Текст книги "Таинство первой ночи (СИ)"
Автор книги: Ксения Хиж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)
6
Утро свинцовой тяжестью огрело по голове.
Лилиана, не открывая глаз, застонала, дотрагиваясь до лба. В горле пересохло, хотелось пить, в желудке ныло – позавтракать бы, ужин она вчера пропустила так же, как и обед. Она открыла глаза – на второй половине дивана, который она делила со старшей сестрой – Марьяны не оказалось. Неужели, еще не пришла?
Лили привстала – на раскладном кресле всё ещё спал сладким сном младенца старший брат. Он любитель встать после полудня, лечь далеко после захода солнца. Лучше бы работу нашел, подумала Лилиана и ощутила чувство стыда – она, здоровая коровка, а тоже без работы.
Марьяна, мать и младший брат толпились-толкались на небольшой кухне.
Лилиана остановилась в дверях, окинула взглядом стол, на котором лежала купленная в магазине еда – колбаса, сыр, сосиски, которые ожидали своей участи в греющейся на плите кастрюле с водой. Но попасть в кипяток, им было не суждено. Младший брат схватил упаковку со стола и с криками потребовал, открыть ее. Лилиана протянула сосиску пятилетнему Давиду, тот, жадно жуя, побежал по коридору и скрылся в большой комнате.
Они сели за стол, мать и проснувшийся Генрих снова затеяли бессмысленный спор, Марьяна устало наматывала на вилку спагетти, Лилиана сделала глоток воды – та встала комом посреди горла. К еде она так и не прикоснулась несмотря на то, что желудок изнывал от голода. Совесть не позволяла, отчего-то звеня в голове вчерашними Марьянкиными словами – работать надо, а не без дела сидеть. Да и сестра то и дело бросала на нее насмешливые взгляды.
– Всем привет! – раздался звонкий голос старшей сестры Ульяны.
– Ульяша, приехала. – Отозвалась мать, поднимаясь из-за стола.
Старшая сестра счастливо обняла Давида, вынула из большой сумки упаковку конфет, машинку и большую красивую книгу. Брат с радостью принял гостинцы и убежал в комнату. Лилиана прикоснулась щекой к дверному косяку, наблюдая, как она обнимает Марьяну и мать.
– Доченька, сколько всего привезла! – воскликнула мать, заглядывая в огромный пакет, доверху набитый едой. – Тяжесть-то, какая! Как донесла от остановки? Где ты столько заработала?
– Да я на такси! – отмахнулась Ульяна, снимая новые белоснежные кроссовки. – Привет, Лилиана, чего такая хмурая?
Лилиана усмехнулась, отмахиваясь, вновь окинула сестру оценивающим взглядом. На такси из Питера? Четыреста километров на такси? Неплохо же сестра устроилась.
– Откуда деньги? – завистливо спросила Марьяна, сорвав вопрос с губ Лили. – Модная-то какая! Вот это джинсы! А когда-то так же, как и мы в лосинах за сто рублей ходила. Да, большой город меняет людей! Красивая какая!
Лилиана тоже заметила перемены в старшей сестре. Она была всегда симпатичной на смуглое лицо, но сейчас ее глаза светились счастьем, черные от природы волосы блестели от салонного ухода, на карих глазах слегка серебрились тени, черные ресницы, казались невероятно длинными от дорогой туши. Высокая, тоненькая, как модель, со счастливой улыбкой.
– Ты так расцвела! – восхитилась Лилиана и взяла сестру за руку, скользнула по тонким пальцам взглядом. Красный маникюр на длинных ногтях, кожа нежная, как бархат, на запястьях черные с синевой полоски.
– А это что такое? – одновременно вспыхнули непониманием младшие сестры и Ульяна, вздрогнув, выдернула руку.
– Ничего! – натянуто улыбнулась она, и сестры переглянулись. – Пойдемте, в спальню, устала с дороги! Посекретничаем!
Девушки двинулись по коридору, скрепя дощатым полом под ногами. Мать отправилась на кухню, старший брат вместо приветствия потребовал триста рублей на пиво.
– Ну как дела, девчонки? – спросила Ульяна, раскрывая сумку и протягивая, Лили новый роман, а Марьяне стопку модных журналов.
– Спасибо! – Лилиана по-хозяйски выдернула из рук сестры сумку, начала ревизию – косметика, флакон духов – какой аромат, пожалуй, она тоже подушится. – Марьяна опять на трассе стояла! И меня с собой потащила, да Макар вовремя объявился!
