Текст книги "Таинство первой ночи (СИ)"

Автор книги: Ксения Хиж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

38

Она решила выжить. Выжить и унести эту тайну с собой. Сделать её своим личным демоном, своим двигателем. Каждый день, когда она будет открывать учебник, каждый раз, когда она возьмёт в руки скальпель, она будет помнить, против чего она воюет. Чью боль она пытается расшифровать.

А его она оставила там. В том болоте. С его демонами, с его трофеями, с его вечным страхом быть разоблачённым. Потому что она теперь знала. И он знал, что она знает. Это знание будет гнить в нём, как незаживающая рана. Он будет смотреть на неё и видеть в её глазах не страх, а холодное, безразличное знание всей его грязной, жалкой сущности. Это и будет его тюрьмой. Тюрьмой, из которой не сбежать.

На вокзале она встретила отца.

– Ты чего здесь? – спросил он, вытирая рот ладонью. В придорожном кафе он пил кофе и ел чебурек.

– Уезжаю. В город. Буду учиться на врача. Буду жить. И я никогда сюда не вернусь.

Она говорила медленно, чётко.

Он замер. Стаканчик с кофе в его руке дрогнул.

– Кто тебе разрешил? – его голос был хриплым от ещё не рассеявшегося хмеля.

– Я сама себе разрешила, – спокойно ответила Лили. – Я совершеннолетняя.

Он встал так резко, что стул грохнулся на пол. Его лицо исказила ярость.

– Я тебя не пущу! Никуда ты не денешься! Ты здесь...

– Что я здесь? – перебила она его.

Они стояли друг напротив друга через стол, как два врага на поле боя.

– Собственность? Как они? – она кивнула в сторону, туда, где лежали его жертвы.

Лицо отца стало багровым.

В его глазах метнулась настоящая, дикая животная ярость, смешанная с паникой.

Его рука потянулась к карману. Лили не отступила ни на шаг.

– Попробуй, – прошептала она так тихо, что услышал только он. – Попробуй сделать со мной то же, что с ними. И я расскажу всем, что нашла в сарае. И в твоём блокноте за печкой. Я всё сфотографировала. И спрятала. Убьёшь меня всё всплывёт. И тебя посадят. Как жалкого, больного старика, который резал девчонок, потому что сам был ни на что не годен.

Он задохнулся.

Его рука задрожала и опустилась.

В его глазах ярость догорела, сменившись абсолютным крахом.

Он был разоблачён. Собственной дочерью. И она не боялась его. Она презирала.

Он отшатнулся, споткнулся об упавший стул, чуть не упал.

Потом развернулся и, не сказав ни слова, выбежал из кафе.

Лили медленно вынула руку из кармана. Она была мокрой от пота. Колени подкашивались. Она опустилась на стул.

Прошло полгода.

Лилиана жила в маленькой комнате в общежитии, училась до изнеможения и по выходным подрабатывала в местной поликлинике, помогая медсёстрам. Жизнь была тяжёлой, бедной, но чистой.

Однажды вечером, когда она корпела над анатомическим атласом, телефон завибрировал. Незнакомый номер. Она ответила.

– Алло?

– Лили. Это Глеб.

Она не удивилась.

– Привет.

– Привет. Я... я звоню, потому что фильм вышел. «Таинство ночи». Сегодня премьера в Москве.

Она молчала.

– Критики в восторге. Говорят, это лучшее, что я сделал.

– Я рада за тебя, – искренне сказала Лили.

– Спасибо. За всё. За ту ночь. За то, что осталась. – Голос его дрогнул. – Я долго злился. Потом понял, ты была права.

– Я уехала. Сама.

– Да? – Он вздохнул. – Как ты? Учишься?

– Учусь. Трудно, но я справляюсь.

– Я знал, что справишься. – Ещё одна пауза, более долгая. – Если что... если будут трудности с деньгами, с чем угодно... ты знаешь...

– Знаю. Спасибо. Но я справлюсь сама.

– Удачи, Лилиана.

– Удачи, Глеб.

Она положила трубку и отложила телефон.

В комнате было тихо.

За окном горели огни чужого, но уже своего города.

Она не чувствовала грусти. Была лёгкая, светлая печаль, как после прочтения хорошей, но очень грустной книги.

Она снова открыла учебник. Перед ней была схема кровеносной системы человека: сложная, совершенная, прекрасная в своей логике. Она провела пальцем по странице, ощущая шершавость бумаги.

А потом заревела.

39

Холодный свет белых ламп освещал стерильное помещение. Молодая женщина в белом халате с надписью «Стажер Смирнова Л.» склонилась над столом. Её движения были точными, выверенными. В руках она держала пинцет, аккуратно извлекая микрочастицу из складок одежды.

Лилиана закончила извлечение, поместила образец в пробирку, подписала. Только тогда она выпрямилась и на мгновение закрыла глаза, снимая напряжение.

Марьяну так и не нашли.

Отец пил себя до смерти ещё два года после её отъезда и однажды зимой не вернулся с прогулки. Тело нашли весной в болоте. Официально несчастный случай. Пьяный заблудился. Лилиана не поехала на похороны.

Она сняла перчатки, выбросила их в контейнер для отходов и подошла к раковине, тщательно вымыла руки. В зеркале отражалось её спокойное, сосредоточенное лицо без тени той испуганной девчонки, что когда-то стояла на рынке в растянутом свитере.

Теперь это лицо знали миллионы.

Всё началось через полгода после выхода фильма.

«Таинство ночи» Глеба Темнова прогремело на всех кинофестивалях, где его показали. Критики называли документальный фильм разрезом русской души, исповедью поколения, кинематографическим откровением.

Лилиана узнала об этом случайно, включила телевизор в общежитской кухне, чтобы скоротать вечер за готовкой, и вдруг увидела на экране себя. Глеб не говорил ей дату выхода, и вот…

Она узнала свой силуэт у того окна, свои глаза, полные тоски и отчаянной решимости.

– Это же ты! – ахнула соседка по комнате, застыв с ложкой в руке.

Лили молча смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё сжимается.

А через неделю ей позвонили.

– Лилиана Смирнова? – голос в трубке был деловым, но с нотками заискивания. – Я представляю модельное агентство. Мы видели фильм Глеба Темнова и хотели бы предложить вам сотрудничество. Реклама духов. Потом белья. И так далее.

Она тогда рассмеялась. Прямо в трубку. Решила, что это чья-то глупая шутка.

Но это была не шутка.

Фотографии из фильма разлетелись по интернету. Её лицо без грамма актёрской фальши оказалось тем, чего так не хватало глянцевым обложкам.

Продюсеры устали от пластиковых кукол. Им нужна была история.

А у Лилианы Смирновой история была. И она читалась в каждом её кадре.

Контракт на рекламу люксового белья подписывали в московском офисе. Сумма в договоре заставила её перечитать цифры три раза.

Этого хватило бы, чтобы оплатить всё обучение, снять приличную квартиру и ещё осталось.

– Вы будете звездой, Лилиана, – улыбнулся ей седовласый продюсер, протягивая золотую ручку. – У вас потрясающая фактура. И эта загадка в глазах...

Она подписала, не дрогнув.

Через месяц её фото в кружевном бельё висело на билбордах по всей Москве. Через два её пригласили на обложку глянца. Через три она уже не узнавала себя в зеркале, но это была приятная, почти сладкая незнакомка.

Днём Лилиана Смирнова училась в медицинском, а по вечерам она превращалась в ту девушку с обложки, которую приглашали на светские мероприятия, за которой охотились папарацци и которой восхищались в комментариях.

Двойная жизнь. Идеальная. Потому что ни одна из этих жизней не была фальшивой.

Так пролетело два года.

Тот вечер выдался холодным, но в ресторане было жарко от софитов и вспышек камер.

Презентация новой коллекции ювелирного дома, лицом которого её неожиданно пригласили стать.

Платье чёрное, в пол, с открытой спиной сидело на ней так, будто было сшито лично для неё.

Волосы уложены в небрежные локоны, макияж едва заметный, только подчёркивающий естественную красоту.

Туфли на высоких каблуках делали её почти одного роста с теми моделями, что дефилировали по подиуму.

Она стояла у барной стойки с бокалом шампанского, которое едва пригубила, и слушала светскую болтовню какого-то продюсера, когда вдруг воздух вокруг словно изменился.

Она почувствовала его взгляд раньше, чем увидела.

Обернулась.

Глеб стоял в трёх метрах, прислонившись к колонне.

Чёрный костюм, белая рубашка без галстука, лёгкая небритость.

Он смотрел на неё так, как смотрел тогда, в полумраке заброшенного дома: жадно, изучающе, с той же печальной нежностью, от которой у неё когда-то подкашивались колени.

Время остановилось.

Шум толпы стих, превратившись в далёкий гул. Остались только он и она.

Глеб оттолкнулся от колонны и медленно, не отводя взгляда, направился к ней.

Люди расступались, инстинктивно чувствуя, что происходит что-то важное, что-то, что не предназначено для посторонних глаз.

Он остановился в полуметре.

– Лилиана, – его голос, низкий и бархатный, прозвучал как пароль в запертую дверь.

– Глеб, – она чуть наклонила голову, позволяя себе лёгкую, загадочную улыбку. Но глаза её не лгали. В них всё ещё жило то, что случилось тогда.

– Ты невероятно выглядишь.

– Я знаю, – ответила она, и в её голосе прозвучала та самая дерзость, за которую он когда-то её полюбил. – Ты тоже ничего.

Он усмехнулся. Ямочки на щеках проступили отчётливее.

– Потанцуем?

Она поставила бокал на стойку.

Оркестр играл что-то медленное, чувственное.

Глеб обхватил её талию, притягивая ближе, чем позволяли приличия.

Его ладонь легла на обнажённую спину, и по коже побежали знакомые мурашки.

Лилиана положила руку ему на плечо, чувствуя под тканью пиджака тепло его тела.

Они двигались в такт музыке, не говоря ни слова.

Всё уже было сказано.

Два года тишины, два года взросления, два года превращения из испуганной девчонки в женщину, которая знает себе цену.

Вокруг щёлкали камеры, но им было всё равно.

– Я смотрел твои фото, – прошептал он, касаясь губами её виска. – Все. Ты стала... той, кем должна была стать.

– Ты тоже неплохо устроился, – она чуть отстранилась, заглядывая ему в глаза. – Таинство ночи. Ты гениально всё снял.

– Я снял тебя, – поправил он. – Остальное было фоном. Твой гонорар ждет тебя. На счетах уже приличная сумма.

– Оставь на новый фильм. Мне не нужно.

– Ты стала сильной.

– Именно.

– Это заводит.

Она почувствовала, как щёки заливает румянцем.

Чёрт. Два года работы над собой, а он одним взглядом возвращает её в ту самую комнату, где пахло сексом и горем.

Музыка стихла. Аплодисменты. Вспышки. Но они продолжали стоять, не размыкая рук.

– Поехали ко мне? – тихо спросил он, и в этом вопросе не было пошлости. Только отчаянная, честная надежда.

Лилиана смотрела на него.

На этого красивого, талантливого, одинокого мужчину, который когда-то хотел её спасти.

Который использовал её боль, но и дал ей крылья.

Который остался в её жизни шрамом и музой одновременно.

– Поехали, – сказала она.

Его квартира в Москве оказалась огромной, с панорамными окнами, выходящими на ночной город. Миллионы огней мерцали внизу, как звёзды, упавшие на землю.

Они вошли, и дверь за ними щёлкнула, отрезая от мира.

Глеб не стал включать свет. Только луна, пробивающаяся сквозь стёкла, освещала комнату серебристым светом.

– Я боялся, что никогда тебя больше не увижу, – сказал он, останавливаясь напротив.

– Я тоже боялась, – честно призналась Лили. – Боялась, что если увижу, то не смогу уйти снова.

– А сейчас?

Она шагнула к нему, сокращая расстояние.

– А сейчас я уже никуда не спешу.

Он целовал её так, будто хотел выпить до дна.

Жадно, глубоко, забывая дышать.

Его руки скользили по её спине, по талии, сминая дорогую ткань платья, которой не было жаль.

Лили отвечала тем же, впиваясь пальцами в его плечи, прижимаясь так сильно, будто хотела раствориться в нём.

– Я хочу тебя, – выдохнул он ей в губы. – Всю. Сейчас.

– Тогда бери.

Платье упало на пол лужей чёрного шёлка.

Туфли отправились следом.

Лунный свет скользил по её телу, делая кожу фарфоровой, а тени глубокими и таинственными.

У нее не было никого после той ночи с ним. Только он. Все так, как он и говорил.

И в этот раз она стонала так громко, что стыдно было. Но она пила его любовь без остатка. Упивалась, заряжалась, возрождалась.

После страстной ночи, уже утром, Глеб смотрел на неё с тем же восторгом, что и тогда, в том доме, но сейчас в его взгляде добавилось уважение, гордость, любовь.

– Ты стала ещё красивее, – прошептал он, касаясь губами её ключицы. – Но внутри ты осталась той же. Моей Лили.

– Я твоя.

Он подхватил её на руки и понёс в спальню.

– Я скучал, – прошептал Глеб, уткнувшись носом в её волосы. – По тебе. По тому, какой я рядом с тобой.

– Какой? – Лили провела пальцем по его груди, вырисовывая невидимые узоры.

– Настоящий.

Она улыбнулась в темноте.

Он приподнялся на локте, посмотрел на неё.

– А ты? Ты теперь настоящая? Со мной?

Лилиана встретила его взгляд.

– С тобой да. С остальным миром я та, кем меня сделала жизнь. И мне это нравится.

Он усмехнулся.

– Ты не перестаёшь меня удивлять.

– Это взаимно.

Глеб помолчал, а потом вдруг сказал:

– У меня есть дом на море. В Греции. Белый, с синими ставнями, прямо на скале. Там никто не достанет, не будет щёлкать камерами и требовать автографов. Только море, небо и мы.

Лилиана замерла.

– Ты предлагаешь мне сбежать?

– Просто... побудь со мной. Там, где нет ни прошлого, ни будущего. Только настоящее.

Она смотрела на него, и перед глазами проносились картинки: болото, покосившийся барак, крики отца, слёзы матери, исчезнувшая Марьяна, мёртвая Ульяна. И среди всего этого кошмара он единственный, кто видел её настоящую.

Кто не отвернулся.

Кто дал ей шанс.

– Когда вылетаем? – спросила она.

Он улыбнулся своей улыбкой с ямочками, и сердце её сжалось от счастья.

– Завтра в полдень. Частный джет. Успеешь собраться?

– Я вообще-то учусь...

– Я договорюсь с деканатом, перебил он. – У меня есть связи.

– У тебя везде связи, – хмыкнула она.

– Кроме тебя, – серьёзно сказал он. – К тебе у меня нет доступа. Только по твоему желанию.

Лилиана приподнялась, поцеловала его.

– Считай, что желание получено.

Эпилог

Греция, три дня спустя.

Море было синим до невозможности, таким ярким, что глаза слепило даже сквозь солнечные очки.

Белый домик на скале оправдал все ожидания: узкие улочки, увитые бугенвиллеей, прохлада каменных стен, терраса с видом на бескрайнюю водную гладь.

Лилиана стояла у перил, в лёгком белом платье, ветер играл её волосами. Глеб подошёл сзади, обнял за талию, прижался губами к виску.

– О чём думаешь?

– О том, что два года назад я ночевала в комнате на троих, делила душ с пятью соседками и считала копейки до стипендии. – Она усмехнулась. – А теперь стою здесь. С тобой.

– И как тебе контраст?

– Сногсшибательный.

Он развернул её к себе, заглянул в глаза.

– Ты заслужила это, Лили. Всё это. Ты сама всего добилась. Я только... подсветил.

– Ты поверил в меня, когда я сама в себя не верила. – Она коснулась его щеки. – Не умаляй своей роли.

Глеб поймал её ладонь, поцеловал.

– А ты знаешь, что я люблю тебя?

Лилиана замерла. Этих слов она не ждала. Не от него.

– Глеб...

– Молчи, – он прижал палец к её губам. – Не говори ничего. Просто знай. Я люблю тебя с того самого момента, как ты бросила в меня той картофелиной на рынке. И буду любить всегда. Даже если ты снова решишь уйти. Даже если это будет последняя наша ночь. Ты моя единственная правда.

На глазах выступили слёзы. Лилиана не сдерживала их.

– Я не уйду, – прошептала она. – Не сейчас. И не знаю, смогу ли когда-нибудь.

Он поцеловал её. Вкус слёз, соли и счастья смешался в этом поцелуе.

– Тогда живи со мной, – сказал он, отрываясь от её губ. – Просто будь рядом. Я не требую обещаний на всю жизнь. Просто попробуем?

Она улыбнулась сквозь слёзы.

– Ты всегда умел уговаривать.

– Это талант.

Они стояли на террасе, обнявшись, глядя, как солнце медленно опускается в море, окрашивая небо в тысячи оттенков розового и золотого.

Где-то там, далеко, остались болота, покосившийся барак и призраки прошлого. Здесь, в этом раю, начиналась новая глава.

Лилиана Смирнова, студентка-медик, судмедэксперт-стажёр, лицо рекламной кампании и муза известного режиссёра, наконец-то позволила себе просто быть счастливой.

Она повернулась к Глебу, обвила руками его шею.

– Научи меня плавать? – спросила она, кивая на бескрайнее море.

– Чему угодно, – ответил он, и в его глазах отражался закат. – Всему, что знаю сам.

– Тогда пошли. Пока не стемнело.

Они спустились по каменным ступенькам к маленькой бухте, где вода была прозрачной, как слеза. Глеб вошёл первым, протянул ей руку.

– Не бойся, – сказал он те же слова, что когда-то в том гостевом доме. – Я рядом.

Лилиана шагнула в воду.

Она не боялась. Ничего.

Потому что знала: что бы ни случилось дальше, она уже победила. Выжила. Стала собой.

А всё остальное просто море. Глубокое, тёплое, бесконечное.

Как её новая жизнь.