Текст книги "День мертвых в Мексике. Память предков, сахарные черепа и Калавера Катрина"

Автор книги: Ксения Ямашева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

^{Страница из Ватиканского кодекса, принадлежащего к культурам Центральной Мексики. Верхний ярус слева: изображение женщины, держащей пуповину младенца. На пуповине можно увидеть так называемые мертвые глаза – сложные по своей символике элементы, которые ассоциируются и с заупокойной символикой, и с небесной, поскольку они обозначают звезды. Несмотря на то что у младенца закрыты глаза, можно утверждать, что он жив, так как на соседнем изображении показано мертвое тело, которое отличается и пластикой, и выражением лица, и цветом кожи. Через несколько страниц той же рукописи можно увидеть того же персонажа, сосущего грудь женщины.}

^{Biblioteca Apostolica Vaticana / Foundation for the Advancement of Mesoamerican Studies, Inc. (FAMSI)}

Напоследок можно привести случай из рабочей практики автора данной книги, который отлично показывает, какую большую роль культ предков играет для коренных жителей Мексики и по сей день. В ведомстве Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ) находится Музей Древней Мексики – единственное музейное пространство в России, которое полностью посвящено искусству и культуре индейских цивилизаций доколумбовой Мезоамерики. Экспозиция состоит из музейных копий, переданных в дар университету музеями Мексики и меценатами, которые ведут давнее сотрудничество с РГГУ и Учебно-научным Мезоамериканским центром им. Ю. В. Кнорозова. После передачи новых экспонатов один из этих меценатов – давний друг и партнер центра Эдуардо Круз Меркадо – попросил записать видеоролики с благодарностями местным мастерам за сотрудничество и создание новых предметов для экспозиции в российском музее. После того как это было сделано, Эдуардо прислал нам огромный текст с благодарностями от него и его коллег – по его словам, «индейских старейшин», которые работают в артелях. Нам также с гордостью сообщили, что эти старейшины «отправились в их сакральные пещеры, чтобы молиться праху своих предков о здоровье дорогих друзей из России». На наш взгляд, это идеальный пример, который иллюстрирует, насколько значимым остается культ предков у коренных мексиканцев, причем в самом архаичном его виде.

Глава 3. Мир мертвых и его обитатели

По правде говоря, куда правильнее было бы озаглавить данный раздел «Миры мертвых» по причине разнообразия культур Мезоамерики и их мифологических представлений, несмотря на то что они формировались в общем «культурном ядре» и имеют в основе своей единые концепции о происхождении и устройстве мира. Тем не менее частные различия присутствуют, их довольно много, и они весьма любопытны.

И у ацтеков, и у майя мир мертвых – пространство, которое таится в ущельях и пещерах, – считался приятным местом обитания: там были чистые воды, множество еды, деревья с плодами, отсутствие забот и печалей, аналог «полей блаженных Старого Света». Антимир, посещать который нужно с большой осторожностью и только с проводниками-связниками, как об этом повествуют мифы. Но тот, кто уходил туда, в селение уже не возвращался. Даже охотники, которые случайно попадали в пещеру предков «на три дня» и через несколько лет возвращались в свой дом, только успевали все рассказать и умирали.

Судя по погребальным традициям ацтеков, где собаку приносили в жертву и захоранивали вместе с покойником, собака – друг человека не только при жизни, но и после смерти. Интересно, что эти животные сопровождали в потусторонний мир не только смертных, но и богов. В «Легенде о солнцах» описывается момент, когда бог Кецалькоатль был вынужден спуститься в Миктлан, чтобы забрать у бога смерти кости людей, умерших в предыдущую эпоху, и создать из них людей новых. Кецалькоатля сопровождал Шолотль – бог с головой собаки, который также считался одним из двойников Кецалькоатля[49]49
  “Llévame al otro lado”: la leyenda de los xoloitzcuintles en Día de Muertos // Infobae. 2021. 26 de octubre. URL: http://www.infobae.com (дата обращения: 07.11.2024)


[Закрыть].

«Легенда о пяти солнцах», или «Сказание о солнцах», – ацтекский миф о сотворении вселенной, записанный в колониальной рукописи под названием «Кодекс Чимальпопока». Это один из наглядных примеров космогонических представлений мезоамериканцев, так как сюжет о цикличности и спиральности истории встречается в тварных мифах и других культур региона. Согласно этому видению, сотворение мира было поделено на четыре эры, каждой из которых повелевал определенный бог и в каждую из которых были созданы новые «версии» людей, по каким-либо причинам не устраивающие богов. Каждая из таких эпох заканчивалась мировой катастрофой, которая ознаменовывала в том числе и начало новой эры.

Как было упомянуто выше, миф о сотворении мира изложен в «Кодексе Чимальпопока» и подробно записан испанским монахом фраем Бернардино де Саагуном со слов индейских информаторов. Именно благодаря подробным записям испанских хронистов, в качестве которых выступали служители церкви, сведения о верованиях культур Мезоамерики известны сейчас.

Согласно представлениям ацтеков, история сотворения мира была цикличной и основывалась на противостоянии богов Кецалькоатля и Тескатлипоки, олицетворявших вечное противостояние света и тьмы. Каждая новая эпоха, новое «солнце», завершалась катастрофой, из которой зарождалась новая эра, продолжавшаяся 52 года.

В эпоху Первого солнца мир населяли гиганты. Правил в эту эпоху сам Тескатлипока. Впоследствии его одолел Кецалькоатль, а гиганты оказались пожраны ягуарами. Вторым солнцем правил уже Кецалькоатль, однако эта эпоха тоже закончилась катастрофой и погибла от ветров, насланных Тескатлипокой. Третьим солнцем правил бог гроз и дождя Тлалок. Эта эпоха погибла под огненным дождем, насланным Кецалькоатлем. Четвертым солнцем правила богиня вод Чальчиутликуэ – супруга Тлалока. В конце данной эпохи произошло наводнение и люди превратились в рыб.

После гибели Четвертого солнца боги собрались в Теотиуакане во тьме, чтобы создать новое, Пятое солнце и дать начало новой эпохе. Они развели большой костер, в который должен был добровольно броситься один из них. Сначала вызвался гордый бог Текусистекатль, который принял покаяние на двух холмах, а потом должен был броситься в огонь. Однако в последний момент Текусистекатль проявил малодушие и испугался пламени[50]50
  Сказания о солнцах. Мифы и исторические легенды науа…


[Закрыть].

Текусистекатля сопровождал скромный бог Нанауацин, который, по одной из версий, был, вероятно, прокаженным, так как его тело покрывали язвы. Нанауанцин кинулся в огонь без раздумий, и в пламени язвы сошли с его кожи. Он поднялся на небеса и стал Тонатиу – новым солнцем.

Текусистекатль в итоге тоже бросился в огонь, видя отвагу Нанауанцина, и стал луной. Но чтобы ночное светило было не таким ярким, боги бросили в него кролика. Поэтому на луне видна кроличья тень, и ее свет более тусклый, чем солнечный.

Однако новое солнце не двигалось по небосводу, опаляя землю жаром своих лучей. Чтобы продолжить свой путь, бог Тонатиу потребовал от остальных богов принести жертву своей кровью. Кецалькоатль вырезал их сердца жертвенным ножом, и солнце, насытившись жертвой, начало двигаться по небосклону. Именно по этим двум причинам люди тоже вынуждены были отдавать свои сердца: чтобы солнечный диск Тонатиу не остановился вновь и чтобы хоть в какой-то мере расплачиваться с богами, перед которыми род человеческий был в вечном долгу за ту кровавую жертву, принесенную во имя жизни на земле[51]51
  Сказания о солнцах. Мифы и исторические легенды науа…


[Закрыть].

Однако чтобы люди могли почитать богов и отдавать им дань в виде собственной крови, людей еще нужно было создать вновь. Ведь все, кто обитал в эпоху Четвертого солнца, погибли. С этой целью Кецалькоатль спустился в Миктлан для аудиенции с богом смерти Миктлантекутли и его супругой Миктлансиуатль. Кецалькоатль смог обхитрить владык смерти, выкрал кости людей, вынеся их из мира мертвых, и с другими богами создал людей вновь с помощью своей крови.

Чтобы дать этим людям пищу, Кецалькоатль проник в недра горы Тонакатепетль и добыл оттуда зерна кукурузы и других растений, которые составляли основу диеты древних ацтеков.

Так как боги пожертвовали собой во имя рождения новой эпохи и новой жизни, созданные ими люди называли себя масеуальтин – «заслуженные». Люди были обязаны благодарить богов за возможность существовать и вкушать плоды земной жизни, поэтому они всю жизнь отдавали им дань не только пищей и богатыми подношениями, но и собственной кровью[52]52
  Агилар-Морено М. Ацтеки. С. 206–209.


[Закрыть].

Мексика является родиной двух всемирно известных пород собак. Первая – это чихуахуа, предками которых считается порода под названием течичи. Эти собаки в основном выращивались как кормовые. Вторая порода – шолоицкуинтли, или мексиканская голая собака. Уже по созвучию с богом Шолотлем можно понять, что именно на этих собаках лежала функция проводников между мирами, хотя в качестве пищи их тоже могли использовать. Разумеется, на данный момент собаки отсутствуют в перечне традиционных блюд Мексики, а шолоицкуинтли уже на протяжении многих лет выполняют только одну функцию – домашних любимцев. Огромную роль в их популяризации сыграли Диего Ривера и Фрида Кало. Сейчас эти собаки снова набрали популярность благодаря мультфильму от студий Disney и Pixar «Тайна Коко»[53]53
  Perro Azteca (Xoloitzcuintle) – Mi Comunidad. Mi Comunidad. URL: www.dentrodemicomunidad.mx (дата обращения: 13.11.2018).


[Закрыть].

^{Шолоицкуинтли – мексиканская голая собака.}

^{Natallia Yaumenenka / Shutterstock}

Вспомним, что, после того как собака переправляла умершего на другой берег подземной реки, он должен был пройти между двумя горами. Проблема была в том, что эти горы постоянно сталкивались друг с другом, поэтому умерший должен был выгадать момент, чтобы проскочить между горами и не быть расплющенным ими.

Следующий уровень назывался Ицтепетль (науатль Itztepetl – «Обсидиановая гора»). Там умерший должен был пройти по тропе, усеянной острыми лезвиями обсидиана, которые терзали его при каждом шаге. Но тем не менее это препятствие тоже должно было быть преодолено.

Далее покойного ожидал обсидиановый ветер, хотя на самом деле это фигуральное обозначение пространства, где дуют ледяные северные ветры, пронизывающие до костей, как острые лезвия обсидиановых ножей.

Испытания ветрами продолжались и на пятом уровне, который представлял собой восемь пустошей, где отсутствовала гравитация и хаотично дующие ветры «играли душами умерших, как флагами» и относили их то взад, то вперед, делая преодоление данного этапа крайне затруднительным.

На шестом уровне усопший должен был пройти по тропе, окруженной по бокам незримыми руками, которые метали в него стрелы. Считалось, что это были стрелы, потерянные во время сражений.

^{Сосуд в виде собаки. 900–1000-е гг. Колима, Западная Мексика. Национальный музей антропологии и истории, Мехико.}

^{Instituto Nacional de Antropología e Historia. Mexico / Photo © Justin Kerr, Kerr Associates}

Седьмой уровень был населен дикими зверями, которые были готовы напасть на усопших, а «ягуары вырывали им сердца».

Без сердца умерший подходил к другому водному пространству, располагавшемуся на восьмом уровне. Это были девять подземных рек с черной водой, которые умерший должен был преодолеть сам по себе, видимо уже без помощи собаки.

На последнем, девятом уровне умершего ожидала божественная чета владык Миктлана – бог Миктлантекутли и богиня Миктлансиуатль. Считалось, что все вышеописанное путешествие занимает у души умершего четыре года; столько же на земле длится траур. После прибытия на последний уровень умершего ждал покой, который в парадигме верований ацтеков ассоциировался с забвением[54]54
  Los 9 niveles para llegar al Mictlán, el inframundo de los mexicas // El Universal.


[Закрыть].

Что касается представлений о мире мертвых у древних майя, то здесь все немного сложнее. Конечно, по аналогии с ацтекским Миктланом на ум сразу приходит Шибальба – мир мертвых, описанный в эпосе майя-киче «Пополь-Вух». Следует отметить, что данные представления не стоит полностью отождествлять с тем, во что верили майя в классический период (300–900-е), поскольку в этот временной промежуток майя еще не испытали такого сильного влияния чужеродных культур, как после 1000 г. и тем более после завоевания испанцев, когда, собственно, и был записан эпос.

Как уже было упомянуто в предыдущей главе, представления о смерти и загробном мире у майя классического периода можно составить только по изобразительным материалам и сопровождающим надписям. Помимо этого, в изображениях на расписной керамике сцены, происходящие в загробном мире, показаны на черном фоне, но не всегда. Также на это может указывать наличие акватических, хтонических или небесных мотивов либо персонажей со сверхъестественными чертами. Как можно понять, объем информации о представлениях майя классического периода невелик, поэтому для разбора видения мира мертвых у майя мы будем опираться на «Пополь-Вух» и описания, представленные там[55]55
  Oswaldo Chinchilla Mazariegos. Imágenes de la mitología maya. Primera edición, Guatemala, 2011. P. 63.


[Закрыть].

Вспомним события эпоса «Пополь-Вух». Он повествует о том, как сыновья «небесной бабушки» Ишмукане, два брата-близнеца Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу, отправились в Шибальбу, чтобы сыграть в мяч вместе с 13 владыками Каме – повелителями мира мертвых. Помимо игры в мяч, владыки Шибальбы подвергали своих противников различным испытаниям, с которыми Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу не справились. После проигрыша в ритуальной игре в мяч братьев обезглавили, а их головы были нанизаны на дерево и превратились в плоды. По указанию владык Шибальбы подходить к этому дереву было запрещено, но дочь одного из владык по имени Иш К’ик ослушалась этого запрета и приблизилась к дереву и его плодам. Голова Хун-Хун-Каме плюнула ей на ладонь, после чего девушка забеременела. Испугавшись гнева отца, она сбежала в мир живых при помощи слуг-теколотлей – демонических сов, которые сначала были посланы убить ее, но сжалились над ней и помогли сбежать. На земле Иш К’ик приходит в дом своей свекрови Ишмукане и производит на свет еще одних братьев-близнецов по имени Хун-Ахпу и Шбаланке. Именно они и являются главными героями эпоса, в котором описываются их героические деяния, в том числе спуск в Шибальбу, чтобы принять вызов богов смерти и отомстить за убитых отца и дядю[56]56
  Пополь-Вух. Книга народа киче. С. 63–206.


[Закрыть].

Нам предстоит спуститься вместе с ними, чтобы детальнее осветить каждый аспект представлений о загробном мире постклассических майя и попытаться выявить, что из этого уходит корнями в классический период, а что было привнесено позже посредством культурного обмена.

Вот как в эпосе описывается путешествие в Шибальбу: «…и вот они начали спускаться по дороге в Шибальбу по очень крутым ступеням. Они спускались вниз до тех пор, пока не подошли к берегу постоянно изменявшейся реки, быстро текущей между двумя склонами узкого ущелья…

<…> Затем они подошли к берегу другой реки, реки из крови, и пересекли ее. А затем они подошли к другой реке, реке целиком из гноя, но она не принесла им вреда…

<…> Братья двинулись дальше, пока они не пришли на место, где соединялись четыре дороги… <…> Одна из этих четырех дорог была красная, другая – черная, третья – белая, и последняя – желтая»[57]57
  Пополь-Вух. Книга народа киче. С. 70–71.


[Закрыть].

Представление о входе в мир мертвых как о спуске по лестнице отражается в надписях и речевых оборотах, которые обозначают умирание. В «формуле возрождения» говорится: в такой-то день такой-то человек «спустился по холодной лестнице», что означает смерть. В искусстве Мезоамерики также встречается орнамент, который ученые именуют «холодной лестницей»[58]58
  Ершова Г. Г. Древние майя: уйти, чтобы вернуться… С. 52–55.


[Закрыть].

Описание путешествия в загробный мир как преодоления сверхъестественных водоемов также является общей концепцией. Отличие представляет только описание этих рек, которые в представлениях майя состоят не только из воды, но и из других жидкостей, производимых в человеческом теле (кровь, гной). Они определяются, как и описание «четырех дорог» – четырех сторон света, – в соответствии с определенными цветами.

^{Летучая мышь (Q’aaw’a Zotz), 600–900-е гг. Копан, Гондурас. Собрание музея «Пополь-Вух», Гватемала.}

^{Tracy Barnett / Wikimedia Commons}

Шибальба – потусторонний мир, но она напоминает земной. В Шибальбе есть «дома», хотя по своей сути они больше походят на уровни в Миктлане, которые наполнены различными испытаниями для проходящих через них душ. Так, близнецы-герои проходят испытания в «доме ягуаров», где они должны провести ночь в окружении хищников и выйти оттуда живыми, или в «доме ножей», наполненном обсидиановыми лезвиями. Однако в «доме летучих мышей» удача изменяет героям, и один из них по своей неосторожности оказывается обезглавлен чудовищем по имени Камасоц – гигантской летучей мышью, «на носу которой находится нож».

Следует отметить, что кровожадные летучие мыши-вампиры обитают отнюдь не в Восточной Европе, а в Мексике и Центральной Америке. Также в этом регионе обитает длинноволосый ложный вампир, который является самым крупным плотоядным рукокрылым. Этот вид летучей мыши вполне мог стать прототипом монструозного животного, обитающего в Шибальбе: помимо огромного размаха крыльев, ложный вампир отличается весьма устрашающей внешностью и еще более устрашающими пищевыми привычками. Эти летучие мыши не питаются кровью, они поедают тушки мелких птиц или же других летучих мышей. Что примечательно, начинают есть именно с головы.

Описание Камасоца является любопытной иллюстрацией разнообразия людского мышления и интерпретаций одного и того же наблюдения в природе. В Центральной Америке обитают листоносые летучие мыши, имеющие тонкий, приплюснутый и вздернутый кверху нос. Сапотеки интерпретировали такую форму носа летучей мыши как росток, поэтому в их культуре летучая мышь ассоциировалась как с потусторонним миром, так и с плодородием. А в рукописях из Центральной Мексики летучая мышь изображается именно с носом в виде обсидианового лезвия и также с отрезанной человеческой головой в руках.

Любопытный факт: мотив летучей мыши-декапитатора присутствует исключительно в искусстве Центральной Мексики. Вполне вероятно, что данный образ перекочевал в культуру поздних майя именно оттуда.

Камасоц играет особенную роль в сюжете эпоса «Пополь-Вух», и летучие мыши были одними из популярных зооморфных образов в искусстве Мезоамерики, но они не единственные обитатели Шибальбы. У владык мира мертвых есть помощники – совы, выполняющие роль посланников. Всего их четыре: быстрый, словно стрела, Чаби-Тукур, одноногий Хуракан-Тукур, краснокрылый и красноспинный Какиш-Тукур, а также Холом-Тукур, имевший только голову и крылья.

^{Морда длинноволосого ложного вампира.}

^{Juan Cruzado Cortés / Wikimedia Commons}

Следует отметить, что в Мексике с древних времен укоренилось представление о совах как о предвестниках несчастья. Считается, что просто услышать крик совы означает скорую болезнь или смерть близкого человека. А нанесение птице физического вреда или вовсе ее убийство означало навлечение на себя несмываемого проклятия и неотвратимой страшной смерти.

Первое, что приходит на ум при разговоре о богах смерти у древних майя, – та же ассоциация с эпосом «Пополь-Вух», где приводится описание владык Шибальбы. Они описываются как злые и могущественные существа, любящие подвергать попавших к ним людей испытаниям. Также владыки Шибальбы известны тем, что они не отличаются честностью.

^{Теколотль и Миктлантекутли. Фрагмент из Кодекса Лауд. Центральная Мексика.}

^{Photo: © Bodleian Libraries, University of Oxford}

Каждый из владык обладал конкретными свойствами и особой властью. Владыки Хун-Каме и Вукуб-Каме были верховными судьями, определяющими участь попавших к ним людей. Шикирипат и Кучумакик вызывали у людей кровотечения. Владыки Ах-Альпух и Ах-Алькана заставляли лица людей желтеть, а их тела пухнуть и делать так, чтобы из них тек гной. Владыки Чамиабак и Чамиахолом были жезлоносцами Шибальбы, и их атрибутами были костяные посохи: они заставляли людей чахнуть, чтобы их живот прилипал к позвоночнику (в испанском переводе с языка киче описывается, что живот, напротив, выпирает). Владыки Ах-Альмес и Ах-Альтокоб насылали на людей несчастья вне дома, а владыки Шик и Патан причиняли людям внезапную смерть в дороге, заставляя их задыхаться и захлебываться собственной кровью.

Любопытно, что «обязанности» некоторых владык подозрительно совпадают с весьма конкретными анамнезами известных заболеваний. Так, Ах-Альпух и Ах-Алькана причиняют людям нечто, очень напоминающее сифилис. А если опираться на то, что описано в испанском переводе «Пополь-Вуха», то Чамиабак и Чамиахолом заставляли людей болеть асцитом, то есть водянкой брюшной полости. Стоит отметить, что водянка являлась распространенным заболеванием среди жителей доколумбовой Мезоамерики. Однако данные предположения касательно связи между владыками Шибальбы и различными болезнями не могут быть подтверждены.

Стоит упомянуть, что целители майя до сих пор приписывают людским болезням сверхъестественное происхождение. Они верят, что недуги причиняют так называемые злые ветры. Данное представление уходит корнями в глубокую древность и может иметь в своем основании концепцию связи человеческой души с воздухом.

Однако не следует забывать, что «Пополь-Вух», в котором представлено детальное описание владык Шибальбы, был записан в колониальный период, поэтому проецировать описанные в нем представления на то, что было у майя классического периода, неверно. В изобразительном искусстве майя встречается множество изображений скелетоподобных персонажей. Однако мы не знаем ни их имен, ни то, чем они занимались. Даже сложно сказать, считались ли эти персонажи божествами или же были просто одними из ваай-об – призраков или сверхъестественных существ, которых в искусстве классических майя было великое множество.

Правда, некоторые исследователи выделяют одного бога-скелета. Скелет встречается исключительно в рукописях майя. Его очень легко узнать по его скелетоподобному облику. Также у него часто могут быть изображены трупные пятна и украшения с так называемыми мертвыми глазами, которые присутствуют как атрибуты у персонажей, ассоциируемых с миром духов[59]59
  Борисова Г., Хохрякова С., Ямашева К. Мифология майя и ацтеков. Сверхъестественные существа и бог. М.: АСТ, 2025. С. 75–76.


[Закрыть]. Впервые скелет был отмечен немецким ученым-майянистом Паулем Шельхасом, который в свое время назвал дешифровку письменности майя неразрешимой задачей и неосознанно подтолкнул Ю. В. Кнорозова к доказательству обратного.

В Мадридском кодексе есть имя этого бога – Cizin, что можно перевести как «вздутый». Также в текстах встречаются имена, указывающие на трупную природу этого божества: Йум-Кимиль (Отец Смерть), или Кими (Смерть), или Йум-Цек (Владыка черепов)[60]60
  Кнорозов Ю. В. Иероглифические рукописи майя. Л.: Наука, 1975. С. 69.


[Закрыть].

^{Фрагмент страницы 13 Дрезденского кодекса. Фигура слева – скелет с так называемыми мертвыми глазами в виде украшения.}

^{Sächsische Landesbibliothek}

Можно выделить еще одного бога-скелета по имени Кан-Нич (по Ю. В. Кнорозову). Он встречается исключительно в сценах жертвоприношений, и в частности с отсеченной головой в руках[61]61
  Кнорозов Ю. В. Пантеон древних майя. М.: Наука, 1964. С. 6.


[Закрыть].

Однако, как уже было сказано ранее, в искусстве майя классического периода есть множество различных изображений скелетов: с гипертрофированно большими черепами, с завитками в районе вздутых животов, которые обозначают кровь или вываливающиеся внутренности. По данным изображениям, увы, невозможно опознать, действительно ли данные персонажи являются божествами, а не просто одними из ваай-об. Так же как не представляется возможным реконструировать мифологические представления майя классического периода[62]62
  Борисова Г., Хохрякова С., Ямашева К. Мифология майя и ацтеков. С. 75–76.


[Закрыть].

^{Фрагмент страницы 27 Дрезденского кодекса с изображением Бога Q.}

^{Sächsische Landesbibliothek}

В рукописях майя встречается еще один персонаж, связанный с миром мертвых. Речь идет о богине по имени Иш Таб, которую Ю. В. Кнорозов называет веревочницей. Изображение этой богини встречается только единожды – в Дрезденском кодексе. Кнорозов описывает ее следующим образом: «Богиня Ч’е-бал-йаш (“покровительница зелени”), она же Иш Таб (“веревочница”) – хозяйка ливня и покровительница повесившихся (то есть посвятивших себя богине), с закрытым глазом и трупным пятном на щеке висит в петле, указывая вперед и вниз; петля продета через небесные символы»[63]63
  Кнорозов Ю. В. Иероглифические рукописи майя. С. 43.


[Закрыть].

Описания Иш Таб также встречаются в «Сообщении о делах в Юкатане» Диего де Ланды: «…они говорили так же и считали вполне достоверным, что в этот их рай шли те, которые повесились. И поэтому были многие, которые из-за небольшой печали, тягости или болезни повесились, чтобы избавиться от них и идти блаженствовать в свой рай, где, говорили они, выходила их принимать богиня виселицы, которую они называли Иш Таб»[64]64
  Ланда Диего де. Сообщение о делах в Юкатане. Репринт с изд. 1995. М.: Ладомир, 1994. С. 180.


[Закрыть].

Иш Таб упоминается в пророческих текстах Чилам-Балам из Тисимина: «…количество мужчин здесь, на нашей земле, увеличится в десять раз, и, когда они прибудут, они исполнят слова воинов к’атуна. Пусть пьяницы будут вырваны с корнем! Пусть Иш Таб несет их, свисающих с ее рук, еще до того, как мы перевяжем лицо к’атуна»[65]65
  Makemson M. W. The Book of the Jaguar Priest: A Translation of the Book of Cilam Balam of Tzimin, with Commentary. New York: Schuman, 1951.


[Закрыть].

^{Изображение ваай-об. Третий персонаж слева – скелет с отрезанной головой в руке. Расписной сосуд майя, 600–900-е гг.}

^{Library of Congress / Photo © Justin Kerr, Kerr Associates, Maya Vase Database}

Имя богини делится на две части: «Иш» – префикс для женских имен, а «Таб» в словаре языков майя Cordemex – «веревка». Вспоминается вышеописанный символ «веревки крови», которая ассоциируется с пуповиной, Млечным Путем и связью с предками. В современных общинах майя существует поверье, что если ребенок родится с пуповиной, обернутой вокруг его шеи, то в будущем он попытается повеситься. Это поверье также распространяется и на партнера, с которым он вступит в брак.

Несмотря на неопределенность происхождения образа Иш Таб, она стала популярной в современной массовой культуре. В новостях периодически встречаются ее упоминания в заметках о самоубийствах. К слову, уровень суицида на Юкатане превышает уровень по всей Мексике в два раза. На обложке американского журнала Newsweek от 8 марта 2020 г. появился кричащий заголовок: «Самоубийство: скрытый позор Юкатана». В журнале была опубликована статья, посвященная самоубийствам на Юкатане, и одним из значимых факторов касательно восприятия суицида служило отношение к этому акту как к культурному наследию, связанному с богиней Иш Таб. Также встречаются упоминания некоего культа, поклоняющегося ей.

Такое видение самоубийства разительно контрастирует с христианской доктриной, которая считает его едва ли не самым страшным грехом. Это любопытно, учитывая тот факт, что Мексика, как и множество других латиноамериканских стран, отличается очень консервативным следованием традициям католицизма. И подобное восприятие самоубийства как некоего акта чести более походит на японскую философию, где суицид воспринимается как почетный способ умереть. Однако исторические корни и восприятие повешения как достойного способа умереть вызывают вопросы.

Несмотря на такое яркое описание, в искусстве майя практически не встречаются изображения ни самой Иш Таб, ни повешенных. Как очень яркий пример можно привести терракотовую фигурку, найденную среди погребального инвентаря в одном из захоронений на острове Хайна. Она весьма натуралистично изображает состояние тела висельника. Однако этого материала недостаточно, чтобы утверждать о том, что богиня, подобная Иш Таб, существовала в религии майя классического периода. Тем более нельзя утверждать, что смерть через повешение заложена в культурном коде майя и что этим может быть оправдано самоубийство в современном мексиканском обществе. Вопрос о существовании некоего культа Иш Таб также вызывает большие сомнения.