Текст книги "Неожиданно мать! (СИ)"
Автор книги: Ксюша Левина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Мотя закрыла лицо руками. Только теперь, пересказав все с самого начала, она поняла, какую ужасную глупость совершила. Как было дико и неправильно то, что произошло, и какие последствия могут ждать ее и больницу.
– А если, – начал Роман сухим, безразличным тоном и Мотя отчего-то похолодела, будто предчувствуя что-то страшное. – У этого малыша есть родители?
Она ахнула, впервые задумавшись, что все, что слышала раньше, только пустые слухи.
– Если его мама в больнице? Например…
– …например, с осложнениями после родов, – продолжила шепотом Мотя.
– Если у него… ну предположим, есть семья? И он должен был к ним отправиться? – продолжал Роман, ковыряя и без того кровоточащую рану.
– …а я отсрочила момент их встречи! – прошептала Мотя совсем потеряв контроль, над собственными слезами. Они катились по лицу, даже без ее всхлипов и рыданий, будто их уже ничто и никогда не остановит. Глаза покраснели, а губы, словно обветренные, потрескались от частого дыхания.
Роман смотрел на это перепуганное, бледное лицо и дрожащую руку, все еще сжимающую бутылку, и кусал изнутри щеку.
Вот он, момент абсолютных отчаяния и раскаяния.
– Я не хотела, – безжизненно прошептала Мотя. – Я не хотела, но… он был один. Он столько времени был один! Ему уже… ему больше месяца. Он малыш совсем… он лежал там… день и ночь… его даже не брали на… на… на руки, – и она снова стала рыдать.
Бутылочка выскользнула из Серегиного рта и он икнул.
Раз.
Второй.
Третий.
А потом громкие икания заполнили тишину в машине, даже Мотя стихла, слушая эти судорожные вздохи.
– Боже мой… я же ничего о детях не знаю… Какая я дура! Меня… накажут!
– О да, – кивнул Роман.
– Посадят!
– Всенепременно!
– Я должна буду… отвечать… я…
– За все отвечать! – подтвердил он и Мотя перевела на него взгляд, понимая, что над ней просто насмехаются.
– Я не могу… просто принести его обратно. Ваши предположения ничего не значат! А что если он отправится в приют? Если нет никакой семьи!?
– А что в таком случае ему дашь ты? – с интересом спросил Роман, удерживая Серегу вертикально. Зефирные щеки, облитые молоком, лежали теперь на туго сложенной пеленке, а глаза от этого будто сощурились, как у крошки-азиата.
– Я… буду заботиться… деньги – не главное!
– Правда? – Роман очень холодно усмехнулся.
– Вы, конечно, можете считать иначе, – голос Моти окреп и даже стал холодным, решительным. – Но для ребенка деньги не важнее одиночества! Я никогда не одобряла тех, кто в нищете заводит по пять детей… но уж точно безработная недосанитарка без образования лучше, чем приют и голодные истерики!
– Напомни, а на что ты купишь ему смесь, если записалась в безработные? – поглумился Роман и отдал-таки Серегу Моте.
Она тут же вцепилась в младенца, будто его уже забирали соцслужбы и увозили в приют.
– Я найду работу!
– А кто посидит с ним?
– Я… что-то придумаю. У меня есть друзья!
– Ты – преступница!
– А вы меня удерживаете без моего согласия! Вы маньяк!
– Сказала мне воровка детей!
– Сказал мне вор людей!
Сережа крякнул, выпутал кулак и начал чмокать.
– Этот ребенок снова голоден! – воскликнула Мотя, и нахмурилась. – Хотя ты явно недоедал по этим их нормам! Дайте сюда его бутылку! И выпустите меня! Если сюда приедет полиция, я сама справлюсь!
Мотя набралась решимости и окончательно успокоилась.
– У тебя раздвоение личности? – усмехнулся Роман, протягивая бутылку.
– Нет. Просто нечего толочь воду в ступе, так бабушка говорила! Проблемы нужно решать по мере их поступления! Я уже совершила эту ошибку. Если родители у ребенка есть… ну хорошо! Они его заберут. Если нет, то… я буду драться!
– С работницей соцслужбы? Билеты на шоу в продаже есть? Я бы посмотрел!
И Роман широко улыбнулся.
