Текст книги "Мой ледяной принц (СИ)"

Автор книги: Лана Ирис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 23

Рапунцель

После душа уселась в позу лотоса на кровать, облачившись в теплую пижамку. Волосы влажными завитками опустились по плечам. Дом погрузился в сон, а я включила маленькую ночную лампу и уставилась в экран телефона, гипнотизируя отправленное сообщение.

Извини, я не могу…

А в ответ тишина. Ноль реакции. Он обиделся? Понимаю, он думает, что завтра мы встретимся в университете, но я не уверена в своих силах. Жуть, как мечтается устроить себе еще один выходной. Отоспаться в мягкой постели, и немного пожалеть себя, если, конечно, на жалость будет настроение. Но с другой стороны, так хочется его увидеть. После всего, что произошло, у меня такое чувство, что только с ним мне тепло, хорошо, и уютно. Это странно и пугает.

Желудок издал еще один протяжный жалобный стон, подавая сигнал бедствия, и завалившись под одеяло, я устало прикрыла глаза. Не знаю, смогу ли уснуть. Временами меня настигает бессонница, особенно, если я голодна.

Спускаться на кухню попросту нет желания, разбужу кого-нибудь из своих, и будет мне бубнящая сказка на ночь глядя. Тогда вообще можно забыть про отдых.

Вынырнув из-под одеяла, я заглянула в корзину с гостинцами, стоящими на тумбочке и ждущего своего звездного часа. Мамань, конечно, потом спросит у Димки, дошел ли до него ее презент, но ведь уточнять о количестве доживших пирожков не станет. Поэтому, выхватив из красивой обертки сразу парочку, я вонзила в уже остывшую еду довольные зубки, утопая в блаженстве.

Но какой-то странный стук отвлек от райского наслаждения.

По ощущениям – в раму попал ошметок снега, а следом, и второй.

Я немедленно подошла к окну, но стекло полностью заснежено и увидеть что-либо трудно. Сунув выпечку в зубы, повернув ручку, я с трудом его отворила, сдвигая в сторону несколько слоев промерзлого снега.

И так и обомлела. С пирожком в зубах.

– Рапунцель, скинь свои косы, – усмехнувшись, прошептал Принц с коробкой пиццы в руках.

Я чертыхнулась, проведя мгновенно промёрзшими пальчиками по озябшим плечам, и конечно же, выронив изо рта окоченевший пирожок.

Нет, я не являлась заточенной девицей в высокой башне, ожидающей своего рыцаря. Выбраться легко, первый этаж все-таки. Но…

– Марк, я не смогу выйти, – судорожно зашептала, склонившись над окном. – Понимаешь… эээ… все уже спят… нельзя шуметь…

Говорить, что за такое дело я могу стать вяленой отбивной, просто не стала. И объяснять, что меня из дома не выпустили, поэтому я отказалась – тоже.

– Но я соскучился, – улыбнулся мне своей самой обаятельной улыбкой. И даже редкую ямочку на щеке показал. – Не могу так долго без тебя. Не доживу до утра, Синичкина.

На такое признание сердце всколыхнулось, отправляя по венам закипающий восторг и жгучее счастье. Я смущенно посмотрела на его высокую фигуру, облаченную в черный длинный пуховик, с накинутым на голову капюшоном. На его расслабленную позу, с широко расставленными ногами и откинутой чуть кверху головой. Он самоуверенно посмотрел в ответ, явно, не принимая отказа.

– Я не знаю, Марк, пакет и рюкзак с вещами оставила у двери, да и куртки нет, – подошла к шкафу, перебирая вещи, но кроме нескольких теплых кофт ничего не нашла, затем, вернулась к окну. – Извини, не получится… мне очень жаль…

Марк чуть сощурился, делая выражение лица понимающим, будто видит меня насквозь, и улыбнулся одним краешком губ. В его глазах вспыхнул озорной блеск.

– Ты хочешь? Только честно, Лиззи… будь со мной честной…

– Хочу, – потрясенно призналась я, хоть и с трудом.

Очень хочу.

Но у меня внутри словно блок установлен, говорить Марку правду сложно. Так и рвутся слова: Нет, не хочу, не буду, уходи, я тебя ненавижу, ледяной мальчишка!

А правда противится, выкручивает внутренности с щемящей болью.

– Но только потому что ты притащил еду, – добавила мягко, пытаясь защититься.

Не рушить воздвигнутый барьер.

– А я знал, что нужно делать, чтобы выманить птичку из клетки.

