Текст книги "Таинство первой ночи (СИ)"

Автор книги: Ксения Хиж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

14

С утра в доме царил хаос и шум, всякий раз, когда все жильцы собирались вместе. Младший брат кричал и капризничал, отец бранно ругался, наливая другу-собутыльнику очередную рюмку водки, мать медленно передвигалась по дому, игнорируя дочерей и не переставая спорить с Генрихом. Лилиана прошмыгнула в свою комнату – Марьяна собиралась на работу.

Лили поморщилась, спросила с вызовом:

– И как тебе не надоело ублажать взрослых потных мужиков? Я смотрю, тебе нравится! Хоть бы раз работу пропустила.

Марьяна отложила гребень, провела рукой по заплетенной косе, с силой захлопнула книгу, что лежала перед ней на столике.

– Опять свою мистику читаешь? – усмехнулась Лили, зная, что сестру привлекает все мистическое и загадочное. – Вот начитаешься сейчас своих страшилок и ночью от страха работать не сможешь.

Лилиана громко засмеялась, падая на диван и укрываясь пледом. А Марьяна посмотрела на нее, нахмурившись, и на ее лице отразилось беспокойство.

– Мне иногда действительно очень страшно. И не только от незнакомых мне водителей грузовиков, которые лишь очередная серая клякса в моей жизни. Они живут за тысячи километров от нашего поселка, совсем другой жизнью. Иногда так послушаешь, как люди живут, и удивляешься, а почему у нас все так скверно – худо да бедно. И страшно становится, что жизнь так и пройдет черной полосой мимо, и не опомнишься, как нагрянет старость и придет смерть.

– Фу, бестолковая, что несешь! – отмахнулась Лилиана, вздрогнув. – Нам еще жить да жить, вся жизнь впереди!

– Я с этим и не спорю! Только прожить ее надо по-человечески, понимаешь? Надо денег заработать и свалить отсюда. Я уже на пути к этому, а ты вот нет.

– Я к Ульяне поеду жить.

– На ее шею? – Марьяна усмехнулась, покачала головой. – Молодец. Она и сама-то с копейки на копейку перебивается. Ей никто не помогает, наоборот она нам, все тянется на нас, на алкашей этих. А сама без личной жизни, а ей и самой пора семью создавать.

Лилиана нахмурилась, почувствовав, что сестра в чем-то права, тяжело вздохнула.

– И не страшно тебе? Привыкла?

– Привыкла. – Кивнула Мари. – Человек ко всему привыкает.

Марьяна, тряхнув черной косой, смерила ее взглядом и вышла из комнаты.

С кухни послышался свист чайника.

Лилиана прошла на кухню, отодвинула рукой висевшую посреди ленту от насекомых, на которой их уже порядком поднакопилось, и села на табурет. Чистота – дело ее рук.

Но надолго ли?

Вечером вернутся мать с младшими, брат с друзьями собутыльниками и все снова станет грязно-серым. Как и ее никчемная жизнь в этом болоте – их поселок на пятьсот человек жил свой жизнью за сотни километров от Питера в окружении топей и болот, которые на карте обозначались как озера.

Ха, озера!

Болота, самые настоящие – с тухлой зеленой водой от которых запах затхлости разносился игривым от вольности ветром на сотни метров вокруг.

Марьяна что-то прокричала ей с улицы, но Лилиана лишь устало отмахнулась, посмотрела в окно – покосившееся, как и весь их старый деревянный барак, который они делили через стенку с двумя другими, тоже многодетными семьями. Не дом, а дурдом, – подумала она в очередной раз и гневно отпнула метлу. Та упала посреди темного коридора со скрипучим дощатым полом.

– И мне чаю налей. – Попросила Марьяна, возвращаясь с улицы в дом. – Выпью на дорожку.

Лили поставила на стол две кружки, заварила один на двоих чайный пакетик, откусила уголок тонкого крекера.

– Ты, правда, готова все бросить и уехать одна в неизвестность? – Лилиана нахмурилась, когда сестра закатилась смехом. – Ну чего ты смеешься, ответь! А как же я?

– А что ты? Ты же сама ничего не хочешь менять в своей жизни. Поехали вместе, только денег у тебя нет, а одна я не потяну нас двоих.

– Я достану деньги. – Сказала Лилиана, тряхнув копной каштановых волос. – Есть у меня одна идея.

– Воровать грех, – хмыкнула Марьяна, качнула ногой в мягком тапочке. – Поделишься секретом?

– Нет. – Лили мотнула головой. – Я на подработку иду, забыла?

– Ясно. Ну, попробуй, раз такое дело. Все ж лучше твоего никчемного рынка, да и деваха ты у нас видная, он оценит.

***

Ровно в десять утра Лилиана стояла на пороге Дома культуры. Здание, некогда бывшее гордостью поселка, теперь дышало на ладан: облупившаяся краска, треснувшее стекло в фойе и тяжелый запах пыли, смешанный с запахом старого паркета. Ключи она раздобыла у сторожихи, тети Глаши, которая только вздохнула, услышав, что Темнову нужен архив. – Ох, уж эти столичные, везде им покопаться надо»! – пробормотала она, но ключ протянула.

Сердце Лилианы отчаянно колотилось.

Она боялась опоздать.

Боялась, что он передумает.

Боялась, что это была какая-то странная, изощренная шутка.

Но больше всего она боялась, что он не придет.

Отперев тяжелую дверь, она шагнула в помещение, именуемое архивом. Горы папок, связки пожелтевших газет, груды книг громоздились на старых полках и пыльных столах. Лучи утреннего солнца, пробиваясь через запыленные окна под потолком, освещали миллионы кружащихся в воздухе пылинок.

Она замерла на пороге, пытаясь унять дрожь в коленях.

И в этот момент услышала сзади шаги.

Быстрые, уверенные.

Она обернулась.

Глеб Темнов шел по коридору, словно рассекая своим появлением унылую реальность. На нем были темные джинсы и просторная белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывавшие загорелые предплечья с проступающими венами. В руках он держал два бумажных стаканчика с кофе и небольшой пакет из местной булочной.

Он принес кофе мне, промелькнуло в голове у Лили, и эта простая мысль показалась невероятной.

15

– Рад видеть, доброе утро!

Его голос прозвучал слишком громко в утренней тишине старого молчаливого здания. Лилиана выдохнула, выдавливая из себя натянутую улыбку и чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. Она вообще не умела вот так легко и непринужденно.

– Очень надеялся, что вы не передумаете, – сказал он, останавливаясь перед ней.

Его взгляд скользнул по ее затянутой в простую футболку фигуре, по ее рукам, сжимающим ключи, и на мгновение задержался на лице.

В его глазах не было насмешки, лишь деловое, оценивающее любопытство, под которым она, однако, угадала интерес. Не только к архиву, но еще и к ней, и это заставило сердце сделать непрошенный, глупый скачок к ребрам.

Может показалось?

А может. Это что-то на чистом женском. Интуитивно.

– Я сказала, что приду, – дернула плечом Лилиана, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Она взяла у него стаканчик, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Тепло от его кожи обожгло. – Спасибо.

– Это я вам спасибо, что согласились на этот аврал, – он улыбнулся, и ямочки на щеках проступили снова, делая его лицо невыносимо привлекательным. – Ну что, готовы окунуться в прошлое? Показывайте, где у вас тут что.

– А что мы ищем? – Лилиана указала на открытую дверь.

Он шагнул в архив, и она последовала за ним, чувствуя себя его тенью.

– Дела минувших дней, – произнёс задумчиво. – Где газеты двухтысячных годов? Местные, конечно же. Мне нужны эти статьи.