– Ты безумно смешная, Мотя, – он покачал головой. – Даже жаль тебя ронять с небес на землю.
– Ронять? – она снова растерялась.
Несколько часов нервного напряжения, явно привели к расстройству, и Мотя никак не могла понять: растеряна она или полна решимости.
– У ребенка есть семья. По крайней мере, отец. А еще соцработник, который должен был его сегодня забрать.
– Но если есть отец… зачем соцработник… – растерялась Мотя и уже сама икнула.
– Потому что его отец о нем позаботиться не может.
– А мать?…
– А матери у него нет.
– Так он… и правда в приют?
– Увы. Давай решим все по-хорошему.
– Это вы? – тихо-тихо прошептала она. Ее сердце замерло, уже отчаявшись когда-либо забиться снова. Даже руки стали подрагивать, а бутылка забилась у Сереги во рту так, что он нахмурился и зарычал.
И ей почему-то стало страшно, что это может быть он. Ей страшно не хотелось слышать его «Да», но оно практически висело в воздухе.
Пятая. О робкой надежде
Роман перевел на Мотю взгляд. Он смотрел внимательно и долго, за это время она успела десять раз про себя сказать: «Вот сейчас…!»
Она ждала, что он скажет «да». Настолько в этом уверенная, что, когда Роман покачал головой, шумно выдохнула.
– Значит, вы точно знаете, что… в приют, – в голосе Моти послышалась прежняя решительность.
– Да, его официальный родственник лично займется поиском новой семьи, где его полюбят.
– Нет… – покачала головой Мотя и упрямо поджала губы. – Его уже любят! Вы должны мне помочь.
Она говорила уверенно, и даже чуть склонилась к Роману, который удивленно на нее посмотрел.
Моте казалось, что все до смешного просто! Есть она и есть ребенок, и есть этот, явно не бедный, человек. Ну что ему стоит дом построить (как говорила Мотина бабушка). Что ему стоит помочь паре несчастных людей?
Выход вот он рядом – руку протяни и все будут счастливы. Все так решаемо, а этот противный Роман Юрьевич все равно качает головой. Ну как так-то?
– С чего это? – усмехнулся он и Мотя разочарованно опустила голову.
– Вы знаете ситуацию! Не бросите же вы Серегу! – воскликнула она.
Мотя мучительно искала за что зацепиться. Она умела быть назойливой, пробивной. Умела добиваться своего, и не стеснялась при этом просить о помощи. Как любая девочка недавно оторвавшаяся от родного дома и еще не вполне понимающая, что не везде твою задницу прикроет любящий родитель, Мотя не видела жестокости большого мира.
И не понимала, что не каждый готов протягивать нуждающемуся руку.
И Роман ясно видел этот налет откровенной розовой наивности на хорошеньком лице юной альтруистки. В его взгляде уже была жалость, а не насмешка, он по-доброму завидовал этой вере в человечество, но даже и не думал как-то взращивать эту веру и дальше.
– Девушка, – поморщился Роман. Он помнил, что ее зовут как-то странно, но не помнил как именно. – Всех спасти невозможно. Таких детей, как Серега, сотни! И все они столь очаровательны, сколь несчастны.
– Нет! Нет!
– Детей бросают каждый день.
– Пусть так!.. Но Серега…
– Прямо сейчас кто-то бросает своего ребенка и уходит из роддома с чистой совестью и легким сердцем!
– Нет!
– Ты наивна.
– Нет же!
– Сними уже свои розовые очки. Ты – девочка, которая хочет поиграть в дочки-матери.
– А вы один из тех мальчиков, что ни во что не верит и играет в войну…
Шепнула Мотя и Роману оказалось нечего ответить. Не столько от того, что она права, сколько от того, что более уверенного тона у него бы не вышло.
Только вот и для такого, как Серега, жизнь – это война. И никакая девочка с розовыми волосами его не спасет.
– Помогите мне, – не унималась Мотя. – Даже если вы не верите, что что-то можно исправить.
– Чем же?
– Я… не хочу, чтобы меня поймали…
Мотя чувствовала себя шпионкой, оказавшейся на вражеской территории в одиночку.
Роман знает родителей Сереги.
Роман… может спасти ее или все испортить.
– Почему ты думаешь, что меня это волнует? И почему ты мне доверяешь? Я же маньяк, – Роман не сдержал улыбку, но пальцы его как-то нервно дрогнули.
