Текст книги "Мой ледяной принц (СИ)"
Автор книги: Лана Ирис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Глава 33
Открытая книга
Марк
– Ну вот, мы с тобой попали в эту загадочную комнату Синей Бороды. Готова окунуться в невероятное приключение, моя милая Лиззи?
Прикрыв глаза, вдыхаю аромат ее волос, словно обезумевший маньяк.
– Ты что делаешь?! – возмущенно выкрикивает в лютой темноте, и только эхо отбивается от стен, приумножаясь по прохладному пространству подвала. – Не подходи! То есть… подходи, но не слишком близко!
По руке меня шлепает и отбегает. Фырчит, рычит, и что-то невнятно бормочет.
Смеюсь, не до конца врубаясь в правила игры. Они постоянно меняются. Это же Синичкина. От нее уже не знаешь, чего ожидать. Это беспощадный круговорот ее настроения и сопротивления. Либо принимаешь, либо сдаешься.
Кисть разминаю, ворочая ладонью по кругу. Место удара нещадно жжет. Она силы не сдерживает, себя не контролирует.
Шаг делаю. Глаза привыкают ко мраку.
– Отвечай, – требует откуда-то со спины.
Оборачиваюсь, меняя траекторию. Иду в сторону ее милого, но до жути злобного голоса.
– Что?
– Не беси, Маркуша, – шипит разозлено. – Не смей!
Хохот внутренности раздирает. И другие эмоции тоже.
Неконтролируемые и неподвластные.
– Повтори вопрос, – прошу насмешливо.
Ее ревность заводит. Хочу продлить. Хочу большего.
Всю ее хочу.
– Коз-зее-ел, – опять, с другой стороны.
Когда она успевает?
– Хватит кататься по углам, колобочек. Иди ко мне в объятия, и я все тебе расскажу.
– Ненавижу-у, – хнычет упрямо.
– Взаимно, – вздыхаю, повторяя излюбленную фразу.
– Ты такой говнюк! Как же ты меня своим дурацким поведением достал!
– Зачем пришла тогда? – вопрос сам собой напрашивается.
– Чтобы понять…
– Что понять?
Наворачиваю круги. Не от скуки смертной, просто приходится. За ее голоском по пятам следую.
– Кто Она, – с волнением. – Я вас видела в ресторане, так что не отвертишься, Маркуша!
– И не собирался, – выдаю однозначно.
– Тогда скажи, кто она и почему ты ее целовал!
– Подруга детства, – уверенно шагаю к выключателю.
Эти кошки мышки порядком надоели. У меня терпение лопается. С хрустом и с треском.
С фейверком, если хотите.
– Не смей свет включать!
Опять шипит, маленькая разозленная фурия.
– Понял, – ладони вверх поднимаю, будто она видит.
– Отвечай дальше! – требует грозным голоском.
А мне смешно. Он у нее тоненький, почти детский, и ее злость всегда веселила.
– Вопрос повтори, – на нее одна управа. – Я забыл…
– Козел!
– Меее, – выдыхаю на автомате.
Приучила же…
– Марк! – слышу, ножкой топает. – Разве… разве у тебя были друзья в детстве?
Очень удивлена по интонациям.
– Да. Она.
Ошалелый топот и свет включается.
Я оборачиваюсь.
Лиза стоит у крохотного подвесного светильника, хрупкими пальчиками держит тонкую плетеную ниточку, свисающую вниз. Конус с округлой лампочкой находится у ее головы, с легким скрежетом раскачиваясь из стороны в сторону. Она слишком сильно дернула ее на себя, оголив провод, отчего треск энергии в лампочке с шумом пронизывает стеклянный прибор. Ток создает вспышки яркого отсвета, а затем мгновенного затемнения.
Не прекращаясь. Со звуковыми эффектами.
Вссссзз… вссзз…
Свет полу-тусклой дугой очерчивает милое разозленное личико и взлохмаченные во все стороны прядки карамельных волос. Стены воспаляются в нежную, почти мистическую лаву, полностью погружаясь в мир дисбаланса и контраста.
Но главное во всей этой цветомузыке – она.
