Текст книги "Гражданская АльтерНатива (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

Глава 8

Примерно к Рождеству я начал сомневаться в том, что в природе существуют женщины, способные не выедать мужу мозг. И Валентина это проделывала постоянно – но ведь у меня не было прежнего опыта семейной жизни, а в семье такое, видимо, совершенно неизбежно: люди-то разные изначально, и в процессе «притирки» оба выдвигают друг к другу… все же не требования, а скорее пожелания, вот только форма выдвижения может быть различной. Вероятно, я тоже жене казался придирой – но в целом мы как-то создали дома условия для мирного сосуществования. И единственной областью, где пока еще такого достичь не удалось, была учеба: жена вообще ежедневно проверяла у меня степень усвоения пройденного материала.

Правда, если вдуматься, это и мне все же на пользу шло: ведь материал-то и для нее был новый, так что «проверку» она устраивала довольно своеобразную, заключающуюся в том, что мы новый материал совместно обсуждали до тех пор, пока она не начинала его сама полностью понимать. И я тоже разбираемую тему полностью при такой обсуждении начинал понимать – вот только понимание у нас получалось… разное. Так что мне даже интересно стало – как человеку, долго изучавшему социопсихологию – это различие обусловлено тем, что жена была все же женщиной или мы просто слишком уж разный бэкграунд у нас в молодости сформировался? Так что я отдельно составил новую схему исследования восприятия одних и тех же фактов мужчинами и женщинами (пока что только среди студентов факультета), но ведь заранее знал, что объективной картины я получить не смогу: ведь на всем факультете почти на две сотни женщин парней-то насчитывалось всего двенадцать человек. Но хоть какая-то предварительная статистика соберется, а как время появится, можно будет исследование мое и расширить…

Но именно когда время свободное появится, а пока я основной упор сделал на изучении «продовольственной ситуации в России»: в том, что будет засуха, лично у меня сомнений вообще не было. Хотя сомнений к Рождеству ни у кого не осталось: снега (причем буквально от Москвы и до Черного моря) выпало почти нисколько, а морозы вдарили весьма нешуточные и мне господин Палилов как-то вскользь заметил, что «озимые наверняка почти полностью вымерзнут». Но он-то это заметил, имея в виду, что весной в губернии кучу полей пересевать придется и нужно «тракторов побольше подготовить» – и как раз в губернии (и в основном заботами самого Василия Ивановича) это было большой проблемой: разница урожаев озимых и яровых культур составляла минимум треть от сбора, и самая большая разница было у ржи (из-за чего яровую рожь почти нигде и не выращивали), а в губернии-то рожи была основной «хлебной» культурой! К тому же озимые хорошо зиму переносят, если почва достаточно влажная: такая и промерзает медленнее, и корней в ней растения больше нарастить успеют. Но растения (как раз озимые) вырастая испаряют воды очень много. А в засушливую осень они испаряют даже больше обычного (в процентном, конечно, отношении), ведь растениям не объяснить, что воду экономить надо.

Ну да, растениям не объяснить про воду – но у них-то мозгов и вовсе нет. А объяснить людям, у которых все же мозги есть, что нужно экономить бензин, тоже почему-то не получалось. Люди своих лошадей «экономили», и крестьяне с какого-то рожна решили, что уж зимние перевозки для низ обеспечат трактора: за лето и особенно за осень рабочие на болотах успели накопать огромные кучи торфа, которые рядом с этими болотами теперь лежали – и мужики этот торф на телегах возить просто отказывались. И «объяснения» их вообще смешно звучали: мол, снега мало, сани по такому неглубокому снегу плохо едут, а для телег все же его многовато. И торф приходилось вывозить тракторами, а хранилища для топлива, создаваемые на всех почти тракторных станциях, так и стояли полупустыми, но ведь когда придет пора пахать и сеять, в баки тракторов просто заливать будет нечего!