– Маньяк маньякА видит издалека…
– Чем по твоему тебе можно помочь? Спрятать тебя? С этим… младенцем? Стать соучастником?
– Да, – просто кивнула Мотя.
– Ты ненормальная?
– Допустим.
– Ты борешься с ветряной мельницей.
– Да.
– Ты меня не знаешь!
– Не знаю.
– Ты разочаруешься в этой затее уже к утру.
– Проверим? До утра! – шепнула Мотя, потеряв голос от отчаяния. Она почти попрощалась со своей робкой нервной надеждой.
– До утра, – кивнул Роман, – Потом ты признаешь, что это все полная чушь и я помогу тебе вернуть все как было.
Шестая. Два плюс один
Мотя мечтала об одном – остаться наедине с собой, Серегой и телефоном. Эти качели от «это теперь мой ребенок» до «у него есть семья» и обратно к «это мое – никому не отдам» – вытянули все силы. И, наверное, у каждого случался момент, когда он уже сделал выбор, но все еще не знает, насколько он верен, а дороги назад уже нет.
Это липкое, пробирающее до самых косточек чувство страха не перед свершившимся фактом, а перед чертовой неизвестностью.
Моте было жизненно необходимо разобраться в этой каше, что она заварила и взять передышку, чтобы неизвестность стала чуть более определенной.
Потому, когда машина Романа остановилась напротив дешевого отеля «Ромашка» – первое, что пришло на ум Моте – она была рада попрощаться.
– Я помогу, – зачем-то сказал Роман, после пары секунд напряженного молчания, которое повисло в воздухе вместо стандартных «До свидания, всего хорошего».
– До свидания, – тихо произнесла Мотя, – Гена.
Гена кивнул, глядя в зеркало заднего вида.
Мотя перехватила поудобнее Серегу, Роман взял ее спортивную сумку и они пошли к «Ромашке».
– Номер на двоих? – улыбнулась девушка на ресепшене. – И… детская кроватка?
– На одного, – ответил Роман и посмотрел на Мотю, будто ждал, что она струсит и сдастся.
– На одного, – кивнула Мотя.
Девушка стала регистрировать номер на имя Романа. Моте все еще казалось, что за ней следят и ее имя всюду пытаются «пробить». Она нервно притопывала ногой и девушка-администратор уже с интересом поглядывала на новых постояльцев.
– И кроватку? – снова уточнила она у Романа, будто Моти тут совсем нет.
– А есть?
– Есть, – она расплылась в улыбке, будто ужасно гордилась такой роскошью, а кроватка делала отель самым фешенебельным местом города.
Роман восторга не разделил и просто коротко кивнул, зато девушка-администратор принялась активно строить глазки и что-то рассказывать про типы номеров и преимущества окон во двор.
Моте захотелось закатить глаза и громко фыркнуть.
Ну да.
Благородный горе-папаша в костюмчике за тысячу долларов снимает номер в… «Ромашке» на одного, а значит его вечерок свободен? Так подумала эта девчонка? Хотелось крикнуть: «Ау! Я еще здесь!». Мотя прямо-таки горела от чувства, что она тут мать семейства и на ее территорию посягают какие-то там администраторши.
И не из теплых чувств к «папаше», а потому что два плюс один – по определению семья! Это же… очевидно, нет? Ну кем еще могут являться друг другу мужчина, девушка и ребенок?
– Окна во двор, пожалуйста, – рыкнула Мотя и посмотрела на Романа с хищной улыбкой. Мол, давай, плати, «дорогой», за наш комфорт.
– Конечно, а…
– И это тоже давайте, – даже не дослушав, на что соглашается, кивнула Мотя, не отрывая «влюбленного» взгляда от Романа.
– Спасибо, – сквозь зубы улыбнулась она.
Она не могла объяснить до конца свою вредность, но никто не говорил: «Остановись», и можно было с чистой совестью продолжать.
«Сам виноват! Нечего при живой-то жене флиртовать со всякими! Ну и вынь да положь, как говорит бабуля, сыну лучший номер!»
Девушка-администратор дежурно улыбнулась и выдала ключ от номера, заламинированную карту с ближайшими кафе и заправками и буклет хаммама, расположенного на первом этаже.
Роман же сдержанно и без особого интереса кивнул и повернулся к Моте.
– Провожу, – коротко сообщил он и пошел к лестнице.
– Конечно, дорогой, – улыбнулась она и кивнула администратору, намекая, что ловить тут вообще нечего.
Номер на втором этаже. Самый простой, даже убогий. Тяжелые, на вид пыльные шторы. Бумажные обои, узкая кровать, немного застоявшийся запах. Все одноразовое и дешевое.
Следом зашли два мужичка в грязных серых комбинезонах, занесли деревянную кроватку.
– Хорошего отдыха, – буркнули они и вышли.
А Мотя почувствовала себя, на удивление, безопасно.
Это было впервые за день, когда до спокойствия рукой подать, вот сейчас выйдет Роман Юрьевич – и будет совсем хорошо. Наверное.
– И что это было? – рассмеялся Роман, стоило им остаться наедине.
– Ну это… следы заметала! – пожала плечами Мотя. – Ну теперь точно решат, что вы жену с ребенком так… отселили.
– Ты же понимаешь, как это глупо?
– Я думаю о безопасности! – как ребенку, медленно проговорила Мотя.
– Надо было думать о ней пару часов назад, когда крала ребенка, балда, – вздохнул Роман и покровительственно постучал ладонью по Мотиной макушке.
– Вас не спросила, – она дернулась, высвобождаясь, и сделала шаг от Романа. – Спасибо, что подвезли… и оплатили номер. Мы вам обязаны. Надеюсь, больше не увидимся, – протараторила Мотя.
– Тебя хватятся и найдут, не сомневайся, – усмехнулся он, пересек комнату и раздвинул шторы.
– Я что-нибудь придумаю…
Моте тут же захотелось шторы задвинуть.
Всюду шпионы, а у стен есть уши, не иначе!
– Вы меня сдадите, да? – шепнула она, устраивая Серегу в кроватке. Он недовольно кряхтел, но просыпаться не спешил.
– Я уверен, что ты испугаешься и сама сдашься. Я оставлю тебе номер телефона. Когда поймешь, что совершила глупость – звони.
– А если не позвоню?
– Даже если я тебя не сдам, догадаться будет не трудно. И найти тоже. Ты, блин, ребенка похитила! Сними уже свои розовые очки…
Мотя села на край кровати и посмотрела на Романа, который так и стоял, глядя в окно на отвратительный вид заднего двора отеля.
Он был таким важным в своем дорогом костюме, что Мотя снова задумалась, сколько же ему лет? Тридцать пять? Нет… наверное, что-то вроде тридцати семи. Для сорока – молод. Интересно, чем занимается? Если бы не костюм и личный водитель – сказала бы, что программист. Ну такой весь современный, с щетиной, умными глазами. Он наверняка смотрит все эти современные блокбастеры и знает кучу странных музыкальных групп. Только вот костюм и водитель… Но на владельца жирного бизнеса не похож. Не хватает мощи, что ли. Слишком уж он такой… подтянутый. Он мог бы ворочать каким-то интересным современным стартапом, только не в российских реалиях.
Мотя назвала и возраст, и профессию «загадочными» и подумала, что при иных обстоятельствах уже бы вовсю флиртовала. Это же была настоящая мечта – молодой красавец в костюме, да еще и с личным водителем!
Роман ждал ответа. Или просто стоял и тянул для чего-то время?
– Я… разберусь, спасибо, – спокойно ответила Мотя.
Она ненавидела сдавать назад и менять решения.
Каким бы легким не был ее характер, как легко бы она ни ввязывалась в глупейшие авантюры, менее всего она любила бросать начатое.
А еще ей была жизненно необходима сейчас тишина. И гугл. И «звонок другу».
Роман кивнул и просто вышел. Его спина скрылась в дверном проеме, а в воздухе повис аромат его парфюма. Мотя сидела с минуту, дыша этим запахом, и думала, что вот, теперь, получила то, что хотела. Ей даже оплатили номер в этом отеле, и до утра она одна (почти).
– Твою мать! – вздохнула Мотя.
Город засыпает, просыпается Серега.
Смеси и исподнего для несчастного человека по минимуму. День мы продержались… теперь бы ночь простоять!
– Держитесь, Сергей Ленский… будем думать! – вздохнула Мотя, обращаясь к Сереге, который уже начал покрикивать, делая равные выжидательные интервалы.
Седьмая. Проваленный квест!
Мотя стояла над младенцем и думала, что делать дальше.
– Значит… подгузник. Я правильно понимаю? – вздохнула она и уперла руки в бока.
Если с полупустым исподним она в машине справилась (и то с помощью Романа), то тут ее ждала полноценная бомба.
Серега признаков беспокойства не проявлял – просто лежал и смотрел в потолок. Его в целом все устраивало, но пятой точкой Мотя чуяла, что так больше продолжаться не может.
Пока Серега спал она этой проблемой не занималась, и даже стало казаться, что материнство – это супер-легко и просто. Она помыла голову, красиво высушила феном волосы, переоделась из формы в обычную одежду, рухнула сама на кровать, чтобы начать уже «думать», и тут БАХ – Серега подкинул дровишек в костер. Пришло время мыть ему задницу.
Нет, в теории все понятно, Мотя много раз видела, как это делают.
Освободила мальца от подгузника, взяла одной рукой, открыла кран, сунула грязную задницу под воду. Намылила. Смыла пену. Вытерла. Вуаля! Пациент чист и доволен.
На практике же выяснилось, что даже подступиться к ребенку непонятно как. Ну вот на руки она его взяла, ага, а дальше?
Как его вообще одной рукой удержать?…
Мотя осторожно сняла с Сереги подгузник и на вытянутых руках отнесла парня в ванну. Там встал новый вопрос: какой рукой настраивать температуру воды если обе заняты? Третьей? Как взять ребенка так, чтобы не запачкаться самой? Или матери о таком не думают?
– Может, это приходит вместе с молоком и материнским инстинктом? – спросила Мотя у Сереги, а он даже не удосужился посмотреть на собеседницу приличия ради.
Истина! Нет более безразличного лица, чем лицо ребенка, которому собираются мыть задницу.
Он был крайне доволен своим положением, только иногда вздыхал, мол… ну мой уже, женщина! Я как бы обосран, ты не видишь что ли? Алло! Ау!
Мотя вздохнула, неловко перехватила «пациента» и локтем открыла воду.
– Невозможно… как? Как они это делают? – бормотала она.
Серега насторожился.
– Тш… только не рыдай! Я научусь, обещаю.
Она сделала это! Взяла мальца одной рукой и стала быстро-быстро проверять воду. Тело балансировало в воздухе неуверенно, будто стоит кому-то из них двоих замешкаться и неминуемо падение.
– Так… норм?
Младенец не ответил.
Мотя сунула задницу Сереги под воду и потянулась к мылу, надеясь, что ничего страшного не случится, если оно будет обычным, а детское – это все маркетинг. Миссия казалась почти выполненной.
– Да?
Серега продолжал спокойно ждать.
Он вцепился в край раковины, его ноги оказались удобно устроены в ней и, в целом, можно было даже отпустить человека самостоятельно кайфожорить в личном джакузи.
– Да это не так и трудно! – улыбнулась Мотя, выключила воду и…
– Ы-ы-ы-ы-ы…
А вот быть мокрым Сереге не понравилось.
– Ой… а чем вытирать тебя?
И вот тут началась настоящая суета!
Мотя достала мокрого Серегу и тут же пожалела, потому что нужно было оставить его в раковине и искать полотенце. Попыталась вернуть, но он теперь недовольно «бил копытами», а остывшая раковина его просто пугала. Полотенец в паршивом отеле не оказалось.
Мотя плюнула на все и завернула Серегу в полы собственной кофты. Малец еще дважды всхлипнул и успокоился.
Мотя выдохнула.
Мотя взял подгузник, оставшийся на кровати.
Мотя бросила его в унитаз.
Мотя нажала на слив.
– Твою МАТЬ! – взвыла Мотя, когда вода стала подниматься вверх, вместо того, чтобы уходить вниз.
– Какая же ты ДУРА!
* * *
– Ну вы чем думали, девушка, Ну кто ПОДГУЗНИКИ в унитаз бросает!? – орала дама крайне неинтеллигентного вида, глубоко затягиваясь вонючей сигаретой. – Ну я в шоке с этого зоопарка!
– Нет, ну я такого еще не видел! Да успокойте вы ребенка уже! – покачал головой плюгавый мужичок – супруг неинтеллигентной дамы.
– Штраф! И оплата сантехника! – нелюбезно фыркнула девушка-администратор. – И выселение! Как вам это вообще в голову пришло?
– Я… растерялась… Я…
– Оплатите счет, пожалуйста! И за испорченное покрывало! И постельное! И телевизор! – администратор окинула Мотю презрительным взглядом и вошла в номер, где царил настоящий хаос.
Воду, которая выливалась из унитаза Мотя ловила покрывалом, пока в кроватке мирно спал Серега. Без подгузника.
Мотя делала свои дела – Серега свои.
Когда прибежали жильцы с первого этажа, у которых вода полилась по стене комнаты (спасибо старые добрые «кабины» в ванных) Мотя уже места себе не находила!
Следом прибежал администратор. Потом соседи справа, слева (ну чисто суеты ради). Тут же оказался охранник, который по совместительству сантехник.
Казалось, что даже прохожие и люди из соседних домов бегут посмотреть на «чудо-девушку с ребенком».
Засорила. Унитаз. Подгузником.
– Ну чем вы думали!? – в очередной раз воскликнул кто-то, а Мотя вздохнула:
– Мне бы это… раковину. Снова нужно помыть ребенка…
Серега внимательно смотрел на окружающих и молчал, а окружающие опять всполошились. Никакого милосердия, никакой жалости к молодой мамочке.
– Вот! Смотрите, что устроила! – услышала Мотя и обернулась на администратора.
Она хотела уже возмутиться, что вообще-то уже довольно наслушалась, но осеклась. Роман Юрьевич усталый и сонный в спортивном, а не брючном костюме стоял рядом с администратором и смотрел прямо на Мотю.
И молчал. В этом хаосе он казался самым адекватным, словно пришел спасать, а не топить.
– Я… – начала она.
– Поехали, горе луковое, – вздохнул он и кивнул на дверь номера, в котором орудовал сантехник.
Весь спектакль разворачивался прямо в коридоре, и стоило Моте скрыться, как постояльцы столпились у двери.
– Господа, давайте по номерам! – велел Роман. – Нечего тут пялиться.
– Да-да, заберите ее! – невпопад вякнула неинтеллигентная дама. – Она тут такое устроила!
– И счет! – напомнила администратор. – За унитаз, сантехника, покрывало, постельное, кроватку, телевизор…
Казалось еще полчаса и список увеличится в три раза.
– А телевизор как? – удивился Роман.
Спрашивал он Мотю, но ответила ему администратор.
– Вода попала и он сгорел, – девушка подбоченилась и сложила губы уточкой.
Телевизор был уже вымогательством! Но Мотя была не в том положении, чтобы спорить.
– Я отдам… – тихо произнесла она, обращаясь к Роману, и шмыгнула носом.
– Разберемся, – пробормотал он. – Идемте, – не сказал, а буквально велел он девушке-администратору и пошел на выход. – Жду в машине, – а это уже Моте.
– Ему сейчас про меня такого наговорят… – сообщила Мотя Сереге.
Серега же зевнул и причмокнул. Он вообще не парился на тему унитаза. Он был сыт, доволен жизнью и больше его ничего не интересовало.
Восьмая. Жилищно-коммунальная!
Роман – это тип с заднего сиденья. И никак иначе. Роман – тот, кто носит костюм за тысячу баксов. У Романа часы и запонки. У Романа строгое решительное лицо.
Роман же сидящий за рулем и одетый в серые спортивки и худи был будто другим человеком. Он стал моложе лет на пять-семь и проще на пару строчек Forbs. На его руке не болтались часы, его лицо было усталым и каким-то пустым, как у человека ушедшего глубоко в свои мысли. Оказалось, что он не брит и немного помят и, даже если так было и раньше, Мотя этого не замечала. За несколько часов он будто изменился до неузнаваемости и с таким Романом было уютнее, чем с предыдущим.
Только вот он молчал.
И, кажется, был не совсем доволен происходящим.
А все равно спокойно, как с прирученным львом, которого можно смело дергать за усы.
– Простите, я сделала это машинально, совсем не подумала. Растерялась…
– Тебя прислала моя мать? Она заставила разыграть все это? – он остановил машину на красный сигнал светофора и чуть наклонился вперед, поглядывая наверх в ожидании зеленого.
– Что? Какая мать и что разыгрывать?
Роман молчал, а Мотя лихорадочно припоминала, что и кто ее просил делать. Нет уж, у кого-то тут точно паранойя и это не Мотя.
– Неожиданно… да? – хмыкнул Роман.
Сигнал сменился, машина тронулась с места.
– Что неожиданно?
– Ну как же. Ты прыгаешь в мою машину. Ты заставляешь меня тебе помогать. Теперь вот тебя выгнали из отеля по совершенно невразумительной идиотской причине!
– Высадите нас! – мигом выпалила Мотя, понимая что ее подозревают в самом худшем. – Ну же! Вы за кого меня принимаете?
– Никуда высаживать на ночь глядя я тебя не буду, – устало отрезал Роман и прибавил газу. – Поедешь ко мне, утром поговорим.
– Вы сами себе противоречите. То подозреваете, то…
– А тебе что, есть куда пойти?
– Нет, – призналась Мотя и уставилась на собственные ногти, понимая, что сейчас вообще не боится остаться на улице.
Потому что не верит, что Роман ее оставит.
– Предположим, что все это череда глупых совпадений, – продолжил он. – Почему ты доверилась мне? Я же сразу дал понять, что…
– Потому что я глупая! – перебила она. – И доверчивая. И болтливая. Ясно?
Мотя надулась и уставилась в окно.
– Я вечно все делаю как попало и через одно место, и, как бабуля говорит, воду в жо… ну не суть. И потому что… а какой был выбор? Да, вы поняли, что я украла Серегу, ну и что дальше? Как бы все это уже поняли! Мне показалось, что вы меня не сдадите. Не знаю, почему. Вы как будто бы добрый.
– Это не так, – отрезал он.
– Тогда вы бы меня высадили, когда я попросила.
– Не высадил бы.
– Почему?
– Потому.
Мотя закатила глаза. Как человек болтливый и открытый, она терпеть не могла любого рода таинственность и недомолвки. В ее понимании – это все лишний пафос ради пафоса и не более того!
– И что дальше? В чем вы меня подозреваете?
– Не важно.
– При чем тут ваша мать?
– Не. Важно.
– Ар! – он бесил страшно! И Мотя прямо-таки тряслась от нетерпения и интереса.
Она относилась к тем людям, кто заглядывает на последнюю страницу книги, чтобы узнать будет ли хеппи энд. Она всегда искала спойлеры к сериалам и читала краткие содержания, а после с интересом бралась смотреть все целиком. И теперь, Мотя смотрела на профиль Романа, очерченный огнями ночного города, и думала о том, как бы влезть в его черепушку и все там раскопать.
Но Роман черепушку открывать отказывался и продолжал вести машину в молчании. Зараза.
– Куда вы меня везете?
– Страшно?
– Если честно, теперь мне уже ничего не страшно… – перевела дух Мотя и заглянула в свой кулек, который, совершенно не соблюдая технику безопасности держала без всякого автокресла.
Она задумалась об этом, когда садилась рядом с Романом, но он уже отъехал и говорить: «Подождите! Подождите!» она не решилась.
Серега спал на ее руках так спокойно, как казалось вообще никогда еще не спал.
Всякий раз, когда Мотя его видела раньше, он надрывался от криков и выглядел ужасно несчастным. Теперь же словно расслабился и разомлел. Его рот был приоткрыт, ресницы даже не подрагивали. Иногда из груди вырывались жирные вздохи сожаления, потому что вся смесь, какая была при Моте, оказалась уничтожена. А это ведь был запас до утра…
– Чем кормить его будешь? – спросил Роман и кивнул на сумку Моти, которая валялась на заднем сиденье машины.
– Не знаю… Нужно в магазин. У меня и подгузников нет…
И снова было очевидно, что покупать все это Роману.
– Я отдам! – пискнула Мотя, а Роман сокрушенно покачал головой.
«Алло! Иди до конца!» – велела она себе и вздернула нос.
– Почти приехали, – зачем-то сообщил он.
Машина ехала из района с домами «среднего ценового сегмента» в дома «экстра-супер-люкс».
