Текст книги "Гражданская АльтерНатива (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

Глава 3

В Петрограде у нас состоялся долгий разговор с министром торговли и промышленности Шаховским, министром земледелия Риттихом – и отдельный, хотя и менее долгий разговор с господином Штюрмером и министром финансов Коковцовым. А с первыми двумя разговор получился такой долгий (что со вторыми мы уже на следующий день общались) потому что и промышленный, и особенно земледельческий министры очень много вопросов задавали, а мои ответы они поначалу вообще не понимали. Хотя и вопросы, и ответы были направлены исключительно в сторону производства в стране разной еды: Всеволод Николаевич очень интересовался тем, как побыстрее и поэффективнее в стране тракторные заводы выстроить в большом количестве, а Александр Александрович больше спрашивал о том, как в совершенно «неплодородной» Владимирской губернии вышло вырастить урожаи не хуже, чем не черноземах в какой-нибудь Полтавщине.

И что тот же господин Шаховский долго понять не мог, так это как на Владимирском тракторном столько тракторов получилось изготовить на заводе, на котором, даже если с чернорабочими считать, трудилось только две с половиной тысячи человек. Ну да, сейчас в России производство любых машин выглядело довольно странно по сравнению с той же «прогрессивной Европой»: на заводах в большинстве своем ту же продукцию, что и на европейских и на американских заводах, производило вчетверо больше рабочих, и это в лучшем случае. Но на заводах компании братьев Салтыковых картина была строго обратной: на Ярославском заводе рабочих было меньше, чем на аналогичном (по числу производимых автомобилей) заводе Форда, но у Форда на взятом для сравнения заводе выпускались легковушка (те самые знаменитые «жестянки Лиззи»), а в Ярославле – вполне себе качественные (и «большие») грузовики.

И если просто народ «по головам» считать, то так оно и было, но с экономической точки зрения тот же Форд крыл нас как бык овцу. Потому что мы такое производство организовали исключительно «по бедности», квалифицированных рабочих (хоть как-то квалифицированных) не хватало в России просто катастрофически и на заводах компании вместо недостающих (и дешевых) рабочих ставились очень дорогие специализированные станки, которые инженеры компании разрабатывали. Так что тот же Ярославский автомобильный уже стоил раза в четыре дороже взятого для сравнения завода Фордовского, а ведь на нем установка нового оборудования еще далеко не закончена была, он, по самым скромным прикидкам, через пару лет должен еще почти вдвое «подорожать». Из-за этого и грузовики эти стоили вдвое дороже тех же американских и раза в полтора дороже германских – но я точно знал, что замена одного гегемона, обходящегося компании меньше тысячи рублей в год, на станок ценой тысяч в десять при «игре вдолгую» окажется крайне выгодной инвестицией, хотя даже при внимательном взгляде со стороны (и взгляде не очень грамотного экономиста) все это выглядело как «безусловный экономический провал». Примерно так же, как со станками для моторного производства: если деньги просто «в лоб» считать, то модернизация завода выглядит безусловно убыточной, но если внимательно просчитать и все «производные» этой модернизации, включая «рост урожаев в поле», то оказывается, что такая трата средства весьма выгодна и все вложения окупаются вообще за один сезон. Окупятся, но в этом у меня уже сомнений не было, я все после объяснений господина Горбунова трижды лично пересчитал. Причем он-то про урожаи и не заикнулся, это уже я сам эффект от них посчитать догадался…

А теперь я пытался все это объяснить министру торговли и промышленности – и вроде потихоньку он стал меня понимать. Главное стал понимать, а главным в моих объяснениях было не то, что «вот как нужно выгоды считать», а то, что покупать, допустим, у Форда на его убогий трактор категорически нельзя. И потому, что сам по себе трактор этот – полное говно, не зря же его в США прозвали «трактором-убийцей» (он часто переворачивался из-за некоторых «конструктивных особенностей» и падал при этом на голову трактористу), и из-за того, что как раз фордовская производственная технология в России просто неприменима. Я ведь откуда-то помнил, что при большевика на Путиловском заводе в лучший производственный год более десяти тысяч пролетариев с огромным трудом смогли меньше десяти тысяч «Фордзон-Путиловцев» изготовить (из которых четверть сразу потребовала капремонта). И вовсе не потому… точнее, не только не потому, что квалифицированные рабочие все с завода разбежались, а потому, что трактор технологически был заточен на изготовление его силами рукожопов.