Встречаюсь с Синичкой глазами, ее – горят. Она вся горит, щечки красные, губы сжимает и смотрит с безумным возмущением.
И это очень красиво.
Эмоции на ее лице слишком быстро сменяют друг друга. Только и поспевай отслеживать. Блики освещают тонкие тени и капризные переходы от гнева к недовольству, от удивления к грусти.
И обратно.
Это понятно, почему она боится открываться мне при свете. Ее лицо – книга, которую можно с легкостью читать. В порыве сильных эмоций она совершенно не умеет сдерживать себя.
От этого еще веселее.
Еще ярче.
Еще острее.
– Но со мной ты дружить не хотел…
– Не хотел. Никогда.
Глаза в глаза. И все чувства наружу.
Хмурится и губу прикусывает. Обдумывает.
Отворачивается лишь на секунду. И назад, в пучину своих теплых глаз меня погружает. И я ныряю. На самое дно. И дышать уже невозможно.
Искрящийся взрыв. И помещение становится полностью белым.
Эмоциональный пик
А потом свет гаснет.
Темнота.
– Перегорела… – шепчет испуганно.
– Бывает…
Молчим. Даже странно становится. И не похоже на нас.
Долго. Мучительно.
– Почему ты ее целовал?! Она дорога тебе?
Снова голосовые связки взрывает.
– Целова-ал, – тяну протяжно, делая медленный шаг к ней. Но в этот раз так, чтобы она не слышала.
Пора поймать свою маленькую птичку в клетку.
– Ой, Маркуша! – с обидой.
– Что?
– Почему же? Почему целовал?
– Не думал, что ты смотришь на меня. Ты же с женихом своим была. С этим придурком, – говорю с издёвкой.
– Так ты сделал это нарочно?
– Не знаю, – гогочу, нападая на свою добычу. По дурманящему запаху ее ощущаю. Она с визгом брыкается и умудряется укусить за шею. Острыми маленькими клыками вонзается.
– Аррр…
А я все равно удерживаю. Через боль. Поймал свою Синичку. И не отпускаю.
– Отстань!
– Ни за что!
Наклоняюсь, чтобы поцеловать. И плевать на все.
И плевать на всех.
Сейчас есть только Мы.
Как бы она не сопротивлялась.
– Не надо, не надо! – отварачивается, так, что мои губы проходятся по ее разгоряченной шелковистой щеке.
Тяжелый выдох взрывает тишину. И он мой.
Я так устал от этих игр. Безумно устал.
А победителя все нет.
– Просто ответь мне, Маркуша. Без этой своей извечной вредности, – просит Самая Вредная девочка на свете. – Эта девушка… она дорога тебе?
– Да. Очень…
Глава 34
Чертов гном
Марк
Обнимаемся долго, сидя на прохладном полу подвала, прислонившись к стене. А поцеловать она себя так и не дает. Сопротивляется. Отворачивается, томно вздыхая, щекой упирается мне в грудную клетку, носом ведет, вызывая вихрь долбанных мурашек. Глаза прикрывает, временами посапывает. А я силюсь отогнать дикое возбуждение от ее прикосновений и запаха.
Кажется, позже она задремала, а возможно, я и сам задремал, успокоившись.
– Холодно, тебе нужно что-нибудь надеть, – сонным голосом шепчет. Хрупкие нежные пальчики ползут по плечам и замирают, болезненно впиваясь ногтями в кожу. – А мне надо домой… Сколько мы тут уже?
– Не знаю, – не своим голосом бормочу. Немного охрипшим ото сна. – Давно…
Мы поднимаемся. Лиза вздыхает, опаляя теплотой своего дыхания и отстраняется. Я не держу. Отпускаю. Только моя ладонь медленно скользит по ее волосам, а потом замирает в воздухе.
– Ты уж прости за лампочку.
А мы ведь так нормально и не поговорили.
– Да ничего, – усмехаюсь, шагая за ней.
Идем медленно, потому что очень темно. Глаза более-менее привыкли, и когда поднявшись, выходим в холл первого этажа, я включаю свет, становится больно.