Тут тоже были стеклянные высотки, но если в районе Моти на двадцать семь метров приходилось девять этажей, то тут сколько? Пять? На улицу выходили не балконы с двойными панорамными стеклопакетами, а целые стеклянные стены. Подъезды были самыми настоящими парадными. Шлагбаум скрывал от мира полноценный микрорайон, будто бы даже отдельный маленький городок. Не просто «Шестерочку» на первом этаже и хилую спортивную площадку.
– Это же просто Сан Марино посреди Италии, – ахнула Мотя.
– Почему не Монако посреди Франции? – усмехнулся Роман.
– Потому что, – пожала плечами Мотя и даже не стала продолжать.
Она смотрела в окно, забыв на секунду о кряхтящем Сереге, и мысленно рисовала себе картинку, в которой живет в таком жилом комплексе и у нее вот такая красивая машина с водителем, а Серега гуляет по вот такой аллее в крутом комбезе, более брендовом, чем весь Мотин гардероб.
– А смесь? А подгузники? – всполошилась Мотя, когда машина свернула к подземной парковке.
– Мы все это закажем – нечего ходить по магазинам на ночь глядя. В конце концов, я уверен, что к утру ты сдашься сама и сдашь этого ребенка в приют. Много вещей нам не понадобится.
– Вы в меня не верите?
– О, не то слово.
Мотя уже ожидала очередной пикировки, но ее не случилось. Роман припарковался, без лишних приглашений открыл дверцу машины и вышел.
– Ну? – поторопил он.
– Да… да, – кивнула Мотя.
Она страшно захотела написать подруге, где находится на случай ядерной войны, но поняла, что понятия не имеет, как это место называется. Какой-нибудь ЖК «Новый рассвет» или «Старый закат».
– Ты идешь или как? – спросил Роман, строго глядя на Мотю, будто на двоечницу в день родительского собрания.
– Куда, – и Мотя, наконец, осознала, что ей придется ночевать в доме незнакомого мужчины.
Ночевать!
Глупо было сразу не понять всей двусмысленности ситуации, но почему-то куда больше волновало то, что закончилась история с отелем, хоть и средствами Романа. А теперь еще и это. Мало того, что рассчитываться нечем, так еще и…
«Да нет… ну он же не за этим меня сюда привез?» – Мотя покосилась на Романа, которому явно не терпелось уйти с парковки в свое логово.
«А что… ну мало ли… имеет право! Только я не такая...»
– Я могу просто оставить тебя тут и пойти домой, но в последний раз проявлю благородство… жду три секунды. Раз…
– Вы должны знать, что мне нечем вам отплатить за помощь…
– …два…
– И за смесь. И за подгузники…
– …три…
– И я делаю это ради Сереги! – супер-двусмысленная фраза не прошла мимо ушей Романа, он усмехнулся, но комментировать не стал.
– …я пошел.
И Роман развернулся на каблуках, оставив Мотю следить за его удаляющейся спиной.
Тут же, словно ей под кожу был магнит вшит, Мотя подорвалась, схватила сумку, покрепче прижала к себе Серегу и рванула следом. Ей вдруг показалось, что ее и правда оставят одну на парковке.
– Одумалась? – ухмыльнулся Роман и нажал кнопку лифта.
– Я… все еще не понимаю последствий того, что натворила и почему вы согласились мне помогать, но если вы меня подставите… или…
– Что? Побьешь меня? – он с коварной улыбкой вошел в лифт и Мотю снова дернуло следом, как привязанную.
– Нет! – из вредности ответила она. – Это слишком просто! Мне не пять лет!
– О, и как же ты меня накажешь? – Роман глумился, нагло улыбался и казался слишком довольным для человека, который только что утверждал, что Мотя с кем-то там в сговоре и вообще – все это одна большая подставная игра.
– О, я вас просто в покое не оставлю! Буду ходить до конца ваших дней и капать! – угрожающий шаг на Романа. – На! – еще шаг. – Мозги!
– Как… страшно! – покачал он головой из стороны в сторону и прикрыл глаза, будто чертовски устал от этого детского сада.
А Мотя разочарованно отвернулась.
Она хотела казаться чуть более серьезной и осознанной, такой, чтобы точно годиться ребенку в матери, а выходило, что всерьез-то ее как раз и не воспринимают.
Мотя подняла на Романа взгляд и поняла, что он на нее смотрит.