После пораженно наблюдала, как парень положил пиццу на снег, снял с себя пуховик и протянул мне. А я, безропотно подчиняясь, накинула его на себя, утопая в объеме, жгучем тепле его тела и приятном хвойном запахе.

Он подошел поближе, бесцеремонно прихватив меня за талию, потянул через окно. Накинул мне на голову огромный капюшон, прикрывая все еще влажные пряди, и закрыл окно.

– Марк… – испуганно залепетала я, медленно осознавая происходящее. – Мы же оба простынем…

Удобно уложив меня к себе, обвивая сильными руками, он нагнулся, забрал пиццу, и быстро понес в неизвестном направлении. А я закинув ладошки ему за шею, впиваясь ногтями в кожу, наблюдала как на морозный воздух валит пар от нашего скрещивающегося в полутьме дыхания. Скручивается, соединяясь в танце.

У меня на ногах только тоненькие носки, а он вообще в свитере по улице идет. Что мы делаем? Неужели, нельзя дотерпеть до утра?

Нужно остановить это безумие.

– Марк…

Но он не ответил, донес меня до заведенной, оставленной на дороге машины, посадил и сам усевшись за водительское место, добавил в салоне тепла.

Повернул ко мне довольное лицо, и схватив мои заледеневшие ладошки, приблизил к ним губы и начал на них дуть горячим дыханием, трепеща своими черными ресницами.

Отогревать.

От этого по коже побежали мурашки.

Не зная, что сказать, я просто прикрыла глаза и сильно задрожала от прилива нереальных эмоций.

– Сейчас, Лиззи, сейчас согрею, – неправильно понял мое состояние парень, наклонился и обнял, заводя руки под теплую ткань, поглаживая мне внезапно оголенную спину. Он снял с моей головы капюшон и уткнулся в мои влажные волосы, медленно проведя холодными губами по щеке, заставляя пылать.

От таких его нескромных действий я задрожала еще сильнее.

– Хочу кушать, – призналась я, вдыхая аромат пиццы, которую парень положил на заднее сиденье.

Марк отстранился от меня, хитро улыбнулся, по-видимому, поняв, что я снова пытаюсь избежать нашего поцелуя, как сделала это в прошлый раз, и достал коробку.

Я откусила кусочек, щедро усыпанный сыром, наслаждаясь вкусом и запахом, прикрывая глаза. Стараясь унять будоражащую волну взвинченности, возникшую из-за его прикосновений, и возможно, не случившегося поцелуя. Я, как и тогда, начала вибрировать от напряжения.

– Давай завтра не пойдем на пары? – вдруг предложил Марк, уверенно положив руки на руль. – После случившегося нам полагается отдохнуть. А я потом поговорю с преподавателем и объясню ситуацию, так что, не переживай о последствиях… Что скажешь?

– А чем мы займемся? – с волнением и предвкушением спросила я, не сказав, что итак планировала проспать.

– Завтра узнаешь, – подмигнул Марк, и завел авто.

Мы двинулись, и по пейзажу за коном я поняла, что он повез меня к себе домой.

Глава 24

Принцесса на горошине

Мы с Марком полночи смотрели фильмы, ели пиццу и сладости, мне было очень хорошо, хотя сомнение в правильности своих действий не отпускало.

Спала я в гостевой комнате, по неведомым причинам мучаясь кошмарами.

Пряталась под мягким теплым одеялом, сильно дрожала и ворочалась, мне казалось, что под кроватью скрываются монстры, и временами я кричала.

Один из монстров схватил мою руку, он протянул мне обручальное кольцо…

– Не думал, что мы окажемся на одной стороне, нищенка, – проскрипел он голосом Кудрявцева, а потом толкнул меня обратно под одеяло и припрятал ключ.

Вжззззз…

– Это буря… она закончится к утру…

Внезапно одеяло стало холодным и твердым, оно выглядело как зеркало, я пыталась выбраться, но не могла пробиться через барьер. Я стучала, кричала и звала на помощь Кудрявцева, который, вдруг, оказался Димкой, но смотрел все с такой же ненавистью.

– Моя Анечка… она славная…

Я доверительно приложила ладонь к поверхности зеркала, оно обожгло меня пламенем… я начала бить окоченевшими кулачками…

– Но я без ума от тебя, – прошептала ему.

Лицо Димки исказилось неверием, он превратился в ледяного мальчишку.

Я продолжала биться и плакать, задыхаясь от нехватки кислорода.