Но больше всего времени я потратил на то, чтобы ему (и Александру Александровичу) объяснить, почему пока что ни один из нынешних русских капиталистов не бросился те же трактора выпускать: просто их делать в России было невыгодно. На самом деле невыгодно, ведь те же американские и стоят вдвое дешевле, даже если перевозку в цену закладывать, а в моей компании завод вообще «существовал на дотации», ни копейки не то что прибыли, а хотя бы дохода не давая. А деньги я получал не с производства тракторов, а с сельского хозяйства, которым эти трактора «передавал в аренду». И в результате компания по всему циклу работ все же «выходила в ноль», все равно прибыли не обеспечивая – но прибыль давали те заводы братьев, на которых рабочие работали, будучи сытыми и довольными. Однако фокус заключался в том, что уже в следующем году компания (все компании, включая пончиковые и пельменные) выйдут на полное самообеспечение и дальше всю систему сытного прокорма персонала компании просто развивать будет не нужно. И два тракторных завода будут лишь потихоньку эту систему расширять по мере строительства и запуска новых заводов компании, они как раз где-то лет через пять будут только восполнять вышедшие из строя по старости трактора – а большего самой компании и не нужно. В принципе не нужно, ведь Василий Михайлович с Дмитрием Михайловичем и всеми остальными товарищами даже изначально не собирались все страну облагодетельствовать. И я эти заниматься не имею ни желания, ни возможности. А вот правительство – оно ведь обязано этим заниматься, так пусть и занимается, имея в виду, что ни один промышленник не будет этим заниматься. Ему этим заниматься будет невыгодно, но вот всей стране в целом это будет уже выгодно, и поэтому уже государство должно эти отрасли промышленности развивать.

В качестве основного примера я расписал господину Шаховскому ситуацию с патронными заводами: стране это позволило «сэкономить» очень много жизней солдат, но компания пока еще даже не окупила затраты на создание роторно-конвейерных линий и только теперь, благодаря «иностранным заказам», постепенно это производство окупает, хотя все равно непонятно, когда потраченные деньги вернуть получится. И вообще компания не разорилась еще до войны только потому, что я придумал систему франчайзинга с лапшичными имени меня. И все заводы были выстроены именно на эти «лапшичные» деньги, ну, еще немного с замков и прочих мелочей заработала, но там на самом деле все же копейки были. Зато теперь, спустя более чем пять дет после начала этой авантюры, у компании и свои металлургические заводы есть, которые позволили в том числе и трактора выпускать, и самолеты – и тем самым какую-то часть народа в стране нормальными условиями жизни обеспечить. Но если и дальше только братья Салтыковы будут так работать, то всеобщее благоденствие наступит лет так через пятьсот – а вот если уже само государство тем же путем пойдет, то уже дет через пять страна серьезно так поменяется в лучшую сторону. И тогда Россия уже окажется в состоянии себя по-настоящему от жадных и беспринципных иностранцев защитить…

Риттих вопросов задал поменьше, но я ему буквально в первых же словах объяснил, что ни у меня, ни у господина Салтыкова нет ни малейшего делания наращивать выпуск наших тракторов:

– Александр Александрович, я вам могу с доказательствами на руках объяснить, почему России таких тракторов больше будет просто не нужно. Эти трактора – да, они очень неплохо себя показали во Владимирской губернии, да и в Рязанской тоже от них некоторая польза была. Господин Герасимов в своем поместье в Тульской губернии их не просто проверил, но и очень тщательно сравнил с тракторами иностранными, и оказалось, что на тульской земле этот трактор втрое меньше может сделать, чем, скажем, во Владимирской: там земля тяжелая, и трактору просто мощности не хватает. Поэтому в Тамбовской губернии тракторы буду выделываться помощнее, но и они панацеей не станут: для Черноземья вообще совершенно иные машины нужны, так как такой трактор в поле просто увязнет в вообще ничего вспахать не сможет.

– И что же за иные машины вы считаете для Черноземья подходящими? – тут де в обсуждение подключился господин Шаховский, ведь я ему, по сути, предлагал в тракторное производство активно включиться.

– Нужны будут трактора гусеничные, у нас на заводе во Владимире один уже сделали, однако инженеры посчитали, что массово их компания уже выделывать не сможет: завод, потребный для такого производства, обойдется уже миллионов в тридцать. А если учесть, что компания по заводу в Козельске уже задолжала более десяти миллионов, а до начала производства как бы не полгода еще пройдет, то надежды на то, что такой завод появится, лично у меня нет. То есть нет ни малейших оснований думать, что компания братьев Салтыковых когда-либо его выстроит, и я уже вам объяснил, почему его не выстроит вообще ни один промышленник. Однако если за такое строительство казна возьмется…

– Вы думаете, что в казне денег просто девать некуда?