Впрочем, мне с определенного момента на это стало вообще плевать: я узнал, что в «закромах Родины» зерна заныкано очень много, гораздо больше, чем я хотя бы предположить мог. Оказалось, что основной экспорт зерна производился начиная с конца сентября и до конца февраля, а так как на зерновой экспорт была введена «хлебная монополия», то правительство очень не спешило зерно за границу продавать. По простой причине: в сентябре цены на мировых рынках были самыми маленькими, начинали они подниматься только в конце октября, а максимума как раз в феврале и достигали. Так что по требованию Минфина осенью все зерно просто по складам распихивалось (а так как Дмитрий Михайлович наладил массовое производство «отравы для вредителей», никто того, что зерно испортится, не опасался), и сейчас только на «экспортных складах» того самого «товарного зерна» лежало под восемь миллионов тонн. Еще почти двенадцать хранилось на складах «для внутреннего потребления», и обычно из этих запасов больше четверти так до нового урожая и не расходовалось. А по подсчетам статкомитета еще столько же крестьяне у себя хранили – и в качестве продуктового запаса, и в качестве «посевного материала», и вот «посевной материал», по их подсчетам, тоже хранился примерно в размере двукратной потребности. Тут, конечно, «все зерно» учитывалось, включая рожь, ячмень и овес – но если есть нечего, то и овес окажется вполне достойной едой, и даже ячмень лишним не окажется. А так как даже в засуху одиннадцатого года (более ранняя статистика показалась мне слишком уж сомнительной) кое-что с высохших полей собрать как-то сумели, и общий сбор зерна не обнулился, а сократился… как раз на двенадцать миллионов тонн. То в одиннадцатом эта засуха к катастрофе не привела, так что, думаю, и сейчас страна с ней справится. Ну да, мужики свои запасы все же съедят, зерноторговцы с мельниками тоже изрядно склады свои опустошат – но государственный-то «экспортный» запас большей частью сохранится! Наверняка сохранится: если в сентябре казна экспортировало зерно по средней за последние три года «норме», то в октябре экспорт уже наполовину по сравнению с прошлым годом сократился, а в ноябре и декабре зерно за границу практически полностью продавать перестали.

И вот из-за происходящего в деревне у меня с Валентиной и сформировались совершенно противоположные мысли относительно «светлого будущего»: подсчитав «чистую экономику» нынешней Владимирской деревни я пришел к выводу, что мужики тут вообще нафиг никому не сдались. Работу выполнять, которая в будущем даст существенный прирост урожаев, они отказываются, а в поле всю работу вместо пары сотен тысяч мужиков прекрасно двадцать тысяч трактористов сделают. Так что мужик выходит вообще «экономически времен»: его же и кормить нужно, а жрет он впятеро больше горожан и сельских именно рабочих (то есть тех же трактористов и работников тракторных станций). А жена мне старалась доказать, что «от мужика стране большая польза», но доказывала она это, ссылаясь на книжку про Парагвай – но там-то тракторов вообще еще не было! Да и земля там такого ухода не требовала, к тому же климат там высокий урожаям способствовал…

Кстати, относительно «высоких урожаев за границей» я тоже кое-что выяснил, и выяснение меня несколько порадовало. Да, в России с ее паршивым климатом (для полевых работ паршивым) средние урожаи зерновых колебались между семью и восемью центнерами с гектара в приличный год. Но вот в тех же США с прекрасным климатом урожаи были в районе десяти центнеров, а германские, шведские и голландские урожаи свыше двадцати пяти центнеров действительно «имели место быть». Вот только в этих странах зерно практически не выращивалось, эти урожаи собирались с крошечных полей, которые обрабатывались и обихаживались скорее в №демонстрационных целях' – а жрали в эти странах зерно импортное. Германия и Швеция, где основным хлебом был ржаной, пекли его из импортированного из России зерна, голландцы пшеницу из-за океана возили…

А еще я внезапно «постиг», какого лешего в разным статьях и исследованиях, которые мне попадались в «первом рождении», данные об экспорте, причем почерпнутые из одних и тех же статистических справочников, было ну очень разными. А сейчас я, читая те же справочники, заметил одну интересную вещь: если смотреть в графу «Итого», то цифры были куда как большими по сравнению с суммой по отдельным видам зерна. И, как мне уже Владимир Алексеевич подсказал, разница получалась из-за того, что в отдельную графу не выносился экспорт отрубей и жмыха, котррый все же в итоговой сводке учитывался – а вот он был более чем заметным. Та же Германия отрубей импортировала больше, чем «товарного зерна», они ими скотину кормили, и если этот момент не учитывать и лично ручками циферки из разных колонок статотчетов не складывать, то картина получалась очень забавной…

