Текст книги "И тысячу лет спустя. Ладожская княжна (СИ)"

Автор книги: Ксения Максимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Они вошли внутрь. Зал оказался небольшим. Он был меблированным под старину. Деревянные массивные стулья и столы. Тяжелые темно-зеленые занавески, которые полностью закрывали окна, отделяя этот зал от остального мира. Слева была невысокая сцена, больше похожая на подиум. Линда усадила Марка на одну из подушек в углу, справа от сцены в первом ряду, попросила ждать и никуда не уходить. Ему принесли пива, и он молча его принял, гадая, не придется ли ему теперь платить. А Линды все не было. Через пять минут двери распахнулись, и новый мощный поток людей ворвался в зал. От них несло выпивкой и куревом, но все они выглядели довольно прилично и вели себя так же. Они заняли свои места, и в зале стало невыносимо шумно. Отовсюду слышались голоса и смех. Каждый говорил с разным акцентом, и у Марка, молчащего в углу с пивом в руке, взрывалась голова.

Наконец, общий свет погас, и два единственных хиленьких прожектора повернулись на подиум, освещая его тусклым теплым светом. Народ утих, и слышались только редкие искушенные шепотки. Марк продолжал крутить головой, разыскивая Линду. Ему было не по себе. Хотелось уйти.

– Обалдеть… – прошептал он и поднял брови, когда Линда оказалась на сцене в своем шоколадном забавном платье.

Зал загудел. Зрители свистели ей, хлопали, не давая начать говорить. Но когда она начала, Марк все равно ничего не понял. Еще несколько девушек показались на сцене, в таких же коричневых платьях. Заиграла музыка. Марк заметил мужчину, который играл в левом углу сцены то ли на гормони, то ли на аккордеоне. Музыка была живой, и оттого зал казался еще меньше и уютнее. Люди пытались двигать стулья, подушки, садиться ближе. Они распивали пиво, чокались бутылками, обнимались и свистели.

Четыре девушки взялись за руки и начали отбивать чечетку. Они двигались не так, как те уличные танцоры, которых Марк видел впервые. В движениях девушек было больше хаотичности и меньше строгости. Они могли не соблюдать симметрию, смеяться, улыбаться друг другу, двигаться наугад. И все же Марку нравилось.

Он смотрел на Линду, и вдруг она посмотрела в ответ на него, улыбнулась своей обычной широкой улыбкой и закружилась, двигая быстро ногами. Тогда-то он и понял, почему ее ноги были такими сильными и соблазнительными. Он не мог оторвать от нее глаз, но все же смотрел на нее будто насквозь. В лице Линды он видел лицо Мирославы. Он вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы с ней поговорить, но уже никогда этого не сделает. Мирослава мертва. И, кажется, это сделала сама Марина. А та Мирослава, что еще была жива и сражалась за свою жизнь и за жизнь Райана, была слишком далеко, на целую тысячу лет тому назад.

Марк запустил руку в карман и нащупал дирхам. Он гладил его пальцами, кожей изучая выпуклую вязь монеты.

– Мирослава была здесь в 96-м, – прошептал он сам себе, все еще машинально глядя на Линду. – Как она это сделала? С помощью дирхама?

Вдруг он ощутил касание чьей-то руки на своем плече и тут же обернулся, надеясь, что это была Марина. Или Мирослава.

– Линда?

Он и не заметил, что танец давно был окончен.

Девушка села рядом с ним и пригубила его пиво.

– Мне только что звонил дедушка. Я спросила у него о той девушке.

– И что же?

– Он сказал, что это и есть Марна. Та сама Марна, что была подругой Анны МакДауэлл. И та самая Марна, что однажды у нас из лавки украла шоколадный торт!

* * *

Когда дядя Патрик вернулся из университета, он нашел Марину за ноутбуком. Она читала.

– Что это за книга, за которой ты вечно пропадаешь? – он ласково погладил девушку по рыжей макушке. – Что ты читаешь? Какой это язык? Русский?

Патрик внимательно вгляделся в лист документа, испещренный строками.

– Да, это… книга моей подруги, – солгала Марина и захлопнула ноутбук. Ее глаза блестели. Она только что прочла строки Аристова о том, что он будет ждать ее в кулинарии. Он назвался «твой Марк», и у Марины щемило сердце.

– У тебя нос заложило. Ты плакала? Что случилось, дитя?

Марина сидела в кресле на колесиках, и дядя легко повернул ее к себе лицом.

– Просто… трогательный момент… главная героиня, она… выходит замуж за того, кого не любит, чтобы спасти того, кого любит.

– А что же ты? У тебя есть молодой человек?

– Я… – Марина натянуто улыбнулась. – Я любила кое-кого однажды.

– И что же случилось?

– Кажется, он не любил меня, – предположила Марина, а сама задумалась: было ли это истинной причиной ее побега? разве не бежала она от самой себя, своей матери и правосудия? разве бежала она от Марка? и если он не любил ее, то почему он здесь? он здесь как Марк или как следователь?

– Значит, это вовсе была не любовь, и все только впереди, дитя мое. Я знал одну пару, любви которой могли бы многие поучиться. Мы всегда с женой смотрели на них и учились…

– Что же с ними случилось?.. Кто это?

– То были твои родители… То были Анна и Дуглас.

Марина виновато опустила глаза. Впрочем, настоящая дочь Анны и Дугласа также их никогда не видела и не знала, а значит, Марине было притворяться и играть выжившую в пожаре девочку. И к тому же, разве Анна и Дуглас были чужими ей людьми? Они ее бабушка и дедушка!

– Расскажешь мне о них? Покажешь мне их дом? Мой дом?

– Ты правда этого хочешь?

– Очень.

– Тогда пойдем, пока не стемнело. Это в паре кварталов.

Так Марина и Патрик оказались на том же месте, где был недавно Марк Аристов. Они шли все по тем же узким дорожкам, испещренными «крокодилами», и остановились у серого дома, что спрятался за густыми рослыми деревьями.

– Как я выжила? – поинтересовалась Марина у дяди, изучая дворик, у которого совсем не было забора.

– На этот вопрос нет ни у кого нет ответа. Но вот как ты попала в Россию?

– Я росла в русской семье. Я мало себя помню. Я… – Марина начала заикаться, подбирая нужные слова.

– Как ты нашла нас?

Вопросы Патрика казались Марине колкими, резкими, будто он в чем-то ее подозревал, а на деле дядюшка лишь сгорал от невинного любопытства.

– Здесь росла? В Ирландии? Где твои приемные родители сейчас?

– Нет, нет… я… в России… меня увезли в Россию, и о Лимерике я не помню ровным счетом ничего. Вероятно, меня удочерили еще младенцем.

– А как же ирландский паспорт? – не уступал Патрик, и щеки Марины вспыхнули румянцем.

– Я не знаю, дядя, – лгала она, стиснув зубы. – Может, мне сделали свидетельство о рождении еще здесь? До того, как меня увезли?

– Ну все, тише-тише, – дядя Патрик, заметив смущение подставной племянницы, приобнял ее за плечо и подтянул к себе.

Из дома напротив вышла женщина. Она уверенно направлялась к им двоим и явно была чем-то недовольна.

– Ну, что еще? Опять будут странные вопросы или пирог принесли? О, Патрик! Что вы здесь делаете? Здравствуйте!

– О чем это вы, мисс Маккаллин?

– Да ходят тут странные! Сегодня какой-то мужчина пытался накормить мою дочь пирогом и задавал странные вопросы соседям! Нянечка была перепугана, как козленок!

– Нет, мисс Маккаллин, что вы… Это моя племянница, Эбигейл.

Когда Патрик назвал Марину Абигейл, у Марины вспотели ладошки, но она только натянуто-приветливо улыбнулась. Марина знала это имя. Дядя Патрик рассказал ей еще в первую неделю знакомства о том, что когда у Анны и Дуглас родилась девочка, они назвали ее Эбигейл, Эбби.

– Мы пришли посмотреть на дом ее родителей. А что за мужчина такой?

– Да не знаю, какой-то неместный! Не говорил по-английски, с ним переводчица была. Какой-то, знаете, недоделанный Мэттью Макконахи. Нянечка ему тут-же швырнула пирог обратно в морду! Вон она, вишня, вся к асфальту прилипла.

Сердце Марины ушло в пятки. Верно ли она подумала, что сам Марк был здесь? Как он оказался здесь и неужели он так близко? Как держаться от него подальше, но все же увидеть его? Он приехал за ней? или ради нее?

– А Анну и Дугласа, правда, жаль. Столько времени прошло, но никто из соседей не забыл их горя. Мы часто вспоминаем о них. Особенно в годовщину.

– Как это случилось? – наконец, голос Марины прорезался.

– Да гараж загорел… – пожала плечами соседка и кивнула в сторону дома, рядом с котором теперь никакого гаража и не было. – Дуглас столяром был, много в гараже своем работал, что-то там и замкнуло… Постойте, а я и не знала… Это дом твоих родителей? Но разве их дочь не погибла? Или вас было двое? – соседка тараторила с грубым ирландским акцентом, не давая Марине вставить и слово. – Они ведь и младенца тогда вытащили.

Дядя Патрик сердито взглянул на женщину, а затем на саму Марину, Эбигейл ли, чтобы проверить, в порядке ли та. Марина была бледная, почти синяя. Она вдруг вырвалась из рук дяди и подбежала к мусорному баку. Ее вырвало.

– Девочка, моя, что стряслось? – дядя Патрик заговорил с ней, но все же остался стоять на месте, чтобы не смущать Марину в неловкий момент – за последний месяц они хорошо сблизились, но все же были чужими людьми.

– Наверное, просто переволновалась, – солгала Марина. – Не каждый день стоишь там, где погибли твои родители… да и, видимо, ты сама.

Она еще раз посмотрела в бак, в который ее стошнило – прямо на упаковку из-под пирога, на которой красиво были выведены буквы – название кулинарии. Она знала ее. Когда-то там работала ее мать. А теперь там каждый обед ее ждал Марк. Кажется, следователь подобрался слишком быстро.

Марина небрежно вытерла рот рукавом, закрыла бак и вернулась к Патрику и соседке.

– Ну, куда ты! Вот, возьми платок! – дядя вынул из внутреннего кармана куртки носовой платок.

Он заботливо промокнул салфеткой лоб Марины, покрывшийся капельками холодного пота.

– Эбигейл жива и здорова, – теперь он уже обращался к соседке, которая казалась расстроенной. – Ее удочерили и увезли в Россию, но теперь она здесь. Там, где должна быть. Со своей семьей. Да, Эбби?

– Да, дядя Патрик, – Марина, не выдержав пристального взгляда соседки, опустила голову.

Сама же она думала о Марке. Почему он здесь? Неужели все то, что она совершила в России, вскрылось? Неужели ее ждет тюрьма?

– Через лето она поступит в университет, – горделиво похвастался Патрик перед соседкой. – Будет у нас учиться на историческом.

– Поздравляю, – сухо ответила женщина. – Ну, мне пора! Ужин стынет. Всего хорошего! Рада была познакомиться… Эбби.

Соседка запахнулась в шерстяную кофту, обняла себя за плечи и торопливо вернулась в дом.

– И нам, наверное, ужинать пора? – дядя снова приобнял Марину и повел ее домой.

– Почему меня назвали Эбигейл? Ты знаешь? – вдруг она спросила его, обернувшись и посмотрев на бывший дом Анны и Дугласа. – Ведь это английское имя.

– Ох, это очень забавная история. У твоей матери была подруга по имени Марна. Они обе были беременны и решили, что каждая даст имя ребенку другой.

– Значит, это имя, Эбигейл, выбрала Марна?

– Видимо, так и есть.

– А моя мать, Анна, какое дала имя для ее дочери?

– Я и не помню. Вроде бы что-то с морем связано. Быть может, Марина или что-то такое.

– Где же эта подруга сейчас? – Марина засунула руки в карман, чувствуя, как ладошки ее снова потеют.

– Кто знает, кто знает… Двадцать пять лет уж прошло… с пожара я ее и не видел больше. Она не пришла даже на похороны. Странная была женщина. Не нравилась мне. Не нравилась и Дугласу, но Анна в ней что-то нашла и души в ней не чаяла…

– Что же в ней было странного?

– Я и не знаю. Будто что-то дикое. Боязливая такая, запуганная. Со шрамом на пол-лица. Всегда задавала мне странные вопросы об истории Лимерика и много умничала, будто знала больше меня. А ты знаешь, я такое не люблю. Идем скорее. Холодает.

За ужином дядя Патрик рассказал жене, Кейт, о том, где они были с Мариной, и потом весь ужин семья провела за воспоминаниями и разговорами о былом. Марина слушала внимательно, часто переспрашивала, потому как все ее мысли путались. Она вздрагивала от каждого шороха и от любой проезжающей машины за окном: как скоро он придет за ней? как скоро ей придется платить за содеянное и как скоро дядя Патрик узнает о том, что он вовсе ей не дядя, а…

– Дядя Патрик, – Марина отложила приборы. – Ты как-то сказал сегодня, что Анна и Дуглас были примером настоящей любви…

– То верно. Любовь, которая начинается с дружбы, – самая светлая и сильная любовь. Как по мне. Я никогда не видел, чтобы они ссорились, а если такое и случалось, они говорили. Нам дано два уха, чтобы слушать в два раза больше, два глаза, чтобы видеть в два раза больше, и только один язык – чтобы говорить и думать прежде, чем что-то сказать…

– Опять ты за свои философствования, – уколола его тетушка Кейт, убирая посуду со стола в раковину. – Ссорились они, и еще как! Одна только Марна чего стоила! – она улыбнулась племяннице.

– Подруга Анны… то есть моей мамы… жила у них? – удивилась Марина и выпила залпом стакан воды – в ее горле совсем пересохло.

– Да, жила у них какое-то время, когда только родила. Они обе были на сносях в одно и то же время. Анна носила тебя, а та Марна… у нее тоже, кажется, родилась девочка, но имени я не помню. После пожара она исчезла. Патрик!

Тетушка вдруг остановилась посреди кухни с посудой в руках, будто некая мысль поразила ее.

– А что если тот ребенок… что погиб в пожаре…

– Была дочкой Марны? И впрямь… – Патрик закончил мысль жены. – Вот и вся разгадка! В пожаре умерла не ты, Эбби, а дочь Марны! Марина!

Он добродушно улыбнулся племяннице, будто подбадривая ее.

– Вот видишь, ты совсем и не умерла. Жива и здорова. Красавица наша. И это объясняет, почему Марна не явилась на похороны!

– Спасибо за ужин, – Марина вдруг соскочила из-за стола. – Я… мне нужно… учиться. Спокойной ночи…

Не дождавшись ответа, оставив дядюшку и тетушку только с открытыми ртами, Марина убежала в спальню и, закрывшись там, сползла по двери на пол. Сердце ее то бешено колотилось, то, казалось, не билось вовсе.

– Что за секреты ты оставила мне, мама?.. Как много ты мне лгала?.. Кто был тот ребенок, погибший в пожаре?.. Это была не я. И не Мирослава. Так кто же?

Марина, утирая слезы, доползла до стола, стянула оттуда ноутбук и уселась вместе с ним в угол спальни. Трясущимися руками она открыла книгу Мирославы.

– Кто же все таки мой отец, Мирослава? – прошептала она. – Прошу тебя, прошу тебя, не будь как она, сделай все правильно… вернись к Райану, прошу тебя!

Глава 6
Эбигейл МакДауэлл

В следующее утро, когда Марк открыл глаза, первое, что он увидел, – это улыбку Линды.

– Я сварила нам кофе, – она чмокнула его в лоб, пощекотала за ухом и ушла на кухню, где и осталась ждать Марка.

Он потер веки, сел на кровать и уставился на себя в зеркало у противоположной стены. И что это было? Как он оказался в постели Линды и зачем?

Когда он вышел на кухню, то увидел седовласую женщину. Она сидела за одним столом с Линдой, и они о чем-то мило болтали. Марк тут же прикрыл свой обнаженный торс рубашкой и покраснел от стыда.

– Ах! Марк! Это моя бабушка Нина! Я тебе не говорила, что мы живем вместе? – хихикнула Линда. – Бабушка вернулась из хосписа, где навещала дедушку Майкла. Садись с нами!

– Я… я сейчас…

Марк тут же бросился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Бабушка Нина смотрела на Марка так, будто вовсе не была удивлена его нахождению в доме. Она была приветлива, и хотя Марк совсем ничего не понимал, кивал на каждый ее вопрос и улыбался, когда она хихикала, обнажив хорошие и дорогие виниры.

– Марк, – Линда положила свою руку на руку следователя. Бывшего следователя. – Моя бабушка говорит, что может помочь твоему следствию, если тебе это нужно.

Аристов глянул на телефон, что лежал на столе, и прочитал все, что Линда сказала, в переводчике.

– Правда? – удивился он. – Почему?

– Потому что ты мне нравишься, – пожала она плечами, сказала ему искренне и прямо, будто они были вдвоем. Марк вновь покраснел от смущения.

Так Аристов задавал через Линду и переводчик вопросы, а ее бабушка Нина отвечала на них.

– У Дугласа был брат Патрик, как я сейчас помню. Если он еще жив, то должен работать профессором в университете, где Линда учится. Я думаю, вам стоит с ним поговорить. Линда, ты знаешь профессора МакДауэлла?

– Нет, думаю, он не на моей кафедре.

– Конечно, – Нина кивнула головой. – На историческом.

– Вы знали Марну? Подругу Анны? – задал Марк свой последний вопрос, и Нина низко бархатно рассмеялась.

– Ох! Марна. Конечно. Она однажды украла у нас шоколадный торт! Я это до сих пор помню! А спустя несколько месяцев сама же и пришла, чтобы извиниться. Вместе с Анной. Бедняжка едва родила ребенка, ей была нужна работа, ну я и помогла, позвав ее к нам за прилавок.

– А вы уверены, что Анна и Дуглас сгорели вместе со своим ребенком? С новорожденной дочкой?

– Я знать не могу, – протянула Нина. – Но так говорили и так писали в газетах! Что трупов было три. Мужчина, женщина и ребенок. А кого именно вы ищите?

– Марину. Марину МакДауэлл, ту самую дочь Марны, – ответил как есть Аристов и отпил горячий кофе, поморщился. Он не любил кофе с молоком.

– Хм, о ней я ничего не знаю… в последний раз я видела ее совсем малышкой, когда Марна работала еще у нас.

– Я вам премного благодарен, – снова ответил Аристов в телефон и подождал, когда Нина прочтет появившиеся слова на экране. – Линда, ты поможешь мне с университетом? Мне бы отыскать его, этого профессора.

– Конечно, – широко улыбнулась Линда, и Аристов заметил, что даже без красной помады ее губы были красными и спелыми.

И вот так Марк и Линда оказались возле университета. Здесь бы ему не помогли ни пропуск Линды, ни российские корочки – внутрь Марка не пустили, и тогда пара принялась ждать у ворот, выглядывая каждого мужчину лет пятидесяти и расспрашивая прохожих, не знают ли они некого Патрика Макдауэлла.

– Допустим, знаю, – кивнул головой, наконец, мужчина, которого они остановили двадцатым по счету, обиваясь у крыльца университета второй час. – А в чем дело?

Линда уже знала ответы, подготовленные Марком, заранее и знала, что говорить. Взволнованным голосом она начала:

– Мы знакомые Анны и Дугласа, и нам есть что рассказать и что спросить. Я Линда Келли, студентка психологического, – девушка протянула руку, но Патрик ее не пожал.

Мужчина недоверчиво осмотрел сначала Линду, затем Марка. Он тут уже узнал их. Соседка предупреждала о странном госте из другой страны, что шпионил за домом Анны и Дугласа.

– Это следователь из России, и он не говорит по-английски, – объяснила Линда, заметив изучающий и недоверчивый взгляд мужчины.

Она торопилась, так как видела, что мужчина хотел уйти.

– Мистер Аристов расследует преступление, и вы могли бы очень помочь следствию.

– Следствие ведется вне пределах Ирландии, верно? – покачал головой мужчина, поправил очки и сделал шаг, чтобы уйти, но Марк опередил его и преградил путь.

– Пожалуйста, – воскликнула Линда. – Дочь Анны и Дугласа не погибла тогда в пожаре. Я думаю, это следует знать ее дяде, что их дочь…

– Я знаю, – вдруг ответил он и нахмурился.

– Как знаете? – удивилась Линда.

– Что он говорит? – заволновался Марк. – Что говорит?

– Говорит, знает, что Мирослава… не погибла в пожаре.

– Скажи ему, что ее нашли мертвой.

– Дочь Анны и Дугласа, Мирославу, нашли мертвой, – тут же перевела Марта.

– Что вы такое говорите? – нервно улыбнулся мужчина. – Миро… что? Что это вообще за странное имя? О чем вы? Ее зовут Эбигейл, и она в полном порядке и ждет меня дома. Уходите.

– Эби-что? С каких пор? – вскрикнул Аристов. – Переведи же ему!

– С тех пор, как Анна лично назвала свою дочку Эбигейл!

Мужчина сделал жест рукой, отгоняющий Марка, и двинулся дальше по улице. Следователь тут же вопросительно посмотрел на Линду.

– Он говорит, что Мирослава жива, ждет его дома, и ее зовут Эбигейл, – прошептала девушка и виновато пожала плечами.

Марк застыл и опомнился только, когда мужчина завернул за угол.

– Марина… – усмехнулся он и взъерошил волосы. – Она выдает себя за дочь Анны и Дугласа и по всей видимости живет у этого дядьки! Эбигейл-Эбигейл! Сколько еще новых имен мне придется выучить в этой истории?

– Эбигейл была третьей женой царя Давида, – улыбнулась Линда. – Если это поможет.

– Ты христианка?

– Нет, просто моя бабушка слишком много читала мне Библию.

– Значит, на самом деле… ни Мирослава, ни Марна, ни Анна… а Эбигейл. И, быть может, если бы тебе оставили твое имя, судьба твоя сложилась правильно… – прошептал Марк сам себе.

– О чем это ты?

– Ни о чем.

Марк хотел догнать мужчину, но его и след простыл.

– Ну, что еще ты знаешь об Эбигейл? – Марк выдохнул и спросил Линду, когда они возвращались домой.

– Об этой Эбигейл или об библейской? – хихикала Линда.

– Да о какой угодно!

Марку нравилось слушать рассказы Линды, хоть и вещал их голос робота в переводчике. А еще ему нравилось думать, что он узнал настоящее имя Мирославы, – Эбигейл. Оно подходило ей, и Марк грустил, что не мог сам рассказать об этом Мирославе Новиковой. Нет, Эбигейл МакДауэлл. И если Марна сама назвала так дочь Анны и Дугласа, значит, она выбирала имя для самой себя. Значит, однажды она все-таки узнает.

Марк вернулся к университету на следующий день, накинув капюшон и захватив с собой темные очки. Мужчина вышел в тот же час, что и вчера, и Марк проследил за ним до самого дома – ему свезло, так как профессор жил в нескольких кварталах и не пользовался машиной. Там-то он выследил и Марину.

Марк увидел ее в окне, когда она поцеловала профессора в щеку, приветствуя его. Следователь удивился тому, как сердце его в миг застучало о ребра, а дыхание участилось. Он видел ее рыжие волосы, мелькающие в окне, ее счастливую по-детски улыбку – вероятно, она, наконец, пошла на поправку, и ее душа нашла покой. Марк бродил по улице туда-сюда до самых сумерек, но Марина так и не выходила из дома, и его терпение закончилось. Потерев липкие ладони, Марк уверенным шагом пошел к красной крашеной двери и постучал несколько раз. Послышались шаги. Мужчина, отперев дверь, сначала помолчал с несколько секунд, вспоминая, где он видел Марка прежде, потом лицо его вдруг сделалось злым, почти свирепым, он пригрозил Марку вызвать полицию – то было понятно и на чужом языке, и хотел захлопнуть дверь, но Марк выставил ногу, мешая ему.

– Что вы себе позволяете! – закричал не то в ярости, не то в испуге профессор.

Марк всем телом навалился на мужчину, протолкнул его в коридор и оглянулся по сторонам, ища Марину.

– Я вызываю полицию! Сейчас же убирайтесь!!!

Профессор схватился за телефон. На его крики в холл выбежали жена и сама Марина.

– Вернитесь в комнаты! Немедленно! Тут какой-то псих! Я сейчас вызову полицию!!!

– Не нужно, дядя, – едва слышно сказала Марина, понимая, что бежать больше некуда. – Это мой друг.

– Что за друг, Эбби⁈ Я набираю…

– Не надо, – она говорила с дядей, не отрывая взгляда от Марка, который также смотрел и на нее, пытаясь поверить своим глазам.

Она стояла перед ним во всей своей красе. Лицо ее больше не было бледно. Оно оживилось и обрело румянец. Тонкие, прежде сухие, губы налились кровью и были подкрашены. Волосы подколоты, собраны в игривый пучок, и одна из прядей падала на бровь и едва колыхалась от ее неровного частого дыхания.

– Ты немедленно должна объясниться! – дядя Патрик опустил руку, в которой держал телефон, и злобно окинул взглядом сначала Марину, затем Марка.

– Я совершила преступление и сбежала из России. Этот мужчина искал меня, – проговорила она на свой страх и риск, надеясь, что Марк не поймет ни слова, и он действительно не понял.

– Эбби… – вздохнула тетушка Кейт с надрывом.

Дядя Патрик тут же вспомнил о вчерашнем разговоре у крыльца университета с незнакомой женщиной, вспомнил о том, что женщина назвала Эбби вовсе не Эбби, а Мирославой, к тому же мертвой.

– Что бы ты ни натворила, я не дам тебя в обиду! Ты в Ирландии, и на закон…

– Дядя, этот мужчина просто хочет со мной поговорить. Все в порядке. Пожалуйста…

Он ничего не ответил, только кивнул головой и оставил Марка и Марину в холле одних, позвав с собой жену на кухню.

Марина не могла начать говорить первой. Марк думал, с чего начать. Мысли путались, и он пытался ухватиться за одну из них, чтобы озвучить, но она тут же казалась ему неподходящей.

– Ты не видела моего сообщения? Там, в книге? – он все же заговорил.

– Видела, – не колеблясь, ответила она только одним словом.

– И?

– Я пришла туда сегодня утром, но кулинария вовсе оказалась закрытой.

Марк смутился. Кулинария была закрыта, потому что они с Линдой нежились в постели почти до самого обеда.

– Знаю, что ты живешь в доме ее родителей, так ведь?

– Ее? – ухмыльнулся Марк. – Кого ее? Кого именно, Марина? Скажи же, – он давил.

– Пропавшей девушки, моей подруги детства, – сухо ответила она. – Мирославы. Это не секрет.

– И только?

Марк сделал шаг вперед, и Марина тут же сделала свой шаг назад.

– Ты боишься меня? – он остановился.

– Нет, – она оставалась холодной или, по крайней мере, пыталась притворяться такой. – Я видела в своей жизни вещи и похуже, чем обезумевший коп, – последнее слово она произнесла с акцентом. Было слышно, что Марина совсем не говорила по-русски последнее время.

– Обезумевший⁈ – Марк вскипел и всплеснул руками. – Обезумевший⁈ Я⁈ – его голос сорвался. – После того, что ты натворила, я здесь безумец⁈

– Я не понимаю, о чем ты.

– Ты все понимаешь! – Марк закричал так, что даже Патрик со своей женой замерли на кухне и прекратили говорить между собой. – Чей труп откопали в Старой Ладоге?

Марина вздрогнула, и Марк, заметив то, успокоился, криво улыбнулся.

– Ты расскажешь мне все. Здесь и сейчас, Марина. Я не сдвинусь с места, пока не буду знать все. Ты уяснила это? Уяснила? Отвечай.

– Ты не имеешь права заявляться в чужой дом так, – прыснула она. – Сталкерить меня, как безумец.

– Не называй меня так!!! – он снова вышел из себя и ткнул в воздух указательным пальцем. – Не смей, – шипел он. – Не тебе называть меня так. Не нужно здесь этих модных иностранных словечек!

Ее губы дрогнули в усмешке, и она отвела взгляд, скрестив руки на груди.

– Убийца, – Марк добавил тихо-тихо, почти шепотом, на выдохе.

Губы Марины тут же задрожали. Она замерла. Ее глаза стали влажными. Она не могла повернуться к Марку, не могла начать говорить и почувствовала себя такой беспомощной, какой не чувствовала себя даже прежде рядом с матерью. Холодок пробежал по позвоночнику от самой поясницы до шеи. В затылке закололо. Марк получил то, чего хотел.

– Ты закопала ее… Мирославу… Марну… Анну… Эбигейл! А-а-а! Хрен знает!.. закопала, как мусор. Действительно, как ненужный мусор, ибо ты даже не удосужилась припрятать тело получше, – он продолжал провоцировать ее. – Не удосужилась избавиться от улик!

Марина всхлипнула, пытаясь сдержать слезы, но до сих пор смотрела в сторону, прижимая руки к груди все сильнее. Услышав это, Патрик выбежал из кухни и закричал на Марка, прогоняя его. Девушка замотала головой, останавливая дядю.

– Все хорошо, дядя. Я все объясню позже. Пожалуйста… – умоляюще протянула она.

– Здесь и сейчас. Или я арестую тебя, – пригрозил Марк, и его угрозы смешивались вместе с угрозами Патрика, и Марина паниковала.

– На каких основаниях? – она вдруг повернулась к нему, и слеза скатилась по щеке. – Уходи, Марк.

– Ты сядешь в тюрьму.

Она рассмеялась.

– Кого ты хочешь провести? Думаешь, я добровольно отправлюсь с тобой в Россию?

– Так ты признаешь, что совершила преступление?

– Что?.. – она поморщилась. – Уходи, Марк. Дядя, пожалуйста, не надо! – она снова повернулась к дяде и прикоснулась к его руке. – Все хорошо.

– Дай мне знать, что этот мужчина угрожает тебе, и я вызову полицию, – прошептал Патрик, поцеловал ее в лоб и быстро вернулся на кухню к жене, напоследок окинув предупреждающим взглядом нежеланного гостя.

– Я уже сообщил начальству о твоем преступлении и предоставил им все улики, включая ДНК, твои и пропавшей, отпечатки пальцев с ноутбука, ту монету… Я знаю все о пожаре, о твоей матери, об Анне и Дугласе, о подставном психологе… – Марк решил рискнуть, и Марина купилась. – Дело только за временем, когда они передадут все документы в Интерпол, и тебя депортируют, – лгал он. – Или же ты можешь рассказать мне все, и, возможно, это спасет тебя от тюрьмы. В зависимости от того, конечно, что ты расскажешь мне.

Ноздри Марины раздувались. Она решала.

– Марина, я приехал сюда не за тобой, а для тебя. Я приехал сюда, потому что хочу тебе добра.

– Я не верю тебе.

– Я люблю тебя, Марина, – вдруг выпалил Марк и сам сделал шаг назад, будто эти слова были настолько огромными и тяжелыми, что оттолкнули его.

– Это… ты… это правда? – она дрогнула.

– Я… да. Поэтому я здесь, где мне нельзя быть. Расскажи мне, Марина…

– Ты понимаешь, что… Боже! – она вдруг вскрикнула так, что сама испугалась этого крика и звона в ушах и замолчала на секунду. – Я не могу! Я не могу этого объяснить! Уж лучше мне сидеть в тюрьме, чем в психушке! Боже! – она прорычала и заходила кругами, нервно смеясь.

– Марина… Я знаю больше, чем ты думаешь… – голос вдруг стал мягким и сочувствующим. – Я знаю больше.

– Ни хрена ты не знаешь! – рявкнула она и поджала губы, сжала кулаки.

– Если ты мне не расскажешь все остальное… то, чего я никак не могу понять… собрать воедино… возможно, я и сам окажусь в соседней с тобой палате, – он говорил все тише и тише, будто просил Марину о помощи. – Ее книга… она… меняется сама по себе, верно? Это звучит, как чушь… Я не верю, что я это говорю, но… а тот дирхам? Это он отправил ее туда? А ты? Ты тоже умеешь делать это?

Она вдруг посмотрела на него обеспокоенно, как смотрят на человека, который говорит о том, что смертельно болен, и в ее глазах блеснули слезы.

– Ты играешь со мной?.. – прошептала она, качая головой. – Играешь же?..

Она была близка к тому, чтобы сдаться. Оставалось дернуть за последние нужные ниточки.

– Твой дядя думает, что ты – это дочь Анны и Дугласа? То есть, Мирослава? То есть Эбигейл?

– Эбигейл? Что? Как? Откуда ты знаешь? – она нахмурилась.

– Настоящее имя Мирославы. Ведь так ее назвали родители при рождении?

– Откуда?.. Что?.. – Марина нахмурилась, вздохнула и села в кресло. – Откуда ты знаешь?

– Ты лжешь ему. Своему дяде. Он думает, что ты Мирослава, что ты дочь Анны и Дугласа. Но кто ты на самом деле, Марина? Кто ты?..

Она прикусила нижнюю губу. Марк подошел ближе и аккуратно сел в соседнее кресло, слева от Марины и посмотрел на нее, поставив руки на колени и подперев ими подбородок.

– Если ты читал книгу… Если ты читаешь ее… Ты знаешь все, – она говорила медленно и лениво, будто у нее совсем не осталось сил, но все же говорила загадками и говорила неточно, увиливая, чтобы Марк рассказал все сам, освобождая ее от этой участи.

– Главная героиня книги… это и есть Мирослава, – предположил он, начиная распутывать клубок. – Я это знаю давно. Но кто ты?