– Я не думаю… точнее, я так не думаю. Но если вы найдете толкового экономиста, который будет в состоянии просчитать все выгоды – для России целиком выгоды – такого предприятия, то я почти убежден, что казна деньги найдет.

– Ну, если внимательно обдумать все, что вы нам тут рассказали… но где взять экономиста-то потребного? Ваши слова – да, они звучат в целом довольно обоснованными, однако сами основания ваших слов…

– Я про одного, который все просчитать сможет, случайно знаю. Попробуйте сами с ним поговорить, и сами поймете: мне просто кажется, что он человек знающий или я все же ошибаюсь. Он у вас начальником статистического отдела в Особом совещании служит…

– А… понял, о ком вы говорите. И да, господин он весьма ответственный, я с ним завтра же и поговорю. Ну а мы… давайте на сегодня закончим, а если у нас иные вопросы возникнут… с нового года нам встречаться будет куда как проще, министерства в Москву переводиться будут. И – спасибо, Федор Андреевич, я думаю, что разговор наш и нам, и вам весьма полезен оказался…

Разговор с Штюрмером и Коковцовым был гораздо менее продолжительным, но, на мой взгляд, он вышел куда как более содержательным. Просто потому, что этих двоих интересовала в основном финансовая сторона деятельности компании, которая со стороны выглядело… скажем, исключительно успешной. В плане получения огромных доходов, позволяющих проводить огромные же расходы на создание новых предприятий. Причем предприятий, с неземной скоростью окупающихся, хотя тоже очень нетрадиционными путями: тот же тракторный завод ни одного трактора вообще никому не продал, но используемая внутри компании его продукция и сам завод очень быстро окупала, и другие заводы компании делала гораздо более прибыльными. Но тут я с самого начала разговора уточнил:

– Не прибыльными, а рентабельными, а это совершенно различные понятия. Если уж начистоту, то прибыли компания вообще нисколько не получает, у нее в конечном итоге вся продукция поставляется потребителям строго по себестоимости.

– Ну вы и насмешили, – ехидно заметил Владимир Николаевич, – по себестоимости, скажете же такое! Насчет, конечно, военных поставок я тут спорить не стану, вы их на самом деле по цене нижайшей проводили и за то вам огромное от всей России спасибо. А вот прочее… да взять те же лапшичные ваши: там же прибыли под семьдесят процентов получаются!

– А вы просто неправильно считаете, лапшичные-то в компании не отдельно считать нужно, а вместе со всеми прочими производствами. И вот если их все вместе посчитать, то как раз все по себестоимости и выходит. Я просто рассматриваю компанию целиком, со всеми ее предприятиями, включая розничную торговлю, как, если вам угодно будет, отдельное государство, причем построенное на принципах социализма…

– Странно слышать такое от человека, которые приказал всех социалистов просто-напросто расстрелять поголовно, – с легкой усмешкой заметил Борис Владимирович. – То есть вы у себя выстроили, говорите, социалистическую компанию и тут же с социалистами… так поступили. Что-то не сходится…

– Сходится, все сходится. Мне плевать, как они сами себя называли, но к социализму эти, извините за выражение, марксисты-энгельсисты ни малейшего отношения не имеют, тот же Энгельс, за деньги, кстати, Ротшильдов, просто изговнял саму идею социализма. А идея-то проста: все товары продаются строго по себестоимости и никто никакой прибыли от такой торговли не имеет.

– А, извините, на какие средства вы столь многочисленные заводы выстроили? – Тут же поинтересовался Коковцев. – Уж не с прибыли ли от лапшичных?

– Нет, я еще раз повторю: при социализме прибыли вообще нет как понятия. Но некоторые го-граждане просто себестоимость неверно считают, а в нее, между прочим, входит и расход на оборону страны, и на медицину для граждан, и – что в данном случае как раз важно – и расходы на расширение любых других нужных государству производств. А сами по себе лапшичные… вот, в начале восемнадцатого их в стране было чуть больше двух тысяч, из которых мне принадлежало немногим более трех сотен. Но всего за два года из стало уже чуть больше четырех тысяч, из которых мне принадлежит уже три с половиной: полторы тысячи из тех, кто раньше под вывеской моей работал, просто разорились, ведь условием лицензионного договора было, в том числе, и сохранение единой на всю страну цены на еду. И вот многие просто это условие исполнить не смогли и закрылись, а у меня вышло новых, при сохранении прежней цены на еду, в полтора раза больше открыть. Просто потому, что муку другие мои предприятия им тоже по себестоимости отпускали, все прочие продукты – и вот когда вся цепочка поставок идет именно по себестоимости, а то, что вы именуете прибылью, а я считаю частью как раз себестоимости, просто переносится из одного звена цепи в другую, то оказывается, что вся система получается не подвластной инфляции. Так это я к чему: если государство как раз свои звенья торговой цепочки организует, что и товары дорожать не станут, и деньги на новые строительства и все прочее в достатке появятся в казне.

