Текст книги "Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (СИ)"

Автор книги: Ксения Маршал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Глава 37

Евсей

Синичку, пожалуй, успокоить еще труднее, чем Ульянку. Варя вбила себе в голову, что во всем виновата только она, и активно и деятельно посыпает голову пеплом. У меня от вида ее зареванного личика и заиканий сердце щемить начинает. Не хватало еще самому на таблетки подсесть.

По пути домой приходится заехать в частную клинику к знакомому. Во-первых, проверить дочку – все ли правильно сделали эскулапы. Той больнице я не сильно доверяю, видимо, осадок все-таки остался. Ну а во-вторых, прописать Синичке успокоительное. Боюсь, она сама себя до той степени довела, когда помочь можно исключительно медикаментозно.

Домой возвращаемся только к вечеру. Как ни странно, дочке помощь оказали качественно и назначения что надо, выписали. Зря я на муниципальную больницу погнал. Ну а Варе вкололи самое щадящее седативное со снотворным. В итоге спать заваливаемся втроем в мою огромную кровать. Вялая Синичка справа, Ульянка, до сих пор вздрагивающая от пережитого, слева. Прижимаю их к себе и понимаю, что никому ни за что не отдам. Мои они, обе. Такие разные и такие родные. Необходимые. Нежные. Ранимые. Трогательные. Любого за них в порошок сотру.

От тихого, мягкого присутствия девочек грудь буквально распирает. Я весь пропитан их теплом и нежностью. Наполнен до краев. Вот – она, истинная ценность, а не бабки, бизнес или достижения. Сейчас уже без колебаний скидываю Михалычу короткое «согласен», чем запускаю маховик возмездия.

У моего безопасника старые связи. Такие люди могут позволить себе что угодно, но и плата за их «помощь» соответствующая. Я только что лишился половины бизнеса, уступил нишу и отдал то самое производство, которое так тщательно проверял. Да и похер, бабки снова заработаю, они – далеко не главное. Зато уже завтра у Эльвиры найдут в квартире запрещенку. Несколько месяцев в СИЗО, условка и конфискация имущества явно пойдут потерявшей берега бабе на пользу. Угомонят так точно, заодно и заставят призадуматься, стоит ли разевать пасть на чужое.

Да, изначально я собирался отделаться малой кровью. Фиктивный брак явно дешевле, чем услуги сильных мира сего. Жалею ли, что все обернулось вот так? Нисколько! Да я бы с легкостью весь бизнес отдал, еще и в долги влез, скажи мне кто, что взамен я приобрету Синичку и настоящее счастье. Так что я по любому в выигрыше остался. Спасибо матери, первой разглядевшей в скромной Варе алмаз.

Теперь нужно только снять с нее лишние слои комплексов, недоверия ко всем вокруг и убедить, что она достойна любви. Да кто, если не она, моя чуткая, ранимая, красивая девочка?

***

Варя

Просыпаюсь с тяжелой головой. Едва удается разлепить веки. Первые мгновения пытаюсь сообразить, отчего же так плохо, а потом воспоминания о случившемся пришибают бетонной плитой. Подскакиваю на кровати.

В спальне Евсея я одна, одетая в его свободную футболку. Как и когда сюда попала, не помню. И где все? Хочется трусливо спрятаться под одеяло и навеки остаться там. Что теперь будет? Журавлев меня выгонит за профнепригодность в качестве фиктивной жены? Уля больше не будет называть мамой? Ведь я так сильно всех подвела…

Но я беру волю в кулак и плетусь чистить зубы. Потом переодеваюсь в домашнее, спускаюсь на кухню. Перед смертью не надышишься, не стоит оттягивать неизбежное. Лучше как можно скорее узнать, что меня ждет.

– Мама! – как только появляюсь в дверях, Уля дергается в мою сторону, но, поймав предупредительный взгляд отца, остается сидеть на месте.

– Никаких нагрузок на больную ногу, – строго говорит Журавлев. – Ты помнишь, что тебе врач сказал?

– Да… – уныло.

– Будешь скакать, я тебе вообще запрещу вылезать из кровати. С добрым утром, Синичка, – это мне.

Коротко, потому что Евсей тут же разворачивается к сковороде, где у него шкворчит что-то, по запаху напоминающее оладушки. Мнусь в дверях. Журавлев орудует лопаткой. Высокий, со слегка растрепанными после сна волосами, аккуратной щетиной, в мягких домашних брюках и фартуке на голом торсе, он выглядит мечтой любой романтичной девчонки. Еще и отец великолепный.

Наверное, я тут не нужна. Они с Ульяной настоящая семья, а я… я, очевидно, не справилась с тем, ради чего меня сюда взяли. Понимаю, что пришла пора собирать вещи. Разворачиваюсь, чтобы тихонько уйти, как вдруг раздается возмущенно-звонкое:

– Мама! Ты куда? А поцеловать? – Ульяша сердито сверкает глазками. Ждет свою законную порцию ласки от мамы.

У меня в груди все переворачивается от осознания, что скоро все должно закончиться. Вот как я без нее буду? И без… Евсея? Я же уже привыкла спать у него под боком. К его поцелуям, когда нежным, трепетным, а когда и крышесносным привыкла. На глаза невольно слезы наворачиваются. И надо было мне все так глупо испортить…

– Конечно, – киваю. Мой голос хриплый. Подхожу к малышке и изо всех сил прижимаю к себе. – Люблю тебя, – сообщаю серьезно.

– И я тебя, мам! – Улька цветет. – А мы с папой для тебя оладущки жарим. Я его тесто делать научила! Папа говорит, у тебя стрещщ.

– Стресс, – с улыбкой поправляет Журавлев, поворачиваясь к нам. В его глазах столько тихого счастья и уюта.

У меня дыхание перехватывает от желания быть частью их семейного счастья.

– Евсей, – зову тихо. – Поговорим?

Глава 38

Меня заметно потряхивает от волнения. Но лучше уж сразу расставить все по местам, чем ждать действий от Журавлева и трястись, строя всякие предположения. Тут как и с пластырем – нужно рвать сразу.

Евсей убирает сковородку с горячей конфорки, подливает Уле сметаны и наказывает кушать хорошо. Выходим в гостиную, прикрыв двери в кухню, чтобы дочка не услышала лишнего. Делаю короткий вдох, выдох и выпаливаю, заламывая пальцы:

– Когда мне уезжать?

Темные брови Журавлева ползут наверх, глаза округляются, а сам он сообщает озадаченно:

– Не понял.

Выдыхаю шумно. Нет, я, конечно, знала, что это будет трудно, но не думала, что настолько. У меня внутри все противится этому разговору, поэтому каждое слово буквально приходится выталкивать из себя.

– Ну, ты же на мне женился, чтобы у тебя опека Улю не забрала. Я должна была ее беречь и очевидно не справилась. Вчерашний день – тому доказательство, – я говорю тихо, уставившись в пол. Точнее – на голые ступни Евсея. Они, как и он сам, идеальный образец мужской анатомии. Хоть в музее выставляй, хоть скульптуру лепи – природная эстетика во всей красе. – Так зачем тебе жить с посторонней женщиной под боком? Я все понимаю, честно, поэтому готова без скандалов уехать. Только, пожалуйста, позволь мне видеться с Улей. Я ее и правда полюбила всем сердцем, такая у тебя замечательная девочка…

– Так, стоп! – строго перебивает меня Журавлев. Делает шаг вперед и поднимает мое лицо за подбородок. Приходится начать смотреть ему в глаза. А в них, несмотря на требовательный тон, столько нежности, любования и мягкости, что меня едва ли не с ног сбивает. – В смысле, посторонней женщиной? Синичка, ты чего там себе в своей прекрасной головке навыдумывала? Напоминаю, ты моя жена, Синичка, – Евсей приближает свое лицо к моему, и теперь наши губы разделяет какая-то жалкая парочка миллиметров.

Я откровенно дрожать начинаю. Причем, не от страха. Далеко не от страха. Мой муж вызывает во мне невероятную бурю эмоций. Притяжение, потребность, предвкушение, желание…

– Фиктивная, – добавляю хрипло. И себе, и ему напоминаю то, о чем договаривались изначально.

Журавлев опасно прищуривается.

– Это только в твоей голове мы до сих пор фиктивные муж и жена, Варенька. Я же считаю тебя вполне законной. Доказать?

Муж не дожидается от меня ответа. Вряд ли он вообще на него рассчитывал. Евсей дергает меня на себя и впечатывается таким поцелуем, что у меня пальчики ног невольно поджимаются, а после – колени слабеют. Но муж крепко держит и не дает упасть. Впрочем, как и всегда.

Мои руки сами собой скользят на его шею, пальцы зарываются в короткие волоски на затылке. Нос заполняет аромат ванили, амбры и кожи – такой знакомый, такой родной. Язык мужа хозяйничает у меня во рту. Нежно, с той самой аккуратной степенью напора, которой я рада подчиниться и которая не пугает, вызывая желание сбежать.

Прижимаюсь к большому, горячему и твердому телу мужа. Я уже не помню, о чем мы говорили, где мы, да и вообще – кто мы. Остается только сумасшедшая потребность в его языке, руках, дыхании, в нем самом. Только бы это никогда не прекращалось! Только бы мы навсегда оставались единым целым! О чем я вообще думала после того, как проснулась?

Кажется, Евсей читает мои мысли. Потому что поцелуй все длится и длится. Становится таким чувственным, что у меня по всему телу мурашки выступают. Я вся – одно сплошное нервное окончание, настроенное на единственного мужчину. Только он способен вызывать во мне отклик. Только его я вижу, чувствую и желаю. Остальные – слитная масса.

Сама не замечаю, в какой момент все прекращается. Просто внезапно ко мне возвращаются звуки, свет начинает проникать сквозь закрытые веки, разгоняя звезды, что там мигали. Дышать получается полной грудью. Я осторожно открываю глаза и натыкаюсь на совсем темный взгляд мужа. Хорошо, что он меня все еще крепко держит. Самостоятельно стоять на ногах я не могу.

– Видишь, Синичка, нам крышу друг от друга рвет, – хрипит он. – Какая нахрен фиктивность, когда я люблю тебя? Слышишь, Варь? Я. ТЕБЯ. ЛЮБЛЮ! Могу на весь мир проорать, по радио, по телеку, вирусные рилсы запустить. Мне нужна ты сама, а не ширма в виде подходящей жены. И Ульяне именно ты нужна, а не любая тетка с улицы. Да, началось у нас не совсем нормально, но главное не это. Главное – то, как у нас продолжается, то, куда мы с тобой идем, в каком направлении движемся. Забудь уже прошлые обиды, Варь. Чужие предательства не должны влиять на наше будущее, понимаешь? Представь через несколько лет: ты, я, подросшая Ульяшка, наши маленькие дети, Николаевна, ворчащая на нас всех, но счастливая… – Евсей прижимается к моему лбу своим, выдыхает следующие слова мне в губы: – Разве не стоит наша семья того, чтобы побороть внутренних демонов?

– Я… я не знаю, Евсей, – жалобно выдыхаю.

Мозги в кашу. Чувства наизнанку. Так сложно поверить словам мужа. Разве может столь великолепный мужчина на самом деле любить меня? Что во мне такого-то?

– Это во мне ничего такого нет, Синичка, – тихо хрипит Журавлев. Я что, произнесла нечаянно мысли вслух? – А ты необыкновенная: честная, чистая, ранимая, настоящая. Я буду самым счастливым мужчиной на свете, Варь, если ты ответишь «да» и позволишь быть до конца рядом с тобой. Скажи, ты станешь моей настоящей женой, а не фиктивной? Я так хочу нашу с тобой большую счастливую семью, чтобы она существовала не только в моем воображении, а стала нашей общей действительностью.

Эпилог

– Мам, а Финдус опять в детскую кроватку залез! – негодующе орет Ульяша из коридора.

Евсей с шумом отстраняется от меня. Коротко растирает лицо ладонями и принимается застегивать пуговицы на моей домашней рубашке, которые к тому моменту успел почти полностью расстегнуть. Я все еще пребываю в прострации и не способна соображать. Как и всегда, ласки мужа отправляют меня в далекий астрал, из которого не так-то легко вернуться. Особенно в случаях, когда тебя так резко из него выдергивают.

– Мы же включили ей мультики, – разочарованно шепчет Журавлев, приводя меня в порядок.

Дверь в нашу спальню с шумом распахивается, на пороге появляется Ульяшка. Лобик сердито нахмурен – совсем как у отца в моменты, когда его подчиненные косячат. В руках прижавший ушки зеленоглазый кот – совсем как в полюбившейся сказке, которую я читала дочке перед сном. Она сама нашла его на сайте в интернете и уговорила забрать домой. Теперь это ее питомец, и кот вынужден равносильно страдать как от излишне сурового детского воспитания, так и от зашкаливающих любви и нежности.

– Мам, вы почему двери в детскую не закрыли? – старшенькая норовит привести к порядку и нас.

Моргаю, переводя дух. От меня сейчас мало толку, организм все еще тонет в неге, подаренной сумасшедшими поцелуями мужа.

– Ты почему не стучишься? – строго перебивает Евсей.

Восхищаюсь мужем молча. Удивительно, конечно, как ему удается делать такой грозный вид после того, к чему у нас тут все столь активно шло. Вообще, мы уложили близнецов на сон, Ульяше велели смотреть мультики и не беспокоить родителей – мол, они тоже хотят поспать. Не вышло. Шкодный Финдус научился открывать двери. А поскольку с самого рождения Илюшки и Артемки кот возомнил себя их лучшей нянькой, теперь ничто не способно послужить ему преградой. Разве что бдительность маленькой хозяйки не дает бедолаге Финдусу как следует приглядывать за малышами.

– Не видишь, мама спит? – шепотом отчитывает муж старшенькую. Давит на ее совесть. Я старательно делаю вид, что пребываю во сне, хотя и оставляю маленькую щелку между веками, чтобы подглядывать. Интересно же! – Она и так с близнецами устает, ей отдых нужен. Забирай Финдуса и сидите тихонько или тоже спать ложитесь.

– Фу, как в детском садике? – кривится дочь. Ульяна очень важничает от того, какая она взрослая школьница и презрительно относится ко всему малышковому. – Я лучше маме оладушек испеку. Она проснется и обрадуется.

– Иди, Ольга Анатольевна (это наша помощница по дому) тебе поможет. И тихо себя ведите, – напутствует Евсей.

Улька с Финдусом покидают спальню. Муж крадется следом, но вместо того, чтобы выскользнуть за дверь, запирает ее, исправляя собственную оплошность. Возвращается ко мне.

– Ну наконец-то, – рычит довольно, снова избавляя меня от одежды. Только теперь на порядок быстрее. – Я так соскучился, Синичка, – зовет меня старым прозвищем, хотя я давно уже Журавлева.

Нашим малышам по полгодика, а это значит, что времени друг для друга у нас с мужем не так-то и много. И то удается найти урывками, примерно вот как сейчас. Тем более, что Евсею приходится много работать. Очень много работать.

Я знаю, чем ему пришлось заплатить за нашу семью. Первую половину бизнеса он отдал за то, чтобы навсегда избавиться от соседки, захотевшей отобрать нашу Ульянку. Тут я его понимаю и целиком поддерживаю. А вот второй он расплатился за то, чтобы восстановить справедливость.

Когда-то наша с ним история началась с того, что моя мачеха обманом лишила меня наследства, и я была вынуждена переехать в село. Там же познакомилась с Еленой Николаевной, которой помогала по хозяйству. Две квартиры, три машины, дача и гараж отца достались мачехе и моим сводным сестрам. Лично я давно с этим смирилась и думать забыла о потерянном. В конце концов, я слишком счастлива была с Евсеем и Улькой, чтобы помнить старые обиды. Да и знала не понаслышке: не в деньгах счастье, далеко не в них.

А вот муж не привык прощать врагов. Он снова воспользовался связями безопасника Михалыча, и вернул мне все имущество, оставив мачеху и сестер безо всего. Так Евсей окончательно лишился бизнеса, а я стала обладательницей ценной недвижимости. Часть мы, конечно же, продали, и муж начал новое дело. Довольно успешно, надо сказать, но времени оно требует прорву. К счастью, чем дальше, тем стабильнее все становится, и вот уже бизнес не требует внимания Евсея двадцать четыре часа в сутки.

Мачеха же с сестрами пытались поначалу спорить, взывать к моей совести и умолять, подкарауливая на улице. Но охрана, которую нам с Улей организовал муж, не оставила бывшим родственницам шанса. Да, после случая в больнице мы с дочкой выходим из дома только в сопровождении. Так всем спокойнее, и я не спорю. Больше мы с Евсеем не дадим никому шансов вмешаться в нашу семью. Ведь это самое ценное, что у нас есть.

– Я тоже соскучилась, – признаюсь, торопливо сдирая с мужа футболку. Глажу руками мускулистое тело, кайфую от его такой приятно-агрессивной близости. – Люблю тебя, – считаю важным сообщить до того, как все между нами случится.

Никогда не устану говорить об этом мужу. Ведь если бы он не боролся за нас, не было бы у нас этого тихого, но яркого счастья.

– И я тебя, моя Синичка, – наконец-то соединяя нас, отзывается он.