть зверем, а не домашней собачкой.

–

Дома я пыталась заняться делами. Сварила лёгкий супчик на курином бульоне – с мясом. Ещё месяц назад от одного вида мяса меня бы вывернуло, а сейчас желудок требовательно урчал.

С Егором не пересекались. Видела через окно, что он что-то делал во дворе. Ходил туда-сюда, косил траву триммером. Звук противный, визжащий, отдавал в зубах мелкой дрожью. Потом носил какие-то доски. Был занят или делал вид. И у него не получалось – он каждые пять минут смотрел на мой дом.

Взяла книгу. Начала читать… Не читалось. Три раза перечитывала одну страницу. Мысли вообще были не там. Я всё думала о нём. О его ямочках на щеках. О том, как он нёс меня на руках.

Если мы пара, то дальше что? Как там дальше всё должно происходить? Свадьба? Дети? Стая? Про это мне Матвей не рассказывал. Взяла телефон. Я запомнила его номер наизусть. Но мне нужно, чтобы Егор не слышал. А он слышал, даже как билось моё сердце.

Вышла на улицу, пошла по дороге на выезд из посёлка.

– Катюш, ты куда? – догнал меня Егор.

Вот так и знала. Он всё слышал.

– Мне надо… Я скоро вернусь. Иди домой.

– Что тебе нужно? Я помогу. Что-то сделать, дать, что?

– Мне тишина нужна. Чтобы я не слышала тебя, а ты меня.

Я почувствовала, как изменился его запах. Резкий, кислый удар адреналина. Страх.

– Зачем? Куда ты собралась?

– Никуда. Просто пройтись хочу. Подумать. В тишине.

– Я могу не шуметь. Если мешаю…

– Нет, Егор. Я скоро вернусь. Пожалуйста. И ты… и волк, пожалуйста, побудьте дома.

Он смотрел на меня, в растерянности осматривал. Искал причину. Искал подвох. А у меня в кармане только телефон.

– Я сделал что-то не так? Ты скажи… Я всё исправлю. Зачем тебе уходить? Я не понимаю…

– Егор, десять минут, пожалуйста. Просто десять минут.

Он сглотнул. Кивнул.

– Десять минут.

Пошёл в сторону дома. Я видела, как ему тяжело делать каждый шаг в противоположную от меня сторону.

Я шла по дороге. Волчица внутри напряглась, начала нервничать, скулила. Она не понимала, почему мы уходим от него. Я дошла до конца посёлка, до старого покосившегося остановочного павильона. Прислушалась. Ничего не слышала. Ни его сердца, ни соседей. Только ветер в траве.

Достала телефон. Позвонила.

– Да, – Матвей ответил очень быстро.

– Матвей, здравствуйте. Это Катя… Егора.

– Привет, Катя. Какими судьбами? Опять беспределит лохматый или Егор чудить начал от счастья?

– Эм… Я это… Можно мне с кем-то из женщин поговорить? Только кто в паре.

Пауза.

– Луна моя подойдёт?

– Это жена ваша?

– Луна – это моя жизнь, глупенькая, – усмехнулся он в трубку. – Сейчас передам.

Услышала шорох, возню, и потом в трубке раздался молодой, звонкий, очень живой голос: – Алло, Катя? Матвей сказал, ты хочешь поговорить. Слушаю.

Познакомилась с его женой, Мариной. По голосу – очень приятная, лёгкая, совсем не стервозная. – Можете мне, пожалуйста, рассказать… что происходит, когда волки встречают свою пару? Что дальше происходит?

– Что ты имеешь в виду? – в её голосе была слышна лёгкая растерянность.

– Ну там… какие-то правила? Инструкции? Боже, не знаю даже… Что дальше делать?

Услышала, как она закашлялась. – Катя, всё так же, как и у людей, которые любят друг друга. Дальше они выстраивают отношения вдвоём. Никто не имеет права к ним влезать. Бывают разные ситуации, но у взрослых особей обычно от чувств сносит голову, и они уединяются… Типа медовый месяц устраивают. И волк очень старается сразу пометить волчицу.

Я покраснела до корней волос.

– Это… это как?