Увидела, как Марк загоготал, глядя на мои попытки, а потом на поверхность полилась алая, словно кровь, вода…

– Каррр! Карр… – вокруг моего хрупкого разбитого сердечка закружили черные вороны…

Проснулась ближе к полудню с тяжелой головой и ломящими мышцами, и спустилась на просторную кухню, скрывая свое плохое настроение.

– Как спала? – вздрогнула, услышав насмешливый голос Марка, расслабленно попивающего кофе.

– Как принцесса на горошине, – буркнула, поправляя взбунтовавшиеся после сна волосы. – Чем будем завтракать?

– А что бы ты хотела?

– Хм? Блинчики?

– Заметано.

И под моим удивленным наблюдением принялся готовить. Достал сковородку, муку и прочие ингредиенты. Парень явно находился в отличном расположении духа, он улыбался мне и когда подходил к столу, старался коснуться меня.

Я пила кофе и наблюдала за действиями Марка, внутренне прогоняя ощущение нереальности происходящего. После еды, он достал мне теплый зимний костюм, шапку, рукавички, шарф и ботинки.

– Одевайся. Это вещи моей мамы, но она миниатюрная как и ты, так что тебе подойдет.

И действительно, одежда села идеально.

Марк прихватил огромную сумку, и мы вышли на улицу, легкий морозец щипал щеки и нос. Он взял меня за руку, будто мы пара и провел через ворота.

– А куда мы?

Я заметила, что мы пошли в сторону леса по тропе. На самом деле это сокращенный путь до моего дома, но я была в этом месте последний раз, когда мне было девять, и это было летом. Сердце отчаянно застучало где-то в висках и мне стало нехорошо.

– На озеро.

Я не стала протестовать, но насупилась и скривилась. Мы прошли мимо домика на дереве, но я даже не оглянулась, хотя заметила, что Марк скосил на меня глаза и прищурился, всматриваясь в мою реакцию.

Я услышала, как над кромками деревьев кричат вороны.

Каррр… каррр… каррр…

Проклятье.

Я всегда ненавидела этот звук. Меня одолела странная дрожь.

Пока мы приближались к озеру, руки начали холодеть от волнения и взвинченности. Я уверена, что опять набью себе синяки на пятой точке.

Белый покров, покрывающий замерзшую поверхность, блестел на солнце и создавал удивительные игры света, выглядел спокойно и таинственно одновременно.

– Ледяной дворец сегодня весь день занят, там треня по хоккею, а здесь мы совершенно одни, – объяснил он с улыбкой, поправляя мне шапку. – Нам никто не помешает, Лиззи.

Марк нацепил коньки себе и помог надеть мне. Он начал кататься вокруг меня со скоростью и грацией настоящего профессионала. Я пыталась вглядываться в его движения, стремясь высмотреть каждую деталь, чтобы прочувствовать и воспроизвести хотя бы часть его изящества и мастерства.

– Иди сюда, – прихватил меня за руки. Атмосфера на озере была насыщена незатейливыми звуками ледяных коньков и скольжением. Мы много смеялись, потому что я постоянно норовила упасть, и пару раз, явственно чертыхаясь, утаскивала за собой Марка.

– Аааа, – смеясь, мы снова развалились на льду, и посмотрели на ясное небо. Но внутри ясности не было. Там царило странное смятение. – Круто.

– Правда? – спросил Марк, напряженно повернув ко мне голову.

Он словно чувствовал, что я не в себе.

– Да, мне нравится сегодняшний день.

– Ты хотела сказать – наше свидание.

– Что? Ты не говорил, что это свидание, – протестующе сморщилась я, глядя, как красиво он кусает свои губы и сузив лазурные глаза, любуется легкой дымкой облаков.

– А что это?

В интонациях послышалась настороженность. Он будто испугался.

– Мы же просто прогуливаем пары, – засмеялась, пытаясь встать.

И почему мои щеки опять вспыхнули от смущения? Надо это прекращать.

Мне стало не понятно, что на меня нашло? Зачем я поехала к нему ночевать, зачем поддалась глупым девичьим эмоциям. Все показалось неправильным.

Но сердцу не прикажешь… от любви не спрячешься под одеялом…

– Черт, Синичкина, ты опять начинаешь сопротивляться, – Марк встал и в его голосе послышалась грубость. – Тебе не надоело?

– Что? – сделала вид, что не понимаю.

