Текст книги "И тысячу лет спустя. Ладожская княжна (СИ)"

Автор книги: Ксения Максимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Марина покачала головой. Она еще не готова была отвечать. Марк продолжал раскачивать ее.

– Я не верю в перемещения во времени. Или в книги. Боже! Мне даже смешно об этом говорить. Я до последнего предполагал, что это чья-то злая шутка. Кто-то намеренно менял книгу, «помещая» пропавшую туда. Пока не увидел это своими глазами. Как строчки поменялись на распечатанных листах. А затем… все эти имена… и фотографии… Я видел Мирославу в 1996…

– Я и сама не понимаю, как это происходит, – Марина повела плечом. – И сама не верила в эти сказки, бредни моей матери, пока не увидела все своими глазами. Моя мать – Анна МакДауэлл, это так. Она работала нянечкой маленькой Мирославы. Это тоже так…

– Стой… Анна МакДауэлл? Ты и Мирослава. Кто вы друг другу? Сестры?..

– Другая Анна МакДауэлл. Та, что украла имя у настоящей.

– Так кто твоя мать?

– Она и есть моя мать.

– Скажи мне ее настоящее имя! Скажи!

– Мирослава Новикова! Марна! Эбигейл МакДауэлл! Теперь ты доволен? – быстро ответила Марина и посмотрела на Марка, чтобы увидеть его реакцию.

Но выражение его лица не менялось, и ни один мускул не дрогнул. Он смотрел на Марину, вынуждая ее говорить дальше.

– Значит, все это был всегда один человек… Я знал… я знал… – шептал Марк в приступе.

– Всю свою жизнь я злилась на мать… – Марина, наконец, начала исповедь. – Считала ее сумасшедшей и не понимала, за что мне было это все? Почему я ее дочь? Почему она моя мать? Все свои сознательные годы я провела, слушая ее бредни… о том, что она… О, боже… – Марина застонала и затрясла головой.

– Продолжай, Марина, – голос Марка стал вдруг ласковым.

– Она говорила мне, что она… путешественница во времени… что она застряла здесь, в настоящем… что мой отец где-то там… в… в… девятом веке, – она нервно посмеялась. – Что она убивала людей… что стала княжной… Я ненавидела ее, Марк. Презирала и ненавидела. А потом, когда мы переехали в Россию, я увидела все сама. Я видела собственную мать в молодости. Она…

– Мирославу? – уточнил Марк.

– Угу, – Марина поджала губы, чтобы сдержать слезы. – Это было даже больнее, чем просто считать свою мать поехавшей… Мирослава… она была совсем другой… не такой как моя мать… то есть, вторая мать… Ты понимаешь? Она была такой красивой, доброй, рассудительной… Мне так хотелось ей все рассказать… остаться с ней… быть с ней… хоть немного… узнать, каково это… быть дочерью прекрасной женщины.

– Когда вы впервые встретились? Взрослыми?

– Я видела ее еще год тому назад… издалека… Моя мать показала мне ее… чтобы доказать свою правоту. Мирослава тогда приезжала в Старую Ладогу на раскопки. Но мы впервые толком поговорили с ней в больнице, когда она потеряла ребенка.

– Эбби? – дядя Патрик снова показался в холле. – Все хорошо?

– Да, дядя, – кивнула головой Марина и утерла слезы.

Патрик успокоился, увидев их двоих, спокойно беседующих в креслах, и снова скрылся на кухне. Закипел чайник.

– Давай так. Расскажи мне все по порядку. Все, что помнишь? С самого своего детства. Сможешь?

Марк вдруг коснулся ее обнаженного плеча, и Марина вздрогнула. Тепло его пальцев обожгло кожу.

– Не здесь. Пойдем в спальню. Это та дверь. Я сделаю себе чаю. Дядя как раз чайник поставил… Ты будешь?

– Пожалуй… – прошептал Марк.

Она проводила его в свою спальню, и он сел на кровать, но чаю так и не дождался. С двадцать минут он сидел на ее постельном, пока не зашел сам дядя Патрик и не начал что-то агрессивно спрашивать. Тогда Марк и понял, что Марина улизнула. Аристов выбежал из дома на ее поиски, но он и не знал, в какую сторону бежать. И где теперь Марина собиралась скрываться?