Но веселиться мне что-то не хотелось (по поводу статистики не хотелось): статистика по губернии у меня тоску вызывала. И ее как раз женушка любимая и собрала, и согласно ей, в губернии крестьяне сена запасти всего лишь треть от потребности. И этим в том числе объяснялось и то, что мужики лошадей решили работать не заставлять: лошадь, если она просто в конюшне стоит, жрет меньше. Все равно ей сена на зиму не хватит, так что перспективы выглядели печально – однако комиссия, учрежденная губернатором, проблему стала решать довольно оригинальным способом. Сено власти стали эшелонами заводить и соседних губерний (главным образом из Ярославской, Нижегородской и Костромской, где товариществ, которым трактора поля «за новые дома» обрабатывали, было очень мало), и сено это мужикам «меняли на хлеб». По вполне рыночным ценам меняли, но так мужики хотя бы могли его приобрести «на месте», и самим далеко за сеном ехать уже не требовалось – так что выгода получалась вроде бы взаимной. Правда, из-за этого владимирским мужикам, которые отдавали за сено уже свои «кормовые запасы», приходилось пояса потуже затягивать – но они ведь «сами виноваты», не захотели неудобья выкашивать, так и расплачивались исключительно за свою лень. Клнечно, как и всегда, сразу несколько «добровольных благотворительных обществ» организовалось, которые собирались «помочь мужику бескорыстно», но тут уж власти (причем не только губернские) такую активность стали довольно жестко пресекать. Ну, думать головой люди не разучились, и с памятью у них было не как у рыбок гуппи – а ведь именно деятельность таких «благотворителей» в одиннадцатом году привела к повышению цен на зерно почти на сорок процентов.

И методы «пресечения» на этот раз власти использовали интересные: на железной дороге просто подняли расценки на перевозку сена раза в три и сильно сократили подачу вагонов для таких перевозок, но если этим занимались официальные губернские организации, то и расценки установили льготные, и вагоны подавались по первому же запросу. Правда, тут уже мне на действия властей пожаловались сразу трое: Дмитрий Михайлович приехал ко мне с просьбой «как-то повлиять на губернатора», который с него потребовал увеличить поставки в губернию фосфида алюминия вдвое (что было понятно, так как выкупленное за сено зерно все же сохранить на складах требовалось – так что я «влиять» не стал), еще мне на власти губернские приехал жаловаться Коля Малыгин (у него власти «временно реквизировали» выстроенные под новый завод три довольно больших цеха и устроили в них зерновые склады). Но Коля «повлиять» все же не просил, а просто сообщил, что пуск нового завода минимум на полгода откладывается, и что из-за этого он обратно к себе в Нижний «до следующего лета» уедет, где с группой товарищей займется пока исключительно исследовательскими работами. А последним (уже в начале февраля) ко мне заехал Василий Михайлович, и он тоже, можно сказать, ко мне жаловаться приехал – вот только он уже мне жаловался на меня самого:

– Федор, тут мне много про тебя интересного рассказали. Я понимаю, что ты вообще-то парень сообразительный, но из-за твоих обещаний, которые ты мужикам дал – я имею в виду по постройке им домов просторных – лес уже подорожал больше чем на десять процентов.

– С чего бы это? По моим подсчетам, нам нужно будет и домов-то им выстроить не более пары тысяч, а на такое леса нужно не особо и много. То есть если в общем смотреть, относительно того, что сейчас лесопромышленники рубят.

– Так-то оно так, вот только для твоих домов бревна требуются минимум трехсаженные, а основной лес поставляется двухсаженными… поставлялся. И разница получается потому, что двухсаженных в вагон по два в длину входит, а трехсаженных только по одному – а оплата вагона почти не зависит от того, сколько на него погрузили! Понятно, что летом, как реки вскроются, цены вернутся, но сейчас-то зима, лес только по железной дороге возить можно!

– И что, прикажете мне мужикам сказать, что мы передумали?

– Повторю то, с чего начал: парень ты сообразительный. Так сообрази, как дома мужикам попроще ставить! То есть как им дома ставить без использования дорогущих бревен!

– Я что, на архитектора выдающегося похож? Или хотя бы на начинающего техника-строителя?

– Тебе на самом деле это интересно? Ну, сам просил: ты похож на зарвавшегося хама. Ты у нас в компании кто? Ты – руководитель службы по найму персонала, вроде так ты свою должность назвал?

– Так вы же меня с должности уже выгнали, учиться вон отправили.

– Ну я и говорю, на кого… никто тебя с должности не выгонял, так что твоей теперь заботой будет найти тех работников – хоть архитекторов именитых, хоть начинающих техников, которые все нам необходимое придумают и проделают. Да даже если бы тебя и уволили… ты же сам обещания давал, и давал их от имени нашей компании – вот лесопромышленники именно для нас цены и подняли… хотя бы потому, что кроме нас такой и не нужен особо никому. Но денег у компании на такие закупки нет, так что выкручивайся как хочешь! Но выкручивайся так, чтобы доброе имя компании не замарать, ты понял?

– Понять-то это нетрудно, но если вы думаете, что я вообще какой-то волшебник…

– Ты не волшебник, ты просто дурак получаешься! Но головой ты все же думать умеешь… хотя вообще никто не понимает, как у тебя это получается. Твой игрушечный патрончик… в ИМТУ уже лет пять пытаются понять, как ты до такого додумался: он же вышел… для пистолета, конечно, все же годный, от жандармерии на него жалоб не поступает. Но то, что он для пулемета получился идеальным, вообще никто понять не может: ты и калибр придумал непонятный, и порох выдумал…

– Я порох не выдумывал!

– Ну да, а мне Дмитрий сказал, что порох он как раз по твои требования разрабатывал – и получилось, что пулемет под твой патрон с усиленным порохом вышел лучше любого другого с малым калибром. Потому что и магазин оказалось очень просто выделывать, и по действию на противника пулька твоя… я не о том, мне вообще неважно, как ты все выдумываешь – но сейчас тебе придется что-то выдумать очень быстро: мужики ждут, что дома ты им уже с апреля строить начнешь, и строить тоже придется быстро и много. А если стройки не начнутся, то все твои затеи с товариществами просто прахом пойдут.

– Им что, кто-то еще трактора предложить может?

– Да, ты не просто хам, а зазнавшийся хам. Но чтобы ты впредь не зазнавался, сообщаю: мой хороший знакомый, инженер Русанов, назначен начальником строительства казенного тракторного завода в Воронеже, и ему приказано начать выделку тракторов уже следующей осенью, а всего завод будет их выделывать по пятьдесят тысяч в год – и, заметь, у него проблем с поставками металла не будет. А еще – по его словам – сейчас господин Шаховский решает, где еще один завод строить, и вроде бы его в Петропавловске возводить собрались. Там, конечно, дело помедленнее пойдет, но в любом случае через два года только казенные заводы будут выделывать тракторов по сто тысяч в год и тебе привлекать новых товарищей будет ох как сложно! То есть если ты их хоть в малом обманешь, все же пока тебе люди верят больше чем правительству нашему, но ведь сам понимаешь: это дело-то такое, из доверия выйти нетрудно, а вот обратно доверие вернуть… так что думай!

– Да плевать мне на доверие мужицкое, я тут посчитал – и выходит, что мужики скоро вообще не нужны будут, от них вред один стране получается.

– Ну-ка, а поподробнее можешь мысль свою пояснить?

– Ну сами смотрите: половину полей в губернии у нас двадцать тысяч трактористов вспахали, засеяли, урожай собрали… а на через год им трактора помощнее дадим, так они вообще все поля обработать смогут. И тут уже мужик не нужен, но его все одно кормить приходится, им же треть урожая просто так отдаем! А сами они работать не хотят, им и без того хорошо: не пашут, не сеют, а зерна получают как бы не больше, чем если бы в полях корячились…

– Вот ты, Федор Андреевич, солидным человеком стал: и орденов у тебя уже два, и жена-красавица, и вообще ты у нас потомственный дворянин нынче. Но как был Федькой-дураком, так им и остался!

– С чего бы дураком-то?

– А с того: ты же не хлеб один ешь, тебе и овощи подавай, и мясо разное. А мясо само не растет, его мужик выращивает: о скотине заботится, думает, как бы ее к твоему столу приготовить получше. И еще мужик выращивает для нас рабочих будущих, мы же рабочих среди люмпенов этих, как ты называешь, не найдем на заводы и фабрики наши. Но главное: случись война – и мужик первым пойдет нас от врага защищать…

– Ага, и помрет там забесплатно. В войну-то, как я помню, больше восьмидесяти процентов погибших как раз мужиками и были, а среди подготовленных солдат потери и вовсе невелики получались.

– А вот ты как раз подготовкой и займись. Обучи мужика… взрослых, конечно, обучать уже поздновато, а вот мальчишек если с младых ногтей обучать, то толк от них уже будет. И не только в армии, ведь обученный крестьянский мальчишка потом неплохо и в фабричном училище отучится, а иной и в институт далее учиться пойдет. Ты хоть знаешь, сколько у нас на всю компанию инженеров?

– Конечно знаю, я же их всех и нани… всех их проверял. И знаю не просто сколько их, а каждого по имени-отчеству знаю, а многих и в лицо.

– А сейчас на новые заводы легко ли тебе инженеров подыскивать?

– Нет, конечно, но…

– Но именно, что «но». Нам только в компанию потребно где-то до тысячи инженеров найти, и я уже не говорю о новых заводах, которые и не строятся потому что туда мы специалистов найти не можем. Но и каждого четвертого, кого институты в России выпускают, мы к себе сманить не сумеем. А вот если ты – именно ты, поскольку это как раз твоя работа – года через три-четыре уже из наших институтов инженеров выпускать станешь, и институты эти обеспечишь новыми студентами…

– Из мужицких детей я их обеспечивать стану?

– А мне плевать их кого. Но вот как раз из мужицких… Федька, ты уже забыл, кем был до реального? Ну, я напомню… но еще и добавлю: ежели ты, то есть человек, которому мужик верит, скажет, что мужику детей своих в учебу отдавать нужно, он отдаст. А вот если ему это же скажет обманщик… я еще спрошу, но ответ даже слышать не хочу, а спрашиваю, чтобы ты сам уже подумал:? Ты в губернии-то сколько заводов строить новых собираешься? И во Владимирской, и в Тамбовской… я к чему: а денег-то тебе на новые заводы кто, кроме мужика, дать сможет? На тракторный в Козлове тебе мужик больше половины потребного дал, это я у дяди спрашивал…

Вале я свой разговор с Василием Михайловичем пересказал, мы с ней вдвоем все это еще с неделю обсуждали. И под давлением сразу с нескольких сторон я все же признал, что был неправ… частично неправ. А вот относительно новых заводов… на самом деле у меня только один большой проект намечался: металлургический завод в Липецке. И там да, с финансированием все было очень непонятно. Так что я под давлением дражайшей супруги слетал в Тамбов, поговорил с Александром Александровичем, лишний раз убедился в том, что завод на самом деле тамбовский губернатор собирался строить за счет «мужицкого кредита». И сильно озадачил Николая Степановича Силина на предмет «придумать, как дом строить без длинных бревен». Причем сам же и предложил подумать насчет домов землебитных, но мне подилой тезник-строительза пару минут объяснил, почему у нас в губернии такие строить ну никак не получится. И на Тамбовщине не получится: у нас земля была – легкий суглинок, почти песок – а песок, как его не колоти, песком и останется. А на Тамбовщие под слоем чернозема в большинстве мест лежала очень неплохая (в строительных целях) тяжелая глина – но до нее нудно было еще сквозь рыхлый чернозем метра на полтора-два вглубь копать, и, что было важнее, на место выкопанного чернозема насыпать такой же глины слоем даже больше, чем выкопано было – иначе дом такой (довольно тяжелый) просто в ближайшую распутицу утонет, размокнет и развалится. Правда, он тут же еще пару вариантов предложил, которые я решил все же попробовать – но мне тут уже стало вообще не до вариантов: наступила весна. Точнее, середина марта, когда большая часть снега сошла. И выяснилось, что озимые вымерзли больше чем на три четверти. У нас в губернии столько вымерзло, а по всему Поволжью даже больше – и вот тут мне точно поплохело. Да и не только мне. Но чуть позже я понял, что это еще не поплохело, а глубина надвигающейся задницы оказалась гораздо большей, чем я мог себе представить…