– Противиться чувствам, – его глаза потемнели, он схватил меня за руку и больно сжал пальцы. – Вчера ты была совсем другой…

– Такой же, – со смешком покачала головой. – У меня нет никаких чувств, я не понимаю, о чем ты.

Но мы же договорились… наши признания остались там, в темноте…

– Я сказал, что жалею. А ты сходишь с ума из-за ерунды.

– Из-за ерунды? – туманно повторила я, силясь вырвать пальцы из его захвата. – Перестань об этом. Вечереет. Нам пора.

– Не говори, что ты передумала…

– А?

– Я о нас.

– Нет… то есть да. Нет нас, – прикусила язык и прикрыла глаза. – Мне кажется, это ошибка…

Может быть, мама по-своему права? Я просто глупая девчонка и эта дверь для меня закрыта.

– Это из-за того, что я привел тебя сюда? Так? – его голос стал еще жестче. Он сомкнул челюсть, играя желваками. – Неприятные воспоминания?

– Нет.

– Скажи честно.

– Честно, – вырвалась и побрела к кромке льда.

– Синичкина! Что за детский сад?! Потом же жалеть будешь!

– Переживу! – огрызнулась я. – Отдам тебе вещи завтра!

Я скинула коньки, надела ботинки и бросилась бежать домой, утопая в толстом слое снега, двигаясь наперекос, прямиком к прочищенной дороге. Слышала, что Марк что-то с надрывом кричал вслед, но не оборачивалась.

Прибежала впопыхах, забыв, что вылезла через окно и мне не стоит показываться матери. Но я забежала домой, а там меня ждал сюрприз:

– Принцесса! – мать выскочила навстречу, доброжелательно раскинув руки. – Мы тебя заждались.

– А? – я шмыгнула замерзшим носом и двинулась на кухню, словно в тумане. И тут картина маслом:

Димка и его родители вместе с моим отцом, Аленушкой, Иркой и Олегом сидят за столом и угощается пиром на весь мир. Они что-то празднуют и веселятся. Стол ломится от приготовленных блюд. Все нарядные, Дима и его папа в костюмчиках с галстуками. Мой отец смущенно отводит от меня глаза и откашливается.

– Иди сюда, Лиза, – Димка встал и отодвинул мне стул рядом с собой. – Присаживайся, девочка моя…

Глава 25

Правильное решение

Я сажусь на стул, и выразительно смотрю на папу, мол, что такое? Но он по-прежнему прячет глаза, а потом и вовсе накладывает большую порцию салата, опускает голову и занимается его поглощением, полностью забывая про меня. Точнее – делает вид, что забыл.

– Опять не разделась, – деланно смеется мать, разводя ладонями, и помогая мне снять верх от зимнего костюма. Под ним у меня лишь футболка Марка. И тапочки домашние подкидывает, забирая ботинки. – Она последнее время такая несобранная.

– Что поделать, любовь, – смеется Ксения – мама Димки.

– Кушай, Лиза, – хозяйничает сам Дима, горочкой накладывая мне картофеля с мясом. – Давай, не стесняйся.

– Да я не стесняюсь, – выдыхаю я, хватая ложку, косым зрением замечая, как тошнотворно усмехается милая Аленушка.

– Почему не пришла сегодня на пары? – интересуется Дима шепотом, но все за столом прислушиваются в ожидании моего ответа. – Я себе места не находил.

– У меня дела были, – краснею я, набивая щеки едой.

– Какие? – встревает Димкин отец.

– Эээ…

– Да какие ж у этих девчонок дела, – хихикает мать. – По магазинам небось бегала, вон костюмчик прикупила, ботиночки новые, а что, мерзнуть девахе?

– Мерзнуть нельзя, – соглашаются родители Димы и он сам кивает, не отрывая от меня голодного взгляда.

Олег, кстати, меня тоже пожирает, не иначе. И криво усмехается, при этом бровь выгибает, заметив, что я в мужской футболке.

На этом застолье закуской себя чувствую я.

Но скромность в приоритете, виду, что мне неловко, не подаю.

А по поводу одежды – вежливо отмалчиваюсь, ведь последний раз за покупками ходила лет сто назад, не меньше. Но выставлять маму в невыгодном свете не хочется.

– Выпьем же за молодых! – внезапно ошарашивает мать.

Я давлюсь картошкой и начинаю громко кашлять, Димка хлопает мне по спине и подает стакан воды.

– За каких молодых? – хрипло сиплю я, в надежде, что молодыми у нас все еще числятся Олег и Ирка.

Но по глазам Иры вижу, что мои надежды можно вычеркнуть, как ненужные фантазии.

– За каких, за наших, – мама Димки протягивает руку и нежно щипает меня за щеку. – Мы, конечно, не ожидали, что наш сын решится так рано, но что уж, любовь! А мы только рады.

– За любовь, – с счастливой улыбкой поддакивает мамань.

– Я что-то не совсем понимаю, – мямлю я, полагая, что внезапно оказалась в доме для сумасшедших и нужно вести себя покладисто. Мало ли, что могут сделать люди, когда их настигла коллективная невменяемость.

– Лиза, – Димка берет меня за руки, поворачивает к себе, так, чтобы удобно было. – Это тебе.

Кладет на раскрытые ладошки коробочку.

Обвожу стол ошарашенным взглядом. Не велика беда, предложение делают совершенно по-другому, так что там явно просто подарок. Кулончик или браслетик или… Неважно. Это не оно. Надеюсь.

– Открывай же, – глаза парня лихорадочно блестят.

– Эээ, даже не знаю, – опять начинаю блеять. – Не при всех же…

– От семьи секретов быть не должно, – поучительно наставляет мама Димки. – Сын от нас никогда ничего не скрывает, он хороший мальчик, воспитанный, любимый, заботливый, самый лучший, – она проводит ладонью за ухом Димки, и он глупо закатывает глаза и улыбается. – О любви его к нашей Лизоньке мы давно знаем, поэтому не запрещали ему прогуливать семейные праздники, а иногда и пары, что уж там. Лишь бы Лизочка не мучила нашего роднуличку своим равнодушием, а тут, когда узнали о взаимности, мы же праздновали всей семьей, да Димочка?

– Да, мам.

От этой сцены и всей услышанной, но пока что не усвоенной полностью информации, мне сильно плохеет. Хотя, после бессонной ночи и глупой ссоры с Марком, куда уж больше.

– Эм… я даже не знаю, что сказать, – со страхом смотрю на странную коробочку, все еще оставив ладошки приподнятыми. Держу припрятанное от глаз сокровище на самом виду.

Ищу поддержку в лице семьи.

Олег обнимает и что-то шепчет на ухо Ирке, они хихикают. Аленка быстро строчит, держа гаджет под столом и усмехается. Папка прячется «в тарелке с салатом» уже полведра съел, не меньше. Родители Димки и он сам сгорают от волнения. Мать мне мимикой показывает, мол, давай, открывай, а то получишь. Молнии из нее так и летят, но замечаю только я, остальным она улыбается.

– Дима, мы не настолько близки, чтобы так открыто… эээ… как бы выразиться… секретов, конечно, быть не должно, но личная жизнь и такие подарки, эмм…

– Да что ты заладила?! Как теленок, мээ, эээ, эмм, – парадирует мать под смех сестер и Олега. Дергает за плечо. Наклоняется и шепчет мне на ухо: – Не позорь меня, Лиза, ради Всевышнего прошу тебя, не позорь!

Прочистив горло, медленно открываю коробочку. А там колечко миленькое с цветочком, усыпанном сияющими камушками. Видно, что дорогое.

– Ооох, – восхищенно вскидывает руки мать, потом хватается за сердце и плюхается на стул.

– Повезло, – одобрительно кивает Ирка.

– Да уж, мечта, – цокает Аленушка без энтузиазма.

Отец приподнимает голову, на секунду смотрит на колечко, потом опять утыкается в поедание салата.

– Что скажешь, Лиза? – с дрожью в голосе спрашивает Димка.

А что я могу сказать? Вот я вляпалась, конечно.

– Ээ, мм… – мямлю под закатывание глаз матери. – Красивое.

– Так надевай же, не стесняйся, золотко, – торопит отец Димки.

– А-аа, на какой палец? – мешкаюсь я, потягивая время. – Этот? Или этот?

Выставляю вперед все по очереди, большой, указательный, средний, и даже мезинец. Делаю вид, что «того самого» пальца у меня просто нет. Сгибаю его на обеих руках. Это палец, который нельзя называть, то есть – показывать.

– Ну что ты, дочка, – хохочет мать Димки. – На тот самый.

– Разволновалась она, – объясняет мама. – Засмущали девочку.

– На тот самый, Лизонька, – кивает Димка.

Беру стакан воды и выпиваю залпом. Меня накрывает отчаяние.

– Дим, мы с тобой так мало…

– Вы знаете друг друга с пеленок, дочка, – мама Димы перестает улыбаться, становится смурной, предчувствуя мой ответ. – У вас любовь.

– Да мы даже не встречаемся, – вспыхиваю я.

– Как это не встречаетесь? – отец парня тоже становится хмурым.

– Встречаемся, – протестует Димка. – Лиза, что ты такое говоришь? Ты же сама согласилась со мной быть! Неужели, ты…

– Но мы даже не целовались и на свидании не были!

После этих слов все за столом начинают хитро улыбаться.

– Так это поправимо, – отмахивается папа Димы.

– Нет, вы не понимаете, я не могу…

– Лиза, – грозит мама.

Димку начинает трясти, он берет со стола салфетку и протирает свой взмокший лоб.

– Она просто не ожидала, это не отказ, – перебивая других выкрикивает мать. – Лиза! Лиза-а!

– Ох, Лиза, за что ты так со мной? Решила опозорить меня отказом перед всей семьей?!

– Тихо, сынок, – успокаивает его мать. – Дочка, – обращается ко мне, – это кольцо не обручальное, у вас помолвка. Мы всей семьей хотим показать тебе серьёзность наших намерений к вам. Неужели, ты не ценишь нашу доброту?

– Конечно, конечно, – поддакивает моя мама. – Мы ценим!

– Просто, все как-то быстро, – паникую я. – Вам не кажется?

– Лиза, – более спокойно объясняет Дима, но все еще дрожит. – Я просто хочу, чтобы ты понимала насколько ответственно и серьёзно я отношусь к тебе, чтобы другие парни не лезли! Не смели о тебе думать! Я вижу, как этот придурок Марк жадно смотрит на тебя, не хочу, чтобы даже мыслей грязных имел… и… и свои мерзкие руки держал подальше…

Его начинает трясти.

– Хватит, хватит, сын, – ладонь отца Димы ложится ему на плечо. Он хмурится. – Успокойся.

Я перевожу напуганный взгляд на маму, она сузив глаза, что-то тщательно обдумывает после слов Димки.

Облизываю пересохшие губы, смотрю на свой пустой стакан. Мне становится жаль парня, ведь я и сама виновата в случившемся. Мне не хочется делать ему больно, вед совсем недавно я чувствовала к нему что-то волнительное и ценное.

– Дима, спасибо, что ты так серьёзен и честен со мной, – говорю с трудом. – Я подумаю, хорошо?

– Да, о чем тут думать? – не унимается его мама. Моя на странность молчит, будто, что-то поменялось. – Соглашайся, дочка. Не каждый день такой шикарный парень, как наш сын, делает предложение! Или, ты что, слишком высокого мнения о себе? Возомнила себя очень ценным товаром?

Товаром? Мне не послышалось?

Она зло глядит на меня, его отец тоже мрачнеет.

– О, нет, что вы… я… что? Товаром?

– Ксюшенька, – вступает мама. – Ну что-ты говоришь? Какое самомнение у моей Лизы? Она скромная, покладистая, – врет напропалую, а я удивленно приоткрываю рот, вместе с Аленушкой. И папа следует нашему примеру. – Девочка напугана, дайте ей время. А пока что, давайте кушать, на столе полно еды, давайте, давайте, не спорьте.

Все успокаиваются, даже Дима более-менее приходит в себя, быстрыми глотками пьет чай. Я закрываю коробочку и встаю.

– Извините, я бы хотела отлучиться ненадолго…

– Подожди, – останавливает меня Аленушка с противной ухмылочкой на все лицо. – У меня тост!

И начинает громко и насмешливо, с претензией на выразительность, зачитывать стих, который я когда-то посвящала Димке:

Нити судьбы рвутся, но через тернии я нашла новый путь к звездам

В этом парне теплится потерянное утешение.

И хрупкое сердце, которое ранил принц ядовитой стрелой

Заживет и забьется вновь,

Даруя долгожданное спасенье…

– Голова кружится и тошнит, – выбегаю из-за стола, не дослушав собственные творческие муки. – Скоро вернусь.

Мчусь в свою комнату с единственной мыслью: нужно что-то делать с этой ужасной ситуацией!

Не закрываясь, сажусь на кровать, уложив горящее лицо в ладони и склонившись в изогнутой позе над коленями.

Но что? Они от меня не отстанут.

– Я подскажу тебе правильное решение, Лиза, – следом за мной заходит мама и плотно закрывает дверь.