Дядя Патрик вышел на порог своего дома. Он говорил с кем-то по телефону, и через пару минут вдалеке послышались сирены. Аристов бросился бежать в особняк Ковалевых со всех ног, забыв о Марине.

Глава 7
Повольники

– Что ты будешь делать дальше? – спросил Димитрий Райана, когда они закончили молиться. Делали они это в своем доме, чтобы ни один язычник не видел того, за что был готов убивать на хмельную голову. А после молитвы, если же они уходили из избы, прятали свои кресты и Библию под половики.

– Ты о Марне? – Райан поцеловал крест на своей груди, что Димитрий привез из Византии и подарил парнишке, и спрятал его под свою рубашку. – Она теперь жена язычника.

– Ты так легко сдаешься?

– Предлагаешь мне украсть ее у новгородского князя и сразиться с многотысячной армией?

– Царь Соломон, самый великий царь из всех еврейских, – Димитрий загадочно начал свою новую историю и подошел к очагу, чтобы развести огонь. – Разве родился бы он, если бы царь Давид не сражался за свою жену Вирсавию, что он отобрал у своего лучшего воина? И если бы не было Соломона, не было бы и нашего сына Божьего, Иисуса Христа, благодаря которому мы с тобой, Райан, теперь открыли свои сердца истинной вере.

– Только вот я не царь, – вздохнул Райан безутешно. – Все наоборот. Я тот несчастный воин.

– А что же Давид и Эбигейл?

– Еще одна библейская история?

– Конечно, – Димитрий присел на табуретку, зазывая Райана сесть рядом. Эбигейл была названа одной из самых прекрасных женщин своего времени. Чем Марна тебе не Эбигейл? И был у нее жадный и богатый муж, Навал. Чем Навал тебе не Олег? И…

– Ты всегда рассказываешь так запутанно! – жаловался Райан.

– Ты слушай! Слушай! Когда воины будущего царя Давида были в пустыне, они помогали пастухам Навала охранять его животных. Позже Давид отправил к Навалу послов. От имени будущего царя они попросили богача об ответной услуге: воинам нужно было продовольствие. Но Навал грубо им отказал, заодно назвав Давида «неизвестным рабом, бегающим от своего господина». Рассерженный Давид решил наказать обидчика и весь его дом. А? Чем тебе Давид, которого назвали рабом, не Райан МакДауэлл, что рабом на деле и никогда не был? Райан МакДауэлл, сын судьи и богатого скотовладельца! У него в Ирландии свое имение и свои зеленые поля!

Райан смеялся над Димитрием и качал головой. Ему было стыдно, но в чем-то монах был прав.

– Когда же Эбигейл узнала об этом, то сама собрала весь хлеб, скота и провизию, нужные воинам. Она молила будущего царя Давида о пощаде, а через дней муж ее, Навал, скончался…

– Сам? Не убили его?

– Сам! Бог всегда все видит и знает!

– И что же дальше?

– Царь Давид женился на Эбигейл, и она родила ему сына.

– И чему же эта история должна научить меня?

– У тебя есть гораздо больше, чем у князя Олега. С тобою сам Господь. Так молись, и Он сам укажет тебе путь.

– Думаешь, Господь бы закрыл глаза на измены и предательство? На прелюбодеяния?

– Ты хочешь стать ее любовником? – догадался Димитрий и подставил ладони к очагу, в котором уже заиграл огонь. – Я знаю много подобных историй, где бездетная жена позволяла своему мужу войти в покои служанки, чтобы после усыновить ее детей. Рассказать тебе?

– Нет, хватит историй на сегодня. Это все не то, Димитрий. Все не то… – вздохнул Райан. – Я должен ее увезти. Как-то выкрасть… но я не могу рисковать ее жизнью. Я не прощу себя, если она получит еще один шрам. Этот Олег – слепой и упертый баран. Он не видит, что своим решением лишает счастья не только нас, но и самого себя.

– Любовь действительно слепа, – хмыкнул Димитрий. – Я ведь тоже сбежал из монастыря, когда встретил свою Варвару. Вот меня Господь и наказал. Я остался вдовцом, вернулся туда, откуда сбежал.

– Я должен предложить ему нечто, что будет ему дороже, чем Марна. Но нет у меня ничего.

– Ты уже предложил. Свою жизнь. И он не принял этот дар.

– Соберу наемников к следующей весне… чтобы уплыть, – будто уже сам себе ответил Райан. – И дело с концом… Только вот одна беда, я никому из них не доверяю.

