Текст книги "Таинство первой ночи (СИ)"

Автор книги: Ксения Хиж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

10

Лилиана помогала сестре обходить лужи после дождя, держала Ульяну крепко за руку, пока та в очередной раз перепрыгивала через грязь, боясь замарать свои новенькие белоснежные кроссовки. Каждая лужа казалась Лили метафорой их жизни – приходилось постоянно лавировать, чтобы не увязнуть, не испачкаться в этом болоте, которое их окружало. Уже на автобусной остановке они обнялись и Ульяна предостерегающе прошептала, прижавшись лбом к ее виску:

– Марьянка у нас ушлая, я знаю ее, и потому повторю: не ведись на ее уговоры. Береги себя, Лили. Скоро придет в твою жизнь первая любовь, вот тогда и подаришь себя любимому.

Лили вытянулась в лице, и перед глазами, словно яркая вспышка, возник образ Глеба. Не картинка с билборда, а живой человек. Его пронзительный взгляд, который видел ее насквозь, его насмешливый тон: А ты разве предпочитаешь настоящее? Она пообщалась со звездой, прикоснулась к другому, невероятному миру, но почему-то предпочла не рассказывать об этом сестрам. Это была ее тайна. Слабая, абсурдная надежда, что эта случайная встреча могла что-то изменить. А впрочем, это просто встреча, нужен он ей!

Лили даже фыркнула в такт своим мыслям.

– Она говорит, что это все не важно. – Мотнула головой Лили, отгоняя наваждение. – Да и какая любовь! Ты видела, кто у нас тут живет! Глаз не на кого положить! Нет уж, спасибо! Без любви прекрасно проживу.

– Придет, чувствую, скоро влюбишься. Она, зараза такая, всегда в этом возрасте и приходит. А Марьяна так говорит, потому что не любила еще. – Ульяна поцеловала сестру в лоб, посмотрела на уходящую ввысь полосу дороги – на горизонте показался автобус. – Кажется, мой.

Они замерли, всматриваясь в номер рейса. И Лилиана вдруг поймала себя на мысли, что ждет не автобус сестры, а черный внедорожник, который может снова появиться из-за поворота. Эта мысль была такой нелепой, что она злостно сжала кулаки.

– Я так хочу жить нормально. – Выдохнула Лилиана, плюхнувшись на лавочку внутри остановки, Ульяна встала рядом. – Представляешь, Светке, что в доме, напротив, с узбеком жила, квартиру дали. Переезжала сегодня. Подумать только, своя квартира в новостройке!

– Ничего себе! – Закатила глаза сестра. – За какие заслуги-то?

– Ну как, она же детдомовская. Им положено.

– Ясно.

– Да что ясно?! – Вспыхнула Лили, поднимая голову. – Жила, значит, на дармовых харчах, не парилась, как мы, что одеть и пожрать, а ей еще за это и квартирку дали. Везет же, гадине.

– Да ладно тебе, не завидуй! – Одернула ее Ульяна. – Она брошенка, а мы в семье росли, с матерью.

– Ага. – Усмехнулась Лилиана. – С такой жизнью, как мы росли и живем, еще неизвестно, кому лучше было. Блин, и что мать нас в детский дом не сдала? Сейчас бы не надо было париться. Может, и нам бы квартиру дали.

– Ой, да ладно, нормально мы живем. – Отмахнулась Ульяна, но ее голос прозвучал неубедительно.

– Ага, не жизнь, а сказка!

Ульяна выгнула черную бровь, с любопытством посмотрела на младшую сестру. В ее глазах читалась какая-то своя, тяжелая дума.

– Сейчас все так живут.

– Кто? – С вызовом спросила Лилиана. – Глеб Темнов, например, тоже так живет? Мировая звезда? Нет, Уль, не все. Просто мы – «все».

– А причем здесь он? – удивилась Ульяна. – Про него и речи нет! Где он, а где мы, но так живут все! – Ульяна вдруг усмехнулась. – А вообще, из такого говна, в котором мы живем, выбраться невозможно. Так что расслабься и не напрягайся почем зря! Мечты о принцах и карьерах – не для нас.

– А я училище закончу, возьмешь меня к себе? Хочу тоже в городе жить. Хочу хоть шанс иметь.

– Если получится – возьму. – Улыбнулась Ульяна, но улыбка была печальной, кивнула в сторону дороги. – Теперь точно мой автобус.

– Я умная, как ты! – Взбодрилась Лилиана, пытаясь ухватиться за эту соломинку. – У меня только пятерки и четверки. Я смогу!

– Вот и молодец! – Ульяна забросила на плечо рюкзак, взяла со скамейки сумку. Ее движения были какими-то замедленными, будто она тащила на себе невидимый груз.

– А кто тебе звонил? – спросила вдруг Лили, и заметила, как Уля вздрогнула. На ее лице вспыхнул румянец, но не от смущения, а от испуга. Она резко повернула голову, пожала плечами.

– Да так, одногруппница. Работу предложила.

– И ты согласилась? – Лилиана сощурилась, когда глаза сестры растерянно заблестели. Показалось, что ее губы задрожали. Что-то было не так, очень не так.

– Да. Так надо.

– А говоришь, что Марьяна у нас с черной душой родилась, раз такой образ жизни ведет. – тихо сказала Лилиана, впиваясь в сестру взглядом. – Получается, и твоя душа полна черноты.

– А причем здесь, Марьяна и моя работа? – Ульяна натянуто улыбнулась, но глаза ее выдавали панику. Красивая! – с болью подумала Лили, внимательно всматриваясь в ее лицо. Слишком красивая для этой жизни. И слишком уязвимая.

– Ты поняла, о чем я. – Прошептала Лили. У остановки остановился автобус, двери с шумом раскрылись, но Ульяна словно вросла в землю. Она смотрела на сестру, и в ее взгляде было столько боли и отчаяния, что Лилиане стало страшно.

– Иди, Лили, тебя ждут. Я все поняла. Обсудим позже.

Лилиана поднялась с места, легонько коснулась пальцами плеча сестры – такого хрупкого под курткой – и торопливо пошла назад к дому, что виднелся в конце завитой улицы. Она обернулась лишь раз. Ульяна все так же стояла у автобуса, одинокая и потерянная, провожая ее взглядом, полным невысказанной тоски. Лилиана еще не знала, что видит сестру в последний раз. И что интерес Глеба и тревога за Ульяну сплетутся в один тугой узел, который очень скоро придется разрубать...

11

Дорога от автобусной остановки до дома казалась Лилиане сегодня бесконечной. Ноги гудели и ныли, отдаваясь тупой болью в пояснице после целого дня на рынке, а еще было грустно, что Ульяна уехала.

Она шла, уткнувшись взглядом в пыльную землю под ногами, а в голове звучал его голос и перед глазами был тоже он.

Она снова и снова прокручивала в памяти каждую секунду: как он подошел к лотку, как взял в руки картофелину, как его пальцы, длинные и ухоженные, коснулись шероховатой кожуры, а его глаза... В них не было насмешки, как она подумала сначала. Пожалуй, там горело любопытство.

Она уже почти дошла до калитки, представляя, как примет душ из таза с прохладной водой, свалится на кровать и хоть на минуту закроет глаза, продолжая видеть его, как вдруг из распахнутого окна дома донесся леденящий душу грохот. Потом визг матери. И хриплый, пьяный рев отца.

Вся сладкая дурь воспоминаний моментально выветрилась.

– Что тут опять? – Сморщилась Лилиана, входя в дом.

Сестра Марьяна выглянула из комнаты:

– Отец опять драку устроил, наорался и надеюсь уснет. Мама Макару звонила, он должен подъехать. – Марьянка лопнула пузырь от жвачки – Макар, Макар, кар-кар! Везде он, повсюду! – засмеялась она, проходя мимо и выходя на крыльцо. Оборвала себя на вороньем карканье, когда нос к носу столкнулась с участковым. – Ой! Ты уже здесь?!

Она смущенно улыбнулась, растерянно посмотрела на его хмурое сосредоточенное лицо.

Макар поправил на голове фуражку, смерил сестер колким взглядом, кивнул:

– Здесь я, здесь. Опять Смирновы спокойствие нарушаете? Вызов от вашей матушки был принят.

– Это не мы! – отозвалась Лилиана. – Это отец.

– Чего он опять? – Участковый перевел взгляд с Лили на Марьяну, та робко улыбнулась. Лилиана нахмурилась – Марьяна стесняется его? Интересно…

– Пьяный он опять, спит уже. Ты же знаешь, мать боится его, а из нас никого дома не было, поэтому она тебе и позвонила. Он же, как выпьет, так грозится всех перерезать. Окно вот на кухне разбил, тоже мне резальщик!

Макар вытянул шею, Марьяна спустилась с крыльца и, встав, рядом с ним недовольно присвистнула:

– Вот же гад! Что теперь делать?

– Весело у вас, Смирновы. – Вздохнул Макар, кивнул на дверь: – В дом войду?

Лилиана пожала плечами, отошла от двери. Марьяна хмыкнула, заглядывая ему в лицо:

– Войди, если хочешь.

Ее звонкий смех разлился по двору, Макар ухмыльнулся:

– А с тобой, барышня, отдельный разговор будет.

– Чего опять? Я не нарушала сегодня ничего!

Макар остановился на пороге дома, обернулся:

– Ты сегодня дома будь, ночью никуда не ходи!

Марьяна нагнала его уже в коридоре, прошипела в лицо:

– Да тише ты, не ори! Мать же не знает ничего про меня, и ты не смей ей ничего сказать!

– Ясное дело. – Хмыкнул Макар, оценивая сияющую дыру в оконной раме кухни, хаос на столе – пивные бутылки, пепельница, доверху набитая окурками. – Хотя не мешало бы, и рассказать! Может быть, беседу с тобой провела, меня же ты не слушаешь.

– С ума сошел? – вспыхнула Мари. – Она не выдержит таких известий. Ей нельзя волноваться, ты же знаешь!

– Знаю, знаю. – Он обернулся. – В машину садись, со мной поедешь.

– Зачем это? Не хочу!

– Хочу, не хочу, тебя не спрашивают. – Макар поморщился, сказал без ухмылки, твердо и серьезно: – Поговорить надо.

– Не хочу! – снова капризно заявила Мари, насмешливо покосилась на Лилиану. – Мне скоро в ночь, некогда мне.

Марьяна громко засмеялась, а Макар вдруг схватил ее за руку, сказал тихо:

– Нельзя, не смей. Маньяк у нас.

– Кто? – Марьяна хихикнула, Лили натянуто улыбнулась.

– Убийца. – Макар хмуро посмотрел по сторонам. – Олеську, подругу твою, убили.

– Что? – громко вскрикнула Марьяна, отшатнувшись, Лилиана закрыла руками рот. – Как? Я же ее вчера только видела! Она уезжать собиралась.

– За вашими домами, у болота, тело нашли. Убита она. В машину иди, – повторил он. – Разговор будет долгий, а ты! – он указал пальцем на побледневшую Лилиану. – Сиди дома и не высовывайся. Марьяну я позже привезу, и не пускай ее никуда потом.

Лилиана стояла на пороге, провожая взглядом удаляющуюся машину Макара, в которой сидела ее сестра. Слово «убийца» висело в воздухе тяжелым, ядовитым облаком.

– Ну что, опять наша семья в центре внимания? – раздался за ее спиной горький голос матери.

Лилиана обернулась. Мама стояла посреди разгромленной кухни, смотря на осколки стекла на полу. Ее лицо было красным от скакнувшего давления.

– Олеську... – голос Лилианы сорвался на шепот.

– Слышала! – бросила мать, отворачиваясь к раковине и с силой включая воду, будто пытаясь смыть и грязь, и дурные вести. – В нашем поселке не редкость же, что кто-то кого-то убивает, просто на этот раз это коснулось знакомого.

– Макар сказал, маньяк, – прошептала Лилиана, подходя ближе.

– Да плевать! Макар твой сам как маньяк! Вон и Марьяну он увез «поговорить», – в голосе матери прозвучала насмешка.

– Ма, ты чего?

Мать же нервно выключила воду и резко повернулась.

– Да нервов на нее нет! По ночам же шляется не пойми где эта Марьяна!

– Макар поговорит с ней, – хмыкнула Лили, хватая веник и начиная подметать. – Все будет хорошо, не волнуйся!

– Ага, как же!

Лилиана потупила взгляд. Она знала, на что намекает мама. Все в доме догадывались, чем на самом деле занимается Марьяна, но произносить это вслух при ней было равносильно взрыву бомбы.

– Уезжай осенью к Ульяне, я с пенсии тебе денег отложу на дорогу.

– Мама! Ну ты чего?

– Того! Лиля, посмотри вокруг! Отец буянит, я в полуобморочном состоянии вечно, по городу рыщет маньяк, твоя сестра живет в каком-то своем, параллельном аду. И ты здесь заперта, в этой дыре, как в ловушке.

Она махнула рукой, охватывая взглядом всю убогую кухню, следы отцовского пьяного угара, вечный беспорядок, и в ее глазах застыла безысходность.

– Я мечтаю, чтобы ты в люди выбилась, слава богу что учишься хорошо. Это важно! Мужа бы тебе еще хорошего.

Лили хмыкнула:

– Здесь таких точно нет.

– О том и речь.

Лилиана смела осколки и собрала их в совок. Вздрогнула, когда из комнаты отца раздался храп, а со стороны улицы шелест автомобильных шин по гравию.

– Вот и Макар! – выдохнула, убирая веник на место и поспешила на улицу. Но машина была не полицейской. Перед их бараком стоял черный внедорожник на столичных номерах.

12

Лилиана замерла на пороге, вглядываясь в затемненные стекла внедорожника. Сердце заколотилось с тревожной и странно-сладкой силой. Нелепая надежда, что это он, мелькнула в сознании, но тут же погасла: зачем бы этот идол ее искал?

Хотя при чем здесь она?

И машина его!

Может, это просто совпадение?

Водительская дверь открылась, и на пыльную дорогу, хмурясь от низкого вечернего солнца, ступил Глеб Темнов. В замшевых туфлях, дорогих льняных брюках и белой рубашке с коротким рукавом. Он выглядел так, будто случайно свернул на другую планету.

Лилиана выдохнула и замерла. Сердце упало в пятки, а по телу рассыпалась мелкая дрожь изумления, страха и ликования.

Глеб тем временем оглядел двор с видом исследователя, изучающего локацию, и его взгляд под очками, казалось, на мгновение задержался на выбитом окне.

– Здравствуйте, – его голос, тихий и ровный, прозвучал слишком громко в звенящей тишине двора. – Я ищу Лилиану Смирнову.

Лиля хрюкнула себе под нос, качнув головой, не в силах вымолвить ни слова. За ее спиной послышался шорох.

– Кто там? – спросила мама.

Лили обернулась.

– Это ко мне кажется…

Мама нахмурилась, вытирая руки о фартук. Ее глаза, еще красные от слез, расширились от изумления.

– Здравствуйте. – Проронила она. – А вы же…Как вы тут? Ой!

– Глеб Темнов, – представился он, снимая очки. Снова скользнул взглядом по их бараку, по перекошенному крыльцу, испуганной матери и остановил свой цепкий взгляд на Лилиане. – Ах, вот и вы, Лилиана! А я к вам.

– А что случилось? – Лили от удивления забыла, как дышать. Но нашла в себе силы выгнуть нагло бровь и окинуть его снисходительным взглядом.

Его губы тронула легкая улыбка, а потом он сказал:

– Да пока ничего! – он всплеснул руками, улыбнувшись. – Мне на рынке сказали, что вы самый ответственный и аккуратный человек в поселке, и что вы работали в библиотеке при Доме культуры, знаете местный архив.

– Так и есть…

– Отлично! – он громко хлопнул в ладони. – Это то, что нужно!

– Не очень вас понимаю. Выражайтесь ясней!

Он снова ухмыльнулся, бросая на нее взгляд. И на мгновение показалось, что он чуть дольше приличного задержался на рассматривании ее ног.

Лилиана скрестила на груди руки.

– Ну же?

– Я приехал по рабочим вопросам, – продолжил Глеб, вежливо кивнув матери, но обращаясь к Лилиане. – Готовлю новый проект: фильм, основанный на реальных событиях, которые много лет назад происходили здесь. Мои люди задержались в Москве. Небольшой форс-мажор, так бывает, ну а мне очень срочно нужен помощник, который хорошо знает местность и умеет работать с документами. Так на подхвате, как говорится: разобрать архив, систематизировать газеты, возможно, побеседовать со старожилами. Работа займет несколько дней. Я обеспечу достойную оплату.

– Я…эм…– Лилиана не на шутку растерялась. Ущипнула бы себя даже, прогоняя наваждение, но это все было правдой.

С ума сойти!

– У вас тут богатая история, – добавил Глеб, и его взгляд скользнул по фасаду дома, по двору, задерживаясь на деталях.

– Лиля в архиве первая умница! – вступила мать, подталкивая ее вперед. В ее голосе зазвучала непривычная гордость, смешанная с отчаянной надеждой. – Она все разберет, что надо найдет, на нее можно положиться!

– Мама! – вспыхнула Лилиана, оборачиваясь. – Ну ты что?

– А что? – зашептала мать. – Тебе работу не пыльную предлагают!

– Как раз-таки пыльную! – Лилиана уперла руки в бока, стрельнула гневно глазами.

– Ну как знаешь, – развела руками мать. – Извините. Г…Глеб.

– Послушайте, – сказал он, обращаясь уже к обеим. – Я остановился в гостевом доме на выезде из поселка. Мне нужен помощник всего на несколько дней и если это предложение вы сочтете приемлемым, то я бы с радостью…

– Когда приступать? – вдруг вымолвила Лили, перебивая его на полуслове. – Говорите же, пока я не передумала!

Он замолчал, а потом улыбнулся и на его щеках она вновь разглядела ямочки.

– Архив в доме культуры. Ключи у вас есть?

– Сейчас нет, – Лили пожала плечами. – Но их раздобыть дело пяти минут.

– Тогда поехали? – осторожно спросил Глеб.

– На ночь глядя? – выгнула брови Лили.

Он молча раздумывал, смотря на нее. И она в ответ не сводила с него взгляда. И в этом перекрестном огне казалось своя энергия, что связывала их сейчас по рукам и ногам.

– Я просто ограничен во времени, и понимаю, что для приличной девушки это неприемлемо…

– Так и есть!

– Тогда завтра в десять утра у ДК. – Он сделал несколько шагов и остановился в метре от взволнованной Лили и ее матери. Протянул ей визитку из плотного картона: Глеб Темнов и номера телефона. – Это на случай, если что-то изменится. И это аванс за вашу готовность помочь.

Он снова сделал шаг и сунул ей в руку несколько хрустящих купюр.

Лилиана стояла, как вкопанная, сжимая в одной руке визитку, а в другой деньги.

– Хорошо, – прошептала. – Я буду в десять.

Не говоря больше ни слова, он кивнул им обеим, развернулся и пошел к машине.

Высокий, широкие плечи, широкая спина. Походка уверенная и сильная. А запах у него – шлейф дорогого парфюма окутал не только двор, но и всю эту улицу. И ее легкие. Заворожил. Заразил!

Лилиана хапнула воздуха, опуская плечи, сбрасывая оцепенение. Внедорожник тем временем плавно тронулся, подмигивая фарами и вскоре растворился в вечерних сумерках.

– Боже! – выдохнула Лили. – Что это сейчас было?

Она обернулась к матери.

– Ты видела? Ты хоть поняла кто он?

– Да узнала! – вспыхнула мать. – Соседка говорила, что он приехал, да я не поверила. А тут вон оно как…

– И что мне делать?

– Как что? Ты уже согласилась! – мама тяжело вздохнула. – Пойдем в дом, холодно. Ну поможешь такому человеку, и может он тебе потом чем поможет. Это же шанс!

– Я подумаю еще до утра, – хмыкнула Лили, облизывая пересохшие губы. – Если откажусь, ничего страшного, я ему ничего не должна, а он уж как-нибудь переживет!

– А деньги? – кивнула мать печально.

Лили посмотрела на оранжевые купюры в руках.

– Верну! Делов-то! – Лилиана вздрогнула, когда во дворе с визгом затормозила полицейская машина. Из нее выскочила испуганная Марьяна и бросилась к ним.

– Маньяк! – выдохнула. – Олеся моя мертва! Надо валить отсюда! Ой, как страшно жить, мамочки!

Сестра и мать защебетали, Макар хмыкнул и направился вместе с ними на кухню.

Лилиана остановилась посреди коридора, медленно разжала пальцы.

На фоне грязного двора, криков сестры и ужасной новости, визитка и новенькие купюры казались кусочком другого, невероятного мира. Мира, в котором существовал ОН. И впервые за долгое время Лилиана почувствовала не страх и безысходность, а жгучее, опасное любопытство.

13

Хаос на кухне достиг нового пика.

Марьяна, бледная как полотно, взахлеб рассказывала матери ужасные подробности об Олеське, ее слова путались, перескакивали с одного факта на другое. Макар, мрачный и озабоченный, ходил из угла в угол, налив себе стакан воды. Воздух был густым от страха, горя и запаха перегара.

Лилиана стояла в дверном проеме, зажав в кулаке визитку и деньги. Крики сестры доносились до нее как сквозь вату. Слово маньяк било по нервам, заставляя сердце сжиматься от животного страха, но странным образом не могло вытеснить другое чувство. Оно было похоже на сладкий яд, медленно распространяющийся по венам.

Завтра в десять утра у ДК.

Эти слова звучали в ее голове громче, чем истерика сестры. Это был не просто выход из этой клоаки, это был билет в другую реальность. Реальность, где пахло дорогим парфюмом, где мужчина смотрел на тебя с любопытством, а не с презрением, и где платили аванс просто за готовность помочь.

– Мари, ты слышишь? – голос матери прозвучал надрывно. – Макар говорит, что он режет девушек. Тебе никуда нельзя ходить! Ни днем, ни ночью!

– Я не пойду в ночь, мама, – отозвалась Марьяна, всхлипывая. – Я теперь боюсь собственной тени.

Все взгляды автоматически переместились на Лилиану.

– И тебе, Лилиана, – сурово сказал Макар, посвященный уже в ее планы. – Работу в архиве на время забудь, сиди дома.

Внутри у нее все взбунтовалось.

Сидеть дома?

Нет. Уж лучше рискнуть, вырваться из этой клетки, даже если за ее пределами опасность.

– Слушайте, а что, маньяк по библиотекам шляется? – спросила Лили, и в ее голосе прозвучала неожиданная язвительность. – Или по ДК днем ходит? Там же народ всегда.

Макар нахмурился:

– Не ври себе, ты же поняла, о чем мы. Улицы пустые, ДК на отшибе. Идеальное место.

– Я буду при людях. В десять утра, – Отчеканила, раздувая ноздри. – Ну ко мне-то хоть не цепляйтесь!

Она спорила с участковым! И с мамой, чего обычно не делала. И все из-за чего, а точнее из-за кого?

Из-за прихоти богатого столичного гостя. И ее острого желания к нему пойти.

– Да, ладно, Макар, – неожиданно сказала мама. – Днем-то чего бояться? Пусть лучше работает, деньги нужны, а то сидеть тут, в этой конуре, с ума сойти можно. Лучше уж в архиве, с книгами.

Лилиана с удивлением посмотрела на маму.

Макар что-то буркнул себе под нос, махнул рукой и снова принялся за свой стакан воды. Разговор был исчерпан. Угроза объявлена, решение принято. Каждый остался при своем.

Позже, когда Марьяна, наглотавшись успокоительного, наконец уснула, а мама ушла в свою комнату, Лилиана осталась одна на кухне. Она села на стул, положила перед собой на липкий стол визитку и деньги.

Глеб Темнов.

Она провела по буквам подушечкой пальца, потом взяла купюры. Новые и хрустящие. Она никогда не держала в руках таких денег, заработанных за пять минут разговора.

Это было неприлично. Унизительно. И безумно заманчиво.

Он смотрел на мои ноги, – вспомнила она, и по телу снова пробежала дрожь.

А я ему нагрубила. И он улыбался.

Лилиана взяла свой старый телефон и, затаив дыхание, ввела номер с визитки. Не для того, чтобы позвонить – боде упаси! А просто чтобы этот номер был в записной книжке.

У нее есть контакт Глеба Темнова – кому скажи, не поверят! Да и сама бы не верила, если не суровая реальность.

Лилиана вздохнула, закусывая губы. Нет, такой шанс она упускать не будет!

За окном завыл ветер, скрипнула калитка во дворе.

Лилиана вздрогнула. Страх снова накатил, холодный и липкий. Она представила темную дорогу к ДК, пустой полуразрушенный амбар рядом, огромные стеллажи библиотеки, где хранились архивы, тени в углах. Конечно же там не будет народу, туда вообще уже давно никто не ходит. Книги нынче никому не нужны.

А вспомнила Глеба. Его уверенную походку. Его спокойный, ровный голос. Его деньги и его обещание. И улыбку, что дарила тепло, и взгляд, что царапал кожу.

Лили вздохнула, медленно поднялась со стула, спрятала визитку и аванс в потайной карман своей старой сумки. Решение созрело, пустив корни вопреки страху и здравому смыслу.

Завтра в десять утра она будет у Дома культуры.

Потому что страх перед безысходностью ее жизни оказался сильнее страха перед незнакомым убийцей, а сладкий яд возможной другой жизни уже начал свое дело.