– Ой, выключи, – шипит Синичка, закрываясь ладошками. – Итак нормально.
Я щелкаю выключатель и дом снова погружается в легкое освещение гирлянд и розоватого рассвета, льющегося из огромных панорамных окон.
– Домой пойду, – на меня не смотрит. – Потому что мама опять будет… – прерывается. – Нет, я сама домой хочу.
– Я подвезу.
– Не надо.
Берет верхнюю одежду и не глядя на меня копошится в карманах.
– Где-то ваш ключ…
– У тебя ключ? – удивляюсь я.
– Ага. Как я по-твоему сюда вошла.
– Я подумал, что забыл закрыться. Откуда ключ?
– Чертов гном подарил! Что за вопросы, Маркуша?! – почему-то опять злится. – Какая разница?!
Брови сводит и щеки дует.
А я рядом стою, как дурак, забредший не к себе домой, и не знаю, что делать. Словно пик эмоциональный прошел и между нами затишье. Будто, нам больше не о чем говорить.
– Бесишь меня, – вздыхает и вдруг, взбешенно кидает одежду на пол. И смотрит на нее пустым и долгим взглядом.
Я тоже веки опускаю и оцепенело смотрю на сваленную кучу.
Странно как-то.
– Голодная?
– Очень…
Голову поднимает, вперев глаза в меня. А я в нее.
– Иди на кухню, ставь чайник, – говорю мягко. – Я пойду что-нибудь надену и приду к тебе, хорошо?
– Ой, какой ты вежливый стал, прям не узнать, – насмехается она, а я молчу. – Разберусь, не переживай, Маркушенька!
Поворачивается и идет в сторону кухни, сложив руки на груди. А я поднимаюсь наверх.
Прохожу сразу в ванную и включаю воду в душевой кабинке. Раздеваюсь полностью. Залезаю под горячую струю и прикрываю глаза, опираясь лбом к стеклу.
Ощущение разбитости. Такое чувство, что успел выспаться, но в тоже время как-то пусто и не ясно. Не ясно, что происходит. Въедливая усталость вбивается в каждую клеточку.
Не настраиваю воду, лишь гель вспениваю и хорошенько трусь, приходя в себя.
Прикрываю глаза и Бум!
Бум, бум, бум!
По стеклянной дверце душевой кабинки остервенелый стук, отчего я знатно офигеваю.
Что за…?
Я поверю, что ко мне поднялся тот самый чертов гном, но точно не сама Лиза осмелится постучать, пока я моюсь.
По стенкам стекают капли и от пара кипятка все стекла запотели, поэтому ничего не видно.
Не уверен, но вдруг, что-то плохое произошло?
Сделав напор поменьше, приоткрываю дверцу, и наблюдаю, как тонкие пальчики тут же вцепляются в ее край и настойчиво отодвигают шире.
И я как на ладони.
Глазами сталкиваюсь с глазами той самой отважной птички. Абсолютно спокойной, к слову.
– Привет, – мямлит, покрываясь какими-то красными пятнами. – А ты не говорил, что в душ пойдешь…
Описать степень моего ох… удивления сложно. Я тупо пялюсь на нее и молчу. Даже моргать перестаю. Кажется, разучился.
Лиза же смущенно отводит глаза, одной рукой бесконечно поправляя волосы, а другой крепко вцепившись в дверцу. Рассматривает кафель в ванной. Потом – потолок. Затем, очерчивает взглядом кабинку, которая становится прозрачной, потому что пар постепенно исходит на нет. Потом, переводит глаза на мышцы грудной клетки, по которым стекает пена. Хорошо, хоть ниже не ведет, не замечая моей незамедлительной реакции на ее появление в таком интимном месте.
– Ты прочитал, что там написано? – кивает.
Я опускаю глаза. На грудной нарисованы полу-размытые сердечки, пронзенные стрелой.
Беззвучно хмыкаю. Мило.
А еще какая-то надпись, которая уже стекает темными разводами по коже. Не успел прочесть. Интересно, что там было, но особого значения не придаю.