– Эм… Это интимный процесс. Всё происходит…

– Боже, не говорите! – перебила я резко, зажимая свободной рукой рот. – Она ещё слишком маленькая!

– Катя, волк не тронет волчицу, если она не готова. Инстинкт защиты пары у них сильнее всего.

– А люди? Он… он тоже не тронет?

Голос Марины мгновенно стал серьёзным, даже жёстким.

– Катя, Егор что-то сделал?

– Нет, нет! – быстро ответила я. – Я просто не понимаю, как с ним себя вести. Он так смотрит… Так… А я… Боже, это стыдно…

– Катюш, послушай меня, – её голос смягчился. – Он никогда тебя не обидит. Не сделает больно. Он будет защищать тебя и волчицу ценой собственной жизни. И в отношениях он всегда будет смотреть в твои глаза. На твою реакцию.

Я сделала глубокий вдох. Выдохнула. Пыталась унять дрожь в руках.

– Ты же чувствуешь связь? Поэтому испугалась?

– Да. Это странно. И я не понимаю… Если это не моё решение, если это просто… химия, магия, инстинкт, то это неправильно. Я так не хочу. Я не хочу терять себя.

– Можешь мне не верить, но ты потом будешь очень смеяться над этими словами, – тихо смеялась Марина. – Истинная пара – это лучшее, что может произойти. Это чудо. Настоящее. Волки всю жизнь мечтают её обрести. А те, кто не находит… они просто существуют.

– Я человек… Я тридцать лет была простым человеком.

– Ты поймёшь. Просто дай ему шанс. Дай вам шанс. Двигайся в своём темпе. Он тебя так долго ждал, подождёт ещё.

– Мгм. Спасибо. Можете только ему не говорить, пожалуйста?

– А он, думаешь, не слышит? – усмехнулась она.

– Я ушла далеко. Тут не слышно.

– Как ушла? – в голосе Марины прорезались тревожные нотки. – Он отпустил?

– Ну… да. А что?

– Ммм… Катя. Иди назад.

– Что?

– Иди назад, Катя. Волк его сейчас, скорее всего, с ума медленно сходит. Он же не понимает. Для него это выглядит так, что его пара ушла, а Егор отпустил, добровольно.

Я похолодела. Развернулась на автомате, начала идти в сторону дома, быстро, почти бегом.

– Спасибо, спасибо, что поговорили со мной!

– Звони, если что. И Катя… Доверяй себе. И своей волчице.

– Мгм. До свидания.

Выключила телефон. Спрятала в карман. Ускорила шаг. Сердце колотилось где-то в горле.

Увидела его издалека. Серый стоял у моей калитки. Он не вышел на дорогу. Он топтался на месте, царапая землю когтями, дёргал ушами на каждый шорох.

Я же запретила. Сказала: «побудьте дома». Он и ждал. Сходил с ума, но ждал дома. Потому что я так сказала.

Это ненормально… Это вообще за гранью.

– Иди ко мне! – крикнула я, не выдерживая, и распахнула руки.

Он сорвался с места. В одно мгновение преодолел расстояние, чуть не сбив меня с ног. Крутился вокруг, тыкался мокрой мордой мне в живот, в руки, облизывал пальцы, скулил так жалобно, будто меня не было не десять минут, а десять лет.

Я присела прямо в пыль на дороге, не обращая внимания на грязь на юбке, и обняла его огромную шею. Утопила пальцы в густой, тёплой шерсти.

– Прости, – прошептала я, и по щекам потекли горячие, предательские слёзы. – Прости, мой хороший. Я не знала. Я не подумала, что ты будешь так переживать. Прости меня, дуру.

А он в ответ облизал мне всё лицо. Почувствовала шершавый, горячий язык, запах леса, озона. А потом тихо, бережно положил тяжёлую голову мне на плечо.

Я закрыла глаза, прижимаясь к нему лбом. Почему мне казалось, что у меня связь с волком? Что я привязалась к этому огромному, лохматому, преданному псу, который ждал меня у калитки? А Луна… моя собственная волчица… Она ведь тоскует по человеку. По Егору.

Почему так? Почему мы перепутались?

Визуал: