Текст книги "Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (СИ)"

Автор книги: Ксения Маршал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 5

– Зря вы так, – говорю Журавлеву, когда мы, оставив сосредоточенную Улю заниматься браслетами, выходим на улицу. Тихо и безмятежно падают снежинки. Стылая темнота зимнего вечера разбавляется теплыми огоньками гирлянд. Рыхлые шапки снега покрывают голые ветви деревьев. Особенно красиво смотрится на рябине с ее темно-бордовыми гроздьями. Вокруг тихо и зыбко, и складывается ощущение, будто мы с Евсеем в целом мире совсем одни. – Елена Николаевна хорошая и за вас сильно переживает.

Мне искренне обидно за старушку. Ладно я, чужой Журавлеву человек, но она-то родная. Неужели нельзя бережнее как-то с пожилыми? Тактичнее?

– Учить меня не надо, – сквозь зубы цедит Евсей, глядя на меня почему-то, как на врага народа. Неужели снова завелся? Вроде только-только проверился… – И без тебя умников вокруг хватает.

– Вы меня за этим на мороз позвали? – фыркаю.

Я тоже начинаю заводиться, хоть и призываю себя к спокойствию всеми силами. Но этот Журавлев до того раздражающий! Явился, хозяин жизни, и всех своим барским недовольством окатывает. А мы разве виноваты, что у него в жизни не клеится?

– Я позвал тебя, чтобы предупредить, – Евсей нависает надо мной, перекатываясь с пятки на носок. Руки в карманах. Вообще, пугает, конечно. Я хоть и далеко не малышка, габариты Журавлева настолько превосходят мои, что немного жутко становится. Особенно, когда он так мрачно сжимает челюсти и прожигает убийственным взглядом, а вокруг ни души. – Если ты думала, что за маму некому вступиться, то это не так, – многозначительно сообщает он.

– Э-э-э… – подвисаю.

Он это к чему сейчас?

– И не надо строить из себя невинную овечку, – хмыкает Евсей. – Тебе не идет. Я таких, как ты, насквозь вижу. Выбираете кого побеззащитнее и присасываетесь, как пиявки под благовидным предлогом. Думаешь, я не понял, с какой стати ты мою матушку обхаживаешь? На наследство рассчитываешь? Или придешь через пару месяцев со слезливой историей про кредит, чтобы добренькая Николаевна тебе с похоронных денег отстегнула?

– Что-о-о? – мои глаза становятся размером с блюдца. – Да вы… да вы… – даже слов подобрать не могу. – Больной на всю голову! – припечатываю, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и просто ухожу.

Конченый! Додумался же…

Ему не фиктивная жена нужна, ему санитары просто-таки необходимы!

– Я не договорил! – летит с претензией мне в спину.

– Да мне плевать!

***

Евсей

Настроение ни к черту. Государственные тетки обложили со всех сторон, еще и матушка со своими нравоучениями. Девицу эту приголубила. Варенька то, Варенька се. Как можно продолжать верить в людей, когда всеми вокруг движет корысть?

Вон, даже моя благовидная соседка, жена профессора, интеллигентша до мозга костей такую свинью подбросила. Уж на кого никогда бы не подумал.

– Обращайтесь, Евсей Андреевич. Мне только в радость позаниматься с Ульяной, она у вас очень сообразительная девочка. Конечно, я посижу с Улей. Понимаю, вам работать нужно, вы человек занятой. А ребенок прорву времени требует… – заливалась соловьем соседушка.

И под самый Новый год такую подляну устроила.

«Девочке будет лучше со мной, мы оба это понимаем. Будем откровенны, вам не до ребенка. У вас бизнес, женщины, гулянки. И не отрицайте, я все прекрасно вижу – в одном подъезде живем. Если вы умный человек, то согласитесь действовать в интересах ребенка» – выдала мне стерва свысока.

Как ушат помоев вылила. Стареющая академичка. Очень удобно получается. Нашла себе на старость лет девчонку, захотела и присвоила. А я типа никто, так, насрано.

И как после такого продолжать сохранять веру в людей? Уж у матери-то к ее годам должен выработаться иммунитет. Тем более директором школы оттрубила столько времени, не наивная девочка давно. И все равно змею на груди пригрела.

Эта Варя на первый взгляд довольно милая. Домашняя, уступчивая, тихая. На акулу совсем не похожа. К сожалению, у людей не все так просто, как в дикой природе. Хищники не обозначены ярким окрасом, клыками или когтями. У нас как в сказке: под безобидной овечьей шкурой может – а скорее всего и будет – скрываться голодный до добычи волк.

Поэтому усмиряю гнев и вызываю девчонку на разговор. Каким я буду сыном, если не покажу, что за пожилую мать есть кому вступиться?

Варвара ожидаемо строит из себя саму скромность. Нет, возмущается конечно, но слишком уж невинно. По-детски, я бы сказал. И это еще один пункт, почему я ей не верю. Другая бы на ее месте психанула, высказала мне все и полила дерьмом до кучи. Сколько их таких я перевидал за время руководства фирмой. Сперва пупсики и няшки, но стоит только ощутить близкий запах добычи, как девочки превращаются в фурий и стерв. Еще ни одной не удалось удивить меня. Да я и не жду, к слову. Принял правила игры и живу по ним.

Поди ж ты, не всем это приходится по нраву. Профессорша, например, против. И мать не заценила. Дошла вон до того, что свою Вареньку мне посватала. От сердца оторвала практически. Спасибо, как говорится, кокошник в пол.

Но как по мне, в отношениях гораздо честнее сбросить маски на берегу, чем потом, когда все наладится, преподносить сюрприз партнеру.

Хотя, в идее с фиктивным браком определено что-то есть. Не представляю, правда, обстоятельств, которые заставят меня обратиться к притворщице Варе за помощью.

Глава 6

– Придур-рок, идиот… – внутри все бурлит от возмущения. Это ж надо, додумался: я хочу обобрать Николаевну! Вот такая я беспринципная акула. Как вообще, скажите, можно делать подобные выводы о человеке, которого видишь в первый раз? – Самоуверенный кретин! – продолжаю выпускать пар.

Правда, осторожно так, себе под нос. Чтобы Ульяна не услышала и Елена Николаевна – тем более. Не хочется еще больше накалять и без того непростую обстановку.

Поэтому убираюсь на кухню и там шуршу, выдумывая себе все новые и новые дела по хозяйству. Уж лучше тут побуду, пока Журавлевы не уедут, все нервы целее. Это Николаевне они родственники, а мне никто. Соответственно, и сидеть с ними за столом я не обязана.

Подаю горячее, салат, сервирую парадными тарелками и хрусталем, мельхиоровыми вилками. Отчитываюсь перед хозяйкой и скрываюсь у себя в комнате. Нужно будет еще прибраться после гостей, и тогда уже можно домой. А пока запираю дверь и падаю на кровать. Николаевна все понимает, меня не дергает. Что лишний раз доказывает, насколько она у меня мировая.

Пару часов я дремлю. Плаваю на поверхности сна, но в глубокий так и не проваливаюсь. Мне видится всякая чушь, розовая вата, Ульяна и сам Журавлев. Он то сверлит тяжелым взглядом, то ползает на коленях, вымаливая прощение. Из чего легко можно заключить, что сны – это полная чушь, а уж вещих и вовсе не бывает.

Вздрагиваю от стука в дверь. Я даже немного рада выбраться из этого вязкого сиропного бреда. Евсей с дочкой уезжают. Прощаюсь с Улей, на Журавлева стараюсь вообще не смотреть. Только пару взглядов бросаю украдкой – он все также мрачен и также негативно настроен ко мне. Ну и плевать! В конце концов, мне с ним детей не крестить.

– Пока, Варя, – Ульяша виснет на моей шее и крепко ее стискивает. – Приезжай к нам в гости, я тебе свои игрущки покажу. Хорощо?

– Обязательно, – с улыбкой обещаю то, что никогда не сбудется. – Всего доброго, – холодно бросаю ее отцу.

Каким бы он ни был неприятным, вежливость никто не отменял. Лично для меня это не пустой звук. Я давно взяла за правило не опускаться до уровня неприятелей. Считаю, в любой ситуации следует оставаться человеком, которого ты сам будешь уважать.

Елена Николаевна также прощается с сыном прохладно. Их обоюдное недовольство заметно невооруженным глазом. Видимо, так и не договорились. Что ж, в любом случае это не мои проблемы. А старушку я утешу сегодня за чаем. Мы как раз с ней любим вечерами поболтать, как любые две одинокие души.

– Ты на Евсея зла не держи, – говорит она мне спустя четверть часа. Мы спокойно сидим в гостиной, освещение приглушено, тлеет камин. На заднем фоне тихо бормочет телевизор, добавляя сине-голубых красок в обстановку. – Характер у него тяжелый, вспыльчивый, да и в целом он не подарок, но подлости или скользкости нет. Высказывания резкие, зато удара со спины можно не ждать. Ну и за сегодняшнее я с ним отдельно поговорю.

– Зато Ульяша у вас чудесная, – улыбаюсь невольно при воспоминании о девочке. Милейшая малышка, еще и спокойная такая, добрая, душевная. За что только Журавлеву подобное счастье?

– Это да, жаль с матерью девочке не повезло.

Я навостряю ушки. Внезапно острый интерес вспыхивает внутри – очень уж хочется узнать историю Евсея. Почему у него статус отца-одиночки? Где мама Ульяны? Неужели не вытерпела характера папаши и сбежала куда подальше, бросив ребенка? Но почему тогда не забрала дочь? Это же не логично…

И Николаевна не разочаровывает. Продолжает рассказ:

– Евсей никогда не умел выбирать женщин. Связывался со всякой шушерой, глядя на внешность, но никак не на человеческие качества. Вот и получил. Как говорится, за что боролся, – фыркает старушка, морщась. – Эта девица вообще рожать не хотела, категорически. Ее интересовала только внешность, на которой можно делать деньги. И вот с такой шаболдой связался мой идиот, – машет рукой, обреченно принимая чужие ошибки. – Ты бы только знала, сколько он ей заплатил, чтобы она ребенка выносила и родила. Сколько нервов ему вытрепала, королева сраная. На руках ее носили, пылинки сдували, лишь бы не сорвалась. Моментами я боялась, что Евсей собственноручно придушит дрянь. Постоянно Богу молилась. Но все усилия воздались с лихвой. Ульяна совершенно замечательная девочка. Добрая, отзывчивая, ладная. Жаль, Евсей уделяет ей слишком мало времени. Впрочем, как и любой другой отец. Чего еще ждать от мужчины? Тем более, занятого собственным бизнесом. Жаль, та ситуация так ничему и не научила сына. Он все так же выбирает девиц определенной внешности и определенного образа жизни. Да что там, он умудрился последнюю няню Ульяны соблазнить, кобель! И все это теперь есть в материалах дела. Не зря говорят, сколько веревочке не виться, а конец всегда найдется.

– Грустно, – вздыхаю.

Какое-то время мы молчим, думая каждая о своем. Определенно, визит Журавлева внес сумятицу в наше мирное существование. И сможем ли мы вернуться к тому, как было, вопрос.

На прощание Николаевна говорит:

– Ульяну надо спасать. Если Евсей продолжит в том же духе, он останется без дочки, я – без внучки, а Уля – без семьи.

Я ничего не отвечаю. Я бы и рада поучаствовать, но не представляю, как. Поэтому все последующие несколько дней старательно гоню мысли о Журавлеве и его дочери из головы.

А потом внезапно сталкиваюсь с Евсеем дома у Николаевны.

Глава 7

– Добрый день, Варвара, – Евсей, что удивительно, здоровается первым.

Но несмотря на проявленную вежливость, чувствуется негативный настрой. Он проявляется во взгляде, таком же неприветливом, как и несколько дней назад. В голосе, звучащем глухо и мрачно. В напряженных желваках и венах, выступивших на шее.

– Здравствуйте, – киваю и пытаюсь пройти мимо.

Мое дело – хозяйство, сын Николаевны ко мне отношения не имеет. Вот и нечего на него реагировать. Но крепкая рука не позволяет. Перекрывает дверной проем, и я от неожиданности врезаюсь в нее грудью. Ухаю. Поднимаю глаза на Журавлева, хмурюсь.

Чего ему?

– У меня к тебе дело, – цедит Евсей.

Опять обвинять возьмется?

– Не желаю иметь с вами ничего общего, – жму плечами. Хватило мне прошлого раза, с лихвой. Но последнее не озвучиваю.

– Это взаимно, Синичкина, – рычит он. И я чувствую, как вибрация проходит в меня через все еще протянутую руку Журавлева. – Но ты последний мой шанс, а ради дочки я готов пойти на все и на даже большее.

Причем тут Ульяна? У него же одна дочь, я правильно понимаю?

– Вообще не улавливаю связи, – делаю наконец шаг назад и перестаю соприкасаться с Евсеем. Кожу почему-то покалывает, как после долгого контакта с горячей печкой.

– Варя, выслушай его, пожалуйста, – со спины появляется Николаевна.

Все эти дни она нет-нет и вворачивала что-нибудь хорошее про сына. Не прямо в лоб, а хитренько так, вроде к слову приходилось. Но зерна сомнений во мне зародить смогла. И вот уже Журавлев в моем представлении не последний хам и мерзавец, а человек, вполне заслуживающий сочувствия.

– Только ради вас, – бурчу недовольно и вместо кухни сворачиваю обратно в комнату.

Слышу, а скорее чувствую, как Евсей двигается следом. Он ощущается, как грозовая туча, которая подошла слишком близко. Маленькие волоски наэлектризовываются и встают дыбом, под кожей хаотично курсируют микрозаряды. Все тело словно готовится отражать атаку. И она не заставляет себя ждать.

– Варя, нам с Ульяной очень твоя помощь, – скрипит Журавлев. Я прямо вижу, каких усилий ему стоит произнести это. Буквально приходится выталкивать из себя по звуку. Герой, чего уж там.

Зависаю ненадолго. Моргаю. Мысли в ступоре разбегаются.

– В квартире убрать? – выдаю самое на мой взгляд логичное. – Или приготовить?

– Это обязательно, но в качестве побочного эффекта, – хмыкает зло. – Нам с тобой нужно пожениться. Только это угомонит ненормальную опеку и заставит заткнуться Эльвиру. Кроме отсутствия жены и аморального образа жизни у меня придраться не к чему, я говорил с адвокатом. Поэтому фиктивный брак – идеальный вариант, как и говорила мать. Ты выглядишь, как приличная домашняя девушка, глаза опять же эти твои огромные и якобы невинные. Такие не заподозришь в обмане. Короче, ведьмам должно понравиться. Тем более, по хозяйству ты вроде как справляешься, а значит дома будет чисто и вкусно. Сплошные плюсы, – презрительно кривит губы.

Хватаю воздух ртом и задыхаюсь от возмущения. Это что вообще такое: предложение руки и сердца или плевок в лицо? Нет, я, конечно, никогда не мечтала о свадьбе принцессы с пышным платьем и таким же тортом или неземной любви с лучшим на свете мужчиной, но и подобного издевательства уж точно не ждала! А не пойти бы этому горе-женишку на хутор?

– Вынуждена вам отказать, – шиплю змеей. Не знала даже, что мои голосовые связки на такое способны. – По причине несовместимости характеров. Другими словами, никто в ваш фарс не поверит. А я не собираюсь иметь ничего общего со столь неприятным человеком. Вы даже просьбу озвучить нормально не можете, а я не на помойке себя нашла, чтобы…

– Синичкина! – рычит, обрывая меня на полуслове. Хватает за плечи и прижимает к стене, сам нависает сверху. – Может, мне еще на одно колено встать или серенаду спеть?

– Элементарной вежливости было бы вполне достаточно! – задираю подбородок и смело смотрю в прищуренные глаза Журавлева, которые потемнели настолько, что реально грозовые тучи напоминают. Кажется, там на дне молнии сверкают.

– Да ты должна быть благодарна уже за то, что я вместо заявления в полицию на тебя, предлагаю работу. Уверен, ребята бы сразу заинтересовались очередной разводилой пенсионеров. Сколько их у тебя уже было?

– Судите по себе, да? Или по тем женщинам, с которыми привыкли иметь дело? Да я скорее руку себе отгрызу, нежели переступлю порог ЗАГСа совместно с вами!

– Синичкина, не трепыхайся, мы все равно поженимся, – цедит мерзкий Евсей Журавлев.

Так бы и расцарапала ему глаза! Но нельзя, тогда опека точно отнимет у него дочь. Ульяна будет незаслуженно страдать, а Елену Николаевну, не дай Бог, еще удар хватит…

Журавлев потому в меня и вцепился, чтобы положительное впечатление на государственные органы произвести. В любом другом случае успешный бизнесмен, завидный холостяк и просто хам в мою сторону даже бы не взглянул. Среднестатистические девушки без лоска, но с лишним весом явно не в его вкусе.

– И как это вы меня заставите, интересно? – складываю руки на груди и вздергиваю подбородок. Не собираюсь поддаваться!

В ответ Журавлев опасно скалится, а у меня по спине в который раз бегут мурашки…

Глава 8

– Зря, – нехорошо сверкает глазами Журавлев. Мне чудится на их дне своя погибель. Но мы в двадцать первом веке живем, никто тут силой меня замуж не выдаст. Тем более – не запрет в квартире постороннего мужчины и не заставит делать вид, что мы влюбленная благонравная пара. – Каждое последующее предложение будет хуже предыдущего. А я ведь предлагал тебе по-хорошему, – качает он головой.

Возмущенный вскрик «так это было по-хорошему?» давлю усилием воли. Чувствую себя бабочкой, пришпиленной к картонке, и не желаю продолжать участвовать в этом. Каждая моя фраза, каждый протест рождают лишь еще более сильное противодействие. Поэтому грамотнее всего будет вовсе молчать. Пережду бурю, и ничего мне Евсей не сделает. Время бандитов и беспредела давно прошло. А неприятный разговор я уж как-нибудь переживу.

Ну, это я так думала.

Посверлив меня взглядом и поняв, что ответной реплики не ожидается, Журавлев сообщает неожиданно холодно:

– Собирайся, Синичкина, моя мать в твоих услугах больше не нуждается, – он наконец выпрямляется во весь свой немалый рост и перестает ультимативно прижимать к стене, возвращая толику личного пространства. Дышать как будто легче становится.

– Ну, знаете, это уж точно не вам решать, – складываю руки на груди.

Раскомандовался!

– А я тут ни при чем, – хмыкает. – Это все злой рок. У матери в доме сломалась канализация и система отопления тоже вышла из строя. Такая вот непруха. Поэтому дом закрывается на ремонт, а мама уезжает в санаторий здоровье поправлять. До весны сюда точно не вернется, – Евсей оглядывает меня победным взглядом.

А у меня… у меня дыхание перехватывает.

– Что? – только и роняю едва слышно.

Сердце под неимоверной тяжестью срывается с места и падает в желудок. Мозг лихорадочно переваривает информационную бомбу. Судорожно ищет выход, мысли мечутся хаотично. Может, на время ремонта предложить Елене Николаевне пожить у меня? Дом гораздо старее и без удобств почти, но пожилые люди ведь не любят переезжать. Может, ей будет спокойнее в родном поселке, хоть и в гостях?

Или Журавлев вообще врет. Выдумал все только что, чтобы мое согласие получить. Такой, как он, не погнушается никакими методами. Но тогда Николаевна должна знать правду. Она не из тех, кто будет врать в лицо…

– Это все неправда! – мой голос возвращается, но по звучанию походит скорее на дребезжание старого расшатанного механизма, чем на что-то нормальное.

– Можешь попробовать пустить воду в кране, – делано равнодушно жмет плечами Журавлев.

Секундная дуэль взглядов, и я топаю на кухню, не желая верить ему на слово. Поворачиваю рычаг из нержавейки… Ничего! Если не считать пустого скрежета в трубах.

Но ведь он мог просто перекрыть воду! Или что-нибудь наподобие того. В конце концов, Журавлев мужчина, он лучше меня разбирается в сантехнике. Да, скорее всего он именно так и сделал. Слишком уж удачное совпадение получается иначе.

– Мне нужно поговорить с Еленой Николаевной, – я резко оборачиваюсь и, не глядя на Евсея, припускаю на поиски хозяйки.

Он даже сторонится, уступая дорогу. Плохой знак?

Далеко идти не приходится. Старушка словно ждет меня неподалеку в коридоре.

– Так будет лучше для всех, – сообщает мне со скорбью во взгляде. Но хотя бы не отводит. Хозяйка на правах старейшины уверена в своих действиях и своем праве на них.

И мне не приходится задавать неудобных вопросов, уличать семейство Журавлевых во лжи. Зачем? Все и так понятно. Впрочем, детство Ульяны безусловно стоит того. И понять Николаевну с Евсеем я вполне могу, только на душе тяжело. Мне как будто вынесли приговор без суда и следствия. И вот от этой несправедливости, пожалуй, обиднее всего.

– Со своей стороны предлагаю комфортабельное жилье и ежемесячную оплату твоих временных неудобств, – Журавлев появляется сбоку, неожиданно и судьбоносно. – Взамен ты делаешь все, чтобы тетки из опеки поверили в наш фарс и отстали. Согласись, не так уж и много требований.

– Не отказывайся, дочка, – тихонько подсказывает Елена Николаевна. – Потом всю жизнь себя корить будешь.

Я знаю, что она права. На все сто процентов права. Но язык будто примерз к небу. Вот что стоило гадкому Журавлеву попросить меня нормально? Без оскорблений, без дурацких подозрений во всех грехах, без принуждения и обмана?

Ответа на эти вопросы у меня нет. Но все же спустя долгую тяжелую паузу я откликаюсь:

– Хорошо… – замечаю хищный торжествующий блеск Евсеевских глаз. Слышу облегченный выдох Николаевны. – Но это только ради Ульяны! – добавляю с обидой, чтобы хоть как-то реабилитироваться в собственных глазах. Оказывается, и у меня после всего еще сохранились остатки гордости.

– Умница моя, – Елена Николаевна приближается грузной походкой и крепко прижимает к себе. Целует в лоб. – Храни тебя Господь! А с этим олухом я еще побеседую, – обещает мне на ухо. Но так, чтобы Журавлев услышал и непременно устыдился.

Правда, олух как стоял с видом победителя, так и продолжает стоять. В суп ему что ли слабительное сыпать на постоянной основе, раз уж проживать вместе будем?

Следующие полтора часа я помогаю Николаевне с вещами. Она в самом деле собирается в санаторий, поэтому пакуем все, что только может понадобиться. Внезапно Евсей отправляет мать с непонятно откуда взявшимся водителем.

– Тебя там встретят, мам, – сообщает благодушно на прощание. А стоит только красным фонарям большого черного седана скрыться за поворотом, поворачивается ко мне:

– У тебя паспорт с собой, Синичкина?