Текст книги "День мертвых в Мексике. Память предков, сахарные черепа и Калавера Катрина"

Автор книги: Ксения Ямашева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Во время новены проводится церемония под названием «погребение» (sepulcro). Однако хоронят, разумеется, не само тело, которое уже на протяжении девяти дней после смерти лежит в месте упокоения. Вместо трупа на столе в центре дома под неким подобием балдахина лежит сверток, имитирующий маленькое тельце. В изголовье располагается деревянный крест, под столом – несколько сосудов (в основном из пластика) и таз. Под погребальным покровом и во время новены, и во время похорон всегда помещают сосуды, которыми пользовался умерший в последний раз. Здесь следует упомянуть, что в доиспанскую эпоху подношения усопшим помещались под настил, поверх которого покоилось тело.

Перед столом располагается семейный алтарь с зажженной свечой. Женщины в это время разжигают огонь, чтобы руководитель церемонии смог совершить подношения благовониями.

Церемонию ведут четыре человека: руководитель церемонии (balbastix), духовный и ритуальный специалист и двое его помощников (los chusules)[149]149
  Sosa Ruz, Mario Humberto. Cada uno con su costumbra. Memoria y olvido en los cultos funerarios contemporáneos // Antropología de la eternidad: La Muerte en la cultura Maya. México: Centro de Estudios Mayas (UNAM); Sociedad Española de Estudios Mayas, 2003. P. 531–547.


[Закрыть].

В начале церемонии помощники стоят в ногах у «тела» и начинают читать розарий. Родственники усопшего становятся вокруг стола лицом к руководителю ритуала, который молится на местном языке ишиль (ixil) с периодическими вставками на испанском языке: «Santas ánimas, benditas ánimas» («Святые души, благословленные души»). После розария бабушка маленького умершего ребенка подает руководителю церемонии листы бумаги, на которых написаны имена, – видимо, список имен умерших для упоминания в литаниях, то есть поминальных чтениях. Затем помощники руководителя церемонии начинают молитвы «святым ранам» (las santísimas llagas) и плащанице (Santo Sudario), во время которых периодически вставляются имена людей из списка. Во время этого руководитель церемонии и бабушка ставят таз на пол между алтарем и изножьем стола. В нем они зажигают по свече на каждое имя из списка. Автор статьи упоминает, что он насчитал 43. Все это сопровождается возлияниями «огненной воды»[150]150
  Sosa Ruz, Mario Humberto. Cada uno con su costumbra. Memoria y olvido en los cultos funerarios contemporáneos // Antropología de la eternidad: La Muerte en la cultura Maya. México: Centro de Estudios Mayas (UNAM); Sociedad Española de Estudios Mayas, 2003. P. 531–547.


[Закрыть].

Далее литании продолжаются молитвами на латыни, перемежающимися с именем умершего и заупокойными словами Requiescat in Pace («Покойся с миром»). Все чтения длятся суммарно около двух с половиной часов. Затем руководитель церемонии трижды восклицает: «Cohan!» – и сопровождает этот призыв жестами, как бы сигнализируя душе покойника уходить. После этого он зажигает кадило с благовониями и окуривает деревянный крест в изголовье, а вместе с ним и сверток, имитирующий тело. Сверток состоит из грязной одежды ребенка, завернутой в полотенце, которое вместе с тазом использовалось для последнего купания умершего. После этого многочисленные родственники становятся на колени и руководитель церемонии окуривает их тоже. Завершается церемония походом на кладбище, куда несут тот деревянный крест, что во время домашней церемонии находился в изголовье стола с фальшивым телом. Крест помещают на могилу умершего ребенка «лицом» к церкви. Все это сопровождается молитвами с упоминанием имени новопреставленного и других умерших, а также возлияниями «огненной водой» и кофе с перцем. Церемония на кладбище длится чуть больше получаса, и по окончании помощники руководителя возвращают бабушке те самые листы с именами всех умерших[151]151
  Sosa Ruz, Mario Humberto. Cada uno con su costumbra. Memoria y olvido en los cultos funerarios contemporáneos // Antropología de la eternidad: La Muerte en la cultura Maya. México: Centro de Estudios Mayas (UNAM); Sociedad Española de Estudios Mayas, 2003. P. 531–547.


[Закрыть].

Эта церемония предназначена для того, чтобы помочь душе усопшего осознать свою смерть, помочь совершить переход из мира живых в мир мертвых и присоединиться к умершим членам своего рода[152]152
  Sosa Ruz, Mario Humberto. Cada uno con su costumbra. Memoria y olvido en los cultos funerarios contemporáneos // Antropología de la eternidad: La Muerte en la cultura Maya. México: Centro de Estudios Mayas (UNAM); Sociedad Española de Estudios Mayas, 2003. P. 531–547.


[Закрыть].

Описание данного ритуала наиболее ярко иллюстрирует тот факт, что в отдаленных местах современного Мезоамериканского региона, в традиционных индейских общинах, погребальные ритуалы имеют сложную форму и более синкретическую натуру, хотя в основе своей все же, несомненно, опираются на католический канон. В цивилизованных районах Мексики погребальные практики и почитание умерших имеют более обобщенный формат, где локальные традиции поминовения в первую очередь несут сентиментальную нагрузку и являются важнейшим механизмом проживания и переживания утраты. Традиции, связанные со смертью и почитанием умерших, – важное звено между поколениями, инструмент социальной коммуникации, а также фактор культурного самосознания и культурной самоидентификации современных мексиканцев, особенно молодых поколений.

^{Уличное украшение ко Дню мертвых.}

^{Paolaricaurte / Wikimedia Commons}

В 2003 г. ЮНЕСКО признало День мертвых нематериальным наследием человечества, что дало почву закрепить смерть в качестве символа национальной идентичности на институциональном уровне. Однако многие исследователи считают, что подобный фактор патримониализации негативно сказывается на картине социального самосознания и идентичности. Дело в том, что критерии декларации ЮНЕСКО о нематериальном культурном наследии (НКН), как правило, превращают культурный феномен в вещь – некий объект потребления, ограниченный плоским «фасадом», который в первую очередь можно выгодно «продать» на международном культурном рынке. Главным фактором патримониализации[153]153
  Патримониализация – это добровольный процесс оформления социально сконструированных ценностей в рамках конкретно взятого общества. Апроприация и установление ценностей в виде избирательных, индивидуальных или коллективных действий в актах, позволяющих конструировать устойчивые черты идентичности (Bustos, 2004. P. 18–19).


[Закрыть] чего-либо является получение, можно сказать, «узнаваемой фишки», коей и стала смерть для Мексики во всех ее проявлениях. К сожалению, подобный подход подчеркивает лишь поверхностные и материальные аспекты предмета патримониализации, не углубляясь в его корни и истоки. Именно это и становится основным объяснением того, каким образом День мертвых – а соответственно, через него и образ смерти – стал не только «торговой маркой» Мексики на международном культурном рынке, но и причиной появления множества стереотипов и ложных сведений о доколумбовых корнях там, где от них практически ничего не осталось[154]154
  Санта-Муэрте в Мексике. История, поклонение и общество. С. 132–133.


[Закрыть].

Глава 9. Ла Йорона и Эль Чарро Негро: кем пугают мексиканских детишек?

Нельзя говорить о смерти в контексте современной массовой культуры и не упомянуть хотя бы несколько знаменитых привидений и чудовищ, порожденных локальной культурой. Особенно такой колоритной, как мексиканская.

Поговорим о социальном самосознании. Одним из наиболее значимых факторов его формирования является страх, особенно в детском возрасте. Именно поэтому дети любят слушать страшные истории и усиленно в них верят. Например, когда весь детский лагерь боится условной Пиковой дамы из детского фольклора, этот страх, безусловно, является мощным фактором сплочения внутри коллектива и побуждает детей к социализации.

Вспомним, что городские легенды – это такой же значимый элемент культурного кода, как и мифологические представления древних времен. Персонажи современного фольклора могут многое рассказать как о древних временах, так и о культуре современного общества.

В этой небольшой главе будут упомянуты несколько самобытных мексиканских городских легенд и персонажей мексиканского современного фольклора, которые стали достоянием не только Мексики, но и всего мира.

Первым таким персонажем, несомненно, является Ла Йорона. Ла Йорона (исп. La Llorona – «Плакальщица», «Плачущая женщина») – одна из наиболее известных героинь мексиканских легенд, доживших до современности. Она представляет собой призрак плачущей молодой женщины в белом платье, который появляется по ночам возле водоемов.

Согласно общеизвестной версии легенды, при жизни Ла Йорона была красивой женщиной, которая полюбила знатного ранчеро, вышла за него замуж и родила ему двоих сыновей. Однако вскоре она застала своего мужа за изменой и в пылу слепой ярости решилась на страшную месть. Обманутая женщина привела своих детей к реке и утопила их. Но затем, наконец осознав, что совершила, она бросилась в те же воды, которые поглотили ее сыновей. В наказание за совершенное преступление дух этой женщины был проклят и обречен на вечные скитания в поисках своих погибших детей.

Еще в одной версии легенды говорится о том, что Ла Йорона не выходила замуж и родила детей вне брака. Однако вскоре она узнала, что ее возлюбленный женился. Обманутая мать испугалась, что он отберет у нее детей и их будет воспитывать чужая женщина, потому решилась на детоубийство. Вне зависимости от вариаций мотива итог у легенды один: Ла Йорона топит своих детей и затем топится сама[155]155
  Dimuro Gina. The Legend of La Llorona: The Wailing Woman Who Murdered Her Children. URL: https://allthatsinteresting.com/la-llorona (дата обращения: 26.06.2026).


[Закрыть].

С наступлением темноты Ла Йорона появляется возле водоемов и зовет своих сыновей, пронизывая ночную тишину жутким плачем. Она описывается как женщина, облаченная в мокрое белое платье, с длинными черными волосами, которые ниспадают на ее лицо и скрывают его. Если навстречу Ла Йороне попадется ребенок, то она заберет его с собой, приняв за своего. В некоторых версиях легенды описывается, что жертвами этого призрака также могут стать мужчины. Однако встречаются вариации, в которых говорится, что пол и возраст жертвы не имеют значения: кто бы ни столкнулся с мстительным призраком, спастись от него невозможно. Поэтому все, кто встретился с Ла Йороной, бесследно исчезают, и их души также оказываются обречены на вечные скитания.

Согласно версии легенды о Ла Йороне, распространенной в Гватемале, она может обмануть свои жертвы с помощью плача. Если плач слышится близко, значит, на самом деле призрак находится далеко. Но если плач слышится отдаленно, значит, Ла Йорона совсем рядом и тебе уже не спастись[156]156
  Dimuro Gina. The Legend of La Llorona: The Wailing Woman Who Murdered Her Children. URL: https://allthatsinteresting.com/la-llorona (дата обращения: 26.06.2026).


[Закрыть].

Легенда о Ла Йороне обрела форму в колониальную эпоху и передавалась из поколения в поколение в устном формате, обрастая новыми вариациями и деталями. Точно неизвестно, когда именно появляется первое записанное упоминание о Ла Йороне. Правда, в XIX в. было написано и опубликовано одноименное стихотворение, принадлежавшее мексиканскому теософу и поэту Мануэлю Карпио. Однако в его версии Ла Йорона – женщина, погибшая от руки ревнивого супруга, и, помимо ночных появлений и плача, не имеет ничего общего с общеизвестной легендой[157]157
  González C. History of Mexican Literature. Third ed. // Southern Methodist University Press. 1968. P. 206–208.


[Закрыть].

Несмотря на довольно позднее формирование этого персонажа, происхождение Плакальщицы может уходить корнями глубоко в доиспанскую эпоху. Существует множество персонажей в ацтекской и майяской мифологии, с которыми Ла Йорону принято идентифицировать. Например, богиня висельников Иш-Tаб или же богиня-змея Сиуакоатль. Обе являются собирательницами душ, к которым отчасти относится и Ла Йорона. Однако связь этих двух древних богинь с колониальным персонажем весьма спорная. Параллель между Сиуакоатль и Ла Йороной проводится только исходя из свидетельств, записанных испанским монахом фраем Бернардино де Саагуном. Там Сиуакоатль описывается как одно из предзнаменований, которые были даны ацтекам перед приходом конкистадоров под предводительством Эрнана Кортеса: «…шестым предзнаменованием была женщина, чьи крики и завывания были слышны множество раз. Она громко плакала по ночам, причитая: “О дети мои, скоро мы уйдем навсегда”. Иногда она говорила: “О дети мои, куда мне вас унести?..”»[158]158
  Саагун Б. де. Общая история о делах Новой Испании. С. 85–89.


[Закрыть]

Согласно описанию, представленному в труде Саагуна, Сиуакоатль в облике Плакальщицы имела длинные темные волосы, падающие ей на лицо, и иногда в ее руках была пустая колыбель. Однако, несмотря на очевидные сходства, полностью коррелировать фольклорного персонажа колониальной эпохи с ацтекской богиней невозможно[159]159
  Rivas H. La Llorona o la desesperanza de un pueblo // Razón y Palabra. 2003. № 33.


[Закрыть].

Гораздо большее сходство присутствует между образом Ла Йороны и сиуатетео – духами, в которых превращались женщины, умершие при первых родах. Несмотря на то что сиуатетео считались божественными и становились спутницами солнца, они также могли украсть живых детей, поскольку при жизни не испытали счастья материнства. Подобный аспект, связанный с привязанностью к детям, соединяет сиуатетео и Ла Йорону. Однако этого мало для точного утверждения, что именно представления об умерших роженицах послужили основой легенды о Плакальщице, убившей собственных детей[160]160
  Rivas H. La Llorona o la desesperanza de un pueblo // Razón y Palabra. 2003. № 33.


[Закрыть].

Некоторые исследователи связывают образ Ла Йороны с образом Малинче – ацтекской девушки, которая была переводчицей и любовницей Кортеса, впоследствии родившей ему сына. По некоторым представлениям, Малинче не обрела покоя после смерти в наказание за предательство своего народа. Однако гипотеза о том, что Малинче послужила прототипом для образа Ла Йороны, не выдерживает никакой критики, так как Малинче не была детоубийцей и ни один аспект в ее биографии не совпадает с сюжетом легенды о Плакальщице. Вероятнее всего, подобная теория зародилась из-за сугубо негативного отношения мексиканцев к фигуре Малинче и «черной легенды», которая сформировалась вокруг данной исторической личности[161]161
  Baxmeyer M. El fantasma de la frontera. La Llorona como símbolo nacional de la cultura chicana y del norte // Interdisciplinary Mexico. 2015. № 8. Р. 86.


[Закрыть].

^{Статуя Ла Йороны в Шочимилько, Мексика.}

^{KatyaMSL / Wikimedia Commons}

Новейшие теории о происхождении Ла Йороны обозначают ее образ как воплощение трагических судеб индейских женщин в колониальную эпоху (в связи с чем сейчас Ла Йорона даже превратилась в один из символов феминизма в Латинской Америке и отдельных секторах США). Однако эта трактовка образа Плакальщицы кажется еще менее правдоподобной и жизнеспособной, чем ее связь с Малинче. К сожалению, уровень домашнего насилия и феминицида (убийства женщин) в Мексике очень высок, и это, безусловно, достойно привлечения внимания. Однако персонаж детоубийцы, коей является Ла Йорона, слабо представляется как икона феминизма[162]162
  Herrera S. M. Celebrating Latino Folklore // An Encyclopedia of Cultural Traditions. 2012. Vol. (en inglés). ABC–CLIO. P. 1329.


[Закрыть].

Какими бы ни были истоки легенды о Ла Йороне и кто бы ни был ее прототипом, функция ее была весьма практичной. С помощью страшной сказки о призраке матери предостерегали своих детей от игр вблизи опасных водоемов, особенно в темное время суток.

Несмотря на то что легенда о Ла Йороне имеет мезоамериканское происхождение, в нее верят и в других странах Латинской Америки, и в США. Ее образ чрезвычайно популярен в современной массовой культуре: недавний скачок интереса к Ла Йороне был вызван выходом в 2019 г. голливудского фильма ужасов под названием «Проклятие Плачущей» (The Curse of La Llorona) от режиссера фильмов франшизы «Заклятие» Джеймса Вана. Однако история о Ла Йороне служила вдохновением для мексиканского кинематографа и в прошлом столетии: самый первый фильм о ней вышел в Мексике еще в 1933 г., а еще два – в 1960 и 1963 гг.

Ла Йороне посвящаются ежегодные театральные представления, которые устраиваются в День мертвых на водных каналах Шочимилько[163]163
  Шочимилько – один из кварталов в Мехико, окруженный сетью водных каналов.


[Закрыть]. Также в 2015 г. легенда о Ла Йороне была признана нематериальным культурным наследием Мехико[164]164
  Declaran leyenda de “La Llorona” Patrimonio Cultural Intangible // Vanguardia. 2010. 18 de octubre.


[Закрыть].

Надо сказать, что мексиканские городские легенды часто концентрируются вокруг женских персонажей, причем некоторые из них совершенно точно имеют доиспанское происхождение, так как они описываются в хронике Бернардино де Саагуна «Общая история о делах Новой Испании». Там он приводит описание явлений, которые были замечены в основном в Теночтитлане и якобы предвещали пришествие испанских конкистадоров. Несмотря на столетия, некоторые из этих призраков до сих пор вселяют страх в современных жителей Мексики.

Из всех привидений, описанных Саагуном, наименее ужасающей можно счесть Куитлапантон (Cuitlapantón). Она описывалась как женщина очень маленького роста с длинными черными волосами, которые волочатся за ней по земле. Также примечательна ее переваливающаяся с ноги на ногу походка, которая напоминает утиную. Описывалось, что Куитлапантон появлялась из ниоткуда в ночное время и насмехалась над своими жертвами. Ее появление всегда сулило несчастье всем, кто с ней столкнется.

Есть куда более интересное описание этого существа. Считалось, что, помимо длинноволосой карлицы, Куитлапантон может принять форму стонущей покойницы или же просто голого черепа. Причем в последнем варианте она выбирала очень неожиданное место для появления, а именно публичные места для справления нужды. Там она появлялась между людьми и пыталась запрыгнуть им на ноги или на спину. Вот как это описывается в хронике[165]165
  Fantasmas mexicanos, estos son tres espantos que se aparecían en Tenochtitlán-UnoTV.


[Закрыть].

«…Тот, кто слышал этот шум, тут же убегал в страхе. Но если по какой-либо причине он останавливался, череп останавливался тоже. И если он пытался схватить череп руками, то череп насмехался над ним и отпрыгивал в сторону»[166]166
  Fray Bernardino de Sahagún. Historia general de las cosas de la nueva España. Cap. XII. Fantasmas mexicanos, estos son tres espantos que se aparecían en Tenochtitlán-UnoTV.


[Закрыть].

Другой призрак, описываемый в хронике Саагуна, имеет более устрашающий облик. Тлаканешкимилли (Tlacanexquimilli) представляет собой человеческий торс без головы и ступней. Он перемещался, перекатываясь по полу, и издавал стоны, как больной.

Появление Тлаканешкимилли также считалось плохим предзнаменованием. Согласно описанию Саагуна, тех, кто слышал стоны этого призрака, ожидала гибель на войне, страшная болезнь или любое другое несчастье, которое произойдет в кратчайшие сроки.

Однако судьба человека, повстречавшего Тлаканешкимилли на своем пути, зависела от его храбрости. Если он, завидев призрака, тут же в ужасе убегал, то судьба его была незавидна. Но если каким-то образом человеку удавалось побороть призрака, то тогда Тлаканешкимилли мог исполнить любое его желание.

Вновь обратимся за примером к записям Саагуна.

«…Призрак говорил ему: “Оставь меня, ты мне надоел. Скажи мне, чего ты хочешь, и я дам тебе это”. Затем воин отвечал и говорил: “Что ты можешь мне дать?” Призрак отвечал: “Возьми вот колючку”. И воин отвечал: “Я не хочу ее. Для чего нужна одна колючка? Она ничего не стоит”. И хотя призрак давал ему две, три или четыре колючки, воин не хотел отпускать его, пока тот не дал ему столько, сколько он хотел. А когда солдат получил их, призрак говорил ему: “Даю тебе все богатства, какие пожелаешь, чтобы жил ты, ни в чем не нуждаясь”. Тогда солдат отпустил призрака, потому что получил все то, что хотел»[167]167
  Fray Bernardino de Sahagún. Historia general de las cosas de la nueva España. Cap. XII. Fantasmas mexicanos, estos son tres espantos que se aparecían en Tenochtitlán-UnoTV.


[Закрыть].

Почему воину было так важно сторговаться на большее количество колючек, прежде чем призрак согласится на обмен по-крупному? Считалось, что эти колючки символизируют количество военнопленных, которых воину удастся захватить в будущем. Как мы помним по первой части, ацтеки придавали войне и воинской доблести особое значение, а военнопленные составляли основной контингент принесенных в жертву.

Похожая история связана еще с одним призраком, описанным в хронике Саагуна. В отличие от предыдущих двух, этот известен под двумя именами: Йооальтепуцтли (Yoaltepuztli), или Ночной Топор, что является буквальным переводом его имени с науатля. Этот призрак появляется ночью на горных дорогах и пугает припозднившихся путников. Выглядит он как безголовый человек с открытой грудной клеткой, в которой виднеется бьющееся сердце. «Створки» грудной клетки открываются и закрываются со звуком, который издает топор при рубке древесины.

Вот как это описывал Саагун:

«…Он имел тело наподобие вырубленного ствола, а грудь его была открыта, каждая половина – будто открытые дверки, закрывающиеся посередине и при закрытии издающие стук, какой можно услышать от топора в лесу»[168]168
  Fray Bernardino de Sahagún. Historia general de las cosas…


[Закрыть].

Стук этих дверок и предвещал появление призрака на ночной дороге. Как и с двумя предыдущими персонажами, встреча с Ночным Топором не предвещала ничего хорошего. Однако человек мог повлиять на исход данной встречи, если находил в себе храбрость вступить с призраком в борьбу.

Если человек решал не вступать в борьбу с призраком и убегал, то он априори обрекал себя на скорое несчастье. Поэтому отмечалось, что лучше было бы не убежать от стука, а, напротив, пойти ему навстречу. Чтобы бросить вызов призраку, смельчак должен был ухватиться за его сердце. Если ему удавалось вырвать его и убежать, сердце следовало отнести домой, обернуть в ткань и оставить так на ночь. Если наутро сердце превращалось в шипы агавы или перья птиц, то это считалось хорошим предзнаменованием. Если же вместо сердца в свертке лежали уголь и лохмотья – наоборот, плохим[169]169
  Yohualtepoztli. A Book of Creatures.


[Закрыть].

А если же каким-то чудом смельчаку удавалось ухватиться за сердце призрака и долго держаться за него, не вырывая из груди, то можно было поторговаться. Как в предыдущем случае, Ночной Топор предлагал колючки, но воин не соглашался, пока их число его не устраивало, так как количество шипов было эквивалентно количеству захваченных в бою пленников. Только когда таким образом воин получал себе гарантированную силу, почет и славу, он выпускал сердце, и призрак исчезал[170]170
  Yohualtepoztli. A Book of Creatures.


[Закрыть].

В каждой мировой культуре есть своя версия легенды о призрачном всаднике, и Мексика – не исключение. Речь идет о персонаже по имени Эль Чарро Негро (El Charro Negro), что буквально можно перевести как «черный всадник». В Мексике под «эль чарро» подразумеваются всадники, работающие в сельской местности, на ранчо. В современной мексиканской культуре Эль Чарро Негро делит пальму первенства вместе с Ла Йороной и является очень популярным персонажем, которому посвящают фильмы, книги, компьютерные игры и даже отводят место в тематических парках развлечений.

Эль Чарро Негро выглядит как всадник, внешним обликом напоминающий мертвеца, хотя в некоторых версиях легенды описывается, что его лицо скрывает широкополая шляпа и видны лишь блестящие красные глаза. Он одет в черную рубашку, жилет, брюки, а на голове носит сомбреро.

Версии легенды об Эль Чарро Негро разнятся. «Свидетельства» о его появлении происходят из штата Халиско. Считается, что впервые его увидели именно там в 1920-х гг. Но также есть данные о том, что черного всадника можно встретить на дорогах Веракруса, Тлашкалы, Пуэблы и Мехико[171]171
  La Leyenda de Charro Negro (que tambien se incorporó en el misticismo indígeno). URL: https://masdemx.com/2017/06/leyenda-charro-mexico-huicholes-dio-leyendas-mexico/.


[Закрыть].

В каждом регионе – своя версия истории о черном всаднике. По одной из них, он был потомком честной, но бедной семьи. Однако мужчина любил роскошь и тратил все средства на дорогие вещи, даже если ему было нечего есть. Но ему всегда было недостаточно, и поэтому он решил заключить сделку с дьяволом, продав душу в обмен на богатства. Но вскоре он испугался и попытался избежать выполнения своего долга: сел на коня и бросился в бега, все еще держа мешок золота на своем поясе. Однако дьявол догнал его и в наказание за неповиновение превратил обманщика в своего сборщика долгов, который разъезжает по ночным дорогам в облике черного всадника на вороном коне, из чьих ноздрей вырывается пламя. Встреча с ним не сулит ничего хорошего тем, кто попадется ему на пути.

Однако, в отличие от ацтекских привидений, с Эль Чарро Негро не нужно пытаться торговаться или как-либо взаимодействовать. Наоборот, он сам будет предлагать встречному деньги, богатство и славу, а женщинам – романтическую прогулку верхом на прекрасном коне в компании галантного кавалера, то есть его самого. Однако если женщина согласится и сядет верхом на коня, то обнаружит, что с него невозможно сойти[172]172
  Ortiz Cesar Huerta. Alistan “La Leyenda del Charro Negro”. 2017. 6 de Agosto.


[Закрыть].

Всех, кто имел неосторожность поддаться на искушения Эль Чарро Негро, после встречи с ним больше никто никогда не видел. Но если не поддаваться на его провокации, то черный всадник сам исчезнет на рассвете, вежливо распрощавшись. Но самым верным способом, по всем версиям «очевидцев», является спасение бегством, едва на ночной дороге послышится топот копыт призрачного коня[173]173
  Ortiz Cesar Huerta. Alistan “La Leyenda del Charro Negro”. 2017. 6 de Agosto.


[Закрыть]

Хотя ведутся споры о происхождении легенды об Эль Чарро Негро, все указывает на то, что в ее основе лежат европейские верования о некоем собирателе душ или посланнике дьявола, который удачно вписался в местный нарратив. Легенда о пройдохе, который заключил сделку с дьяволом и попытался обмануть его, за что и поплатился, существует в христианских культурах по всему миру. Самым очевидным аналогом является сказка о Джеке, который был проклят вечно бродить по миру с тыквой-фонарем вместо головы (в некоторых вариантах легенды фигурирует репа). Также часто встречается сюжет о некоем собирателе душ, который является посланником сатаны и искушает людей, таким образом проверяя их и забирая тех, кто эту проверку не прошел.

Приверженцы теории о том, что все мексиканские легенды обязательно имеют доиспанское происхождение, считают Эль Чарро Негро «олицетворением дуальности человеческого существа, а вернее именно его темной стороны». В мифологии индейцев Мезоамерики есть персонажи с двойниками, и в целом концепция души-двойника была для них характерна, но все же эта концепция мало совпадает с легендой об Эль Чарро Негро, которая несет в себе чисто христианскую мораль и посыл: не поддаваться на искушение и не вступать в сделку с дьяволом, из которой невозможно выйти победителем.

Однако в мексиканской культуре есть святой по имени Сан-Мартин де Кабальеро (San Martín de Caballero), который также является всадником. Он знаменит тем, что к нему обращаются таким образом: «San Martín de Caballero, dame tantito dinero», что можно перевести как: «Святой всадник Мартин, дай мне немного денег».

Его просят об этом, пока предлагают его лошади сено. Однако в культуре индейцев масатеков этот персонаж фигурирует как ночное существо, которое отнюдь не почитается как святое. Он считается хозяином гор и земли и по ночам спускается вниз, чтобы посмотреть на стада и навестить место, где он якобы хранит свои сокровища. Примечательно, что индейцы описывают его как европейца с белой кожей, который говорит по-испански. Несмотря на это, его почитают так, как почитали бы любое другое существо из своей коренной мифологии: они подносят ему дары в виде какао, а чтобы с ним встретиться и попросить денег, предварительно нужно какое-то время соблюдать период воздержания. Сан-Мартин подвергает людей проверке, которая состоит в том, чтобы отвести его лошадь в стойло за хвост, а затем в течение четырех дней соблюдать обет молчания. Если данный обет будет нарушен, то человек расплачивается своей душой. Если же все условия соблюдены, то человек получает обещанную награду[174]174
  Neurath J. Máscaras enmascaradas. Indígenas, mestizos y dioses indígenas mestizos // Relaciones: Estudios de historia y Sociedad. 2005. Vol. 26, № 101. P. 23–50.


[Закрыть].

Данный синкретичный образ является ярким примером индейского фольклора, сформировавшегося после испанского завоевания, где сверхъестественное существо, которое почитается как старый бог, сочетает в себе местную и пришлую культуру. Таким образом, можно предположить, что и Эль Чарро Негро является для индейцев олицетворением негативного образа европейского колонизатора. Однако это просто одна из возможных трактовок данного персонажа.

В современном мексиканском фольклоре есть множество других занимательных легенд: и о призрачной медсестре в идеально отглаженной врачебной форме образца 1930–1960-х гг. (La Planchada), которая появляется в больницах по всей Мексике; и о манекене по имени Ла Паскуалита (La Pascualita) в витрине свадебного салона, который, по слухам, является забальзамированным трупом молодой девушки; и о призраках на кладбище Пантеон-де-Белен в Гвадалахаре. Однако именно вышеописанные пять персонажей являются наиболее яркими и многогранными по сравнению с другими. Происхождение таких персонажей, как Ла Йорона или Эль Чарро Негро, гораздо более глубокое: они по сей день вызывают множество дискуссий как среди ученых, так и среди простых любителей мистики и колоритных страшилок. А призраки Теночтитлана, сошедшие со страниц хроники Бернардино де Саагуна, являются примером того, что некоторые страшные истории и спустя столетия продолжают пугать в первозданном виде.