Текст книги "Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (СИ)"

Автор книги: Ксения Маршал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Глава 9

Дорога до города для меня пролетает незаметно. Как один миг. Журавлев предпочитает молчать, я – тем более. Смотрю невидящим взглядом в окно, но там сплошная темень. После она сменяется огнями мегаполиса и нескончаемой суетой, от которой я давно отвыкла. Оказывается, к простой и размеренной жизни в поселке очень быстро привыкаешь. Во всяком случае у меня случилось именно так.

Не прошло и нескольких часов, как мы уехали, а я уже тоскую. Город… пугает. Или все же перспектива жить с посторонним мужчиной и называть его мужем? Одно радует, во всей грядущей беспросветности у меня будет хотя бы один лучик света. Ульяша. Напоминаю себе, что это все ради нее и немного легче становится.

Но знаете, что самое страшное для меня? То, что во всем огромном мире самым близким мне человеком по факту станет Евсей Журавлев. Беспринципный, бессердечный и прущий как танк бизнесмен. Я понимаю, что не имея всех перечисленных черт трудно добиться какого-либо успеха на предпринимательском поприще. И для делового человека они скорее идут в плюс. Но мне с Журавлевым не бизнес делать, а жить. Причем, неизвестно, как долго.

– А где Уля? – интересуюсь запоздало, когда машина моего «жениха» останавливается в подземном паркинге.

Мы приехали в клубный дом с забором, кучей коммерции на первом этаже и закрытым двором. Видимо, дела у Евсея идут в гору. Надо ли говорить, насколько несоответствующей этому месту я себя ощущаю? Гораздо уютнее было за городом с Николаевной. Но она, к сожалению, решила, что там я себя закапываю.

– Ты бежишь от жизни, дочка, – с горечью сказала она мне, пока мы паковали ее вещи. – Элементарно прячешься у меня, я же вижу. И я рада была поддержать тебя в самом начале, дать опору и возможность оправиться от горя. Но время не стоит на месте, и тебе следует двигаться дальше. Полгода уж прошло, как ты тут.

– А что, если я не хочу? Если мне нравится тут? Да я тут счастлива!.. – возразила, но почти сразу сникла, – была.

Николаевна тепло и немного печально улыбнулась.

– Ты можешь обманывать меня сколько угодно, но саму себя не обмануть. Ну какие тут перспективы? Ты молодая, красивая, добрая. У тебя жизнь только начинается! А ты предпочитаешь возиться в глуши со старухой. Евсей – отличный шанс для тебя перебраться в город и начать все с нового листа. На самом деле он не такой ужасный, как кажется поначалу. Жесткий да, но не подлый, не гнилой. Да и Ульяна к тебе очевидно потянулась. Разберетесь с опекой, поживете чуток, и ты будешь свободна. Оплатить твои услуги сын обещал щедро, и я ему верю. Тебе хватит и квартиру снять, и пожить какое-то время, пока ищешь работу. Понимаю, он принудил тебя не самым приятным образом, но иногда то, что нам кажется отвратительной неизбежностью, на деле оборачивается чуть ли не подарком судьбы. Поверь пожилой женщине. А если уж после всего ты решишь, что город категорически не твое, я тебя с радостью приму обратно, и будем жить душа в душу, – на прощание Елена Николаевна сжала меня в настолько крепких объятиях, что у меня слезы на глазах выступили.

Я смогла только шмыгнуть носом и выдавить жалкое «спасибо». Теперь же я в компании Журавлева и, несмотря на оптимистичные заверения старушки, совсем не представляю, чего от него ждать.

– Ульяну пришлось оставить с моей секретаршей, – как-то сурово и недовольно отвечает Евсей. – Они сегодня всех врачей проходили, чтобы доказать, что ребенок у меня абсолютно здоров. В том числе и психически. Не смог ее взять с собой. Да и не хотел. Взрослые разборки не для детских ушей. Она и без того уже насмотрелась и наслушалась.

Искренняя забота Журавлева о дочери подкупает. На самом деле мне трудно объективно оценивать его. Два совершенно разных образа: отличный родитель и бескомпромиссный делец, не бьются в один. Мне вообще непонятно, как столь противоположные качества могут сочетаться в одном человеке!

Больше мы с «женихом» в этот день не разговариваем. Ну, практически. Он подхватывает мои сумки с вещами – пришлось взять с собой едва ли не все имеющееся – и ведет до квартиры. Там коротко показывает свои хоромы, состоящие из общей части – огромного холла, кухни, гостиной – и приватной, в которой поместилось помимо четырех спален несколько санузлов.

Я выбираю ту, что поближе к Ульяниной и подальше от Евсеевской. Секретарша, довольно серьезного вида женщина, годящаяся мне в матери, прощается, стоит нам только вновь появиться в гостиной, где они с Улей собирают мозаику. Журавлев ее благодарит и отпускает. А Ульяша тут же бросается ко мне:

– Вар-р-ря! – прыгает и обнимает за талию. – А это правда, щто ты теперь моей мамой будещь? – заглядывает мне в глаза с надеждой.

Перевожу сердитый взгляд на Евсея. Ну вот зачем? Он же знает, что брак у нас фиктивный, и рано или поздно я от них уйду! Для чего обманывать ребенка, дарить девочке надежду? Детки, они же искренне привязываются и навсегда…

В моменте решаю, что, как бы ни сложились наши отношения с Журавлевым, общаться с его дочкой я не прекращу. Иначе никакой свадьбы!

– Я не говорил ничего, – одними губами сообщает он мне, мрачнея на глазах. – Наверное она сама подслушала.

И я снова возвращаю внимание Уле, в уме лихорадочно подбирая правильные слова.

Глава 10

– Ох-х-х… – выдыхаю потерянно, когда молчание слишком сильно затягивается. От Журавлева помощи ждать бесполезно. – А ты правда хочешь этого? – уточняю у девочки осторожно.

Все-таки, мама – это святое, мне ли не знать. Не хочется сейчас наломать дров в попытке причинить добро. Ведь всем известно, куда ведет такая дорожка.

– Ты хорощая, – только и отвечает Уля, тычась мне носом в живот, как котенок. – Я хочу с тобой жить. Не хочу к Эльвир-ре Олеговне, – бубнит оттуда.

У меня сердце сжимается от боли за эту маленькую и такую искреннюю девочку. Вот за что на ее долю выпало все это? Ну не должны детки страдать, ладно мы, взрослые…

– Знаешь, я всегда мечтала о такой дочке, как ты, – говорю сдавленно. В горле ком размером с квартиру Евсея, на глаза слезы наворачиваются. – Я буду счастлива стать твоей мамой, – всхлипываю все-таки.

Ульяша замечает и отодвигается от моего живота.

– Ты расстроилась или тебе больно? – в голубых чистых глазищах океаны тревоги.

Выдавливаю улыбку. Качаю головой.

– Нет, это я от счастья. У взрослых такое бывает, – хлюпаю носом и порывисто прижимаю Ульяну к себе.

Тут же ловлю тяжелый нечитаемый взгляд Журавлева. Хочется поежиться, но я просто отворачиваюсь и наслаждаюсь теплыми детскими объятиями.

Потом мы с Улей перемещаемся на кухню, где я варю ей какао, быстренько пеку оладушки и кормлю девочку нехитрым ужином. Большую часть оставляю в тарелке на столе – вдруг ее отец тоже проголодается. После мы вместе чистим зубы, переодеваемся в пижамы, и я читаю Ульяше сказку до тех пор, пока с ее кроватки не начинает доноситься мерное сопение.

На цыпочках, стараясь не издавать шума, пробираюсь к себе в комнату и без сил падаю в кровать. Сумасшедший день! И как хорошо, что он наконец подошел к концу. Если честно, я немного побаиваюсь, что Евсей вздумает нанести визит. Отчитает там за самоуправство или опять начнет «выводить на чистую воду». Но, к счастью, он не объявляется, и вскоре я медленно уплываю в сон.

***

Новый день начинается не с кофе.

– Мама! Мама! Ты уже не спишь? – бодро звенит детский голосок над ухом. Зубы сами собой смыкаются в приступе неукротимой радости. – Мама Вар-ря, с добрым утром, мамощка! – мне достается звонкий чмок в щеку.

И откуда только у детей столько энергии с самого утра? Похоже, для новоиспеченной матери я постыдно мало знаю. Форум что ли какой почитать? А то к новой жизни я не то, что морально не готова, я в целом не понимаю, куда попала.

– С добрым, – стоит мне только поднять веки и улыбнуться, как тут же под одеяло ко мне залезает маленькое чудо.

Прижимается всем телом ко мне, прикрывает глазки и тянет блаженно:

– Ма-а-ама…

В сердце отчего-то щемить начинает. И больно, и сладко. Покрываю теплую, чуть лохматую светловолосую макушку поцелуями. Наслаждаюсь еще несколько минут лучшими объятиями в моей жизни и после встаю. Снова вместе чистим зубы с Ульяшей, смеемся, толкаемся, обнимаемся. Мне так светло рядом с малышкой, будто сейчас самый разгар яркого знойного лета, а не серая и темная зима. Удивительно, насколько счастливой можно быть рядом с кем-то.

Переодевшись в домашнее, перебираемся на кухню. Там с привычным выражением угрюмости на вечно мрачном лице пьет кофе Журавлев. Конечно же, эспрессо – никакого молока. Маленькая чашечка, блюдце, рядом стакан воды – все как в сериалах, что мы вечерами смотрели с Николаевной. Подумать только, теперь в один из них превратилась моя жизнь!

– Папа! – взвизгивает Уля и запрыгивает к отцу на колени.

Тот предусмотрительно убирает от себя чашечку. Целует дочку в макушку.

– С добрым утром, малышка, – голос Евсея полон тепла, на которое, я была уверена, он в принципе не способен.

Надо же, будущему мужу удалось меня впечатлить. На этот раз со знаком плюс.

– А мы с мамой уже встали! – делится собственным счастьем ребенок. Ее глазки так ярко сверкают, что даже с лица Журавлева немного уходит суровость. – Мама, испечешь оладушки? У тебя такие вкусные. А я помогу! – Уля скачет к встроенному холодильнику, который без ее помощи я в жизни бы не нашла. Распахивает и по памяти вынимает продукты. Кефир, яйца, сметану, варенье.

Евсей тем временем возвращается к кофе и никак происходящее не комментирует. Да он даже не счел нужным поздороваться со мной! Просто кивнул, одарив очередным непонятным взглядом. Особенно задержался на v-образном вырезе домашнего платья. И что на этот раз не понравилось?

Тем не менее, следую его примеру. Хмуро киваю в ответ и молча отправляюсь к Ульяне. Вынимаю из знакомого уже шкафчика глубокую миску, достаю из ящика венчик. Нахожу муку, соду и сахар. Мою яйца. Пока я наполняю миску ингредиентами, Уля с азартом размешивает.

Дальше жарим. Я у плиты, малышка рядом на стуле. Вчерашняя тарелка из-под оладушек обнаруживается чистой в посудомойке. Неужели Евсей вечером не побрезговал моей выпечкой и съел? Поразительно, если честно. Вскоре тарелка наполняется золотистыми кругляшками, и мы чинно садимся за стол.

Журавлев все также молчит, но как ни в чем ни бывало угощается оладьями. Я тоже никак не комментирую. Зато Уля болтает за троих. Ребенок счастлив и щедро делится этим состоянием с окружающими.

После завтрака я жду, что «жених» уедет на работу, но вместо этого он ведет нас гулять во двор. Ульяна от такого буквально на седьмом небе пребывает. Но когда мы спускаемся вниз и встречаем даму с идеальной прической и осанкой, девочка кардинально меняется.

– Добрый день, – чинно здоровается с нами дама. Но в ее глазах лишь высокомерие и презрение.

Пока я скромно молчу, не желая привлекать к себе особого внимания, Уля взрывается:

– Отстаньте от нас! – кричит на весь двор, краснея. – Я не пойду к вам жить! У меня теперь мама есть! – малышка прыгает ко мне и вцепляется обеими руками.

Прижимаю ее к себе, хлопая глазами от шока.

– Девочке воспитание нужно, – свысока замечает дама. – А не очередная ваша профурсетка. Видели мы уже таких мам, срам на весь подъезд.

– Варя не прощурсетка! – Ульяна срывается на рев, пугая меня еще больше. – Она моя мама! Завтра они с папой поженятся, и я вам не достанусь!

Глава 11

– Дети не должны так разговаривать со взрослыми, Ульяна, – чинно выговаривает дама. Словно имеет полное право воспитывать девочку. Я так понимаю, это та самая Эльвира Олеговна, которая позарилась на нашу Ульяшу. Отчего-то интеллигентша решила, что гораздо больше подходит на роль родителя, нежели родной и вполне благополучный отец. Да, к манерам и культуре Журавлева имеются вопросики. Но не настолько же жирные, чтобы отдавать девочку в лапы этой железной леди. Леди тем временем продолжает отповедь: – Твое поведение доказывает лишь одно: тебе крайне необходим адекватный наставник и коррекция воспитания. Педагогическая запущенность налицо, – следом мегера переключается на Евсея: – А о резких изменениях в вашей личной жизни будет сообщено, куда следует. Психологическое состояние ребенка говорит о сильном стрессе и явной эмоциональной встряске. Как я уже говорила, ваши похождения не идут на пользу девочке.

Широко раскрытыми глазами пялюсь на Журавлева. Вздумай я сказать хоть что-нибудь даже отдаленно похожее, уже давно пищала бы притиснутая к стенке. А сам Евсей в жизни бы не молчал и указал мне мое место еще с нескольких первых слов. Тут же он лишь сжимает кулаки, желваками играет и скрипит челюстями, того и гляди раскрошатся.

Запоздало понимаю, что он сдерживается изо всех сил, лишь бы не подкинуть лишних козырей мегере. Тут дело такое, любое слово может и будет использовано против. Ну а вот я терпеть не намерена! Пока что я Ульяне никто, соответственно и спрос с меня никакой.

Поэтому делаю шаг вперед, загораживая собой малышку и выдаю, попутно удивляясь самой себе:

– Эй вы, дамочка, знаете что? Это взрослые не должны цепляться к чужим детям. И ваше поведение доказывает лишь одно: вам крайне необходим адекватный мужчина рядом и коррекция жизненных интересов. Другими словами, займитесь собой. А-ну, прочь с дороги! – начинаю переть на эту змею, как танк.

Пусть только попробует не отойти. Мегера как чувствует мой настрой – отодвигается, выглядя донельзя шокированной. Пучит тонкие сухие губы, хлопает выцветшими ресницами.

– Кошмар! – задыхается от возмущения. – Вы слышали? Я этого так не оставлю…

– Так ее, мамощка! – пищит от восторга Уля, ухватываясь за мою руку.

– Всего доброго, – роняет ядовито Журавлев.

Настроение у нас троих заметно приподнимается. Мы доходим до детской площадки, где Ульяна присоединяется к игре еще нескольких ребят. «Жених» на несколько минут отлучается в кофейню и возвращается с двумя стаканчиками кофе, благодаря чему прогулка становится гораздо теплее.

– Приятно удивлен, – хмыкает Евсей, протягивая мне стаканчик и разглядывая внимательно, словно в первый раз видит. – Я же говорил, что не так ты проста, как кажется на первый взгляд.

А я вместо того, чтобы ответить, краснею, как последняя дурочка.

***

Следующий день обрушивается на голову лавиной разнообразных событий. Без подготовки и без предупреждения. Все начинается с того, что Журавлев не дает нам даже толком позавтракать. Быстрая овсянка, кофе – и вот мы с Ульяной уже сидим в его машине, ничего не понимая. На все вопросы получаем лишь один ответ: «скоро увидите».

Когда останавливаемся аккурат под вывеской «ВсегДА – свадебный салон», я начинаю кое-что подозревать.

– Так быстро? – роняю растерянно. Голоса почти нет, от волнения пропал куда-то, оставив меня без поддержки.

– Еще быстрее, – загадочно отвечает Евсей.

И только Уля приходит в восторг от вида пышных белых платьев, выставленных на витрине.

– Ура, мама, ты будещь у меня самая красивая! – дергает меня за пуховик.

И я в нем, недорогом и уже даже не модном, чувствую себя натурально Золушкой рядом со всем этим великолепием. Принцессой размера XXL… Это ли не изощренное издевательство?

Внутри встречают радушно – нас ждали. Журавлева уводят налево, нас с Улей – направо. Вежливая, улыбчивая, но непреклонная консультантка берет меня в оборот и с третьей попытки подбирает ТО САМОЕ платье. С глубоким и острым V-образным вырезом, прикрытыми плечами, подчеркнутой талией и легкой летящей кружевной юбкой. Оно делает меня такой красивой, какой я в жизни не думала, что умею быть. Тут же мне наносят нежный макияж и делают прическу. Ульяна развлекается тем, что выбирает платье себе. А до кучи туфельки, сумочку, заколки, бусики…

Когда у нас все готово, появляется Журавлев. Высокий, широкоплечий, в классическом костюме-тройке с бутоньеркой из белых цветов на левом лацкане. Он протягивает мне букет невесты, молча изучая. Проходится взглядом от макушки до острых кончиков туфель. И я чувствую, как мурашки пробегают под кожей, словно ведомые этим осязаемым взглядом.

Оказывается, Евсей не только жуткий, давящий, наглый и беспринципный. Еще он невероятно привлекательный мужчина. А в идеальном образе жениха – так и вовсе великолепный. Сногсшибательный. Пугающе потрясный. С темной, зловещей харизмой. И я снова чувствую себя неподходящей. Недотягивающей. Даже в этом безупречном и неприлично дорогом платье. Даже с профессиональным мейком и прической. Я все равно не гожусь ему в жены, пусть и фиктивные.

– Нам никто не поверит, – хриплю и заламываю пальцы нервно.

– Пусть только попробуют, – хмыкает. В отличие от меня, уверенно. – У меня есть план.

Глава 12

– Папа, мама! Вы такие кращ-щивые! – от переизбытка чувств Уля слегка шепелявит и набрасывается на нас с объятиями.

Мне и Журавлеву приходится сделать по шагу вперед и встать чуть ли не вплотную друг к другу. Я очень четко вижу его синие глаза, которые цветом сейчас напоминают сапфиры. Тонкие черточки носогубных складок. Могу чувствовать его дыхание, слегка заторможенное, как будто Евсей хочет скрыть его. И запах. Мой будущий муж одуряюще пахнет ванилью, кожей и амброй. А еще уверенностью, неотвратимостью и, кажется, моей погибелью.

Пялюсь на него, как глупый кролик на удава. Цепенею. И жду неизвестно чего.

Первым лопает странный, напоминающий вакуум, пузырь, в котором мы оказались, Журавлев.

– Идемте, – его голос непривычно низок. Будто голосовые связки пребывают в невероятном напряжении и от этого работают вполсилы.

Не хочет на мне жениться? Или переживает из-за опеки? Впрочем, спросить вслух я не осмеливаюсь. Не желаю знать, что именно привело Евсея в такое состояние.

Из салона мы едем сразу в ЗАГС. В машине нас уже ждет водитель, поэтому Журавлев перемещается к нам на заднее сиденье. Уля устраивается посерединке, пребывая в явном восторге от происходящего. Как же – настоящая свадьба!

– Зачем все это? – интересуюсь у Журавлева тихо.

Я полагала, что фиктивный брак не подразумевает торжества и нарядов. Думала, мы просто поставим подписи в документах, после чего станем мужем и женой. А вся эта торжественно-белая атрибутика лишнее.

– Узнаешь, – получаю короткий ответ.

Желания продолжать беседу не возникает.

Ульяша блаженствует, ковыряясь в короткой шубке, которую мне выдали там же в салоне. Евсей отстраненно смотрит в окно. Я же сижу как на иголках. Нервные мурашки курсируют вдоль позвоночника, а в голове бьется единственная мысль: «скоро моя жизнь необратимо изменится».

Когда машина тормозит у входа в ЗАГС, я понимаю, что просто не в состоянии сдвинуться с места. Сижу, вцепившись обеими руками в букет, и беспомощно пялюсь на Журавлева. Даже о помощи вслух попросить не могу. Так и хлопаю ресницами, надеясь, что он сам догадается.

И Евсей не подводит. На секунду поджимает губы, а затем протягивает руку, хватает меня под локоток и дергает на себя. Я вылетаю из машины с легкостью невесомого перышка.

– Синичкина… – рычит мне на ухо жених, едва задевая губами ушную раковину. В животе что-то с силой сжимается. Зажмуриваюсь в глупой попытке хоть так убежать от реальности. – Только попробуй… – Евсей ограничивается короткой угрозой.

Потом как ни в чем ни бывало кладет мою руку себе на локтевой сгиб и чинно ведет в ЗАГС. Я шагаю, абсолютно не чувствуя ног, и ошалело моргаю, пытаясь осознать: Ульяна действительно скачет спереди и разбрасывает лепестки роз, неизвестно откуда взявшиеся? Эта миленькая корзинка с кружевами в ее руках мне точно не мерещится?

Воспринимаю все происходящее через туманную пелену. И помпезную обстановку, и торжественную музыку, и женщину в нарядном костюме, со сложной прической, вещающую что-то о самом серьезном и счастливом дне в нашей жизни. Кажется, я вовсе не успела понять, как мы оказались в просторном зале.

Я вижу только, как губы регистраторши шевелятся и периодически растягиваются в бездушных отработанных улыбках. Сердце ускоряет свой ритм, колотится по ощущениям где-то в горле, не давая нормально дышать. Уши давно заложены. И только рука Журавлева, обозначающая его спокойное присутствие рядом, хоть немного удерживает в реальности.

Моя заледеневшая ладонь в его горячей. Присутствие большого, сильного и уверенного в том, что мы делаем, Евсея помогает не сорваться в панику окончательно. Ловлю на себе вопросительный взгляд дамы в костюме и спустя неловкую паузу длиной в вечность соображаю, что был задан главный вопрос. Журавлев несильно сжимает ладонь, чем приводит в чувство.

– Да, – хриплю, не слыша собственного голоса. Надеюсь только, что у меня получилось вытолкнуть согласие. Для надежности яро киваю головой, напоминая болванчика.

Мамочки, я ж наверняка нас опозорила!

Дальше слышу уверенное «да!», произнесенное голосом Евсея. Регистраторша расплывается в очередной неискренней улыбке. Муж… наверняка уже муж тянет меня к стойке, где лежат на красивой подложке кольца. Миг – и мой безымянный палец украшает золотой ободок с дорожкой сверкающих камней. Мои одеревеневшие пальцы совсем не слушаются, поэтому так ловко, как у Журавлева, у меня не получается. Ему приходится помочь мне, поддержав и направив второй рукой.

– Теперь жених может поцеловать невесту! – объявляет дама.

Смотрю затравленно на Евсея. Хорошо, если он коротко чмокнет в губы, выполнив все обязательные ритуалы. Гораздо хуже, если во всеуслышание объявит, что это лишнее. Или вообще поцелует в лоб…

Пока я лихорадочно гоняю мысли, двери в зал с шумом распахиваются. Внутрь вваливаются две незнакомые мне женщины и одна знакомая.

– Не знаю, кого эта парочка хочет обмануть, но на влюбленных они точно не похожи, – ядовито и громко объявляет соседка, Эльвира Олеговна.

Тетки в трикотажных шапках и пуховиках нараспашку кивают, активно выражая согласие.

– Устроили тут цирк! – поддакивает одна с осуждением.

– Давай, Синичкина, не подведи! – бросает едва слышно Журавлев, и я вижу, как быстро и неотвратимо его губы приближаются к моим.