– А не собрать ли тебе наемников за пределами Новгорода? – тогда Димитрий посмотрел на Райана и улыбнулся по-своему, сжав губы в трубочку.

– Ты… на что-то намекаешь? Ну, не таи, старик, говори.

– Все это время ты пытался нанять тех, кто уже служит Олегу. А как же насчет тех, кто живет в лесах или полях? Тех, кому действительно нужно твое серебро? И тех, кто не посрамится убить Олега, если тот встанет у вас на пути с Марной? Я слыхал, на этих землях много есть повольников.

– Повольников?

– Да, свободные люди, не служащие никому. Они обычно занимаются торговлей или разбоем. Такие люди на радостях соглашаются на новую авантюру и идут за горизонт, чтобы добыть себе нового добра или земель. Ты им скажи, что это будет экспедиция, на новые места – за пушниной и солью. Скажи, что там, за морем, грады стоят из серебра и золота, они и пойдут.

– Думаешь, пойдут? А что дальше? Разве повольник я? Разве нужны мне пушнина и соль?

– Ты их отвезешь за море. Иль они тебя. А дальше пусть сами.

Райан отвернулся от Димитрия и уставился на очаг. Зрачки его расширились.

– Тогда будет у тебя и свой народ, что был у царя Давида. И Эбигейл покинет Навала, чтобы остаться с тобой. Ну, и меня возьми с собою.

* * *

– Я пришел попрощаться, – Райан отвел Марну за пристенок в хмельной, где он ее и нашел, как обещала Иттан. Уж какой вечер Марна отправлялась в пивнушку и просила у карлика кадку за кадкой, а после язвила ему на его же язвительные шутки и замечания. Только вот хмель никак не умалял других неприятных чувств. Она искала Рузи Кару, чтобы поговорить с ним, а тот никак не появлялся.

– Попрощаться? – Марна округлила глаза, поскольку видела уже совсем плохо от хмеля, ударившего в голову. Лучины в пивной еще не зажгли.

– Я ухожу на юг в поисках наемников, повольников.

– Тебе не хватит серебра, чтобы держать их так долго подле себя. Для повольничества всегда были нужны хорошие спонсоры.

– Спонсоры? Что это?

Марна прикусила нижнюю губу, пытаясь вспомнить иной, более старомодный синоним.

– Жертвователи. Пусть будет так. Эти люди будут хотеть есть каждый день. Им будут нужны лодки, девки, оружие и прочее…

– Мне много и не надо. Только, чтобы забрать тебя у Олега.

– Райан, я… Ух ты! – она воскликнула, и голова ее закружилась. Марна смеялась, и Райан держал ее за локти и прижимал к стене, чтобы та не свалилась с ног. – Нет, нет, нет и нет, – она качала головой. – Я не могу отпустить тебя.

– Ты все еще видишь во мне слабого трэлла? – Райан сглотнул ком. – Я докажу тебе обратное, когда вернусь за тобой на корабле, полном воинов.

– Кто вообще вбил тебе это в голову? Про повольничество? Райан, это разбойники и пираты. Твой Бог простит тебе это?

Райан молчал.

– Ты христианин, а повольники – язычники. Они не пойдут за христианином, скорее сделают с тобой то же самое, что сделал однажды Рёрик.

– Я могу притворяться. Звать меня Ратибор, а рыжий я, потому что богом солнца избранный и поцелованный, – Райан лукаво улыбнулся, его белые зубы блеснули от слюны, и Марна почувствовала знакомый запах пчелиного забруса. – А, ну, как тебе?

– Ты еще любишь меня? – вдруг спросила она у него в истоме.

– Не переставал ни на миг, – Райан слегка потряс Марну. – Пожалуйста, жди меня. Поглядывай на Волхов, и однажды ты увидишь меня под парусами. Мы с тобой уплывем в Ирландию, Марна.

Она прикусила нижнюю губу, и на ее подбородке образовались бугорки. Марна сдерживала слезы.

– Ты моя Эбигейл, а я твой Давид, – Райан прошептал ей на ухо, а затем губами проскользил по ее щеке к ее губам. – Ты ему не жена до тех пор, пока не делишь с ним свое сердце. А все остальное – я стерплю.

– А если… я рожу ему ребенка?

Райан отстранился от Марны и сощурился.

– Ты…

– Нет, еще нет. Но если так выйдет? – ее глаза блестели.

– Это заставит тебя остаться с ним?

Марна неуверенно покачала головой, не отводя влажных глаз от Райана. Ее сердце полыхало в груди. Так давно он не был близок с ней, и теперь от каждого прикосновения Райана по коже бежали мурашки.

– Тогда я не вижу препятствий, – твердо ответил Райан. – Я всегда буду рядом с тобой, пока ты этого хочешь.

Марна едва открыла рот, чтобы сказать главное, но не смогла. Возможно, она скажет ему позже, когда они будут в Ирландии. Скажет ему, что ему нужна другая жена. Райан поцеловал ее, и у Марны подкосились ноги. К черту все остальное! К черту эти правила Рузи Кара и к черту богов иль бога!

– Давай сделаем это прямо здесь, – шепнула она ему в лихорадке. – Сделай меня своей женой до того, как он прикоснется ко мне.

Руки Райана заскользили по ее бедрам и подняли ее юбку. Она запрокинула голову и разомкнула красные губы. Еще до того, как Райан вошел в нее, у Марны свело кончики пальцев. За стеной что-то громко брякнуло, и в коридоре показалась приближающаяся тень. Райан отстранился от Марны, и она расправила подол платья, облизнула пересохшие губы. Они так и не слились в единое целое.

Карлик со злорадством прошел мимо парочки и устроился в противоположном углу, чтобы помочиться.

– Эй, – Райан поднял лицо Марны за подбородок. – Выше нос, вёльва!

– Давно ты так меня не называл. Будто целая забытая эпоха позади… Мой трэлл.

За их спинами послышалось журчание, и парочка влюбленных, поджав губы, посмеялась.

– Куда ты пойдешь, Райан?

– Сначала к северянам, там у меня остались добрые друзья. Говорят, среди вятичей много повольников. А там – как Господь велит.

– К северянам? – Марна подняла брови. – Там, где…

– Радима? Тебе не о чем волноваться.

– Хорошо. Только не суйся к древлянам. Они никого не любят.

– Зато хорошие и сильные наемники.

– Да, мы это уже видели, когда одни из них вместо того, чтобы защищать конунга, насиловал служанку, а потом подарил мне этот шрам.

– Это моя вина, – Райан провел большим пальцем по ее затянувшейся ране от самой левой брови до мочки уха. – Но он не делает тебя менее прекрасной.

Тогда Марна коснулась его левого ребра, и Райан чуть вздрогнул.

– Я тебе тоже оставила шрам. На память.

– Не бросай свои тренировки. Из тебя бы вышел отличный воин, но я надеюсь, тебе не придется никогда поднимать меча. До встречи, Марна. Я должен уходить, пока Вадим и остальные не спохватились. – Райан погладил девушку по щеке и оставил ее одну в проходе с пылающим поцелуем на губах. – Не забывай смотреть на Волхов.

– Слишком долго ты мочишься, – съязвила Марна, когда увидела, что карлик до сих пор стоял в углу. – Или уши отращиваешь?

– Тебя ждут, – мужчина, не поворачиваясь к вёльве, потряс свое хозяйство, спрятал его в штанах и вернулся обратно в общий зал, подарив Марне презрительный взгляд исподлобья.

Она последовала за ним и уже через пять шагов столкнулась с Рузи. Он стоял прямо в центре зала, ожидая, когда она заговорит первой. Марна только набрала воздуха полной грудью и выдохнула со стоном. Между ними было еще около десяти шагов.

Рузи Кара проиграл и сам зашагал на нее первым, а затем вдруг прижал к стене, вытащил нож из-за пояса и надавил лезвием на ее горло.

– Как бы я хотел прирезать тебя прямо здесь и со всем покончить! – кричал он в ухо. – Ты отдала дирхам тому словену!

– Он уже вернул мне его… все обошлось.

– У тебя совсем голова пустая⁈ Ты ослушалась меня!

– Я лишь сделала доброе дело, потому что могла!

– А еще порушила все то, что я так долго строил, чтобы вытащить тебя отсюда и вернуть все на свои места!

– Разве так? Смотри, я вернула Рёрика к живым. Разве так и не должно быть? Разве не должен он умереть во Фризии?

Рузи Кара надавил на нож сильнее, попав в тот самый шрам, что Марне когда-то оставил Синеус.

– Немедленно отправляйся к своему словену и возляжь с ним!

– Он не хочет этого.

– Говоришь, все обошлось, Марна⁈ Этот князь готов был убивать и предавать родных, чтобы быть рядом с тобой! А этот Райан⁈ Куда он теперь намылился? Как теперь я должен удержать его здесь, чтобы уберечь твою жизнь⁈ Быть может, мне и впрямь прикончить вас обоих⁈

По шее Марны потекла кровь, она застонала, и Рузи Кара опустил нож.

– Отправляйся к своему словену, делай, что хочешь, говори ему, что хочешь, клянись ему в любви, но роди этого ребенка!

Марна закрыла глаза, чтобы осмыслить все происходящее с ней. Рузи Кара сделал шаг назад, чтобы дать ей пространства. Она отерла шею от крови своей ладонью и открыла глаза.

– Я сделаю, как ты говоришь, – наконец, ответила она спокойно. – Я сделаю.

– Постой, – Рузи Кара остановил ее, когда Марна уже стояла в дверях. Он взял за стола венок и протянул ей. – Отдай это своему мужу. Разве не этого он ждет? Ты должна зачать ребенка, пока не поздно. Или тебе снова нужна реальная угроза, чтобы начать слушать меня?

Марна нехотя взяла венок из рук Рузи и рассмотрела его. Воистину, он был красивый, и плела его явно женщина.

– Потерпи еще немного. Однажды я найду правильный способ распутать твой узел, с наименьшими потерями и жертвами, и все будет кончено, – голос Рузи Кара был даже ласковым. – Все встанет на свои места.

* * *

Когда Марна вошла в покои Олега, он не спал. В его глазах затанцевали огоньки, когда он увидел венок в руках вёльвы. Она несла его, едва держа в своих слабых пальцах, и также вяло протянула венок будущему мужу. Словен встал и подошел к Марне вплотную.

– Хочешь возложить его? Сама? – Олег чуть наклонил голову вперед, и его волны его русых волос упали на лоб. – Почему передумала?

Марна и не знала, что отвечать. Она не могла сказать Олегу о том, что ее заставляют родить ему дочь, чтобы распутать временной узел, в котором она застряла.

– Я ведь сказал, ты теперь свободна. За жизнь Глеба, – добавил Олег, понимая, что вёльва не может найти слов.

Марна упорно продолжала молчать, но сделала то, что он просил: она возложила на голову Олега венок, и тогда словен поцеловал ее ладони, каждую по очереди.

– Я полюбил тебя с первого взгляда, Марна. Я самый счастливый человек теперь. Я говорил тебе прежде, что я сделаю все для того, чтобы и ты полюбила меня в ответ. А если нет – моей любви хватит нам на двоих. Вот как сильно я тебя люблю, Марна.

Марна только улыбнулась в ответ и тут же начала снимать с себя платье. Она хотела покончить с этим поскорее. Олег не понимал ее торопливости и был тем расстроен. Но теперь венок был на его голове, а значит, и он был теперь ее мужем.

– Постой… ты не получила своего венка. Идем со мной.

– Ты будешь плести венок посреди ночи?..

– Я веду тебя показать твой свадебный дар.

Так Марна и Олег оказались в конюшне княжеского терема уже далеко за полночь.

– Как думаешь, какой здесь твой?

– Мой? – удивилась Марна громко. – Ты даришь мне коня?

– Ага, – Олег от радости даже прикусил нижнюю губу. – Когда я увидел его, тот тут же понял: он для моей милой Марны. Посмотрим, почувствуешь ли ты то же самое?

Олег зажег лучину и сопровождал Марну вдоль всей конюшни, пока она проходила мимо каждого стойла и заглядывала каждому жеребцу в глаза. Наконец, она остановилась у последнего, белого, как луна, мускулистого и совсем не чесаного – из гривы его можно было плести длинные толстые косы.

– Этот отличается от остальных, – заключила Марна. – Он краше и стройнее.

– Правду говоришь, – весело согласился Олег. – Это милостная лошадь.

– Милостная?

– На таких только князья ездят и самые богатые люди града. Копытом стучит – словно песнь выстукивает. Такие есть не у всех. В граде же передвигаемся на сумных лошадях, да и для длинных военных походов они сподручнее. Ну а третьи – товарные… их купцы очень любят, да и не жалеют.

Марна еще раз посмотрела на жеребца. Он был слишком высок для нее – на такого забираться только с ножной табуреткой.

– Это и есть твой конь, Марна. Ты угадала. Почувствовала сердцем.

Девушка только мило улыбнулась и не стала говорить Олегу, что вовсе она ничего не почувствовала, а только логически рассудила, выбрав самого красивого и мускулистого коня в стойле.

– Как назовешь жеребца?

– Мне нужно подумать… Я и не знаю, что делать с ним теперь.

– Ты была права. Паук нашел некоторые следы за пределами города. Некто был в лесах. Чужаки разбивали лагерь, но ушли в другое место. Будь осторожна, Марна, до тех пор, пока все не станет ясно, и не покидай крепости.

– Кто это мог быть? Думаешь, люди Рёрика?

Марна не на шутку разволновалась. Теперь, когда Райан покинул Новгород, не окажется ли он в лапах варягов? Не станет ли снова трэллом?

– Я слышал, что некто по имени Бьёрн Железнобокий сейчас идет с юга через наши земли домой. Но был ли это он? Мы обязательно все разузнаем. Если это так, он должен был явиться к нам в крепость и получить право на проход. Драккаров мы не видели.

– Бьёрн? Тот самый Бьёрн? – ахнула Марна.

– Тот самый? Ты знаешь его?

– Не совсем. Нет, не знаю. Он идет мстить за отца? Значит, Рагнара уже убили?

– Рагнар… я много слышал о нем от Рёрика за его пьяными разговорами. Откуда тебе столько всего известно?

– Конунг Рёрик был бы рад, что он не единственный, кто умер так бесславно. Вечные соперники.

– Марна, – Олег вдруг стал говорить тише, а голос еще стал обеспокоенным. – Ты слишком много знаешь того, чего обычным людям знать не дано. Однажды ты обещала и мне рассказать. О моей смерти и о моей судьбе?

– Но будет ли это уже твоя судьба, если я тебе расскажу о ней? Ты будешь следовать ей, а не своему сердцу.

И тогда она подумала о себе. Вот почему ей казалось, что она не в своей тарелке. У Марны не было своей судьбы – Рузи Кара писал ее для нее, а она должна была следовать.

– Однажды ты говорила о Киеве… И вот теперь там сидит мой враг. К чему бы это? Должен ли я идти туда? Марна? Ты слушаешь меня?

Марна покачала головой, чтобы опомниться.

– Ты будешь великим человеком, Олег. Настолько великим, что тебе будут ставить памятники.

– Памятники?

– Идолы, – Марна нашла подходящее слово.

Олег слегка поморщился, не понимая услышанного и пугаясь его.

– Я замерзла. Идем в терем.

В ту ночь Олег привел Марну в свои покои.

– Ты теперь мне жена будешь… надо бы привыкать спать вместе. Правда, сердце мое неспокойное. Люди знать должны. А как же они будут знать без празднеств и клятв?

Марна укуталась в медвежью шкуру и уступила место Олегу с краю.

– Когда ребенка увидят, – ответила Марна тихо. – Мне не нужны никакие гулянья, не трать свои силы и средства на это…

– Ты действительно хочешь подарить мне сына?

– Или дочь.

Олег повернулся к ней лицом и положил свою руку на ее шрам.

– Я не знаю, как обращаться с тобой. Я никогда не лежал с женщиной, подобной тебе.

Тогда Марна сама повернулась к нему спиной, чтобы не видеть его лица.

– Тогда делай то, что знаешь, – шепнула она ему, сжала подушку кончиками пальцев и закрыла глаза.

Руки Олега заскользили по ее бедрам, и Марна видела перед собой Райана, стоящего за стенкой в хмельной. Олег уперся в нее твердой частью своего тела, и Марна изо всех сил старалась представить, что то был Райан. О нет, Олег не был противен ей. Быть может, во всех тех параллельных мирах, где Райана не было, Олег бы имел все шансы стать суженым Марны. Он мог бы ей понравиться. Княжеский сын был мужественен, силен телом и добр сердцем. И мог бы приглянуться любой девушке. Но Марна уже любила Райана, и теперь, будучи в постели с другим, кто был ей все же физически приятен, она чувствовала себя изменщицей. Она боялась, что ей будет хорошо. Особенно потому, что ее женское тело давно истосковалось по мужской ласке. Несколько лет к ней не прикасался никто вот так. Даже муж.

И ей было хорошо, когда Олег вошел в нее. Марна противилась наслаждению, молчала, стискивала зубы. Словен был нежен и пуглив.

– Дай мне посмотреть на тебя. Мне не по себе так, – он остановился и положил ладонь на ее подбородок, чтобы повернуть к себе лицо Марны. – Я противен тебе?

– Вовсе нет.

Марна все же повернулась к Олегу. Его красивое славянское лицо с правильными чертами. Его локоны, которые казались теперь золотистыми в свете лучин. Его мужественный подбородок. Его твердый живот, чуть ли не тверже щита. Олег был слишком хорош для того, чтобы не чувствовать себя виноватой.

– Ты очень красивый мужчина.

– Ты все думаешь о нем? Твои глаза, они…

Марна молчала.

– Я не хочу, чтобы мой сын был как я. Чтобы его родители ненавидели друг друга. Я хочу, чтобы он был рожден в любви.

– Я ненавидела тебя только в тот день, когда ты отдал меня варягам и отвез в крепость.

– Марна… – удивленно воскликнул Олег. – Я сделал все, чтобы спрятать тебя, а после вернулся к варягам и притворился, что иду с ними в лес на поиски, зная, что тебя там не будет. Но ты была там. Ты не послушала меня. А после я заключил союз с Иттан, чтобы она доложила мне обо всем, доложила мне в самый лучший момент, чтобы я смог вызволить тебя из крепости.

– Правда? – Марна подняла брови и положила свою ладонь на правую щеку Олега. – Спасибо…

Он потянулся к ней, чтобы поцеловать, и тогда Марна сдалась и пошла на поводу у своей природы. В ту ночь она любила не Райана, а Олега. В ту ночь Олег видел, как глаза Марны блестели тем блеском, какой он мечтал увидеть все эти дни. В ту ночь он оставил в ней свое семя, и приказ Рузи Кара был выполнен.

* * *

Неделя шла за неделей, а от Райана все не было никакой весточки. Его побег был встречен негодованием. Вадим все больше не доверял Марне, а Олег переживал, что если теперь что-то случится с трэллом, то погибнет и Марна. Потому целый отряд был отправлен в леса на его поиски. Вадим допрашивал Марну целыми днями, а она только пожимала плечами и говорила, что скорее всего Райана выкрали варяги, которые были здесь, и снова сделали его своим трэллом. Тогда пытали и Димитрия. Бедного монаха лишили крова и еды, запретили ему исповедовать христианство.

– Скорее всего, он пошел на север, – твердил Димитрий, зная, что Райан пошел на юг. – Наверное, он отправился домой, в Ирландию.

Показания Марны и Димитрия разнились, и от злости Вадим бросил второго в темницу, прямо напротив клетки Синеуса, ведь с первой он ничего сделать не мог.

И каждый раз, когда Марна находила себя в беспокойствах за жизнь Райана, она шла к Волхову и смотрела на свое отражение в его водной глади.

– Если я еще жива… значит, жив и ты. Я жду тебя, Райан. Эбигейл ждет Давида…

Мало что могло скрасить томное ожидание любовника. Марна училась верховой езде на своем коне, которому до сих пор не дала имени, и звала его просто конем. От скуки она знакомилась с местными крестьянами и училась у них некоторым навыкам земледелия. От той же скуки заходила в языческий храм, который на деле был лишь небольшим хлипким строением. Именно там собирались старейшины города и приносились жертвы богам. После языческого храма, бывало, она посещала Димитрия в его темнице и вела с ним христианские беседы. Вадим обещал отпустить его, коли он скажет, куда на деле отправился Райан, ведь славяне прочесали все окрестности на лошадях и даже не напали на след.

Ее подруга Иттан чувствовала себя плохо, ее мучила рвота, и Иттан боялась, что снова родит мальчика или, еще хуже, больную девочку, еще одну Бриту. Марна сидела подолгу у ее кровати, когда приходила бабка-пупорезка. И здесь ей было чему поучиться. Повитуха по имени Зима жгла травы, дурманила Иттан заговорами, и Марна запоминала все до последнего слова. Олег был слишком занят княжескими делами со своим дядей. Они занимались укреплением города на случай, если вокруг него все же бродят враги. Еще Олег очень часто подумывал о Киеве, но ни с кем об этом не говорил и ни с кем не делился. Он все ждал, когда боги сами дадут ему знак. И в те дни, когда он все же был свободен, он учил Марну стрельбе из лука и новым приемам с мечом.

Но в тот день она не пришла на тренировочное поле. Олег, обеспокоенный, обрыскал весь Новгород, а затем ему сообщили, что Марну задержали на базаре, когда она пыталась украсть статуэтку у иранца. И она бы украла и убежала, поскольку тренировки шли славно и уже давали свои первые результаты, но ей тут же поплохело, когда она только покинула базар. Марна стояла у бочки с отходами, и ее живот крутило и крутило. Ее полоскало в эту самую бочку, и иранец, догнавший ее, не без самодовольства сообщил ей, что это наказание Аллаха, который все видит и слышит.

Вадим, Олег, Паук, Глеб – все они долго смеялись над выходкой Марны. Мужчины дважды оплатили иранцу украденную статуэтку, чтобы Олегова жена могла оставить ее у себя. А еще разрешили ему не платить дань за следующий месяц торговли на новгородском базаре.

– Что это на тебя нашло? – спрашивал ее Олег, прижимая к себе. Он вел ее к берегу Волхова, чтобы она немного пришла в себя, но ее зеленое лицо никак не хотело румяниться. – Ты могла попросить меня, и я бы купил тебе весь базар, если бы ты этого захотела!

– Олег… – Марна и не собиралась отчитываться перед мужем. Да и что бы она ему сказала? Что скучно ей без Райана? Что тоскливо? Что живой себя не чувствует без него, и потому ей захотелось украсть? Она собиралась ему сообщить кое-что другое, более важное. – Я ношу ребенка.

Княжеский сын тут же поднял ее на свои руки и закружил над землей.

– Моя лада! – кричал он вне себя и смеялся.

– Поставь! Ой, поставь! – в шутку застонала она. – Иначе опять случится!

– Моя лада, – Олег сел перед ней на колени и принялся целовать ее живот. – Как же я счастлив! Счастливее мужа не сыскать на всем белом свете!

Марна искренне улыбнулась и погладила Олега по вьющимся белокурым волосам. Так долго она боялась этого дня. Боялась снова стать матерью и повторить все то, что было, казалось, так давно, в ее прошлой жизни. Но, нет… она была счастлива. Марна пугалась этого чувства, спрашивала себя вновь, счастлива ли она, и все же ответ был одним. Она счастлива. Особенно потому, что уже была знакома со своей дочерью. Она ждала ее, ждала Марину.

Одно Марну печалило больше всего. Теперь, когда она смотрелась в воды Волхова, она и не знала, кого на самом деле любила. Райана или Олега? А если же она любила их обоих? Возможно ли были это? Правда, любовь к Райану и любовь к Олегу отличались друг от друга. Любовь к Райану была прекрасна как огонь, пожирающий чучело на Масленицу, на штормовую волну, проглатывающую драккар, она… была похожа на Мирославу и на ее книгу.

Любовь к Олегу пахла сиренью и травами. Любовь к Олегу могла бы обернуться в лебедя, что с гордым станом плескался бы в пруду и говорил с солнцем. На пряжу, из которой бы ткалось самое удобное одеяло. Любовь к Олегу была похожа на… Марну, которая, наконец, обрела дом, друзей и свою дорогу.

Но эта дорога… разве должен был быть на ней Олег? Разве не вела эта дорога в Ирландию? Разве не пролегала она через моря, которые бы бороздил корабль, построенный Райаном для нее?

Марна и впрямь чувствовала себя не в своей тарелке. Она смотрела за горизонт в ожидании этого корабля, а он никак не появлялся.

– И все же ты жив… – шептала она и гладила себя по животу, который рос с каждым месяцем больше и больше и округлялся, словно тыковка.

Нет, она не любила Олега. Он был ей другом. А теперь и отцом Марины. Рузи Кара больше не являлся. Марна полагала, что на зиму он уехал в другие края, к себе домой, если он был у него. Иногда она заглядывала в пивнушку, где теперь не могла насладиться хмелем, и просто подолгу сидела в дальнем углу, иногда играла с Глебом и другими мужчинами в камешки. Иногда карлик приходил к ней, чтобы подонимать Марну, а она не поддавалась, и он тут же разочарованно говорил ей: