Текст книги "Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (СИ)"

Автор книги: Ксения Маршал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 21

Оладушки получаются пересолеными. И клеклыми какими-то. Я же призываю всю внутреннюю стойкость. Ну что в самом деле такого уж страшного я узнала? Что Журавлев не прочь провести время приятно, раз уж к тому располагают обстоятельства? Так про него с самого первого мгновения все было понятно – он далеко не принц из сказки. Это же не значит, что и я должна, позабыв о принципах, бросаться в омут с головой.

Поэтому держимся. Не реагируем на провокации, не позволяем себя трогать и не строим воздушных замков. Звучит как план, к слову. Ну, или руководство к выживанию.

Ульяна довольно уплетает оладьи со сметаной. Облизывает пальчики, хотя рядом стоит полная салфетница. Молча вынимаю одну и кладу рядом с Улей.

– Ой! – тушуется девочка и улыбается смущенно. Вот как на нее сердиться? Решительно невозможно же. И я улыбаюсь в ответ, провожу по лохматой головке ладонью. Ну чудо, а не ребенок! – Я забыла.

– А я напомнила, – мягко.

– Спасибо, мама! – искренне отзывается Ульяша. У меня в грудной клетке от прилива чувств все раздувается и горячо становится.

Обнимаю малышку. Сильно-сильно, крепко-крепко. Определенно, замуж за Евсея стоило выйти хотя бы ради таких вот моментов. А с его приставаниями справлюсь! Одно дело, если бы он что-то серьезное предлагал… Но это скорее из разряда нереальных сценариев. Мы с Журавлевым настолько не пара, что безнадежнее тех самых дельфина и русалки.

Когда на кухне объявляется он сам, свежий, с влажными после душа, зачесанными назад волосами и, к моему облегчению, одетый, я уже спокойна. Суечусь у плиты, поджаривая омлет. Не знаю, какой именно предпочитает муж, поэтому делаю как обычно: с сыром, луком и помидорами. Отдельно поджариваю сухарики из белого хлеба, режу буженину.

А вот с мудреной кофемашиной разобраться так и не удалось. Стоит мне только подойти, как она начинает фырчать, угрожающе шипеть и плеваться грязноватым кипятком.

– Пахнет обалденно, – муж снова приближается сзади и целует в шею. Дергаюсь конечно. И от неожиданности, и от острых, пробивающих до самого нутра ощущений. – Вот что значит быть удачно женатым, – я чувствую кожей, как растягиваются губы Журавлева в улыбке. Он буквально скользит ими по мне. Намеренно!

Призываю организм к порядку. Нечего из-за всяких развратников разгонять сердечный ритм и затапливать меня окситоцином.

– Кофе сделаешь? – мой голос звучит настолько ровно и выдержано, что я готова медаль себе выписать за хладнокровность. Показную, конечно. Потому как внутри все равно остается осадок обиды и разочарования. Я ведь думала, Журавлев только меня целовал ТАК, а он каждую… Никакого тебе, Синичка, эксклюзива. –Я буду с молоком.

– Капучино или латте? – муж отпускает.

Ворует с разделочной доски кружок запеченного мяса и опирается задом о столешницу. Ноги скрещивает в лодыжках. Футболка натягивается на массивном торсе, обрисовывая грудные мышцы и бицепсы. Привлекательный, гад! Считаю, незаслуженно.

– Не знаю. А какая разница? – сосредотачиваюсь на сервировке буженины.

Надо ведь красиво в тарелку с разделочной доски переложить. Не забыть про зелень… И строго-настрого запрещаю себе вспоминать вид Журавлева в душе. Там он точно также вальяжно обливался водой.

– Капучино крепче, а в латте больше молока. Могу еще флэт уайт сделать – он в два раза крепче, чем капучино.

Слушаю степенные разъяснения мужа, а самой так и хочется закричать: «мы в самом деле кофе обсуждать будем?»

Хотя, наверное, пусть уж лучше делится питьевыми познаниями, чем продолжает приставать.

– Давай его.

– И я буду кофе! – требует Уля. – Я хочу как мама!

– Будет вам, девочки, кофе, – неизвестно чему улыбается Журавлев.

Снова призываю себя не реагировать на Евсея и не разгадывать каждый его жест. Нечего!

За завтраком болтает в основном Ульяша. Ребенок слишком рад наличию мамы и папы, чтобы держать это в себе. Малышка буквально фонтанирует радостью, энергией, счастьем и щедро делится ими с окружающим миром.

Однако, на вопрос о том, куда мы все поедем, Журавлев отвечает лаконичным: «сюрприз». Я тем более не интересуюсь. Куда повезет, туда повезет. В сущности, какая разница, в какой именно локации «работать» фиктивной женой.

Вещи собираем по минимуму. Евсей сказал, на месте приобретем все необходимое. Разве что для Ули попросил взять побольше всего, так как с детскими вещами там может быть напряженка. Понятное дело, меня, как и Ульяну, гложет любопытство, но вижу не подаю.

Ближе к обеду мы выдвигаемся. Журавлев мужественно тащит сумки, я веду Улю за ручку. В подземном паркинге, как назло, встречаем Эльвиру Олеговну. Ту самую соседку, нацелившуюся отобрать с помощью органов опеки Ульяну.

Что вообще этой даме делать в месте парковки автомобилей? Она выглядит так чопорно, словно до сих пор ездит в коляске, запряженной лошадьми. Даже у меня сводит зубы от вида этой дамы. Представляю, что творится с Евсеем и Ульяной. Чувствую, с какой силой детская ладошка впивается в мою руку. Малышка хмурится и жмется к моему боку.

– Недоброго денечка, – приветствует соседку муж с наглой, агрессивной ухмылкой.

Возмутительно, невоспитанно и вообще, какой пример для маленькой дочери! Но тут я не могу осуждать. Эльвира сама напросилась.

Глава 22

– Фарс продолжается, – соседка высокомерно фыркает и меряет нас пренебрежительным взглядом. – Что ж, подождем, пока вы наиграетесь в семью. Только помните, ребенок все это время растет в нездоровой обстановке.

Можно подумать, эта дама в состоянии предложить здоровую. Да по ней самой психушка плачет! Горючими слезами притом.

– Ну, чтобы вам не так скучно было ждать, поделимся немного нашим семейным счастьем, – скалится Журавлев. – Ловите вайбы, уважаемая, – а после ловит мою руку, разворачивает к себе и коротко рыкнув в губы: – Давай, Синичка, покажи, как ты умеешь, – целует.

Стремительно – я даже не успеваю ничего сообразить. Только ахаю, но Евсей глушит звук и увеличивает напор. Подхватывает мой язык, развязно так, явно напоказ. Его руки тесно прижимают меня к твердому телу, не рыпнешься. Да я и не собираюсь. Мозг, как по заказу, отключается, связные мысли уплывают туманной дымкой за горизонт, и остается только ощущение какой-то невероятной истомы, больше всего напоминающей расплавленность. Я воск в руках Евсея, и он творит со мной все, что заблагорассудится. На сопротивление нет ни сил, ни возможностей, ни желания.

Кажется, когда муж настолько запредельно близко, я забываю обо всем. Какая там рассудительность? Я саму себя не различаю. Остаются только сбивающие с ног ощущения и желание, чтобы это никогда не заканчивалось. Наверное, именно так люди и уходят в запой. Осознают сперва, что делают что-то не то, что потом пожалеют сильно, что даже губят себя, но остановиться уже невозможно. Стоит только начать, и ты пропадаешь…

– Уходите! – сквозь вакуум в голове и ушах слышу сердитый голос Ульяши и усиленный акустикой паркинга звук, какой бывает при топанье ножкой. – Не видите, папа с мамой любят друг друга, а вы им мещаете! Вы плохая!

Пока я пытаюсь осознать, в какой реальности нахожусь, продираясь сквозь туман в голове, Журавлев отстраняется. Придерживает, чтобы не свалилась кулем на пол. А, убедившись, что я хоть как-то контролирую тело, оставляет и подхватывает Ульяшу на руки.

– Не смеем более вас задерживать, – бросает соседке, стоящей с таким лицом, словно на ее глазах только что как минимум труп расчленили. Ее пальцы в кожаных перчатках с силой вцепились в ручку старомодного ридикюля. Сухие губы с помадой, забившейся в складки, сложены в куриную попку. – И, как я уже говорил, всего вам недоброго, Эльвира Олеговна. Идем, дорогая, – кивает мне. Подхватывает свободной рукой сумки и размашистым шагом двигает к машине.

Мне остается только семенить следом.

– Срам! – летит злобно-брезгливое в спину.

И тут я не удерживаюсь. Наверное, гормоны шалят после чувственной атаки Журавлева. Ну не проходят для меня без последствий его поцелуи!

– Срам – это лезть в чужую семью, которая в трудный момент обратилась к вам за помощью! – кричу в ответ, оставляя последнее слово за нами. Да пошла эта соседка, к слову!

Пока я воинственно накручиваю себя, мысленно разделывая соперницу, получаю короткий поцелуй в макушку и одобрительно урчащее от Евсея:

– Моя девочка…

В машине мы больше молчим. Журавлев включает ненавязчивую музыку, а вот навигатор – нет. Поэтому остается только маяться мыслями, куда же он нас везет. На все Улины вопросы отвечает загадочным «скоро увидите».

Если честно, я жду аэропорт. На всякий случай в сумочке лежит паспорт – а ну как в самом деле муж решит полететь куда-то. Родина у нас большая, захватывающих и интересных мест не счесть. Тем более я вообще нигде не была. Самое дальнее – это поселок, где мы жили с Николаевной, да пара школьных экскурсий в соседние города.

Но мы едем и едем, а воздушной гавани не предвидится.

– Ты нас в лес везешь, что ли? – интересуюсь в какой-то момент.

Журавлев откровенно ржет:

– Не волнуйся, Синичка, ты мне позарез нужна, так что не прикопаю.

– Придурошный… – качаю головой.

И только под самый конец поездки, да и то благодаря указателям осознаю, что мы приехали на самый топовый загородный курорт с горнолыжными трассами, открытыми бассейнами, аттракционами и ценами такими, словно мы не в родной области, а в Куршевеле.

Курорт расположен в лесу. Высоченные сосны, припорошенные снегом, разноцветные огни, множество счастливых отдыхающих, торговая площадь с ярмаркой, отели разных категорий и коттеджи для проживания. Лично нас уже встречают.

– Добрый день, Евсей Андреевич, – мужчина в деловом костюме и классическом пальто поверх профессионально улыбается. – Позвольте проводить вас в ваш домик, он готов. Вещи можете оставить Игорю, – кивает на молодого мужчину в рабочей форме.

Я стараюсь держать рот закрытым. Понятно, что Журавлев в подобных местах чувствует себя, как рыба в воде, а вот я – нет. Ощущение такое, словно меня по ошибке в резиденцию олигарха пригласили. Причем не в качестве обслуживающего персонала, а в качестве дорогого гостя.

Домик! Этот встречающий тип точно сказал «домик»? Ибо нас провожают к коттеджу, стоящему вплотную к кромке леса. Воздух тут, конечно, одуряющий и виды тоже! Но меньше всего деревянный коттедж в стиле шале с огромными окнами и просторной террасой ассоциируется со скромным понятием «домик».

А эти богачи умеют в иронию…

– Располагайтесь, – мужчина в костюме провожает нас внутрь и указывает на тумбочку при входе. – Тут есть вся необходимая информация и номера телефонов. Служба консьержей работает круглосуточно.

– Ва-а-ау, – тянет Уля, оглядывая наши хоромы и выражая общий восторг.

Я тоже разглядываю коттедж с кучей места, камином, диванами, длиннющим обеденным столом с деревянными стульями и не замечаю, как работник курорта оставляет нас одних. Однако, Журавлев не дает и дальше зависать в мыслях.

– Ну что, куда мы в первую очередь: на горнолыжный склон или в СПА?

Глава 23

– А вариант просто погулять имеется? – округляю глаза.

Ну какой мне склон? Я и на санках-то, когда последний раз каталась, забыла. А тут горные лыжи. Я же убьюсь сразу. СПА тем более не для меня. Даже если забыть об элементарном отсутствии купальника, последнее, чего я хочу – это предстать перед идеальным внешне Журавлевым почти обнаженной.

Так что оба варианта не подходящие! Неприемлемые просто.

– Погуляем обязательно, – кивает муж, хитро сверкая чуть прищуренными глазами и зарождая во мне надежду на короткий миг. Которую тут же и срубает на корню: – Но позже. Раз у вас предпочтений нет, предлагаю сначала потрудиться на склоне, а потом отдохнуть в бассейне и сауне.

– Ура! – заключает на все готовая Уля и радостно бьет в ладоши.

Ребенок в отличие от меня явно предвкушает веселье. Подхожу к Евсею и тихонько говорю:

– Вы идите, а я вас тогда тут подожду. Все равно у меня ни вещей подходящих, ни способностей. Я не обижусь, честно, – поднимаю взгляд на лицо мужа.

Оно серьезное, но почему-то на дне голубых глаз мне чудится насмешка. И губы как будто дергаются, так и норовя сложиться в улыбку.

– Это не проблема, Синичка, – выдыхает мне практически в рот, наклонившись. По спине тут же стая мурашек разлетается, кожу губ покалывать начинает. Вот что он со мной, честной девушкой, делает? И ведь точно знает, что делает, с какой целью и какими способами! – Тут все можно приобрести, в том числе и услуги инструктора. Так что филонить не получится. Собирайся, – щелкает меня по носу.

Я канючу. Умоляю, шантажирую, даже совершаю попытку подкупа в виде годового запаса оладушек, но Журавлев остается глух к моим мольбам. И вот мы вышагиваем по зданию, где располагается прокат инвентаря, туалеты, кафешки, магазинчики и прочие полезные для отдыхающих места.

Первое-наперво сворачиваем в спортивный магазин. Точнее – сразу после того, как купили Ульяне молочный коктейль и пакет с пышками тут же у входа. Ряды пестрят экипировкой, в которой я ничего не понимаю. Но муж, очевидно, разбирается. Очень быстро он выбирает мне лыжный костюм. Кстати, вы знали, что они отличаются по крою от тех, что предназначены для сноубордистов? Шлем, специальные очки, перчатки – туда же в комплект.

Когда я смотрюсь в зеркало, не узнаю в этой красивой статной спортсменке обычную себя. Лиловая приталенная куртка с поясом, штаны, чуть расклешенные книзу – и вуаля! Я звезда склона. Правда, учебного. На настоящий, с мчащими во весь опор экстремалами, Евсей меня не пустил.

– Мам, мы такие красивые! – с удовольствием крутится перед зеркалом Ульяша. Ее костюмчик точь-в-точь повторяет мой, что невероятно радует девочку. – Все сразу поймут, щто мы вместе!

В этом же здании Журавлев нанимает для нас с Улей инструкторов – каждой по личному! И наконец мы берем инвентарь и двигаемся на склон. Тут масса счастливых людей, все катаются, компаниями и по одному, переговариваются, неспешными ручейками стекаются к кресельным подъемникам. Ульяшу уводят в специально отведенное для детей место, меня – для неумех-взрослых.

– Я пару раз скачусь и приду посмотреть на твои успехи, – Журавлев притягивает меня за не до конца застегнутый ворот куртки. – Не скучай, сладкая, – чмокает зачем-то в нос.

А потом, бросив непонятный взгляд на инструктора, легко и непринужденно скользит к посадке на подъемник.

– Ну что, Варвара, давайте учиться? – мне белозубо улыбается парень-блондин, года на четыре старше меня.

– Давайте, Илья, – вздыхаю тяжко, чем вызываю искренний смех инструктора. – Только учтите, вам предстоит тяжелая работенка. На лыжах я никогда не стояла и не встала бы, если бы меня не заставили.

– Ничего страшного, я же профессионал. У вас далеко не самый запущенный случай, – подмигивает Илья.

А потом начинается ужас! Он знакомит меня с лыжами, с техникой безопасности, заставляет сделать разминку: нагибаться в разные стороны, приседать, прыгать. Потом то же самое, только уже на лыжах.

– Почувствуйте баланс, – учит инструктор, вынуждая отгибаться назад и придерживая меня за руки. – Вот так, хорошо, теперь без моей помощи.

Мы учим правильные стойки, повороты, злосчастный плуг. Когда наконец мы забираемся на вершину склона, с меня чуть не семь потов сходит. Еще внизу я так укаталась, что особого желания продолжать нет. Хоть горка, с которой мне предстоит съехать, не такая большая, все равно страшно. Как представлю, что я мчу вниз на неуправляемых снарядах, снося все на своем пути, аж дурно становится.

– Может, лучше завтра продолжим? – я блею неуверенно. – У меня за ночь материал в голове уложится, и утром я с новыми силами…

– Нет, Варя, – смеется Илья. – Нельзя быть такой трусишкой. Мы поедем сейчас. Вспомните все, чему только что научились, у вас прекрасно получается. И не бойтесь, я буду страховать. Давайте свои руки, – он берет мои ладони в свои, разворачивает нас так, что я оказываюсь ближе к верху горы, а Илья – к низу. – Лыжи плугом, корпус вперед, мышцы бедра сильные, вес на носки! – и тянет меня вниз.

Делаю, как он сказал. Напрягаюсь вся, но мы вдруг начинаем потихоньку скользить. Страх уходит, оставляя вместо себя азарт и желание сделать это. Тем более, что мои руки находятся в надежных и сильных руках, а доверие к инструктору растет с каждым преодоленным нами снежным сантиметром.

– У меня получается! – шепчу неверяще. Ощущения потрясающие! Захватывающие, невероятные. Чувствую себя покорительницей гор!

– Умничка, – кивает Илья. – Я же говорил, что все получится. Теперь пятки можно чуть ближе поставить, чтобы скорость набрать.

Делаю, как он сказал. Но, видимо, где-то косячу, потому что ощущаю резкий толчок. Мы с Ильей сталкиваемся и летим в снег.

Глава 24

– Уф-ф, – кряхтит Илья, а я неловко барахтаюсь в попытках слезть с него.

Но лыжи как-то так странно запутались, обездвижив меня, что я, кажется, только хуже делаю, елозя по твердому телу инструктора.

– Тише, Варя, все в порядке, – его руки вдруг ложатся мне на талию, заставляя прекратить шевеления. Напарываюсь на лукавый взгляд ясных серых глаз. – Всего лишь рабочий момент. Да и мне понравилось даже, – подмигивает.

Я не успеваю осознать ничего и ответить. Чувствую только, как взлетаю в воздух, позорно утягиваемая за шкирку.

– Я помогу! – рычат сердито у меня за ухом, и я узнаю в суровых интонациях голос собственного мужа.

– Евсей? – отчего-то чувство такое, будто меня поймали на измене.

Но я ведь ничего такого не делала. Вот умеют же некоторые нагнетать.

– Да, милая?

Я в самом деле слышу скрип зубов или мне чудится?

– Э-э-э… спасибо за помощь. А вообще со мной все хорошо. Я катилась, представляешь! Сама! Только потом упала. А Илья вот… поддержал, – оборачиваюсь к Журавлеву. Его очки сдвинуты наверх, и легко увидеть, как на дне голубых глаз гуляет шторм, делая их по цвету похожими на грозовое небо.

– Я вижу. Твой инструктор очень хорошо поддерживает замужних клиенток, – убийственный взгляд в сторону Ильи, за который меня прожигает стыд до самых печенок. – Спасибо, в ваших услугах мы больше не нуждаемся, – собственно, Илье.

– Понял, – кивает тот, поднимаясь. Легко и непринужденно, в отличие от меня. Спортивно так. – Но позвольте объяснить, возможно, вы не совсем верно интерпретировали ситуацию…

– Не имеет значения, – жестко перебивает Евсей. – Мы с Варей предпочтем провести время в компании друг друга. У нас медовый месяц, если вы понимаете, о чем я, – выдает оскал вместо улыбки.

Мамочки, тут приходила Испания и сказала, что это нее стыд…

– Хорошего отдыха, – козыряет Илья и ловко скользит на лыжах прочь.

– Евсей… – качаю головой. Потому что просто слов нет!

– Только не говори, что планировала и дальше за мои деньги тискаться с этим пижоном, – наступает Журавлев. – Напоминаю, ты замужняя женщина, Синичка. На тебя дочь смотрит, между прочим! – синхронно поворачиваем головы в сторону, где занимается Уля. Ее яркий лиловый комбез хорошо выделяется среди толпы. Так вот, девочка старательно выполняет команды инструктора, катится потихоньку, а до нас ей и дела нет. Но, Журавлева сие, очевидно, ни капли не смущает. – Кхм, что ж, предлагаю времени не терять. Основное этот тип тебе объяснил, теперь можем попрактиковаться.

Поскандалить, наверное, можно. А еще пристыдить мужа, начать доказывать его неправоту. Но я, как мудрая женщина, выбираю мирный путь. А потому соглашаюсь, предварительно дав понять взглядом все, что думаю о Евсее и его поведении.

Сперва я практикуюсь с Журавлевым неохотно. Ну, потому что мне и с Ильей нормально было. Да и доверяла я ему, как профессионалу, больше. Но Евсей, надо сказать, тоже прекрасно катается, и в какой-то момент доверие к мужу зарождается во мне само по себе.

Может от того, что я больше не падаю, выполняя спокойные четкие команды Евсея. Может его горячие ладони, нежно держащие мои, заставляют оттаять. Или это все его близость, от которой я становлюсь чуточку глупее, мягче и романтичнее? Тем не менее, проходит не больше двадцати минут, как мы вдвоем катимся со склона. С самого пологого и низенького, учебного, но все же!

– А-а-а-а! – кричу я во все горло и хохочу, как ненормальная.

Ветер бьет в лицо, снег шуршит и поскрипывает, адреналин кипятит кровь. Каждый мускул в теле напряжен и выполняет свою функцию. Удивительно, что я вообще оказалась на такое способна. А внизу приходит расслабление, когда можно уже не контролировать жестко ситуацию и выдохнуть с облегчением.

– Я сделала это! Мы сделали это! – бросаюсь к Журавлеву с объятиями. Пытаюсь повиснуть у него на шее, но лыжи мешают.

Так и стоим, прилипнув друг к другу боками. Мне хочется обнять весь мир, прыгать, танцевать, вопить от радости. Евсей разделяет мой невероятно-радужный поток эмоций, и это неожиданным образом сближает. Как общая победа. Как испытание, что мы вместе и с успехом преодолели.

– Моя девочка, – хвалит муж с гордостью. И смотрит так восхищенно, словно это не я перед ним стою, а минимум известная фотомодель. – Еще разок?

Конечно, я отвечаю согласием! Мы катаемся до самой темноты. Сперва небо раскрашивается лилово-сиреневыми тонами, делая все вокруг чуточку волшебным. Повсюду загораются разноцветные огни, добавляя праздничного настроения. А когда небо становится окончательно черным и на нем загораются яркие огромные звезды, я понимаю, что сил больше ни на что нет.

К тому времени я успеваю вываляться в снегу, отшибить себе все мягкие места, надышаться кислородом и преодолеть пешком подъем на учебную гору бессчетное количество раз.

– Не могу больше… – выдыхаю, когда падаю в очередной раз. Журавлев франтовато тормозит, выпуская волну снега из-под лыж, и укладывается рядом. Благо костюмы у нас такие, что никакой снег и холод не страшны. – Красиво, правда? – делюсь чувствами, глядя в сказочно-чистое небо. За городом оно особенно прекрасно.

– Да, – соглашается Евсей.

И только скосив взгляд в его сторону, замечаю, что смотрит муж четко на меня. Он подхватывает мою ладонь своей, и мы лежим так еще какое-то время. Умиротворенные, приятно-уставшие, переполненные впечатлениями.

– Спасибо! – говорю искренне.

Ведь если бы не Журавлев, я бы никогда не встала на лыжи и не испытала ничего подобного. Можно сказать, он мне сегодня новую грань мира открыл.

– Все для тебя, Синичка, – улыбается он. – Ну что, забираем Ульянку и в бассейн.