– В достатке денег не будет, сколько их не старайся заработать…

– Вы, Владимир Николаевич, тут опять немного ошиблись: деньги-то нужны на оплату труда, и если есть чего оплачивать, то они как-то появляются. А вот если оплачивать нечего… Вот взять тот же завод в Козлове: у меня на него денег не было, но был труд, способный завод поставить – и деньги тут же на оплату этого труда нашлись. Да, не могу не согласиться: деньги для постройки и оборудования завода не я нашел, но нашли те, кому завод был нужен и кто знал, что у меня есть потребный для постройки завода труд. Но замечу: другого труда у меня уже нет, я в завод все имеющиеся ресурсы вложил. То есть все ресурсы, которые у меня были, а часть еще только должна возникнуть – но никто, зная уже, что больше мне предложить просто нечего, не прибежал с криками «и нам завод ставь».

– Насколько я узнал, вы вчера особо господину Риттиху объясняли, что постройка такого завода просто невыгодным делом окажется.

– Для промышленника – да, невыгодным, а вот уже для почти любого губернатора завод подобный будет более чем полезен. Но и губернаторы ко мне наперегонки не бросились, хотя у них в губерниях какие-то средства денежные все же имеются. Но они узнали, что завод я им поставить не смогу…

– А как они об этом узнали?

– Господь дал людям речь, посредством которой, в устной или письменной форме, люди способны многое узнавать. В Тамбове губернатор Салтыков спросил у племянника, возможно ли у него такой завод выстроить – и так как он первым к Василию Михайловичу обратился, получил положительный ответ, после чего уже в своем губернском отделении Промышленного банка и о кредите под строительство такое договорился. Иные уже получили ответы отрицательные – и не стали дурью заниматься, изыскивая другие варианты траты своих средств с пользой для губерний. Но все же имея в виду в дальнейшем снова к вопросу вернуться. Но если уже государство этим займется, то оно довольно легко и ресурсы под строительство изыщет, и сможет объединить финансы, небольшими долями на такое производство взятые в губерниях. Но главное, что государство именно ресурсы найти сможет: я-то только на заводы своей компании могу положиться, а на что другие заводы способны, не знаю, да мне это и не интересно.

– А мне интересно, что же вы словом «социализм» называете, – тихо произнес Борис Владимирович, – ведь явно не то, что таким словом социалисты именуют. А посему вы иное название не придумали…

– А тут и придумывать нечего, что такое социализм, очень подробно еще Давид Рикардо обозначил. Именно то, когда все товары всем продаются по себестоимости. И последователи его, коих называли социалисты-рикардисты, в деталях описали и то, как социалистическая экономика работать должна. Но так как теория их мешала банкирам грабить народ и целые страны, Ротшильды и выпустили на них демагога Энгельса, который само слово в дерьме измазал. Но суть-то от этого не меняется, так зачем новые термины придумывать?

– Ну… ладно. А вот вы сказали, что государство должно все звенья торговых цепочек захватить. А как это предлагаете проделать? Торговые компании национализировать?

– Да боже упаси! Вы можете просто воспользоваться опытом компании братьев Салтыковых, которая почти всю торговлю во Владимирской губернии под себя подгребла: рядом с лавкой какой или магазином поставить свою, которая будет как раз по социалистическому принципу торговать – и торговец просто разорится. Ну а затем безо всякой национализации его лавку за долги в казну забрать. Кстати, итак же и заводы важнейшие, от которых безопасность страны, так же в казну забрать можно: статистика говорит, что если в какой отрасли государство хотя бы треть производства контролировать станет, то оно легко всех конкурентов по миру пустит и их заводы вообще за три копейки выкупит. А так как в России три четверти промышленности, для оборонных целей крайне необходимой, нынче принадлежит иностранцам всяким, то разорить этих иностранцев – прямой долг любого правительства.

– Разорить, выкупить, как вы говорите, за три копейки, затем вам передать…

– Мне уж точно не надо, и Василию Михайловичу это даром не надо. Казна предприятия заберет и уже в роли казенных заводов они стране куда как больше пользы принесут. А людей на управление этими заводами… Вы-то теперь хорошо знаете, как людей нужно выбирать для таких дел.

– Ну, в этом вы, Федор Андреевич, точно не ошиблись, – с хитринкой в газах ответил господин Штюрмер, бросив взгляд на министра финансов. – Выбирать людей на должности мы, слава богу, теперь научились. И мы ваши слова услышали, а теперь нам нужно будет время, чтобы их обдумать. Постараемся проделать это быстро, а вы нам в этом все же поможете. То есть, если… когда у нас и новые вопросы появятся, вы на них нам ответите. По возможности, конечно, но я надеюсь, что вы и возможность такую найдете…

Честно говоря, я работы Рикардо никакие не читал, и о социалистах-рикардистах только слышал. От Владимира Алексеевича Горбунова, а он нам о «социализме по Рикардо» рассказывал как о сферическом коне в вакууме, в качестве примера идеальной экономики. И подробно рассказывал, чем реальная экономика отличается от идеальной – уже на примере Парагвая. Так какой-то диктатор как раз «социализм по Рикардо» устроил – и за семнадцать, вроде бы, лет в стане и население втрое выросло (главным образом за счет иммиграции), и экономика поднялась с отрицательного буквально уровня до самого высокого в Америке (включая США). У людей был самый высокий в мире уровень жизни, бесплатная медицина и обязательное начальное образование, промышленность росла как на дрожжах. Но реальность от идеала как-то сильно отличается – и Парагвая не стало, в стране территория на треть уменьшилась, население на две трети… вымерло, девяносто процентов мужчин были убиты – внешними силами, которым эта маленькая страна поперек горла встала. Но Росси-то – страна большая, ее путем интервенции хрен развалишь.Точнее, чтобы ее развалить, нужно изнутри сильно постараться – а вот «нутрь» эту государство постоянно… оздоравливало, в значительной мере способами, скажем, хирургическими. Однако чтобы хирургия пользу все же принесла, требуется, чтобы здоровые органы нормально работали – а это было, с моей точки зрения, как раз чисто экономическими вопросами. И поэтому я теперь изо всех сил учился на этом самом экономическом факультете. По «полной» трехлетней программе, намеченной господином Горбуновым, и пока что одолел примерно половину первого курса экономических наук.

Однако мне приходилось довольно часто занятия пропускать, что мне лично очень не нравилось: Владимир Алексеевич материал уже пройденный второй раз не повторял, а без него и новый было понять довольно трудно. Так что я использовал методы, которые, наверное, уже поколениями студентов был отработаны: брал у сокурсников конспекты лекций и из самостоятельно штудировал. Но и с этим были некоторые проблемы: иногда конспекты мне попадались понятные, а иной раз в низ какая-то ерунда записывалась. И я, путем проб и ошибок, нашел, наконец, качественный «источник пропущенных знаний»: одна девица конспекты мало что идеальным почерком писала, так еще они были почти дословной стенограммой того, что Владимир Алексеевич говорил. К тому же девица действительно очень хотела науку постичь, и после лекций она (я так думаю, что на семинарах) некоторые непонятные места «уточняла» и тут де вносила в конспект разные дополнения, так что по ее запискам я практически полностью мог пропущенные лекции усвоить.

Правда, эта зараза конспекты мне хотя и давала почитать, но всегда требовала, чтобы я ей их на следующее же утро вернул. В принципе, требования ее были «законными», у нас занятия именно по экономике практически каждый день проводились, так что «наверстывать пропущенное» нормально у меня только по воскресеньям получалось. Но вот перед Рождеством она просто отказалась мне конспект дать, сказала, что ей самой к экзамену готовиться нужно. А ведь я как раз перед Рождеством за неделю и пропустил сразу три лекции подряд! Но когда я ей в сердцах все это высказал, она предложила довольно нестандартное решение проблемы:

– Федор, если для тебя это так важно, мы можем просто вместе этот материал повторить. И так даже, наверное, лучше будет: ты конспект мой прочитаешь, будешь у меня спрашивать непонятные места – а я тебе их объяснять буду, как на экзамене. Но отвечать на твои вопросы буду не волнуясь, и если я сама что-то упустила, то я в этом случае сама пойму, что мне дополнительно подучить нужно будет. У нас до экзамена еще четыре для осталось, так что если мы часа потри после занятий весь этот материал повторим… Ты не против? Можно у меня дома позаниматься, или в библиотеке. Но дома просто спокойнее будет, там никто нам не помешает…