Если честно, я по-прежнему в афиге и не моргаю уже… сколько минут? Давно, короче. Возможно, я побил всемирный рекорд.
Не отвечаю ей. Молчу. Вероятно, я еще и говорить разучился.
И двигаться.
Да и оглох слегка. Только ее голос слышу и все, и то, как-то размыто. Будто вакуум вокруг нас появился.
Может быть она догадывается, что я не прочитал. Понять ее эмоции от этого прямо сейчас не могу. Потому что жгучие порочные фантазии в моей голове не дают мне вообще что-либо разглядеть.
Я просто расширяю глаза чуть сильнее и продолжаю смотреть на Синичку. А она на меня.
При этом багрянец на ее коже расползается все дальше. Уже на шею перешел. Не знаю, аллергия, может, какая?
– Эээ… – хихикает. Не похожа на себя вообще. – А что мы будем есть? Давай закажем пиццу или… – сглатывает, – рано еще. Доставка не работает… приготовить омлет? Я не особо хорошо готовлю… – отворачивается и чувственно облизывает свои губы, отчего у меня вообще помутнение рассудка происходит.
Поворачивается обратно и проводит по мне долгим заинтересованным взглядом. По всем частям тела.
Мля, абсолютно по всем.
Где-то на середине закашливается, краснеет еще сильнее. Ей точно надо что-то от аллергии.
Блин, мне просто интересно, когда я уже начну моргать?
И почему я стою на месте? Никогда такого не было. Вот же добыча, сама в руки пришла, забирай. Я дебил или что? Как будто впервые в жизни девчонку увидел…
Парализовало меня по ходу.
Соберись, соберись, соберись.
Очнись!
Это же Синичка. Откровенно глядит на меня. В душе. То в постель ко мне залетела, то в душ. А я как муфлон, стою и смотрю.
Нормально, че.
Самое время сказать «Меее»
Глазами врезаемся. Молчим. Она продолжает держать дверь.
Ненормальная…
Нет, это я ненормальный.
Я же ее хочу. И вот она. Бери.
Бери же.
– Синичкина… – сиплю таким низким охрипшим голосом, будто и не я вовсе.
Будто спал затяжным сном часов тридцать беспрерывно.
Блин, я че смущаюсь типа?
Да ну… нет… Нет. Не может быть.
Никогда…
Это явно не норма.
– А… да, это я… – кивает глупо и улыбается. – Просто, мне нужно было убедиться, что ты не прочитал. Я пойду тогда?
Отступает на шаг. А я молчу.
Почему я молчу?
– Лиззи…
– Я пойду. Можно?
– Нет.
– Ааа, – опять кивает быстро, шумно втягивает воздух и резко захлопывает дверь кабинки прямо перед моим носом.
И меня резко оглушает звук душа.
И больше ничего.
И я опять прислоняюсь лбом к стеклу. Кипяток стекает, а я не чувствую.
Кажется, и без того сгораю.
Ладно. Я дебил.
Нет, больше я ее не отпущу.
Возьму все, что мне причитается.
Ее всю.
Щас выйду и хана ей!!!
Только моргать научусь…
Глава 35
Волшебная лопатка
– Ладно, ну что я оладьи не смогу приготовить? Сколько я тренировалась у Михайловой, опыт же есть, – разогреваю сковороду, трясущимися руками достаю молоко из холодильника и ставлю на столешницу. А еще соду и яйца. И муку, само собой.
А руки у меня дрожат не потому, что страшно. Я просто до сих пор от произошедшего отойти не могу.
Ух, сколько я видела голых парней? Да много… Я ж в мужской раздевалке по хоккею времени даром не теряла. Одним глазиком только… Но это все равно был бесценный опыт.
Важно качаю головой.
Но бесспорно, он лучший.
Маркуша дал жару. Смотрела бы и смотрела.
Хочу его торс себе на заставку.
Издаю нервный смешок.
Нахожу сгущенку и парочку тарелок. И очень миленькую лопатку для оладий. Такое чувство, что ей еще никто не пользовался.
Может быть, еще нарежу фруктовый салат.
Клянусь, сегодня у зловредного Маркуши будет лучший завтрак в его жизни.
– Ты готовишь для меня, – процедил откуда не возьмись парень, отодвигая стул и присаживаясь. Принц в ожидании.
Чистенький, беленький, загар сошел, еще и напенился от души.
Правда, напряжен немного. Наверное, из-за меня.
Ох, главное не подавать виду, что мне неловко.
Я ничего не видела, горячий мальчишка!
Повернувшись, давлю самую невинную на свете моську. И уверенную тоже.
Уверенность во мне так и плещет. Я просто океан уверенности, решительности, и авторитетности.
И ничего, что эти красные пятна покрыли всю кожу.
– Совершенно верно, – подтвердила таким голосом, будто Марк телеведущий на ток-шоу и берет у меня интервью. А я известный повар с огромными кондитерскими навыками. – В меню у нас потрясающие панкейки с фруктовым салатом.
– Прям потрясающие? – посмел усомниться гаденыш. Голову набок наклонил и прищурился.
Еще и в полуулыбке дернулся. Это та самая улыбочка, придающая парню бесовское выражение лица.
Я лишь кивнула, грациозно размахивая лопаткой и отводя глаза от огоньков, полыхающих в его лазурных радужках.
Если, после того, как он их попробует, скажет, что они не потрясающие, я дам ему этой лопаткой по гаденькой физиономии.
Я что тут просто так стараюсь?
Тесто вот намешала.
Пока масло скворчит в сковороде, помыла и нарезала фрукты. Заправила йогуртом.
Оладушки пришлось переворачивать вилкой. Эта лопатка никуда не годится. То-то она в отдельном ящичке валялась. Изгой среди остальной посуды.
Включила кофеварку, наполняя дом невероятными ароматами. И ничего, что долго разбиралась, как она работает. И ничего, что гаденыш не подошел мне помочь, а лишь насмешливо комментировал каждый мой шаг.
Я независимая леди, мне помощь его не нужна.
В наше непростое время все сама.
Молочко взбила.
Даже сердечко на пенке умудрилась нарисовать.
И мордашку. Козлиную.
Бесподобный капучино. А я бариста от Бога.
Первую чашку подала к столу, обольстительно подмигнув парню.
– Пить до конца, – твердо произнесла, помахивая перед ним пальчиком. – Здесь щепотка моего искрометного юмора, глоток проснувшейся солнечной энергии и целая горка пережитых невероятных моментов между нами. Накопившиеся чувства за все эти годы.
– Да? – искренне изумился Маркуша.
Он наивен и чист, как роса поутру.
– Да.
Марк сделал глоток, поежился, но стойко допил до конца. Его идеальная физиономия наконец-то приобрела выражение сожаления и лютой усталости.
Да, вместо сахара я положила соль. А что?
Я не только независимая, но еще и злопамятная.
Ну, и перчика слегка. Не повторяться же.
Потом я поставила на стол свои вкуснейшие оладушки с салатом. Сделала ему еще одну чашку кофе (без сахара, без соли. И без перца. Пусть освежиться.), довольно таки крепкого.
Затем, мы приступили к дегустации.
– Что скажешь? – поинтересовалась позже, откладывая вилку.
– Очень…
Уставился на меня в упор.
И что мне думать?
Очень невкусно. Очень вкусно.
Вариантов тьма.
У меня опускаются руки. Где моя похвала?
– Потрясающие, – добавил вовремя.
Еще немного и у несчастной лопатки нашлась бы работа. Но увы.
– Тогда я помою посуду, – встала и пошла к раковине.
А Маркуша следом.
Поворачиваюсь и брови приподнимаю, мол, чего тебе?
А он меня томным взглядом окидывает.
Почему мне кажется, что в воздухе витает напряжение? Эти искры между нами совсем обнаглели. Даже позавтракать нормально не дадут.
– Лиззи, – опять этот его хрипловатый голос. Руки протягивает, за талию обнимает.
Наступает. Все ближе.
Надо бежать. Или?
Нет, надо бежать. С парнем явно что-то не так. У него глаза еще сильнее потемнели.
К столешнице меня прижал. Отступать, явно, не намерен.
