Текст книги "И тысячу лет спустя. Ладожская княжна (СИ)"

Автор книги: Ксения Максимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Это самый прекрасный город на всем свете! А я много где бывал! – воскликнул путешественник и взял платье. – Прощайте!

– Прощайте, – повторила эхом Марна и осталась стоять на месте, размышляя о Париже и гадая: останется ли этот мужчина жив, когда викинги придут в Париж? И, как жаль, что она не может его от этого уберечь!

Иттан схватила Марну за руку крепче некуда и ахнула от удивления.

– Какая ткань! – она расплылась в улыбке.

– Это из Византии, – горделиво похвастался купец. – А туда попало из самого Китая! Это шелк!

– Мы берем!

– Вот так сразу? – Марна подняла брови.

– Я отдам эту ткань своей служанке-китаянке, и уже через неделю у тебя будет лучшее свадебное платье! Брит тоже придется кстати!

– Брит умеет шить⁈

– Он у меня все умеет! Только не говорит, – и Иттан рассмеялась, раскатилась смехом, словно громом, вынула из поясной сумочки несколько монет и протянула купцу. Он тут же свернул ткань в рулон.

– Я не уверена, что Райан это поймет… все эти ткани… и платья… – покачала головой вёльва. – А этот венок, который Олег просит для него сплести! Это все не для меня, Иттан. Я только хочу учиться владеть мечом, хочу уплыть с Райаном в Ирландию. Да и в мужских штанах мне сподручнее…

– Ты любишь его? – серьезно спросила Иттан. – Да, любишь, – она ответила тут же сама себе. – Я знаю, каково это – любить того, кого нельзя.

– Все не так просто…

– Так расскажи мне.

Марна немного подумала и все же согласилась. Тогда они с Иттан зашли в ближайшую хмельную, сели за деревянный стол. Марна начала говорить, только когда они дождались больших кривых кружек, из которых вытекала пена. Их принес карлик и поставил на стол с таким грохотом и недовольным лицом, будто женщины в их пивной были нежеланными гостями.

– Я не верю своим ушам, – Иттан все никак не могла пригубить пива. Рассказ Марны ее впечатлил. – Но вот, что я думаю… Ты можешь быть его любовницей.

– Любовницей?

– Ничего не мешает тебе быть с Райаном. Он должен жениться и родить ребенка, чтобы начать твой род, но ничто не мешает тебе быть его любовницей после…

– Я не знаю… а как же Олег? а как же жена Райана? Что, если он полюбит ее? Сердце Райана чистое, христианское…

– Когда вы доберетесь до Ирландии, просто убей его! – Иттан схватилась за кружку пива. – Олега!

Марна рассмеялась. Она ничего не стала отвечать Иттан. Только подумала о том, как легко ей стало на сердце. Но вместе с тем она ходила по краю лезвия. Теперь Олег и Иттан знали ее секрет. Теперь Марна была гораздо уязвимее, чем раньше.

А еще она думала о масляной лампе. И о том, что если же она думает о какой-то безделушке вроде этой, то значит, она, наконец, нашла дом. Разве кто-то находящийся в плену или дороге к своему дому будет думать о том, чтобы обзавестись статуэткой для украшения спальни? Дом. Марна была дома.

Вдруг за деревянной перегородкой раздался чей-то тяжелый стон, и подруги обернулись. Марна закатила глаза. Один из приезжих иранских купцов, тот самый, у которого была масляная лампа, овладел девушкой прямо на столе в углу пивнушки.

– Я еще не привыкла к такому, – объяснилась Марна, когда смеющаяся Иттан удивилась ее реакции. – Но, кажется, начинаю.

– Да когда у тебя вообще в последний раз был мужчина? Мне кажется, тебе просто нужно хорошенько оседлать кого-нибудь. Олега, Райана, сразу двоих, без разницы, и в голове твоей сразу станет легко и ясно!

– Кажется, оседлают совсем скоро меня, – Марна чуть дернула губами, пытаясь улыбнуться, но ничего не вышло.

Так они и просидели в хмельной до самого заката, обсуждая последние события, детство Иттан, Глеба, Олега и Райана, мир Мирославы Новиковой.

Иногда Марна засматривалась на Иттан, и ее нога нервно тряслась под столом. Марна надеялась, что приняла верное решение, и теперь не только Олег вновь обретет брата, но и ее дорогая подруга перестанет быть вдовой.

– Я совсем забыла про твое платье! Идем же! Нужно отдать ткани Бриту! – Иттан вышла из-за стола, покачиваясь, и вдруг отрыгнула. – Ох! – она закрыла рукой рот и неловко рассмеялась. – Это не я, это все ребенок в моем чреве.

Марна последовала за подругой, но тут взгляд ее упал на стол в другом конце избушки. Рузи Кара. Он смотрел точно в ее глаза, и Марна знала, что Рузи Кара здесь не просто так. Он пришел к ней.

– Ты иди… я еще…

– Ах ты ж свинота! – Иттан ударила Марну по плечу. – Жди меня завтра с лучшим свадебным платьем! Я хоть и хотела бы родиться мужчиной, но в женских хитростях и делах хороша!

Когда Иттан ушла, Марна села за стол хазара, и тот таинственно улыбнулся ей.

– Так ты теперь преследуешь меня? – вёльва поставила свою кружку пива на стол, и пена полилась через край. – Какую еще дурную весть ты мне принес?

– Никаких дурных вестей. И я всегда преследовал тебя. Такова уж моя работа, мне ненавистная, – Рузи Кара отпил из своей кружки, и усы его стали белыми от пены. Он утерся рукавом. – Что у тебя с лицом? Кто это тебя так?

– Древляне, – нехотя ответила Марна.

– Тебе идет!

– И все же зачем ты здесь?

– Я слышал твой разговор с той женщиной. Разве я не сказал тебе забыть о Райане навсегда?

– Как я могу забыть о нем, если мы связаны жизнью? – Марна поморщилась с неприязнью.

– Ты ведь понимаешь, о чем я говорю… Никакой любви, Марна. Теперь, когда ты станешь женой Олега, ты должна подарить ему ребенка.

– Я иду за него не для того, чтобы стать жирной мамашей и радоваться стирки пеленок на реке, – вышла из себя Марна, но тут же стиснула зубы: она вовсе и не была против материнства, но не такого.

– У тебя нет выбора.

– Ты обещал, что пришел без дурных вестей, – промямлила Марна, облизывая пену на губах.

– Это и не дурная весть вовсе. Однажды твой ребенок спасет тебе жизнь. Это будет девочка.

Рузи Кара молчал. Его губы расплылись в хитрой улыбке. Он ждал, когда вёльва поймет все сама, но она так и не поняла.

– Ты назовешь ее Мариной.

– Нет… нет-нет-нет… Хватит с меня, – Марна покачала головой и улыбнулась в ответ, но улыбка та была лишь защитой.

«Говорят, когда у женщин случается выкидыш, их дети просто уходят к другим родителям или выбирают другое время, чтобы родиться» – слова девушки из больничной палаты тут же ударили Марну в виски.

– Но это невозможно! Эта девушка была одного со мною возраста!

– Ты все поймешь, когда придет время. Ты должна зачать этого ребенка. Как можно скорее.

Марна встала из-за стола, пошатываясь.

– Лучше бы ты не появлялся в моей жизни, – прошептала вёльва хазару, наклонившись к нему. – Убийца.

– Если ты говоришь о том кагане, то достоин ли жизни тот каган, что оставляет свой город на растерзание и уходит восвояси ради женщины? Настоящим убийцей я стану, когда, наконец, перестану тебя жалеть и отберу у тебя чертов дирхам!

Его слова оттолкнули Марну, и она отошла от стола. Рузи Кара поднялся следом и взял ее за запястье, чтобы вёльва не ушла.

– Где он⁈ – Рузи Кара посмотрел на ее грудь, на котором обычно сверкал дирхам.

– Спрятан в тереме! – солгала Марна и побледнела. – Хочешь забрать⁈ Давай, иди и переверни там все! – крикнула Марна вполголоса. – Забирай и прекрати эти мучения!

– Еще не время. А теперь слушай меня внимательно. Отправляйся домой к любимому мужу, сплети ему венок, а после раздвинь перед ним ноги, – Рузи Кара давил на запястье больно, и Марна сжимала челюсти, но терпела. – Не родишь ребенка – убьешь и себя, и Райана. Думаешь, я счастлив быть у тебя на побегушках и помогать тебе выбраться отсюда?

– Так, значит, я выберусь? – Марна вскинула брови. – Скажи мне, ты ведь знаешь все. Я буду в Ирландии?

Рузи Кара молчал.

– Райан будет? – Марна продолжала испытывать его.

– Да. Но для этого тебе придется зачать дитя от новгородского князя, а дальше ты увидишь все сама. Так не теряй времени и не делай глупостей!

Вёльва освободила свою руку рывком и развернулась, чтобы уйти. Тогда она увидела, как все посетители таверны с открытыми ртами наблюдали за ними. Карлик с довольной улыбкой сидел, облокотившись на спинку стула, и болтал ножками.

– Почему меня нельзя убить сейчас, если однажды ты все равно это сделаешь? – Марна снова повернулась к хазару. – Для чего все это представление? Это приносит тебе удовольствие?

– Потому что ты, Марна, вмешалась в куда большее. И теперь, как я уже говорил, от твоей судьбы зависит судьба всего человечества, всего мира, созданного Аллахом. Как только я разберусь, как все это починить, не переживай, я приду за этим дирхамом. А пока… делай, что говорю, и никогда не смей давать этот дирхам никому!

Рузи Кара ушел сам, слегка толкнув Марну плечом. Она пошатнулась, словно пьяная от хмеля, но это вовсе был не хмель.

– Эй! – она обратилась к карлику, и он перестал улыбаться. – Неси мне еще пива!

– А есть чем платить?

– Выпишешь чек на княжескую казну, – съерничала вёльва и вернулась за стол, за которым услышала еще одну дурную весть. Но думала она вовсе не о Марине и не о Рузи Кара, а только о масляной золотой лампе, которую так хотела получить для своего дома.

Глава 4
Сваточная неделя

В новгородском тереме царил хаос. Княжеский сын и воевода пропал, и Марна была единственной, кто знал правду. Тогда, чтобы остановить поиски Олега, которые начали собирать Вадим и Паук, Марна сама явилась в покои первого.

– Олег ушел на охоту, – говорила она Вадиму.

– Какую еще охоту? – он был вне себя, рвал и метал, стучал кулаком о стол. – Никто не ходит на охоту молчком и без своей дружины! Его нет в граде уже шестой день!

– Сказал, что должен в одиночку одолеть медведя или кабана, чтобы доказать свою любовь ко мне, – Марна выкручивалась как могла. – Если же вернется живым, то быть свадьбе. Сказал, что это ваша традиция.

– Это ты его сподвигла на такое безумство⁈ – Вадим погрозил вёльве пальцем. – Нет у нас такой традиции!

– Разве?

– Да, бывает… – Вадим начал заикаться. – Мужчина отправляется на кабана, чтобы доказать своему отцу, что он готов стать мужчиной. Но ради женщины? Кого ты надумала одурить, Марна? Ты отправила его в лес?

– Нет, это была его воля. Дайте ему еще немного времени… Он вернется… Я обещаю… Это же Олег.

– Один день, Марна, и я выдвигаю войска на его поиски… а ты! Ты… пеняй на себя, девица! За такое будешь своей головой отвечать! Что ты удумала! Околдовала его голову, и сам новгородский воевода отправился в лес один! А если древляне? А если медведь окажется медведицей⁈

– Все будет хорошо, я обещаю. Дайте ему еще одну неделю… Он сам сказал, что вернется через две.

– Иди, Марна. Иди отсюда… – шепнул Вадим в отчаянии, махнул на девицу рукой, и Марна покинула его спальню.

Целыми днями она бродила вдоль реки, ожидая Олега, но потом смекнула. Если он смог вернуться на две недели назад, то нет ему прока обратно идти через воду и рисковать. Ему было бы куда лучше прожить те две недели снова, забрав Глеба и исцелив его у волхов. Значит, нужно было ждать еще дней семь-восемь, но Вадим был на хвосте.

Марна подолгу сидела на берегу, играла с Бруни и его подросшими щенками: волчица померла от своей болезни, как только родила. Вёльва думала то Олеге, то о словах Рузи Кара.

– Марина… – улыбнулась как-то сама себе Марна. – Ты обо всем знала.

И тогда воспоминания вспышками начали появляться перед глазами Марны, танцевать и кружиться, увлекая ее за собой, будто Марна видела теперь все ясно с открытыми глазами. Будто происходило то все на яву.

Вот Марина приходит к ней с дирхамом в палату и просит ехать в Ладогу. Вот она говорит Мирославе, что ее ребенок ушел, потому что еще не время.

– Время… – Марна вдруг вспомнила слова девушки из больничной палаты. – Говорят, когда у женщин случается выкидыш, их дети просто уходят к другим родителям или выбирают другое время, чтобы родиться…

Вёльва улыбалась, не в силах поверить. Марина все знала.

– Моя дочь… с ума сойти… Теперь понятно, почему мы так оказались похожи и почему ты пришла в тюрбане…

Марна посмотрела на свою ладонь, вспомнив, как и Марина касалась ее.

– Ты говорила о том, что у меня будет двое детей… говорила о том, что родители мои, Анна и Дуглас, погибли в пожаре… И ты знала это вовсе не от карт… Так от кого же? Почему ты знала больше, чем знаю я?..

И тогда Марна смекнула, что если Марине было около двадцати пяти в момент их встречи, значит, Марина уже знала Мирославу, когда ей было примерно пятьдесят… Где-то была вторая Мирослава, где-то в будущем, и потому Марина знала все.

– С ума сойти… Неужели я останусь здесь навсегда, рожу дочь, и она отправится за мной в будущее, чтобы запустить все по новой? Так вот о какой петле Рузи Кара говорил… – Марна покачала головой, которая стала совсем хмельной от подобных мыслей, и взяла на руки одного из щенков. Этот мальчик был единственным, кто походил на Бруни – остальные в мать. – Как же тебя назвать, малыш? А, Бруни? Как назовем твоего… кто же это у нас… – Марна заглянула щенку под хвостик. – Ах, девочка! Назовем тебя… Ириска!

Бруни радостно прыгал вокруг хозяйки, переворачивал мордочкой своих щенков на лапки, когда они, забывшись в игре, падали на спинки и не могли встать обратно.

– Какая сладкая девочка, – Марна поцеловала щеночка в живот и вернула его отцу. – Девочка, – повторила себе Марна еще раз, думая уже о Марине.

Она вспомнила ее лицо и уже иначе смотрела на все то, что было. Еще не будучи беременной, Марна прониклась теплыми чувствами к Марине и мысленно себя ругала за то, что поначалу и вовсе не хотела ребенка. Или хотела? Но вот только не от Олега, а от Райана…

– И все же именно такой ты получилась от Олега, – грустно посмеялась Марна и почесала своего пса за ухом. – Ну что, Бруни, идем домой? Дождь собирается…

* * *

Иттан явилась к Марне в княжеские покои с Бритом. Он нес на своих руках, будто реликвию, шелковое платье, которое струилось подобно воде из кувшина.

– Эй, почему твой взор так печален, невеста? – Иттан села на кровать подле подруги и толкнула ее плечом. – Брит, оставь платье на столе и жди снаружи.

Слуга кивнул головой и сделал то, что было сказано.

– Сходим в поле? – Марна спросила Иттан.

– Хочешь взять меч? Сейчас?

– Мне нужно выпустить пар.

– Ты только пришла из мовницы, нельзя надевать такое платье зачуханной и потной!

Марна встала с кровати, взяла свой тренировочный меч, что стоял у стены.

– Идешь или нет?

– Да в чем же дело⁈

– Олег ушел на охоту и пропал! – солгала Марна, чтобы ей стало легче. – Нет, не на охоту… Я… Это я отправила его в воду, чтобы он… он смог исправить кое-что.

– В воду?.. Как же так? Разве ты не единственная, кому подвластна ее сила? – Иттан присела на кровать.

– Он вернется… вернется же? Вадим и Паук уже отправили людей на его поиски… – Марна отвернулась к окну, чтобы спрятать от подруги свой страх. – Уже давно пора вернуться… уже святочная неделя началась…

– Когда мне становится страшно, я молюсь богам… – предложила Иттан подруге.

– А я берусь за меч, – пожала плечами Марна.

– Недавно со мной приключилось странное… – голос Иттан изменился, и Марна поняла, что ее подруга готовилась к новой исповеди. – Мне кажется, я стала забывать Глеба… И я не могу простить себя за такое… Быть может, это все ребенок в моем чреве, и он забирает у меня силы… и мои мысли, но…

– Что ты имеешь ввиду? Забывать? – Марна в ужасе повернулась к подруге.

– Я вчера пошла принести жертву богам, чтобы задобрить их… чтобы мужу моему было сладко и ладно в том мире… и я закрыла глаза, чтобы вспомнить, как я видела его в последний раз… и ничего… только тьма… Я забываю, Марна… Я не помню, где и как он похоронен… или сожжен… Я не помню и не знаю, в какое место мне следовало принести ту жертву…

Глаза Марны округлились и заблестели.

– Ты не помнишь, как умер Глеб? – спросила она Иттан вполголоса.

– Не помню… – Иттан повесила голову.

Однако для Марны это была хорошая весть. Значит ли это, что у Олега получилось? Значит ли это, что Глеб жив? Так где же эти сорванцы?

– Идем на поле…

Иттан кивнула головой и последовала за подругой. На поле уже тренировались другие словене, которым нечего было делать на другом конце города, где уже пелись сваточные песни и водились хороводы. Тут же был и Райан. Вёльва, увидев возлюбленного, хотела подойти к нему, но трэлл тут же повернулся спиной и позвал одного из словенов в пару. Райан знал, что будет, если заговорит с Марной. Что же, по крайней мере, он все еще здесь, цел и здоров. Олег сдержал свое обещание.

– Идем, – Иттан выручила Марну. – Оставь его. Ведет себя, как дитя!

Они встали в нужные позы, и Иттан начала свой очередной урок.

– Сегодня будешь нападать первая. Занимай стойку. Марна! Хватит туда смотреть! Ну! Сама же меня сюда позвала!

Вёльва тут же посмотрела на подругу, опустила плечи, ступила правой ногой вперед.

– Не правую вперед! Левую! – выругалась Иттан. – Ты же не левша! Двумя руками держи! Выше!

Марна вдруг опустила меч и заходила кругами.

– Не могу, когда он здесь. Хватит с меня! Эй, Райан! – Марна тут же уверенным шагом направилась к трэллу и прервала его бой.

Ирландец остановился и посмотрел на Марну, словен тут же ушел, махнув на него рукой.

– Хочешь вызвать меня на бой? – улыбнулся Райан одной стороной рта, но глаза его вовсе не улыбались.

– А давай!

– У-у-у! – донеслось со стороны, и все словене прекратили тренировку. – Два неуча будут биться! Айда-ка посмотрим!

Иттан присоединилась к зевакам и покачала головой. Марна заняла стойку, то же сделал и Райан.

– Нападай! – предложил он ей.

– Ты несправедлив ко мне! – Марна тут же занесла свой меч, который Райан легко отразил.

– Слишком просто! Не жалей меня! Или это все, чему тебя научили?

– Это слишком низко даже для тебя! – Марна тут же нанесла следующий удар, но ее меч лишь заскользил по мечу Райана. Они сопротивлялись в силе, сближались, пока их лезвия, наконец, не стали параллельными друг другу. Марна могла чувствовать дыхание Райана на своих щеках.

– Чего ты ждешь от меня, Марна? Чтобы я остановил тебя? Увел из-под венца? Ты ведь сама этого не позволишь! Так что я же я должен делать⁈ – Райан вскрикнул, не выдержав гнева, и отступил назад. Рука Марны рухнула вниз. Трэлл дал ей снова стать в стойку.

– Не обращаться со мной так, будто я предала тебя! – Марна занесла меч, но на этот раз удар ее был слабым, рука теряла силы. – Ведь это вовсе не так!

Райан отразил удар, и меч вёльвы улетел на несколько шагов.

– Я и не обращаюсь! Тебе было велено держаться от меня подальше, и я помогаю тебе в том. Или ты хочешь быть женой другого и держать меня подле себя, как щенка на привязи? Истязать меня?

Марна выдохнула. Тогда Райан поднял ее меч и бросил ей. Она поймала, но вышло то криво, и она слегка порезала палец. Райан дрогнул, но остановил себя, чтобы не поспешить на помощь и не поцеловать ее руку.

Она не знала, что ответить ему и чем парировать. Райан был прав.

– По будущей весне моя команда будет готова, и я уплыву. Так будь добра, оставь меня в покое на это время. Я не хочу видеть того, как девушка, которую я… Я не хочу видеть тебя с Олегом.

Райан опустил меч, не желая продолжать сражение, тогда Марна кинулась на него, и он, не успев отразить атаку, схватился за ребро. Лезвие порвало его куртку и зацепило бок.

– Боже, – она бросила меч и взялась за руку Райана, которой он держал рану. Чрез его пальцы сочилась кровь. – Прости меня. Я не хотела ранить тебя.

– Эта рана не так болит, как другая, – Райан взял ее ладонь, чтобы убрать, но не смог. Его пальцы обвили ее руку.

– Забери меня с собой в Ирландию, – шепнула она ему, когда его пальцы выскользнули из ее руки. – Мы уплывем вместе, – ее голос дрогнул. – Я обещаю, так и будет.

– Я не могу увезти с собой жену язычника, – Райан поджал губы, отошел от Марны.

– Почему ты так легко сдаешься…

– Разве? Я о тебе думаю. Вадим ясно дал понять, что если я коснусь тебя, то ты…

– Эй, ты почему не на конюшне⁈ – Паук шел прямо к Райану через все поле, увидев, что тот был слишком близок к Олеговой невесте. Обычно Паук не был груб к трэллу, но не теперь, когда его любимый князь пропал. Райан ухмыльнулся, посмотрел на Марну еще разок, взял свой меч и ушел с поля боя.

Тогда Марна подошла к Иттан, и та покачала головой.

– Все слышали ваш разговор, Марна. И Паук тоже. Ты копаешь себе яму.

– Не могу, – Марна процедила сквозь зубы, унимая свою злость. – Я чувствую себя не в своей тарелке! Это не моя жизнь. Не моя…

– Не в своей тарелке?.. – повторила Иттан и нахмурилась. Такое выражение она слышала впервые.

– Марна? – по полю громом разнесся голос Олега, он спешил к ней. – Почему твоя рука в крови? Кто дал тебе этот меч? Разве я позволял тебе брать настоящий? Где деревянный?

Олег зыркнул на Иттан, которая была слишком удивлена внезапному появлению княжеского сына.

– Ты?

Сестра конунга только хлопнула ресницами в негодовании, закатила глаза, вздохнула, отмахнулась рукой, а затем все же улыбнулась. Олег вернулся! Паук все это время переминался с ноги на ногу, выжидая, когда Олег закончит говорить и его, наконец, можно будет обнять и завалить вопросами.

– Это не моя кровь, все хорошо, – оправдалась Марна, улыбаясь вне себя от счастья. – Зря ты не веришь в меня. Я поразила своего противника!

– Тебе не нужно это! У тебя есть я! Я твой меч, – Олег выхватил у Марны оружие и спрятал его за свой пояс.

– Чего ты боишься? Что однажды стану сильнее тебя? И уйду?

Олег только прыснул от смеха.

– Дурена. Боюсь, чтобы другого шрама не получила или еще чего хуже… – он осторожно постучал своим указательным пальцем по ее виску. – Я говорил тебе, что пока я рядом с тобой, ни один волос не упадет с твоей головы.

– Но ведь упал же, – съязвила Марна и застала Олега врасплох, загнала его в ловушку собственных высказываний. – А все потому, что не держала меча. Если бы не Райан тогда… – она осеклась. Она не должна была говорить такого, не должна была напоминать Олегу о кровавой свадьбе, древлянах и убийстве его сестры.

Словен погрустнел. Его лицо стало угрюмее самой черной тучи. И ведь действительно, слово свое он не сдержал.

– Встретимся у реки часом позже. Я всё горю желанием увидеть, какой венок ты для меня сплела, – на тех колких словах Олег оставил Марну одну среди воинов.

– Эй! Да что это с тобой! – крикнула она ему в спину. – Будто ничего не произошло за эти две недели⁈ Олег!

Но он ушел, не поговорив даже с Пауком.

– Пусть Перун поразит меня стрелой, – с обидой в голосе протянул Паук, глядя своему любимому князю в спину. – Мои люди ищут-рыщут его по всем лесам, а он пришел, как ни в чем не бывало, и даже не объяснился!

* * *

Простокваша и яичные желтки для увлажнения кожи. Отвар петрушки для ее отбеливания. Настой из крапивы, ромашки и подорожника для непослушных волос. Березовый веник для чистоты и здоровья тела. Мука, заменяющая пудру, и сок вишни для живости лица и румянца. Календула для лечения ран и затягивания шрамов. Анютины глазки от порчи. Чертогон, воткнутый над воротами и калиткой, дабы изгнать всяких бесов. Базилик фиолетового цвета для укрепления семейных уз и верности милого.

Красная лента, повязанная на лоб. Коса, обвивающая талию при повороте тела. Белый сарафан с красными лебедиными рукавами и языческими узорами на груди. Новые ботиночки из свежей сыромятной кожи.

Невеста. Слово, сложенное из двух. «Не» и «веста», где «веста» значит «ведующая», «знающая». Как забавно теперь звучало это слово для Марны, которую кликали за спиной «ведующей», покуда «невеста» значило совершенно обратное.

Свадьба, где «сва» – небесный, небо, «дь» – деяние, а «ба» – боги и благословение. Но так ли оно? И благое ли это деяние?

Марна подошла к берегу Волхова, где уж давно все собрались. Не было видно только Олега. Общие свадебные гуляния среди славян было делом частым, и теперь во всю шла подготовка. Сегодняшний день был назначен днем сватовства. Место выбрали чуть поодаль от крепости, среди берез и молодой травы, чтобы мягко было ногам и весело глазам водить хороводы. Девицы плели венки (каждая по два), распевали одну и ту же песню, смеялись, поглядывали на женихов, что стояли в сторонке, и краснели. Сегодня они станут женщинами. Сегодня они отдадут долг своему роду и им же будут благословлены. Наступил день, ради которого они были рождены.

– А в лужках, лужках девки гуляли, э-ой, девки гуляли, — начала первая, та, что постарше и побойче.

– Девки гуляли, цветы собирали, — подхватила вторая.

– Цветы собирали да веночки вили,

– Веночки вили, на Волхов пускали…

– Кто мой венок достанет – того я буду…

Одна из девиц подошла к Марне, которая, не желая принимать участия в гуляньях, подпирала плечом березу.

– Отойди-ка! Мне рубаху бы сюда повесить! – весело пробормотала девчушка лет двенадцати. – Эта береза тут самая видная!

– Зачем это? – с любопытством поджала губы Марна и всмотрелась в совсем детское, но по-взрослому уставшее личико будущей невесты.

– А я вот хочу, чтобы Тихомир ее украл! Пусть возвращает мне только после того, как я дам свое согласие быть его женой.

– А если же не украдет? – Марна снисходительно улыбнулась, как взрослый улыбается ребенку, и уступила девчушке дорогу – та долго подбирала ветку, на которой рубаха будет висеть покрасивше. – Или вовсе не вернет?

– Пусть только попробует! Он на меня всю зиму и весну посматривал! Коли к другой подойдет – я его такими травами опою, что полжизни отниму! Вот так вот ему! – бойко заявила девица и притопнула ногой. – А ты кого присмотрела?

– Я?.. – Марна не смогла сдержать ухмылку. – Тебе ли не знать, кто я?

– Ты Олегова жена? – поморщилась девчушка, пытаясь сообразить. – А я думала, того рыжего неотесанного чудака-христианина.

– С чего это вдруг? – Марна чуть не поперхнулась собственной слюной.

– Потому что смотрит и никак не пересмотрит. Все глаза выглядел. У нас многие девчушки хотели ему венок сплести, но он весь месяц тобой и был занят.

Марна ничего не ответила. Ее сердце пропустило удар. Затем еще один. А потом будто и вовсе перестало биться. Марна отошла от девчушки и, дожидаясь Олега, продолжила наблюдать за остальными невестами и женишками. Тут же был и Николка, чья сестрица была принесена в жертву и чьему отцу-кузнецу вспороли брюхо. Марне стало не по себе. Она до сих пор чувствовала себя виноватой. Калейдоскоп эмоций не переставал вращаться. Одни мысли сменялись другими. Порой она забывалась, заслушивалась песней, которая была похожа на музыкальный приворот, – так чисто, сильно и глубоко звучали их голоса, сливаясь воедино. Затем, вдумываясь в смысл, Марна морщилась, отводила взгляд в сторону, и улыбка пропадала с ее лица.

«Кто венок мой достанет – того я буду…»

Едва Марна начинала привыкать к новому миру, искать в нем схожести со своим, как случалось что-нибудь, что возвращало ее назад, и целая огромная пропасть разверзалась меж ней и остальными женщинами. Как можно не замечать их малодушия, узколобия, глупости, слепой жертвенности? Как можно простить им их слабость и податливость? Как не сделаться подобной им? Как не стать жертвенным барашком? И разве уже этого не случилось, если она стоит теперь в свадебном наряде с красной лентой на голове и ждет, когда Олег спросит, почему она не сплела венки?

Мирослава уже не была Мирославой. Но Марна все же еще не стала Марной.

Мужчины и женщины водили двойной хоровод. Юноши шли по солнцу, а девицы – против него. Такова была игра. Кто столкнется спинами – того, значит, столкнула сама судьба. Марна с интересом наблюдала за той девчушкой, которая возилась прежде с рубахой, и вскоре смогла найти Тихомира, ибо девчушка эта то и дело оглядывалась через плечо, дабы подстроить со своим возлюбленным то самое столкновение, и намеренно уворачивалась от остальных, что не были милы ее сердцу.

– Какая глупость… – ухмыльнулась Марна вслух.

Невеста сорвала со своего лба красную ленту и помчалась со всех ног в град, чтобы, наконец, отыскать Олега, что был сам не свой, и поговорить с ним, как вдруг столкнулась с незнакомым мужчиной.

– Ай! – простонала она и, согнувшись от боли, почесала лоб.

Мужчина обошел Марну со спины и поднял красную ленту, что девушка прежде выбросила.

– Вы обронили, – его неместный акцент заставил Марну обернуться.

Марна давно знала, что ильменские словене никогда не акают, а только тянут каждую гласную и помещают каждый слог под ударение. И когда незнакомец сказал «абранили» вместо «оо-броо-нили», она догадалась, что мужчина издалека, скорее с юга. Так ее учил Димитрий.

Мужчина протянул ей влажную распахнутую ладонь, на которой лежала красная лента. Нет. Не славянин. Варяг. Скандинав. Не иначе. Но откуда ему знать словенский язык? Почему он говорит по-южному? Его длинные русые волосы были заплетены в косы и уходили к затылку. Виски сбриты. Но что поразило Марну больше всего – так это синяя татуировка во весь лоб. Кажется, это был орел с широко распахнутыми крыльями. Он что-то держал в клюве, и за его крыльями, похожими на треугольники, находился красный круг – видимо, закатное солнце. Марна не стала разглядывать детальнее, чтобы не смутить незнакомца.

– Благодарю, – Марна с осторожностью взяла красную ленту из его теплой сухой ладони и неуклюже сунула ее за пояс.

Мужчина едва улыбнулся: уголки его губ слегка дрогнули под длинной русой бородой. Марна не могла пошевелиться, будто взгляд незнакомца приковал ее пятки к земле. Так оба стояли несколько секунд и смотрели друг другу в глаза, пока одна из девчушек, танцующих в хороводе, случайно не толкнула мужчину в плечо. Тот опомнился, осмотрелся, а затем, будто увидев что-то опасное, быстрым шагом оставил лужайку и скрылся в лесной чаще.

Марна еще долго смотрела вслед его широкой спине. В ножнах был меч. Значит, мужчина – путник, или ожидает какой опасности. Никто из местных не носил меч при дневном свете и уж тем более на гулянках в сваточную неделю. Его сапоги были истоптаны и грязны, а июнь нынче был совсем сухим и теплым – никто не видел дождя уже несколько недель. А его кожаные штаны забавно скрипели, когда он уходил. Среди них был лазутчик, и стоило рассказать об этом Олегу немедленно.

Марна покачала головой, будто проснулась, еще раз потерла лоб, на котором уже росла шишка, и направилась в терем. В главном зале у очага она столкнулась с Ефандой, когда та намывала полы.

– Все никак не подохнет, – прорычала вдова себе под нос, не зная, что Марна теперь говорила на славянском.

– За что ты так ненавидишь меня?

Марна спорить не стала. Ей не нужен был еще один враг. К тому же она искренне сочувствовала Ефанде, потерявшей сестру и мужа, дом и спокойствие. Ефанда остановилась и повернулась к вёльве, стоявшей по другую сторону от очага. Она и не знала, что сказать, лишь смотрела растерянно, стыдясь того, что была поймана.