Текст книги "Гражданская АльтерНатива (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

Глава 2

В Москве я посетил одного интересного товарища, не моего, а товарища Василия Михайловича, одного их соучастником компании братьев Салтыковых. Инженер Герасимов в компании никакими разработками и прочими сугубо инженерными делами вообще не занимался, но Василий Михайлович его ценил чуть ли не больше всех остальных своих товарищей: Михаил Константинович «проектировал заводы». Именно он подыскивал архитекторов или техников, которые собственно заводы строили, часто он же нанимал техников, возводящих жилье и прочие «социальные здания» в создаваемых рабочих городках. И он, по сути, как раз и управлял, причем полностью, финансовыми потоками, стройки заводов обеспечивающие. Но все же основной его работой (и работой чуть ли не самой важной – с точки зрения компании) было составление техзаданий на любое такое строительство, а составлял он их с учетом «финансовых возможностей» и планируемого производства. Не желаемого производства, желали-то все «делать много, быстро и дешево», а он рассчитывал, при каком объеме производства любой продукции завод выйдет «оптимальным», и в составляемый бюджет именно свои подсчеты производительности и закладывал. И именно он, кстати, подсчитал, что тракторный завод во Владимире будет делать «самые дешевые трактора» при выпуске их порядка полусотни в сутки. Поэтому я и вместо расширения Владимирского завода согласился строить новый на Тамбовщине – ну а теперь приехал к нему для того, чтобы он мне составил именно «бюджетную схему» запуска этого завода. Владимирский-то тоже по его «схеме» пускался: сначала пяток тракторов в день на стапелях собирались, затем – когда уже готовы трактора начали потихоньку окупаться – был запущен конвейер по сборке моторов, и вот теперь заканчивалась подготовка к пуску «главного конвейера завода». И благодаря этому первоначальные затраты на пуск первого нашего тракторного составили даже меньше трех миллионов рублей (не считая, конечно, расходов на электростанции), а теперь мне очень было нужно подобный трюк выполнить и в Козлове.

Михаил Константинович был человеком весьма своеобразным: дворянин (из второй части книги) он любую работу считал скорее развлечением и делал только то, что ему было интересно делать, так что для получения от него какой-то помощи мне требовалось его как минимум заинтересовать – и вот тут у меня небольшой козырь имелся: у него в Тульской губернии было поместье (не очень большое, но он им тоже всерьез занимался), так что я к нему приехал, захватив отчет по результатам сельскохозяйственного года по Владимирской губернии в надежде заинтересовать его в использовании тракторов у него в поместье. Ну и с жалобой на то, что «тракторов на всех не хватает».

Он меня очень внимательно выслушал, посмотрел приведенные бумаги (включая проект будущего завода), а затем сказал, что я по его мнению занимаюсь вообще ерундой:

– Федор, я не хочу сказать, что ты занимаешься ерундой, но картина от моего желания не меняется и ты на самом деле занимаешься именно ерундой. Компании вообще не нужен новый тракторный завод…

– Но ведь урожаи от применения тракторов заметно растут! И, если уж на то пошло, только благодаря тракторам компания в этом году смогла запасти зерна достаточно, чтобы рабочие наши не голодали. Но во Владимирской губернии мы в основном запаслись рожью, а если то же самое проделать в Тамбовской, то у нас и пшеницы будет достаточно, чтобы у каждого рабочего на столе был белый хлеб. И чтобы в лапшичных наших проблем с мукой больше никогда не возникало, чтобы пончики и пельмени…

– Я и говорю, что ты не тем делом занялся. Ведь компании на самом деле не нужно заботиться о прокорме рабочих…

– Я так не думаю!

– А ты подумай, это полезно. Если наш рабочий сам в лавке купит любую еду, если твои лапшичные муку получать по нормальной цене в достатке…

– Но мы-то иного способа обеспечить едой… той же мукой найти не можем!

– Можем. Но еще раз: мы вообще не должны этим заниматься. Мы занимались, и ты этим занимался только потому, что в военное время действительно другого способа обеспечить рабочих продуктами просто не было. Но сейчас-то война закончилась, казне нет нужды тратить миллиарды на вооружение, вот пусть казна и позаботится о том, чтобы в лавках еды было достаточно. Я тебе больше скажу: ты вообще-то придумал очень неплохую систему обеспечения людей продуктами, но у нас – и ты это вообще лучше всех знаешь – просто некому эту систему расширять. А вот у государства, у правительства уже хорошо обученные люди есть. Так что… давай так договоримся: я тебе все же с этим заводом помогу чем смогу, но мы потом кое-куда съездим, кое с кем основательно так побеседуем… а может и ехать никуда не придется, то есть мне не придется: слышал я, что разговоры идут о возвращении столицы обратно в Первопрестольную.

– С чего бы это?

– Ну… есть поводы, но тебе о них думать вообще не стоит, там этим занимаются господа, не одну собаку на политике съевшие. И в любом случае нас тут спрашивать никто не будет. А вот относительно пуска завода в марте… я еще посчитаю, но думаю, что спешить тут точно не нужно: твои замечательные трактора замечательны только в твое губернии, ну еще в некоторых местах. Но на большей части России они для работы в поле – я имею в виду для серьезной работы – малопригодны. Я же специально взял у Василия несколько тракторов и их в своем поместье испытал. Так вот: на тульской, скажем, земле этот трактор может нормально пахать только однолемешным плугом, тут нужен трактор более мощный: я попробовал еще и Фиат с мотором в тридцать пять лошадиных сил, и вот он уже с моей землей справляется хорошо. Так что, думаю, тебе сначала стоит мотористов попросить мотор помощнее разработать и уже под новый, более мощный трактор завод готовить.

– Проще взять мотор из Ярославля…

– Не проще: там моторы едва для автомобилей выделывать успевают, оттуда ты моторы точно не получишь. И я вроде слышал, что автомобильные моторы для тракторов просто не годятся. Но ты все же сначала со своими инженерами поговори, мы-то с тобой те еще специалисты. И давай пока на этом закончим, у меня, откровенно говоря, и другие дела довольно срочные остались недоделанными.

– Михаил, а когда к тебе можно будет за решением наведаться? – решил напоследок уточнить я. Сам Герасимов очень строго относился к сословным правилам и – по его мнению – все потомственные дворяне должны были друг к другу обращаться на «ты» и только по имени (исключения допускались только при обращении к старикам), так что, несмотря на то, что сам он был самым старшим из «товарищей» (ему уже сорок один стукнуло), я к тему именно так и обращался. Несколько непривычно это для меня было, но он, слава богу, был единственным в компании «приверженцем сословных правил»…

Договорились мы с ним, что он «за пару недель предложения подготовит», и на этом я во Владимир и вернулся. Где меня ждали сразу две хорошие новости: во-первых, инженеры придумали, как стоимость трактора снизить на четверть, а во-вторых, когда я заикнулся только о необходимости «придумать мотор помощнее», они мне сказали, что мотор такой у них уже готов. То есть не просто спроектирован, а уже испытания проходит, и мотор они как раз спроектировали для установки на уже производящийся трактор. На самом деле все не просто было, там и раму трактора нужно было немного переделывать, и на моторном производстве чуть ли не треть станков поменять – но главным было то, что при этом заводу уже «новых людей» не требовалось. И не потому не требовалось, что на самом деле не требовалось, а потому что кадровики завода уже всех нужных людей успели набрать.

На самом-то деле меня немного беспокоило то, что владимирский трактор получался почти вдвое дороже того же Фордзона при практически одинаковых параметрах, однако «увеличенная цена» объяснялась двумя факторами. И первым было то, что металл в России был более чем вдвое дороже, чем за океаном. А второй, серьезно влияющий на цену фактор заключался в том, что – по мнению заводских инженеров – наш трактор был гораздо сложнее, зато его было проще обслуживать да и ломался он куда как реже. С последним я был не очень согласен, точнее, у меня просто статистики по «американцу» не было, но понятно, что оппозитник – он изначально получается дороже простого рядного мотора. Зато в «нашем» моторе было многое такое, до чего иностранцы даже не додумались: у нас ставился полнопроточный масляный фильтр, резко сокращающий износ цилиндров и прочих частей, специальные масляные форсунки, гораздо лучше цилиндры смазывающие, еще какие-то мелочи, суть которых я не понимал. Но вот что мотор получался долговечнее, даже мне было понятно.

А цену заводчане сильно сократили, поставив новые станки для хонингования цилиндров и – что дало максимальную экономию – на тракторе «заменили колеса». То есть теперь обод колеса варился из десятка секций, которые просто вырубались из раскаленного стального листа на гидравлическом прессе (и для этого в колесный цех были наняты почти сорок девиц-сварщиц), и грунтозацепы тоже просто приваривались – и четыре колеса, сделанных по «новой технологии», стоимость производства уже уменьшили более чем на триста рублей. А остальная экономия получилась из-за установки новых, специально под конкретные операции изготовленных, станков. Да, эти станки обошлись заводу почти в триста тысяч, а экономия именно в производстве на каждый трактор составляла менее тысячи рублей, то есть вложения окупятся лет за двадцать… Да, все же нужно будет инженеров всех прогнать через курсы экономистов, а то у компании точно никаких денег не хватит. Или уже я что-то в экономике не понял – но об этом я господина Горбунова расспрошу: с августа я снова стал его лекции посещать.

Но посещать я их стал без особого фанатизма – то есть часто лекции пропускал, и наверняка пропустил что-то важное. Но вот быстро наверстать пропущенное у меня явно не получалось: Владимир Алексеевич заболел очень некстати. И лекции минимум на неделю были совсем отменены – а так как новых занятий я себе не придумал, то решил все же поближе с сельским хозяйством ознакомиться. В том плане, что узнать, насколько крестьянам на самом деле «товарищества» жизнь облегчили.

Ну что, неделю я по деревням и селам поездил (впервые, если не считать давней поездки к родственникам, где я аки пчелк вкалывал) и узнал много нового и интересного. То есть я и так знал, что жизнь в деревне отнюдь не сахар, но, оказывается, даже не представлял, насколько она там хреновая. Потому что, проводя месяц у родни, я рассматривал ночевку на сеновале как «элемент сельской романтики», а в действительности никакой романтикой в деревне и не пахло. Там вообще запах был другой, на ароматы райских садов абсолютно не похожий…

Ну, за время, прошедшее с моего перерождения, много чего случилось, но и не случилось много. Например, никакой революции не случилось – а следовательно (по мнению отечественной прогрессивной общественности) Россия просто обязана была процвести со страшной силой. Но, как оказалось, процвести ей ну никак не получалось (видимо, «народ не тот попался»), и в деревне наблюдалась все углубляющаяся жопа. Именно что углубляющаяся: дети-то в деревне, несмотря ни на что, рождались – и во Владимирской губернии в деревне в каждой семье детей было уже больше шести человек. Да, вырасти, как я увидел, до состояния взрослого человека там суждено было не только лишь всем, но и избы крестьянские почему-то вместе с количеством детей не росли – а средняя изба в деревне была…

Фильмы, которые я в первой жизни смотрел, даже советские, ни малейшего представления о деревенской жизни не давали. «Стандартная» изба была размеров примерно четыре на четыре метра, пресловутый «пятистенок» – то есть изба уже считающаяся «роскошной» – была хорошо если четыре на шесть с половиной, но таких «хором» в деревнях (причем далеко не во всех) всего-то по несколько штук было, их на пальцах можно было пересчитать, причем на пальцах одной руки. И вот на этих «метрах» постоянно проживало восемь, десять и даже больше крестьян, и на зиму (а как раз холода наступили) мужики еще и телят с жеребятами в избу переводили, чтобы те от холода не сдохли. А если учесть, что шесть метров из общей площади занимала печка…

Понятно, почему в деревнях детская смертность зашкаливала. И совершенно непонятно, с чего бы большевики в той моей истории решили именно еще и продуктов лишить посредством продразверстки. Зато понятно, почему на той же Тамбовщине крестьяне так резко против большевиков поднялись: они ведь и без них едва выживали, а теперь их просто, можно было считать, к смерти приговорили, причем к смерти мучительной. Я бы тоже, наверное, против такой власти воевать пошел: тут явно терять уже было бы нечего. И по дороге из последней деревни домой (а я на машине по дорогам нынешним покатался, ну, пока осенняя распутица уже закончилась и дороги снегом не завалило) я начал раздумывать на тему, как бы нам еще и крестьянам помочь. Ведь сытый и здоровый работник куда как больше наработает, а в стране просто жрать часто нечего бывает, так что если еще и селом как следует заняться…

Мысли мои потекли по довольно странному пути, и я вдруг вспомнил довольно забавную статейку, когда-то мною прочитанную. В которой люди со светлыми лицами клеймили Сталина за то, что он советским крестьянам создавал невыносимые условия для жизни, правда, уже после войны, когда в той же Белоруссии почти все деревни были полностью сожжены. Сталин (точнее, советские архитекторы по поручению Сталина) разработали проект стандартной колхозной избы «полезной площадью» (то есть уже за вычетом печки) аж в двадцать шесть метров. И ценой, между прочим, примерно в месячную зарплату рабочего средней руки, но тогда эти избы предполагалось крестьянам вообще в рассрочку продавать на три года. И я даже вспомнил некоторые другие параметры этих домов: люфт-клозет в сенях – это чтобы задницу зимой не морозить, хлев, к этим сеням примыкающий – что позволяло, допустим, зимой корову подоить не выходя на улицу и даже делало ненужным затаскивание молодняка на зиму в избу. И вроде таких домов тогда (а это было вообще еще в войну, в сорок четвертом году) сколько-то выстроить успели на освобожденных территориях. Немного, все же война тогда еще не закончилась – но сейчас-то в России мир был! И цены… готовый сруб, причем большой, чуть меньше тридцати метров обшей площадью, стоил на Волге (ниже впадения в нее Камы) всего-то пятьдесят рубликов, а местностях, где лес еще не вырубили полностью, и того дешевле. Вот только, так как я строителем или крестьянином послевоенным никогда в обоих жизнях не был, у меня в голове, кроме нескольких цифр, про эти дома ничего не отложилось, я даже примерно не представлял, как эти дома были устроены. Но ведь мне и нуждочки нет это представлять, у нас в России безработных архитекторов и техников-строителей хоть попом жуй! Вот пусть они и потрудятся, а заодно и денежек себе каких-то заработают. Ну сколько проект избы стоить-то может? Александр Емельянович Кинс за проект детского сада с меня всего триста рублей запросил… правда, он еще двести получил уже за привязку проекта к местности и столько же на «архнадзор» при его строительстве, но за простую избу он вряд ли больше попросит, да и «привязывать и надзирать» ему точно не придется: там же ни канализацию никто строить не будет, ни водопровод… хотя насчет водопроводов тоже стоит подумать. Но только подумать: в стране просто нужного количестве труб будет не найти…

Однако к Кинсу в Ковров мне и ехать не пришлось: когда я изложил результаты своих размышлений инженерам тракторного, они сказали, что и владимирские техники с задачей проектирования сельского дома прекрасно справятся. И даже свои «рацухи» по тому поводу предложили. Я против «рацух» возражать не стал, а напротив, подкинул инженерам несколько «мыслей на обдумывание»: все же сейчас шестеро инженеров из «кадрового резерва» на заводе просто так штаны протирали… не просто так новые колеса как раз двое «резервистов» и придумали, да и много другой оснастки они успели разработать. Но да, перегружены они работой явно не были и за решение задач взялись с огромным энтузиазмом. А так как до весны в деревнях точно никто ничего строить не будет, то, надеюсь, они хоть что-то из предложенных идей реализовать успеют.

И основной идея было обустройство в сельских домах «водяного отопления»: как раз в ноябре возле Оскола заработала шахта, а которой очень неплохую руду начали добывать. И добывать ее сразу (почти сразу) стали много: на шахте сразу же начали использовать «достижения отечественного хайтека», точнее, достижения Дмитрия Михайловича: он разработал забавный патрон который, если его поместить в шпур глубиной сантиметров в сорок, разом превращал в груду не самых больших камней с тонну руды. А шпуры шахтеры пробивали перфораторами (электрическими): конструкция-то не самая сложная, а качественные стали для изготовления «пьяного подшипника» в Электростали вообще не задумываясь варили. Конечно, пока что эти перфораторы вообще штучно производились, но шахта в сутки благодаря двум десяткам этих незамысловатых устройств руды с пару сотен тонн выдавала. И это только пока, но с этой рудой металлургический заводик в Петушках уже начал выдавать по сотне с лишним тонн «восстановленного» железа, так что я надеялся, что к весне проблем с тем же чугуном для изготовления отопительных батарей уже не будет. И с трубами наверняка инженеры что-то придумают…

Или кто-то еще придумает, я узнал, что на металлургическом заводе у горы Магнитной (казенном заводе) началось строительство как раз трубопрокатного цеха. Причем узнал, что называется, из первых уст: ко мне приехал начальник этого строительства, молодой инженер Куприянов, с просьбой «срочно подготовить для строящегося цеха» пару десятков сварщиц: там решили труби как раз «шовные» делать. Но мне было просто девчонок жалко, так что я собрал все оставшихся «без срочной работы» инженеров-«резервистов» и выдал им новое задание. Правда, они задание приняли с изрядным скепсисом:

– Федор Андреевич, а кого-нибудь с более подходящей профессией вы найти не хотите? Мы можем станок какой изобрести или машину, а с этим…

– А с этим я вам денег дам.

– Федор, сам же говоришь все время, что мозги на рынке не продаются и если знаний нужных нет…

– А я вам не предлагаю покупать новые мозги, я предлагаю оплатить услуги людей, у которых уже мозги в нужную сторону повернуты. Например, вы поедете в ИМТУ, поговорите там со студентами нужных специальностей, у профессоров спросите, кто там помозговитее будет…

– То есть ты нам предлагаешь…

– И вот эти студенты с профессорами уже вам подробно расскажут, какие машины вам разработать нужно будет. И на меня не смотрите: я вам этого точно не расскажу.

– А Василий Михайлович…

– Он на вас хоть раз голос повышал? Если ему захочется поругаться, то я всегда к его услугам. Но, думаю, он первым побежит вам награды высокие из правительства выбивать: вот кто-кто, а он точно не дурак и очень хорошо поймет, какую пользу эта ваша машина компании принесет.

– Вот только компании такие машины и нужны…

– А чтобы два раза мне с вами не спорить… машину вы делайте на станкостроительном в Шуе, причем так делайте, чтобы там уже и без вас их повторить смогли. А продать такие готовые машины так, чтобы вам на премии хватило, о каких и министры не мечтают, он точно сумеет. Потому что когда у нас появится трубосварочный автомат, мы – и я не о компании говорю, а обо всей России – в изготовлении труб вообще весь мир обгоним.

– Уральский завод обгонит…

– А станки там будут наши. То есть ваши станки будут, и ваши имена золотыми буквами впишут в историю русской инженерии!

– А будет ли это честно? Ты же нам вообще в деталях расписал, что и как делать надо, именно ты, а не мы сами все придумали.

– Как любит говорить Василий Михайлович, придумывать любую чушь у меня получается отлично, но чтобы из этой чуши пользу получить, нужны очень хорошо обученные и опытные инженеры. И вот вы как раз они и есть, так что трудитесь: я верю, что у вас все получится. А если столкнетесь с затруднениями, то всегда можете ко мне обратиться за советом – и я точно посоветую куда вам идти будет нужно… за исчерпывающими консультациями.

Народ посмеялся и пошел трудиться, а спустя всего лишь неделю после лекции в институте Владимир Алексеевич пояснил, в чем я был неправ относительно окупаемости проведенной на тракторном заводе модернизации производства:

– Да уж, вопрос вы задали непростой, но я все же выяснил, в чем была ваша ошибка: вы неверно затраты на новые станки посчитали. То ест они действительно встали компании в триста тысяч, но из этих средства двести десять были потрачены на разработку и подготовку производства таких станков на заводе в Шуе. А поскольку эти станки на любом моторном заводе будут весьма востребованы, более того, они уже востребованы в Ярославле, то выходит, что собственно станки обошлись менее чем в девяносто тысяч и они полностью окупятся всего за семь лет, что сейчас считается в промышленности весьма хорошим результатом. А на других заводах они еще быстрее окупаться будут, так как производство станков уже налажено, рабочие работу уже более или менее освоили… комплект этих станков для Ярославля теперь уже не более шестидесяти тысяч встанет. А для завода в Козлове, если их сейчас же делать, пока у рабочих навык не утратился, и всего в пятьдесят тысяч, самую малость побольше. А если эти же станки другим моторостроителям предложить, то и затраты на разработку будет нетрудно окупить… по моим расчетам, если четырем моторным заводам их поставить,

– Так нет у нас в стране других моторных заводов-то!

– Ну, в России таких действительно нет, но можно станки германцам предложить или американцам…

– Ну уж хрен им: они такие сами тут же выделывать начнут, нам за лицензию ник копейки не заплатив.

– Возможно, тут вы и правы. Но я слышал, что военное министерство собирается еще один автомобильный завод выстроить…

– Тогда и посмотрим. Но в любом случае спасибо, я теперь понял, что нужно все же разделять научно-исследовательские, опытно-конструкторские работы и серийное производство. И не считать затраты на НИР как часть себестоимости, их тогда лучше к накладным расходам относить…

– Откровенно говоря, я не очень понял, что вы подразумеваете под такими названиями… то есть общий смысл понятен, а вот как эти понятия в общую экономическую систему внести… я подумаю, а пока просто рад, что вам сумел помочь. И, должен признаться, мне было интересно искать ответы на ваш вопрос. А пока… вот, как вы и просили, предварительный статотчет по сельскому хозяйству на текущий год, а вот это – статистика уже по нашей компании, включая те предприятия, что вашей собственностью числятся. В понедельник мы на занятиях как раз разберем экономические аспекты деятельности наших компаний, и если у вас появятся вопросы, буду рад их на занятии обсудить…

Вопросов у меня было много, но обсудить их у меня точно не получится: вечером в субботу позвонил Василий Михайлович и радостным голосом сообщил:

– Федор, в воскресенье вечером мы с тобой вылетаем в столицу, у Бориса Владимировича и нескольких министров к нам возникло несколько важных вопросов: я им твои записки дал почитать. И отвечать на эти вопросы поэтому придется именно тебе…