Неужто я так вкусно готовлю? Вот правду говорят: путь к сердцу мужика лежит через желудок.
Буду делать ему оладушки каждый день.
Наклоняется, а я как под гипнозом. И сердце тук, тук, тук. Как молоточком отбойным по груди. А аромат от него… любимый… хвойный. Это, наверное, гель для душа.
Тук, тук, тук!
Сейчас ледяной мальчишка меня поцелует.
Это могло бы сопровождаться фейверками.
Но нет… я не могу.
Мы нормально не объяснились.
У него же есть девушка поважнее.
Вот пусть ее и целует!
А я гордая.
Лопатку выхватываю и выставляю ее между нами. Прямо ему на его симпатичный лоб давлю.
Хорошая моя, помощница. Нельзя же просто так ее здесь держать. Я нашла ей применение.
А Маркуше, похоже, она не нравится. Я сразу это поняла.
– Синичкина, – шипит предупреждающе. – Хватит сопротивляться…
– Да что ты, – отвечаю протестующе, отодвигая его лицо лопаточкой. – Она сама.
Еще и пристукиваю ему пару раз по лбу. Для пущего эффекта.
Со звуком таким отупелым. Ту-ту-тум!
– Синичка! – кричит.
В глазах взрывные нотки.
Злится. Но отступает.
И все-таки, хорошая вещь. Надо домой забрать. Пригодится.
Буду лупить Аленушку.
– Лиззи… почему ты не хочешь?
Стоит такой злой и красивый. И губы у него красивые. Так и манят.
– Хочу!
Само вырывается.
– Просто ты не слишком настойчив, – стараюсь реабилитироваться и показать свой изящный девичий характер. – Не понимаю, как ты вообще в хоккей играешь? Теперь понятно, почему вы в этот раз проиграли. Тебя даже лопаткой легко уделать…
Вот зря это я.
Что я там говорила? Пора бежать.
Свою помощницу из рук выпускаю, с ошалелым криком мчусь от взбешенного парня наверх.
Преследователь не отступает.
Это его волшебная лопатка спровоцировала. Я не виновата.
– На этот раз не отделаешься, птичка! – выкрикивает предупреждающе. В его голосе нет ни капельки смеха. Он словно гром и молния.
А мне смешно. Игра продолжается.
Внутри закипает сильное предвкушение.
Эмоции переполняют. Лицо начинает пылать.
Второй этаж. Дверь. Дверь. Дверь. Какую выбрать?
Заскакиваю в одну из и… и взволнованно приоткрываю рот. Ого.
Огромная домашняя библиотека.
Из панорамных окон пудрово-розовые рассветные лучи изящно окрашивают каждую книгу. Медленно, плавно, словно бесшумное вихревое движение, световые аккорды проникают в каждый уголок.
На полу около окон расставлены темные горшки с цветами и множество величественных пальм, украшенных маленькими атмосферными лампочками.
Гармония зелени домашних фикусов и пальм усиливает ощущение приближенности к лесной преграде.
Словно дымка свежего дождя струится между извилистыми деревьями.
Выглядит нежно и роскошно.
Настоящие джунгли.
Просто эстетическая сказка.
Не хватает пения экзотических птиц для полноты живописной картины.
И только снежные горы за окном не вписываются в этот тропический интерьер.
Но мой противник приближается, и я выдвигаясь на носочках, прячусь за одной из массивных полок.
Вокруг царит терпкий аромат пергамента, свежесть дерева и бархатистые цветочные нотки.
Я замираю.
Слышу твердые шаги. Ледяной мальчишка идет за мной.
Глаза прикрываю. Будто от этого я исчезну.
Прислушиваюсь к каждому его движению. К его прерывистому шумному дыханию.
А эмоции все сильнее поглощают. Чувства пульсируют внутри. Невероятный калейдоскоп. Я в панике. И в предвкушении. Теряю чувство реальности.
Глаза не открываю.
Была ни была.
По запаху ощущаю ледяного мальчишку.
Хвоя. В джунглях.
Этот безумный запах хвои внезапно обвивает меня.
В губы впивается.