– Ого! – Лили присвистнула, качнувшись на пятках. – По-моему где-то здесь.

Она прошла к высокому стеллажу и принялась перебирать стопки макулатуры. Он наблюдал, и от этого ее пальцы стали ватными, а движения какими-то угловатыми.

– Вот же.

– Можно взгляну? – он властно отодвинул ее в сторону. – Так, что тут?

Вынул один экземпляр старой газеты и внимательно вчитался в заголовок.

Лии отступила на шаг назад, вновь взяла кофе и пригубила. Он читал, а она не могла отвести взгляд от его широких плеч.

– Мы нашли то, что искали? – спросила вновь, отхлебывая кофе. И ощутила мощное разочарование. Так просто и быстро всё?

– Не совсем, – наконец отозвался он. – Меня еще интересуют восьмидесятые годы. Все, что связано с исчезновениями людей. Любые факты, упоминания и даже странные слухи.

Исчезновения.

Слово повисло в пыльном воздухе, странным эхом отозвавшись от вчерашнего ужаса.

Лилиана посмотрела на него внимательнее.

– Помню, как в детстве меня пугали старым заводом, уже тогда заброшенным. Не завод как потом оказалось, а так небольшая фабрика, тут когда-то изготавливали банные полотенца и халаты. Фабрику ту давно забросили. Говорят, там что-то случилось. Страшилка из детства, – она мотнула головой.

Он смерил ее взглядом.

Темным и нечитаемым.

– А подробнее? – кивнул.

Лили выдохнула.

– Ну типа там девушку закрыли в цехе на ночь, случайно, а на утро она исчезла, хотя двери были закрыты. Испарилась просто!

– Чушь! Им бы триллеры писать! – он усмехнулся, посмотрев на нее насмешливо, вновь сосредоточил свое внимание на строй газете.

Лилиана поджала губы, ощутив себя глупенькой.

– Хотя, тем интереснее, – его глаза блеснули. Он подошел к одному из столов и провел пальцем по пыли на папке. – Легенды – это топливо для хорошего сюжета, а я ищу хороший сюжет, Лилиана.

Он назвал ее по имени, и она облизнула губы, замешкавшись.

Подошла и встала рядом.

– Легенды всегда привлекают обывателей. Они будоражат, заставляя фантазию работать. – Сказал вроде спокойно, но в его голосе чувствовалась скрытая энергия, страсть к тому, чем он занимался.

И эта страсть была заразительна.

Они принялись за работу. Лилиана, знавшая примерную систему, отыскала нужные коробки с подшивками газет. Она работала молча, сосредоточенно, чувствуя на себе его взгляд.

Время от времени он задавал вопросы, подходил близко, чтобы посмотреть на какую-то заметку, и его плечо почти касалось ее плеча.

Каждый раз при таком приближении ее тело напрягалось, по коже бежали мурашки, а в груди вспыхивал странный, теплый комок.

И она все время украдкой наблюдала за ним: как он хмурится, читая мелкий шрифт, как проводит рукой по волосам, откидывая непослушную прядь со лба, как его длинные пальцы листают хрупкие, пожелтевшие страницы.

В нем была какая-то хищная грация, сосредоточенная сила, которая одновременно и притягивала, и пугала.

16

Примерно через час работы в тишине, нарушаемой лишь шелестом пожелтевших страниц, Глеб вдруг отложил газету.

Лили сразу же напряглась, ведь она только-только успокоилась, окутанная монотонной работой. И уже даже поверила и в его оглушающее присутствие рядом – он звезда, с ума сойти! И в то, что нет ничего страшного, он такой же обычный человек, как и другие.

– Ты отлично справляешься! – выдохнул он, откладывая блокнот на край стола. Затем размял пальцы, хрустнув костяшками и замер.

Он смотрел на нее, а она в газету. Но строчки расплывались перед глазами. Лили снова пыталась не нервничать.

Прошедший час они сидели за огромным столом, на котором бы можно было расчерчивать карты, и изучали газеты, что-то находили, и тогда он делал пометки в своем блокноте, или фотографировал текст на профессиональную камеру.

Лилиана вздохнула тихо, не поднимая глаз, чувствуя, как его взгляд скользит по ее лицу.

И снова волнение пробрало до мурашек.

Пауза затягивалась. До неприличия!

– А вы чего ожидали? – Лили хмыкнула, вздернув наконец подбородок.

Прозвучало дерзко, даже слишком. Но уж лучше быть дерзкой, чем растаять у него на глазах от стеснения.

– Деревенскую дурочку?

Признаться честно, она не хотела настолько грубовато отвечать, но как уж вышло. Это все нервы.

Он удивленно усмехнулся, Лили сглотнула слюни, а в его глазах заплясали чертики.

– Зачем же так грубо? Хотя... – он замолчал, задумавшись, заставляя ее сердце биться чаще.

– Не грубо, – Лили пожала плечами. – Как есть.

– И это неплохо, – Глеб сощурился, откидываясь на спинку стула. Приставил карандаш к губам – у него красиво очерченный рот, чуть полноватые чувственные губы, – и глубоко вздохнул.

Лилиана заерзала на стуле под огнем его взгляда.

Час от часу не легче! Прекращай! – крикнула бы, но – манеры!

– И? – только выдохнула сипло. – Вы не закончили свою мысль.

– Знаю, – снова ухмылка. И взгляд его прошелся не только по ее лицу.

Острые бугорки груди обожгло, словно его глаза – лазер.

Во рту как в пустыне – хочется пить.

Она провела языком по сухим губам и снова бросила в его сторону взгляд.

В огромном помещении библиотеки просторно, и тесно одновременно из-за его присутствия. Он давит своей энергетикой, а она схлопывается.

Над их столом горит яркий свет, а за стеллажами полумрак и тени.

И всё здесь довольно интимно…по киношным меркам.

– В своем новом проекте я как раз столкнулся с парадоксом. – Произнес он наконец. – Как правило на роль ищешь умную актрису, с глубиной, с тайной в глазах, а тебе присылают девочек-кукол. Красивых, ухоженных и пустых. Просто картинка, а внутри ветер воет, там пусто! И живут они как куклы и не карабкаются вверх. Иллюзия жизни.

– М-м, – Лили кивнула, от волнения ничего не понимая. Но вида не подала.

– Но ты другая, конечно.

– Конечно?

– Ага. Тебе ведь тут тесно, правда?

Лилиана выгнула брови, пораженная точностью слов.

– Всем тут тесно, – пожала плечами.

– Но не все с этим мирятся. Большинство предпочитает жаловаться, но ничего не менять. А ты борешься. Это чувствуется в каждом твоем движении. В каждом взгляде. И даже в этом дерзком голосе.

– Не заговаривайте мне зубы, пожалуйста. Давайте работать. Мы ведь за этим пришли?

– Значит, я прав.

Лили выдохнула.

– Может, я просто не знаю, как смириться?

– И слава богу, – он наклонился чуть ближе через стол, и до нее донесся терпкий аромат его парфюма. – Знаешь, чем отличаются по-настоящему талантливые люди? В них есть огонь. И страх. Как у тебя сейчас.

– Ладно, – хмыкнула. – Пусть будет так.

Глеб рассмеялся – тихо, естественно, а потом вдруг спросил:

– Ты боишься меня?

– Нет, – соврала Лили, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.

– Лжешь, – мягко произнес он. – Но это хорошая ложь. В ней есть чувство.

Внезапно он отодвинулся, разрывая напрягшуюся между ними нить.

– Ладно, на сегодня хватит этой пыли. – Он встал, и его высокая фигура на мгновение заслонила свет лампы. – Пойдем в ресторан, я тебя приглашаю.

– У нас нет ресторанов, а та столовая у рынка, ну мягко говоря не советую, дальнобойщики ее и то стороной обходят.

– Ресторан есть в городе.

– В области, – Лили кивнула. – До него полтора часа езды. Но там тоже одни забегаловки.

– Сойдет. – Улыбнулся. – Поехали!

– Я? С вами?

– Почему нет? Ты ведь меня не боишься?

– Пфф, ни капли– Лили выдохнула, поднимаясь. – Обед, так обед.

17

Внедорожник Глеба скользил по дороге в сторону районного центра. Сам хозяин машины молчал, а она сидела, вжавшись в пассажирское кресло, и чувствовала себя перепуганной птичкой, залетевшей в клетку к хищнику.

Она его совсем не знает…Но не маньяк же он!

Глеб же спокойно держал руль одной рукой, следил за дорогой, но периодически Лили ловила на себе его быстрые, оценивающие взгляды. Не откровенные, а скрытые, будто он изучал не ее лицо, а душу, выискивая в ней какие-то потаенные трещинки.

Он просил не бояться. Но она боялась!

Легко говорить, когда он смотрит на мир с высоты своего олимпа!

От его молчания и присутствия в целом, по коже бежали мурашки.

Он звезда, с ног до головы укутанный деньгами и успехом, а она деревенская клуша.

Ресторан, в который он привез, Лилиана бы никогда не зашла сама. Здесь царил полумрак, а столики стояли так, чтобы не видеть соседей. Идеально для тайных встреч, или для допросов. И цены здесь кусачие – для каких это зарплат?!

Лилиана украдкой пробежалась глазами по меню и едва не поперхнулась слюной.

– Что будешь? – спросил учтиво, а она пожала печами.

– Но ваше усмотрение. – Выдохнула, захлопнув меню. Она такая голодная, что съела бы даже собаку.

– Хорошо, – он кивнул с легкой улыбкой и подозвал официанта.

И лишь когда официант принес заказ, произнес:

– Расскажи мне о них, Лили, – его голос прозвучал тихо, но вес каждого слова ощущался физически. Он отпил вина, и его глаза, цвета старого коньяка, пристально впились в нее.

– О ком?

– О тех, кто пропал, так скажем не официальную версию, что-то такое, о чем шепчутся за закрытыми дверями. То, во что верят, но боятся произнести вслух.

Лилиана сделала глоток, вино ударило в голову, сделав реальность чуть более размытой, а его чуть ближе.

– Люди здесь не любят лишних слов, – произнесла она, потупив взгляд. – За пятнадцать лет много людей пропало.

– Женщины?

– В основном, да. Моя тетка, мамина сестра, она была первой. Пятнадцать лет назад.

Лилиана шмыгнула носом, вскидываясь. Глеб же не изменился в лице, ни тени сочувствия, только холодный, цепкий интерес. Он был как хирург, вскрывающий больное место, и Лиле вдруг страшно захотелось, чтобы он добрался до самой сути.

– Что с ней случилось? – спросил, сощурившись.

– Да кто знает! – Лили выдохнула. – Ушла в лес и не вернулась, нашли лишь корзину. И следы.

Она замолчала, сглотнув подступивший к горлу ком.

– Следы были странные, будто кто-то волочил ее по земле. Но саму тетю так и не нашли.

– Жуть.

– Ага.

– И это никак не связывается со страшилками про старую фабрику…

– Конечно же нет, – Лили пожала плечами.

Глеб поджал губы, его взгляд стал отсутствующим, будто он уже выстраивал в голове кадры будущего фильма.

– Есть и другие случаи? Похожие?

– Да. Раз в несколько лет. Всегда одинокие женщины. И всегда находили только какую-то их вещь: платок, сережку, разорванный чулок.

Лилиана замолчала, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

Глеб внимательно слушал, его пальцы медленно вращали ножку бокала. Он был похож на хищника, учуявшего кровь.

– Полиция разводит руками. А люди просто боятся. И вот опять, все повторилось, но отличие все же есть – жертва не исчезла, она осталась на месте. Одноклассницу моей сестры убили.

– И ты боишься?

– Нет, я просто живу здесь, – выдохнула она, отводя взгляд.

– Ты слишком умна для этого места, и слишком живая. Ты здесь, как дикая орхидея на картофельном поле, тянешься к солнцу, а вокруг грязь и серость.

– Мне нужен человек, который знает здешние души, не по газетам, а изнутри, – он наклонился чуть ближе, и его парфюм снова окутал ее. – Я пишу сценарий, и хочу, чтобы ты не просто помогала мне с архивом, но была консультантом.

– Ого! – Лили выдохнула. – Но я…

– Ты справишься. – Глеб кивнул. – Все официально. Деньги не проблема.

Сердце заколотилось, сбивая ритм. Это был шанс. И возможность остаться в поле его притяжения.

– Хорошо, я попробую. – Прошептала Лили, чувствуя, как горит лицо.

– Подумай, – его губы тронула едва заметная улыбка. Он отпил вина, и его взгляд снова изменился, стал теплее. – А сейчас давай забудем о мраке, расскажи мне, о чем ты мечтаешь, когда ночью смотришь в окно?

И она рассказала о книгах, что были ее спасением, о стихах, что писала в потрепанную тетрадь, о море, которого никогда не видела. Он слушал, не перебивая, и в его глазах не было насмешки, было понимание.

Когда они вышли на улицу, воздух обжег легкие прохладой, и он вдруг предложил:

– Прогуляемся?

Они шли вдоль грязной речушки, и его плечо иногда касалось ее плеча. Каждое такое мимолетное прикосновение ощущалось для Лилианы как удар током, оставляющим после себя долгое вибрирующее по телу эхо.

– Ты не представляешь, какая ты особенная, – сказал он вдруг, останавливаясь у перил. Его лицо было так близко, что Лили видела тени, лежащие на его скулах, и горящий в глубине глаз огонек.

– Вам показалось, – усмехнулась нагло.

– Не-а, – он мотнул головой. – В тебе есть тихая загадка, и я хотел бы ее разгадать.

Глеб взял ее руку и поднес к губам, коснулся кожи едва ощутимым поцелуем...

18

– Зачем вы? – Лилиана хотела одернуть руку, но не смогла.

Замерла, глядя на него испуганно. Волнение прошило тело иголками.

Он все-таки коснулся губами ее ладони. Усмехнулся.

– Дикая!

– Нет! – выдохнула Лили возмущенно. – Просто это не прилично.

– А что такое приличия? – он нахмурился, и его лицо на миг стало серьезным. – Если честно, когда ты живешь в мегаполисе и имеешь вес в обществе, деньги и прочие дары твоей славы, рамки приличия стираются. Продажно всё. Абсолютно всё

Он снова усмехнулся, вглядываясь в унылый пейзаж за ее спиной: покосившиеся заборы, ржавые гаражи, одинокую старуха, тащившая ведро с водой от покосившегося колодца. Ведро раскачивалось на цепи, тихо поскрипывая.

– Наверное, – Лили пожала печами.

– Точно тебе говорю! – он перевел взгляд с покосившихся хозпостроек на нее. И его глаза внезапно вспыхнули, словно он увидел нечто неожиданное. – Ты первая, кто осмелилась меня остановить.

Развернулся и зашагал по хлюпающей под ногами грязи. Лили, опомнившись, бросилась следом.

– В смысле?

– В прямом! И заметь просто за поцелуй в ладошку. Я делал куда более откровенные действия и ни одна меня не остановила. – Он резко остановился, обернулся. Лилиана врезалась в него и ойкнула, отскакивая, как обожженная. – В большом мире продажное всё. Абсолютно всё. Здесь же, в этой дыре, еще есть жизнь.

– Смотря с какой стороны посмотреть. – Лили едва поспевала за ним, когда он снова ускорил шаг.

– Куда мы?

В ответ тишина.

Лили облизнула губы.

– Но здесь полно и других, и их большинство. Сестра моя, например.

Сказала и закусила губы. Не хорошо обсуждать близких за их спиной.

– А что с ней не так?

– По нашим меркам, по здешним реалиям – все так. Она просто хочет другой жизни.

– Красивой? – Глеб хмыкнул.

– Все хотят красиво жить!

– Это точно. И что она, преуспевает в своём желании?

– На ее взгляд да.

Глеб снова резко остановился.

– Ой! – Лилиана выдохнула, теряя равновесие. – Что ж вы так? То бежите, то резко…

– Так что сестра твоя? – спросил с придыханием, впиваясь в нее взглядом.

– На трасе она стоит. – прошептала Лили, нервно дергая плечом.

– Серьёзно? – он выгнул брови. – То, о чем, я подумал?

– Именно. И ее подруга, которую убили, тоже там работает…работала.

– Ночные бабочки, значит.

– Угу.

– А ты?

– Я-я?

Он резко дернул ее за руку. Они вошли в небольшой сквер, заросший бурьяном и молодыми кривыми деревьями. Лавочки здесь давно поломаны, все в сорняках и мусоре. Рай для маргиналов, ни больше ни меньше.

– Вы что? – только и успела выдохнуть Лилиана, как его губы нагло накрыли её рот.

Прикосновение его губ обожгло ее.

Дезориентировало.

Вышибло и разум, и воздух из легких от возмущения.

Лилиана вдохнула его запах, да так и замерла, с поднятыми вверх руками. Лишь сумела сжать пальчики в кулаки.

Мир замер. Сердце от возмущения бухнуло в пятки.

Да как вы смеете? – кричало все внутри, но она не двигалась. Его запах, он проникал под кожу, а его язык наполнял рот, лаская и требуя ответа. Его губы облизывали ее, нежно скользили, а зубы слегка прикусывали, оставляя вкус крови и дикой, запретной сладости.

Прошли секунды, а может, вечность, но она успела прочувствовать каждое прикосновение так остро, так живо, так нереально прекрасно, что в глазах потемнело.

Он отпрянул первым, прекратив это бесчинство так же внезапно, как и начал. Из горла Лили вылетел сдавленный стон, то ли от облегчения, то ли от возмущения, что все закончилось.

– Вы что? – Выдохнула она потрясенно, накрыла ладонью свои губы. Те горели и были влажными. И их щекотало, нестерпимый зуд требовал продолжения.

– Ну ударь меня? – выдохнул Глеб, глядя в ее глаза.

– Зачем вы?

– Ударишь?

– Вы чего? – Лили оторопело сделала шаг назад. – Маньяк что ли? – взвизгнула.

Он улыбнулся, облизывая нижнюю губу, а потом засмеялся. Но замолчал, жадно раздувая ноздри, касаясь пальцами локона ее волос.

– Прости, – наклонил голову на бок. И в его глазах мелькнула искренняя, почти мальчишеская растерянность. – Ты сейчас в таком смятении, так напугана и шокирована, что я …что мне реально стыдно. Прости. Но вместе с этим, ты словно очарована.

– Не очарована я! – отрезала Лили резко и наконец ожила. Ударила его ладошкой в плечо. – Вы испортили мне первый поцелуй! Какая наглость!

С остервенением вытерла губы и, выдохнув ругательство, зашагала обратно.

– Даже так? – он удивился искренне. – Лили, постой! Да погоди же! Я дурак! Я просто хотел проверить!

– Играйте так со своими дурными куклами, в своей столице. С ними это прокатит! А меня оставьте в покое! Все кончено! Работа наша совместная! – Лили оглянулась лишь на мгновение и припустилась бежать.