Текст книги "Кошелек или жизнь (ЛП)"

Автор книги: Куини Пусси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

18

Лили

Я лежу в своей постели, тело все еще хранит отголоски вчерашнего дня. По коже пробегает легкая дрожь – я все еще нахожусь под властью интенсивного удовольствия, пережитого вчера вечером. Словно часть меня осталась там, в той комнате, где переплетались желание и наслаждение.

Помню, как после их ухода мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Наконец я поднялась с постели в поисках улики того невероятного события – моих трусиков. Быстро осмотрев комнату, я ничего не нашла. Меня охватило странное чувство.

Неужели кто-то из парней забрал их?

Впрочем, я была слишком уставшей, чтобы беспокоиться об этом.

Когда я встаю, собираясь принять душ, меня захлестывает вихрь эмоций. Разум твердит, что это ненормально, что я не должна была позволять этим мужчинам прикасаться ко мне, но... Тело отказывается сожалеть. Часть меня все еще наслаждается тем моментом, словно пробудилась другая версия Лили – та, которую я не знала, более темная, более свободная, более... уверенная в себе. Это странно и основательно выбивает меня из колеи.

Обычно я более сдержанная, лучше контролирую себя. Подобное поведение совершенно не в моем характере. Будто во мне пробудилась какая-то новая сила, почти инстинктивное принятие того, что я пережила. Одна часть меня стремится отвергнуть эти чувства и отбросить их прочь, заявив, что это была ошибка. Но другая... она упивается ими, и я не знаю, кому из них отдать предпочтение.

Остаток выходных проходит довольно спокойно. Я стараюсь не думать об этом слишком много, но та ночь словно парит где-то на заднем плане, не давая себя забыть. Я разрываюсь между опьяняющими новыми ощущениями и голосом разума, который призывает вернуться к привычному порядку вещей. Одно можно сказать наверняка: я изменилась. Часть меня твердо намерена исследовать эту неизведанную территорию, несмотря на терзающие страх и сомнения.

Эти мужчины были мне почти незнакомы, но у меня такое чувство, будто они проломили во мне стену, барьер, о существовании которого я даже не подозревала. Это пугает, безусловно, но одновременно и опьяняет. И все же я задаюсь вопросом: что это говорит о моей сущности? Был ли это миг слабости или откровение истинной сути того, кто я есть на самом деле?

Серена не задала мне ни одного вопроса о вчерашнем вечере, и, честно говоря, это большое облегчение. Одна только мысль о том, что она может потребовать подробностей, вызывает у меня жаркую волну смущения. Если бы она знала...

Я представляю, как краснею, колеблюсь – подбирая слова – и, что еще хуже, выдаю хотя бы крупицу этого жгучего секрета, который пытаюсь спрятать глубоко внутри.

Против воли я вновь и вновь прокручиваю в памяти ту сцену. Полутемная комната, напряжение, разлитое в воздухе. Два мужчины. Почти незнакомцы, и все же в тот момент они, казалось, знали мое тело лучше, чем я сама. Их руки, скользящие по моей коже, их дыхание, смешанное с моим, и эти ощущения... такие пронзительно яркие. Я никогда не испытывала ничего подобного. Как будто каждая клеточка моего существа инстинктивно откликалась на их прикосновения, без малейших колебаний. Словно в тот миг я не желала ничего иного, кроме как находиться там, в центре этих объятий, отрешившись от всего, кроме этого первобытного, безотлагательного желания.

Я не знаю. Но одно несомненно: если Серена начнет расспрашивать, не уверена, что сумею удержать все это в себе.

* * *

Утро понедельника, я собираюсь на занятия. Свежий октябрьский воздух просачивается через приоткрытое окно, предвещая приближение Хэллоуина. По всему городу появляются украшения: ухмыляющиеся тыквы, искусственные паутины, скелеты на балконах. Студенты уже погружены в предвкушение сезона, обсуждая тематические вечеринки, которые будут проходить каждые выходные до конца месяца.

Однако я нервничаю. Каждая тыква, которую вижу, вызывает у меня дрожь отвращения. Хэллоуин, праздник, который все так любят, напоминает мне о ночи, которую я хотела бы стереть из памяти. Та ночь до сих пор преследует меня, словно тень, не желающая рассеиваться, и я не могу не возвращаться к ней всякий раз, когда вижу эти украшения.

Теперь я ненавижу все, что связано с Хэллоуином.

Этот праздник символизирует слишком много моментов, которые я предпочла бы забыть. И эта ярость становится еще сильнее из-за того проклятого трио. За последние дни я много думала об этом: как я могла? Как позволила им приблизиться и прикоснуться ко мне? Эти трое, те самые, что унизили меня четыре года назад, а я... я отдалась их ласкам. Одна мысль об этом вызывает во мне волну стыда и гнева. Я чувствую себя преданной собственным телом, словно какая-то его часть полностью потеряла контроль и сдержанность.

Беру сумку и наконец выхожу из комнаты. Путь до «Джаспер-Холла» дает мне возможность немного отдышаться и позволить свежему ветру успокоить мой взбудораженный разум. Но воспоминания возвращаются снова и снова, словно медленный яд. Три лица, три тела, три мужчины, одинаково притягательные и опасные. Как им удалось заставить меня потерять голову до такой степени?

Стискиваю зубы, пытаясь собраться с силами, чтобы прогнать эти отравляющие мысли, но это нелегко.

У меня такое чувство, будто я заточена в собственном теле, между воспоминаниями четырехлетней давности и недавними событиями. Каждый раз, когда стараюсь сосредоточиться на чем-то другом, всплывает новый образ. Их улыбки. Их руки. Их голоса, шепчущие слова, которые я не могу стереть из памяти.

Добравшись до «Джаспер-Холла», заставляю себя сосредоточиться. Нужно взять себя в руки. Нельзя позволять этим образам разрушать меня. Может быть, это утро – мой новый старт. Я крепче сжимаю лямки сумки, словно этот жест может сильнее привязать меня к реальности.

Я иду по главному коридору и замечаю небольшие группы студентов, которые, собравшись вокруг стены, заливаются смехом. Их громкий хохот вызывает у меня тревогу. Я нахмуриваюсь. Они спятили? С чего вдруг такое веселье? Стараюсь не обращать внимания на нарастающее внутри беспокойство и продолжаю путь, но дурное предчувствие липнет ко мне на каждом шагу.

В тот момент, когда я подхожу к аудитории, замечаю плакат. Он появляется неожиданно, словно яркая вспышка. Сердце замирает, кровь стынет в жилах. Я останавливаюсь как вкопанная. На плакате – мое изображение. Снимок размытый, но безошибочно узнаваемый. Мое застывшее тело в четырнадцатилетнем возрасте, задранная юбка и отчетливо виднеющиеся трусики. Лицо скрывает огромный пошлый смайлик, показывающий язык, но я точно знаю, что это я. Узнаю ведьминский колпак, который надевала в ту ночь, и конфеты, приколотые к воротнику платья. Это кадр из той самой видеозаписи. Той самой, что разрушила мою жизнь.

Над изображением красуется надпись: «Ведьмы – настоящие шлюхи».

Я застываю, не в силах пошевелиться. Их смех снова обрушивается на меня, словно пощечина. Тот самый звук, что разрывал меня прежде. Вес их унижения, выгравированный в памяти, и паника, когда я потерялась в лесу. И вот теперь это здесь, на стене, чтобы весь кампус мог лицезреть это зрелище. Пусть никто не может точно узнать меня на фотографии – я-то знаю, откуда она. И главное – я понимаю, кто стоит за этим кошмаром. Это их способ напомнить о пережитом, чтобы дестабилизировать и сломить меня окончательно.

Им это удалось.

С трудом сглатываю ком в горле, сердце готово вырваться из груди. Из-за тревоги перехватывает дыхание, а к глазам подступают слезы. Не могу больше здесь оставаться. Смотреть на эту афишу и слушать насмешки, которые эхом отдаются от стен.

Я разворачиваюсь, колени дрожат, и вскоре я мчусь прочь от толпы, которая давит на меня как тиски. Кажется, что все взгляды прикованы ко мне, и каждый из них знает правду.

Кампус увешан этими фотографиями. Каждый угол, каждый закуток – они повсюду. Мой подростковый кошмар выставлен напоказ для всего мира. Глаза щиплет, слезы собираются на ресницах, я едва сдерживаюсь. Нельзя плакать здесь, перед всеми этими людьми.

Я ускоряю шаг и бегу к общежитию, в животе завязывается узел из печали и гнева. Когда наконец добираюсь до комнаты, там оказывается Серена. Она поднимает взгляд, и по выражению ее лица я сразу понимаю – она видит мое смятение. В ее глазах читается тревога, и мои нервы окончательно сдают. Я начинаю рыдать, и прежде чем она успевает задать вопрос о том, что произошло, я вываливаю все наружу. Рассказываю про фотографии, видео, проклятое трио и свое прошлое. Я буквально обрушиваюсь на нее, а Серена слушает – молча, но очень внимательно.

Серена – та самая девушка, которую я никогда не предполагала узнать по-настоящему. Высокая брюнетка с глазами настолько голубыми, что они кажутся почти пронзительными. От нее всегда исходила эта ледяная аура, создающая впечатление, будто ничто не способно ее задеть, будто она парит над всеми проблемами. Именно это раньше наводило на меня страх. Я долгое время воспринимала ее как отстраненную, возможно, даже надменную. Но в этот момент она раскрывает свою человечность. Она прямолинейна, порой даже резка, но не остается безучастной к моим откровениям.

– Ты же знаешь, что должна сделать, правда? – она скрещивает руки на груди.

Мои слезы утихают. Я смотрю на нее, будучи растерянной, но она не отступает.

– Ты должна отомстить, Лили. Идти до конца. Хочешь, чтобы это прекратилось? Тогда верни им все сполна, и даже больше. Они осмелились – так осмелься и ты.

Я молчу, голова идет кругом, а Серена продолжает:

– Знаешь, я считала тебя пустышкой, но я ошибалась. Хотя я не одобряю, что такая умная девушка, как ты, возится с подобными типами, я понимаю твое влечение к их харизме. Но ты сильнее, чем думаешь. Докажи им это.

Ее слова находят отклик в моей душе. Часть меня все еще трепещет при мысли о противостоянии, но другая – наполняется отвагой. Она абсолютно права. Они, несомненно, предвидели реакцию на эту фотографию и, вероятно, рассчитывают, что я паду перед их превосходством. Но они заблуждаются. Я обязана продемонстрировать свою силу и дать им достойный ответ.

Теперь, когда Серена на моей стороне, я чувствую себя менее одинокой и более уверенной. Пусть я все еще волнуюсь, но моя решимость крепче, чем когда-либо прежде.

Они причинили мне боль. Теперь моя очередь.

19

Лиам

Каст с самого утра замкнулся в себе, словно устрица в раковине. Он молчит, а выражение его лица стало жестким и настолько суровым, что вызывает страх. Честно говоря, я его понимаю. Мы с Логаном совершили ошибку. Ни на секунду не задумались о последствиях, прежде чем торопить события. Последовали за инстинктами и примитивными желаниями, даже не остановившись, чтобы оценить, к чему это может привести – и для нее, и для нас.

И теперь, когда эта проклятая фотография облепила все стены университета, я начинаю понимать, что, возможно, мы зашли слишком далеко. Как ни пытаюсь убедить себя, что это была всего лишь игра, извращенная шутка между нами, в глубине души осознаю – все гораздо серьезнее. Мы даже не представляем, как Лили прожила последние четыре года, так как не видели ее с того громкого происшествия. Возможно, она была сломлена, травмирована и даже обращалась к психологу. Кто знает? А мы даже не потрудились задуматься об этом, прежде чем с головой погрузиться в новый план. Нам ни разу не пришло в голову, что, возможно, она так и не смогла оправиться. Что она до сих пор носит душевные шрамы от того унижения.

Мы ринулись вперед как безумцы, опьяненные идеей вновь поиграть. Слепо поддавшись желанию доминировать и подчинять, мы воспроизвели прежнюю схему. Ведь до нее все наши «жертвы», как мы их именовали, сдавались без борьбы. Они были послушными и покорными с первых же сигналов. Это было легко, даже чересчур. Нам никогда не доводилось сталкиваться с кем-то, кто реагировал бы с такой силой и напором. Никто не осмеливался противостоять нам столь яростно. Это все меняет.

День тянется словно в тумане, тяжелое напряжение повисает в воздухе. Каст стоит неподвижно, напоминая мраморную статуя. Он молчит, его взгляд устремлен в пустоту, будто он ищет ответы. А Логан, обычно такой шумный и провокационный, на удивление спокоен. Тот, у кого всегда наготове шутка, ехидная усмешка или колкое замечание, сегодня безмолвен. Никаких острот, никаких насмешек. Нас троих окутывает лишь тяжелое молчание.

Мы собрались на обед, но атмосфера кардинально изменилась. Никто не решается начать разговор. Наши взгляды едва пересекаются. Я чувствую, как каждый из нас погружен в свои мысли, снова и снова прокручивая одни и те же вопросы.

Зашли ли мы чересчур далеко? Испортили ли мы то, что уже невозможно исправить? И главное – что нам делать? Ведь мы оказались в ситуации, которую никто из нас не мог предвидеть. Лили не сдалась. Она не промолчала – и это для нас совершенно непривычно.

Логан упомянул, что не видел ее на занятиях. Она отсутствует. Возможно, мы задели слишком чувствительную струну и разбередили слишком глубокие раны. Признаюсь, мне от этого не по себе. До сих пор мы всегда держали ситуацию под контролем и управляли ими. Но теперь все по-другому. Лили не такая, как остальные. Она не покорна, дает отпор – и, должен признать, это заставляет меня усомниться во всем.

Каст, который обычно сохраняет хладнокровие и рассудительность, кажется, потрясен сильнее всех. Он по-прежнему хранит молчание, но я чувствую, как в нем все кипит. Как и я, он, вероятно, задается вопросом, не переступили ли мы черту, которую уже невозможно стереть.

После обеда мы собираемся в библиотеке, чтобы заниматься и готовиться к предстоящим экзаменам. Пока я делаю заметки о технике светотени, мой телефон начинает вибрировать. На экране появляется странное сообщение.

Привет, я Жаклин. Я увидела ваш профиль и очень заинтересована во встрече с вами. Прилагаю небольшой сюрприз.

Не успев даже осмыслить текст, на экране появляется фотография – откровенный снимок. Я вздрагиваю и роняю телефон на стол с оглушительным стуком.

– Что с тобой? – спрашивает Логан, нахмурив брови, как вдруг его телефон тоже начинает вибрировать.

Его лицо искажает гримаса.

– Эм, я только что получил фото обнаженной женщины постарше.

На экране появляется изображение женщины лет пятидесяти с таким глубоким декольте, что в нем можно утонуть.

Что за херня?

Я показываю Логану сообщение. Каст, до этого сохранявший спокойствие, наконец говорит:

– Что за профиль? Вы что натворили?

Оскорбленный тем, что он обвиняет нас, не разобравшись в причине этих сообщений, я раздраженно вздыхаю:

– Ты думаешь, это обязательно наша вина? – Я начинаю злиться, но студенты вокруг нас уже бросают недовольные взгляды, требуя тишины.

Каст понижает голос и продолжает уже спокойнее:

– Вы думаете, что...?

Ему не нужно заканчивать фразу. Я точно знаю, о чем он думает.

Лили.

Неужели она уже отреагировала? Если это так, то она действовала молниеносно. И ее ответ впечатляет – стремительный, мощный и гораздо более продуманный, чем мы предполагали.

Наши телефоны не прекращают вибрировать, один за другим, перегружаясь сообщениями и пропущенными звонками. Сначала десятки, потом сотни.

– Серьезно, что это за хрень? Она взломала наши телефоны или что?

Логан в шоке, будучи не в силах поверить, что девушка могла осмелиться выложить наши номера в интернете. По крайней мере, это единственное правдоподобное объяснение, учитывая содержание смс, которые я успел увидеть, прежде чем выключить телефон. Все в одинаковом стиле – с откровенными фотографиями и сомнительными предложениями.

Каст ворчит, блокируя свой телефон:

– Нужно прекратить это, иначе пожилые дамочки будут донимать нас месяцами.

Я киваю, и мы, не теряя времени, собираем вещи, чтобы покинуть библиотеку. Нужно решить эту проблему – я не собираюсь менять номер из-за какой-то букашки, которая, похоже, наслаждается идеей нас помучить.

Перед выходом мы проходим мимо стойки, где помощница библиотекаря – женщина средних лет с хитрой улыбкой – подмигивает нам. Она изображает телефон у уха, шепча:

– Позвоните мне.

У меня сводит желудок.

– Блядь! – Логан поспешно выходит из зала, мы с Кастом следуем за ним.

Я почти готов рассмеяться. Ситуация действительно довольно абсурдна. Но я слишком ошеломлен, чтобы издать хоть звук. Если бы не был так поражен, даже аплодировал бы Лили за ее замысел. Она нас здорово провела. Более того – в ней есть стержень. Я и представить не мог, что она способна на месть.

Одно можно сказать наверняка: букашка находчива и не собирается сдаваться без боя.

20

Лили

Тиндер – действительно лучшее приложение. Должна признать, эта идея никогда не пришла бы мне в голову без Серены и ее друзей. Благодаря им я смогла раздобыть номера телефонов этих трех идиотов. Все, что оставалось сделать – разместить на сайте продуманные объявления с их фотографиями из социальных сетей. Снимки, где они гордо демонстрируют свои кубики пресса, накачанные бицепсы и соблазнительные ухмылки.

Я написала цепляющий, простой и действенный текст: – Хотите прикоснуться к этому мускулистому телу? Свяжитесь с нами по номеру... – и добавила их телефоны. Это оказалось на удивление легко. Я даже удивлена. Эти кретины считают себя неотразимыми, думая, что их внешность способна покорить кого угодно. Они понятия не имеют, что происходит, и не представляют, какой поток непристойных сообщений и звонков обрушивается на их телефоны.

Представляю их лица и шок вперемешку с отвращением, когда они осознают, что их преследуют незнакомые люди, которых они не могут контролировать. Они думали, что могут играть со мной?

Считали меня легкой добычей?

Не в этот раз.

Теперь я отвечаю ударом на удар, и делаю это с большим удовольствием.

Я горжусь этой идеей и тем, как она воплотилась. Я все тщательно спланировала. Никогда не думала, что осмелюсь зайти так далеко, но эта новая Лили – та, что больше не боится и берет на себя ответственность за свои желания и поступки – оказалась сильнее, чем я предполагала.

Мне хочется поблагодарить Серену за помощь. Она помогла мне преодолеть этот этап, выйти из молчания и дать им именно тот ответ, которого они заслуживали.

Сейчас они, должно быть, буквально засыпаны сообщениями – их телефоны беспрестанно вибрируют от уведомлений и постоянных звонков от незнакомцев, жаждущих откровенных разговоров и интересующих их тел. Я заранее предвкушаю это. Они наконец осознают, что значит быть преследуемым.

Я упиваюсь мыслью о том, как они будут часами блокировать номера и удалять сообщения, понимая, что за одними последуют другие. Потому что, когда речь идет о Тиндере, запущенный процесс уже невозможно остановить.

Они хотели поиграть?

Что ж, я обеспечила им занятие на долгое время.

Гордясь своей маленькой местью, я чувствую, как во мне разливается новая энергия. Чтобы отпраздновать победу, решаю наградить себя заслуженным лакомством – маффином с черникой. Говорят, в кондитерской в центре города делают лучшие в округе. Поэтому, несмотря на серое небо и холодный осенний ветер, накидываю кожаную куртку и теплую шаль и выхожу навстречу непогоде.

Резкий холод обжигает лицо, как только я выхожу из общежития, но мне все равно. Ничто не может омрачить охватившую меня эйфорию. Иду легкой походкой, слегка улыбаясь. Даже хэллоуинские украшения, которые обычно вызывают у меня дискомфорт, сегодня оставляют равнодушной. Гримасничающие тыквы и привидения на витринах больше не имеют надо мной власти. Мой разум слишком поглощен вкусом победы, чтобы неприятные воспоминания нашли место в мыслях.

Я шагаю по городским улицам с удивительной легкостью, почти беззаботно. В кондитерской меня встречает сладкий аромат только что испеченных пирожных. На мгновение замираю, впитывая теплую атмосферу заведения, прежде чем подойти к прилавку. Заказываю не один, а несколько маффинов – Серена тоже заслуживает угощения за помощь в этой затее. Надеюсь, этот знак дружбы убедит ее, и мы станем ближе.

Довольная покупкой, выхожу с пакетом в руках, готовая поспешить обратно в общежитие. Холод заставляет меня вздрагивать, но мне все равно. Я иду вперед, уже представляя, как откушу кусочек нежного маффина.

У здания решаю воспользоваться лифтом. В этот час здесь почти безлюдно – большинство студентов еще на парах. Коридор практически полностью в моем распоряжении, и мне довольно комфортно. Я словно плыву в облаках. Но одна мысль деликатно возвращает меня к реальности: мне придется объяснить свое отсутствие. Стипендия, которая оплачивает мое обучение, не простит систематических пропусков. И я понимаю, что не должна позволять жажде мести поглотить себя настолько, чтобы пренебрегать действительно важным. Мое будущее – на первом месте. Это всего лишь небольшое отклонение, момент возмездия. Но я не могу терять из виду свою главную цель. Если позволю гневу взять верх, могу все разрушить. Это лишь миг передышки перед тем, как снова полностью взять свою жизнь под контроль.

Успокоенная своим рациональным решением, я достаю ключи из кармана и уже предвкушаю вкус выпечки, когда замечаю записку на двери. Белый лист бумаги, приклеенный к дереву, выглядит почти безобидно. Однако одно его присутствие заставляет меня закипать изнутри. Я срываю листок и комкаю его в руке, не успев даже дочитать до конца, но несколько слов врезаются в память:

Если не хочешь оказаться на YouTube, приходи по адресу Дампер-стрит, 145. Пора встретиться лицом к лицу, букашка.

Достаточно и этого, чтобы понять, от кого записка.

Они. Снова они.

Серена в комнате, когда я врываюсь туда с искаженным от гнева лицом. Увидев у меня в руке скомканную бумагу, она тут же хмурится.

– Что это? – осторожно спрашивает она.

Я показываю содержание сообщения, стиснув зубы от ярости. Она берет записку, разглаживает кончиками пальцев и качает головой.

– Лили, это плохая идея. Не делай этого.

Я понимаю, что она имеет в виду. Что мне следует проигнорировать угрозу и не реагировать. После моей контратаки я должна снова сосредоточиться на будущем. Но эта записка появилась здесь не случайно. Это очередная провокация. Они хотят, чтобы я ответила. И хотя я уверена, что эта встреча – ловушка, я должна пойти, чтобы предотвратить появление той проклятой видеозаписи. Я убеждена, что они способны ее выложить. У меня нет сомнений в их намерениях и опасности, которую они представляют.

Мое терпение на исходе, я должна действовать и раз и навсегда поставить их на место.

– С меня хватит этой игры, Серена. Я больше не могу.

– Лили, серьезно... Они хотят, чтобы ты отреагировала. Ты делаешь именно то, чего они добиваются.

Я качаю головой, кулаки сжаты. Во мне поднимается глухая ярость, которую я больше не могу игнорировать. Это как постоянная боль, неудержимое желание встретиться с ними лицом к лицу и сказать, что я не их марионетка.

– Мне все равно. Я пойду к ним. Я должна положить этому конец.

Она вздыхает, явно растерянная, понимая, что я не передумаю. Однако она делает последнюю попытку образумить меня:

– Это ошибка. Они доведут тебя до предела, и ты проиграешь.

Я смотрю на нее с благодарностью за желание защитить, но на этот раз я должна сама пройти через это. Это мой бой. Я больше не могу прятаться, укрываясь за стратегиями.

Я выхожу из комнаты, не говоря больше ни слова.

Спускаюсь по лестнице общежития так быстро, как только могу, сердце готово выпрыгнуть из груди. Записка все еще зажата в руке – напоминание обо всем, что они сделали. Обо всем, что продолжают делать. Я достаточно ждала, достаточно играла по их правилам. Сегодня вечером я беру ситуацию в свои руки.

Достаю телефон, чтобы определить местоположение адреса, и сажусь в машину, которая стояла без дела несколько дней. Двигатель заводится с трудом, прежде чем я выезжаю с парковки. Место, указанное в записке, находится на окраине города. Чем ближе я подъезжаю, тем сильнее колотится сердце. Я понимаю, что Серена, возможно, была отчасти права. Я вступаю в противостояние с троицей, привыкшей наносить удары ниже пояса, с мужчинами, которые умеют манипулировать по своему усмотрению. И кто знает, что ждет меня там...

Какая же я глупая и неосторожная.

GPS на телефоне мигает, сигнализируя о прибытии. Я осматриваю окрестности – старые, полузаброшенные дома. Паркую машину и направляюсь к дому 145.

Дверь приоткрыта – знак того, что они уже ждут. Как они узнали, что я приеду? Очевидно, я все еще плохо их знаю и не должна недооценивать.

После короткой молитвы я осторожно вхожу в дом.