Ульяна легла на диван, без удивления посмотрела на Марьяну. Та, словно, не слыша села на стул у зеркала и принялась расчесывать черные, точно как у старшей сестры, волосы.
– Мари! – выдохнула требовательно Уля. – Зачем ты себе жизнь портишь? Хватит уже. И зачем потащила с собой Лилиану?
– А пусть поменьше в облаках летает! – отозвалась Марьяна, оборачиваясь и с вызовом посмотрев на сестер. – Мечтает о принце на белом коне, да только где его взять в нашей-то глуши? Говорила ей иди в клуб, там знакомься с нормальным парнем, быстренько залетай от него и в загс. Только чтобы до клуба доехать, надо денег заработать, а у нас, сама знаешь, можно заработать только так.
– Не права ты, Мари. Нельзя так. – Мягко отозвалась Ульяна, покачала головой. – Не навязывай ей свою точку зрения на этот мир. У нее все впереди, и любовь, и дети, и брак. Сначала выучиться надо и вообще…
– Хватит, а! – оборвала ее Марьяна. – Это ж, сколько лет пройдет, пока она выучиться, работу найдет! Годы то идут, а когда жить нормально? Когда счастливыми становиться? Вот тебе скоро двадцать пять, и ты все еще учишься! А где семья, где муж, где счастье? У тебя даже парня нет! И, по-моему, никогда не было!
– Мари, зачем ты так? – вспыхнула Лилиана.
– Да ничего, – ласково прикоснулась к ее плечу Ульяна. – Пусть говорит, может легче станет. Надо же ей куда-то девать свою злость.
– Да идите вы!
Марьяна отмахнулась, не желая продолжать разговор. Лилиана встретилась глазами со старшей сестрой. Та была на удивление спокойна, хоть обычно и рьяно отчитывала среднюю сестру за подобные выходки.
– А ты ябеда! – зло бросила Мари, посмотрев на Лилиану в зеркало. – Лучше бы к моим советам прислушивалась! Действовать надо, пока молодая и красивая! А то женская красота не вечна! Будь у меня такая внешность, как у тебя, я бы давно уже горы свернула! И сидела бы сейчас, не здесь, как ты, на сломанном трехногом табурете, а где-нибудь, на море. Да что я с вами разговаривать буду! Не учите жизни, со своей разберитесь! Тоже мне монашки!
Марьяна отбросила расческу, бросилась из комнаты. Лилиана посмотрела ей вслед и Ульяна заметила, как у младшей сестры вспыхнули от ее рассказов глаза.
– Не слушай ее, сказки все это! Ничего не бывает в жизни так просто, даже если ты красив! – сказала Ульяна, сев на диване. – Она, упрямая, со своей идеологией и как всегда, никого не слушает!
– Ну да. – Проронила Лили, посмотрела на сестру, спросила, спохватившись: – Скажи лучше, ты надолго?
– Я вечером обратно. – Выдохнула Ульяна, убирая черную прядь волос за ухо. – Дела.
– Какие? – вспыхнула Лилиана, заглядывая сестре в лицо. – Какие дела? И что у тебя с руками?
Ульяна открыла рот, чтобы ответить, но в ее кармане заиграл мобильный. Она отодвинула Лилиану и, нахмурившись, посмотрела на дисплей. Лили попыталась посмотреть на экран телефона, но Ульяна встала, пряча телефон в кармане.
– Извини, мне надо поговорить. Можешь выйти?
– Выйти? – удивилась Лилиана.
Раньше у них не было друг от друга секретов.
– Пожалуйста. Это важно для меня. Я потом тебе все объясню.
– Ну, хорошо, раз важно. – Пожала плечами Лили и поднялась.
Уля прикрыла за ней дверь, что еще больше поразило Лилиану. Не желая уходить, она припала ухом к двери, послышался настороженный шепот сестры.
– Я не уверена, я еще не решила. Ну и что, что он хочет и ждет. – Сестра замолчала, выслушивая собеседника. – Сколько он готов заплатить? Серьезно? Немало. У меня как раз деньги закончились и за комнату скоро платить и дома.… И все же я не готова морально, даже за такие деньги, которые он мне предлагает. Извини.
Лилиана возмущенно отпрянула.
Что за разговоры? Какие деньги? За что он готов ей платить?
Она выдохнула, чувствуя, как сердце собирается выпрыгнуть из груди от волнения, вновь припала ухом к двери. Сестра продолжала, чуть смягчившись:
– Хорошо, я согласна, но в последний раз и стоить это будет в два раза дороже. Хочет такого удовольствия – пусть платит.
Лилиана зажала рукой рот и, услышав, приближающиеся к двери шаги сестры, бросилась прочь.
7
На улице слепило солнце, мать и Марьяна сидели на лавочке.
Она прошмыгнула мимо них на задний двор, остановилась у покосившегося сарая, перевела дыхание.
Что же получается?
Что сестра, всегда отличавшаяся серьезностью и благоразумием, тоже ступила на эту грязную дорожку? Она что занимается этим за деньги?
Лилиана поперхнулась несказанными словами, закрыла рукой рот. Вот откуда у нее деньги, красивая одежда, такси. И неудивительно теперь, что она так мягко отреагировала на ее заявление о ночных похождениях Марьяны – что ей сказать, когда и сама погрязла в пороке.
Лили заставила себя вернуться. Мать ушла жарить картошку, а обе сестры уже вместе сидели на скамейке и о чем-то оживленно спорили.
Лилиана подошла ближе, скользнула по ним поочередно взглядом – похожи: тоненькие, длинноногие, обе чернявые, с длинными черными волосами, карими глазами – только у Ульяны они миндалевидные, а у Марьяны круглые, точно в застывшем удивлении от этого грязного мира.
– Лилиана, ты чего такая хмурая? – в очередной раз спросила у нее Ульяна и похлопала ладонью по лавочке, приглашая присесть. Лили села рядом, пожала плечами. А Марьяна уже заводила свой разговор о вечной нехватке денег.
– На работу ее отправляю, а она все вцепилась в свой базар – толку от него, как и денег нет.
Лили фыркнула:
– Ты лучше расскажи, как вчера мы к Макару попались!
– А ты не ябедничай! – отчеканила сестра и вскочила с места. Чиркнула из вредности зажигалкой перед ее лицом, подкурила и выдохнула едкий дым в лицо. – Ничего страшного! А была бы поумней, не попалась бы!
– А это что? – спросила Ульяна у Мари, проигнорировав заявление о полицейском участке. Обе сестры посмотрели на лодыжку Марьяны, перевязанную бинтами.
– Татуировку сделала. Сниму – увидите. И вот еще! – Марьяна дернула вверх футболку, и сестры охнули. На животе средней сестры красовалась цветная бабочка, на раскинутых крыльях виднелись замысловатые иероглифы.
– Что за знаки? – спросила Ульяна, нахмурившись.
– Бабочка! – засмеялась Лили. – Вот это верно! Как раз олицетворение тебя.
Лилиана не договорила. Марьяна бросилась на нее с кулаками, и они обе повалились на землю. Вцепились друг другу в волосы, зашипели, как разъяренные кошки. Ульяна втиснула между ними руки, громко крикнула:
– А ну, хватит! Взрослые девахи уже, а все драки устраиваете!
– Это она! – крикнули одновременно сестры, отмахиваясь друг от друга.
Ульяна устало выдохнула, посмотрела на них задумчивым взглядом:
– Я завтра возвращаюсь в город, мне вроде как неплохую подработку предложили. А вы живите мирно, матери помогайте, друг друга не бросайте. Хватит ругаться!
– Я тоже хочу в город уехать, – выдохнула Лилиана. – Я медицинский колледж окончу и в медакадемию хочу. И в город большой. Я пропаду здесь, Уль!
– Я не могу тебя пока взять, – старшая сестра мотнула головой. – Куда? Я сама с копейки на копейку! Денег нет. Вы не смотрите на мои вещи красивые, это мне мой молодой человек подарки дарит.
– У тебя парень есть?! – ахнули сестры одновременно. – Ты не говорила!
– Да что говорить? Ухаживает, а я сомневаюсь. Не люблю как будто…
– Ой, а что эта любовь? – Марьянка затянулась. – На хрен она нужна? Главное, что жопа в тепле. А у тебя в тепле по всему видно. Еще нос воротишь!
– Мари! – одернула ее Лилиана. – Не лезь куда не просят!
– Кстати! – Мари аж подпрыгнула на месте. – К нам говорят приезжает известный сценарист и режиссер!
– Зачем? – обе сестры нахмурились, спросив в голос.
– Не знаю. Места у нас гиблые, но природа красивая. Леса. Топи, болота, горы. Хотят локации посмотреть для будущего фильма. Прикиньте?
– Прикольно, – хмыкнула без энтузиазма Лили.
– Дура! Это же шанс! Зацепиться за одного из них, они ж москвичи! И укатить из этой дыры!
– Кто о чем, – засмеялась Ульяна. А Лили замерла, раздумывая.
Она сейчас студентка медицинского колледжа, который вот-вот закроют за нехваткой студентов.
Она батрачит на рынке, сортирует картофель и лук – вся в этой луковой шелухе, а денег ей платят – смех да слезы. Никому овощи здесь не нужны. Здесь водку всем подавай.
Ее зарплаты хватает ровно на неделю – прокорми всю семью! На себя денег не остается.
Она донашивает одежду сестер, которую те сами у кого-то брали. Она ходит в секонд-хенд, а не в нормальные магазины.
Она высокая красивая – здесь прозябает.
И просвета нет.
И конца, и края нет.
И деньги не копятся. В большом городе надо снимать квартиру – сразу за три месяца заплати – залог, аренда, риелтор. И на расходы, и на проезд, и на еду. И себя еще привести в порядок надо – волосы, маникюр, косметика…
– А где они будут жить? – спросила Лилианка у Мари, скрывая любопытный свет в глазах.
– Да в единственной на всю округу гостинице, – пожала плечами сестра. – Чувствуешь этот шанс, да?
8
– Мари?
– А? – сестра крутилась у зеркала, мягкий свет ночника слегка озарял ее довольное лицо, на котором снова расцвели веснушки.
Она тронула кисточкой ресницы, провела пальцами по губам, поправляя помаду.
– Ты счастлива? – Лилиана почти задержала дыхание, ожидая ответа.
Марьяна замерла, посмотрела на нее через зеркало.
– Ты чего опять?
– Ну, ответь.
Сестра поджала губы, немного подумав, кивнула:
– Вроде бы да. А чего грустить то?
Лилиана выдохнула:
– И тебе нравится то, чем ты занимаешься?
– Вполне.
– Так и будешь всю жизнь?
Марьяна вдруг засмеялась, Лили испуганно покосилась в сторону дивана, на котором спал брат.
– Глупая! Нет, конечно! Настанет тот день, а точнее вечер, когда я встречу ЕГО. И он заберет меня с собой из этой дыры.
– На своей фуре? – хихикнула Лили.
– Да хоть бы и на ней.
Мари провела пальцами по своим волосам, звякнув многочисленными браслетами.
– Значит, тоже мечтаешь. – Хмыкнула Лилиана, укутываясь в одеяло.
– Я не мечтаю, я планирую. А вот ты мечтаешь. Думаешь, жизнь такая простая штука? Никто ничего тебе не принесет на блюдечке с голубой каемочкой, крутиться надо, выживать. Мне двадцать всего, а я выгляжу уже, как видавшая виды, потому что кормить вас надо и тебя и мать, и мелочь эту пузатую, что по дому бегает. Жрать нечего, а пухлые, так от голоду и пухнут. Я знаю, что значит жить в этой чертовой дыре и знаю, как в этой дыре можно заработать. К сожалению, только так. Кто меня возьмет на нормальную работу? Да и где она в нашей провинциальной дыре, работа эта нормальная? Кому я нужна? А ты медицину свою зубришь, на рынок таскаешься, а толк какой? Мечтаешь о хорошей жизни в будущем, а выживать сейчас не хочешь. Это тебе для размышления на досуге.
Лили насупилась, надула от обиды и без того пухлые губы, подумала, что все наоборот – Марьянка двоечница, только одним местом думать и умеет, Генрих брат со справкой, старшие братья по глупости в тюрьму загремели, еще одна сестра в интернате, слабоумная она, а мать их всех нарожала. И возможно тоже не от большого ума.
– Злая ты! Я учусь хорошо, чтобы хоть как-то защитить себя. – Сказала Лили, но сестра уже заскрипела половицами пола.
Ушла. Туда ей и дорога.
***
Лилиана проснулась только к одиннадцати, впопыхах собралась на подработку. Сумка с солениями, сумка с книгами. Сестра Марьяна громко храпела в свой кровати, точно мужик и судя по влажному отпечатку ног на полу, вернулась она недавно. Обмылась на заднем дворе водой из колодца – ледяной воды она не боится – и улеглась спать.
Лилиана оседлала велик и вывернула на широкую дорогу.
Без труда заехала на высокий асфальт.
Старенький велосипед жалобно скрипнул, но желание хозяйки выполнил. Проехав мимо школы и магазина «Продукты», она недовольно чертыхнулась. Навстречу шел участковый Макар.
Она хотела свернуть с дороги, но было уже поздно.
Макар поправил фуражку, махнул ей рукой.
Она, поравнявшись с ним, остановилась и слезла с велосипеда.
– Что? – без особого интереса спросила и отвела взгляд – на автобусной остановке толпились люди, громко разговаривали, ожидая рейсовый автобус в районный центр.
– Скоро ночь на дворе, как говорится. – Сказал Макар, сощурился.
Лилиана хмыкнула.
– Это всё? Закон природы – ночь сменяет день. Я тут причем?
– Ночь, Лилиана, а значит, сестрица твоя пойдет на работу. А что у нее за работа, мы оба – я и ты, прекрасно знаем.
– Знаем. – Согласилась Лили, постучала пальцами по рулю велосипеда, как бы намекая – мне некогда, я тороплюсь.
– Так я к чему это…
– К чему?
– К тому, чтобы тебя там не было! Я проверю, учти!
– Ой, да надо оно мне!
– Но один раз же надо было!
– Это единожды и было. Сглупила. Не подумала. Будем считать, что Марьяна меня на экскурсию сводила, наглядный пример, так сказать, как не надо себя вести.
– Надеюсь. – Кивнул Макар. – Сестрица-то твоя уже безнадежная, панель ее призвание, а у тебя только жизнь начинается.
– А тебе то что? – Лили скривилась, когда Макар довольно улыбнулся. – Неужели так заботит моя судьба?
– Да мне то, по большому счету, все равно.
– Тогда логика вообще не ясна.
– А нет здесь никакой логики. Просто в нашем районе, а конкретно на моем участке и без тебя много шалав. И все они создают мне проблемы. Ладно бы просто «давали», так они еще воруют, дерутся, наркоманят или дохнут, как мухи при странных обстоятельствах. Понятно теперь?
– Понятно. – Буркнула Лили, ощутив, как по спине пробежался холодок.
– А если понятно, тогда после работы быстро домой! Под одеяло и спать! И не ведись на провокации своей сестры! Она у вас еще та прохвостка!
Лили молча, залезла на велосипед, закрутила педали в сторону базара. У нее весь день сегодня расписан – продажа овощей, потом свое с огорода, да книги прихватила, авось кому пригодятся.
– И еще! – он крикнул ей в спину.
Пришлось остановиться.
– Что? – Лили обернулась.
– Там люди из Москвы приехали. Важные. На пару дней. Ты им лучше на глаза не попадайся.
– Почему это? – выгнула брови.
Ей наоборот хотелось бы попасться…Интересно же!
– Потому! Веди себя хорошо! – сказал неубедительно и зашагал по пыльной дороге.
9
На местном рынке картина не меняется годами.
Ряды деревянных лавок и столов, для торговли, мусор, грязь, листья, шуршащие под ногами.
Лилиана примостила велосипед у деревянных коробок, заняла лоток, за которым обычно торговала. Нурик, местный торгаш, уже привез ей на тележке картофель и лук.
– Вот это все продай сегодня, – прошепелявил, гоняя во рту зубочистку. – Поняла? Не уйдешь пока не продашь!
– Да кому оно надо? – вспыхнула Лиля. – Вот если бы водяра, да консервы.
– Не умничай! – он хлопнул по деревянному прилавку ладонью. – Аванс тебе!
– Двести рублей? – округлила она глаза. – Ты издеваешься?
– А ты и это еще не отработала! Все, я ушел. До вечера!
Выдохнув, она оттянула на себе растянутый свитер – серого цвета – единственная ее более-менее вещь. В нем она и на учебу ходит, и на работу, в общем выбирается в люди. На ногах шорты – леопардовые – подарок сестры. На загорелых за лето ногах разношенные кроссовки.
– Ладно, приступим! – каркнула себе под нос, расставляя на прилавке продукты. Вынула из коробки деревянные счеты – бесполезные в наше время, в телефоне есть калькулятор, да и мозги работают, но ей так нравилось. Эти советские счеты создавали неповторимый антураж. Она в детстве за руку с матерью такие видела, когда ходила по вот этому рынку.
Рядом уже стягивались торговки из соседних деревень – у кого яйца, у кого грибы, да ягоды. Все вокруг загудело, загалдело, зажило своей обычной жизнью.
Стянув волосы в высокий хвост, Лили села на лавочку, провела рукой по кругляшкам картошки, выдохнула.
Пролистала ленту новостей на телефоне. И день ее должен был пойти по расписанию, но сегодня все изменилось.
Рынок гудел встревоженно и любопытно.
Она вскинула голову. Слева от нее взволнованно перешептывались бабульки. Прислушалась.
– Ой, какой, ой, какой, ты посмотри только!
Лили нахмурилась, всмотрелась в редких покупателей, что заполняли рынок.
– Как с картинки! – шелестели голоса. – И в нашей-то дыре!
– Да кто? – спросила, не выдержав и поднялась с места.
Да так и приросла к земле подошвой кроссовок.
Она увидела о ком они говорят.
Первая мысль – бежать!
Вторая – с чего это?!
Третья…
Да не было третьей. Потому что мир сузился до него.
До высокого, невероятно чуждого этой грязной рыночной реальности мужчины, который уверенно шагал меж лотков с картошкой и ведер с солеными грибами.
До того самого, чье лицо неделю назад было на гигантском билборде у кинотеатра, который она видела в областном центре, куда ездила за учебниками.
До того, чьи интервью она листала в ленте новостей.
Всемирно известный актер и режиссер. Лауреат каких-то там премий. Икона стиля.
И он шел здесь, в ее забытой богом дыре.
– Уму непостижимо! – Лилиана крякнула себе под нос, вытирая вмиг вспотевшие ладони о джинсы.
Снова бросила на него взгляд.
Он тоже в джинсах, и в светлой футболке, но на нем это выглядит как костюм от кутюр. Волосы, чуть тронутые ветром, лицо с четкими, немного жестковатыми чертами, которые здесь, в провинции, видели разве что на экранах кино.
Лилиана почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Не метафорически, а по-настоящему.
Она инстинктивно схватилась за край лотка, чтобы не упасть.
Бежать! – закричало всё внутри. Но куда? И зачем? От собственного потрясения…
Она непроизвольно потянула рукой растянутый свитер, пытаясь хоть как-то придать себе вида, и тут же пожалела об этом жесте – унизительном, выдавшем ее смущение.
Бабушки вокруг зашептались еще азартнее, и их шепот превратился в возбужденный гул:
– Говорю же, он! Из фильма! Глеб Темнов! Лицо-то, лицо!
– Мать честная, да как его к нам занесло? Съемки что ли?
– Да нет, один совсем... Господи, прямо как в кино!
И он, будто не слыша этого ажиотажа, шел. Уверенно. И прямо к ее лотку.
Каждый его шаг отдавался в висках глухим стуком.
Лили заметила, как он чуть поморщился от запаха перезрелой капусты, как его взгляд скользнул по убогой обстановке с холодным любопытством антрополога, изучающего аборигенов. И этот взгляд заставил ее сгореть со стыда за растянутый свитер, за леопардовые шорты, за всю эту жалкую, убогую жизнь, которую он сейчас видел.
Он подошел. Встал напротив лотка. Его взгляд холодный, изучающий скользнул по разложенному картофелю, по деревянным счетам, и наконец остановился на ее лице.
Лили почувствовала, как по спине пробежали мурашки. От этого взгляда стало жарко и холодно одновременно.
– Картошка своя? – спросил он. Его голос – тот самый, низкий и бархатный, за кадром которого плакали миллионы – прозвучал абсолютно реально. И от этого реальность стала сюрреалистичной.
– Ч-что? – выдавила Лили, сглотнув комок в горле.
– Спросил, свой картофель продаешь? Или перекупщица? – он слегка склонил голову набок, и в уголке его губ дрогнула насмешка. Или это легкая усталость от необходимости вообще здесь разговаривать.
– Свой, – выдохнула Лилиана, заставляя себя держать его взгляд. Голос прозвучал хрипло, но твердо. – С соседнего поля. Для тех, кто в кино не играет, а реально живет.
Он замер на мгновение, смотря на нее, а потом фыркнул смехом. И его черты лица разгладились. А на щеках появились ямочки.
Лили дернула край кофты.
Нервно.
Шмыгнула носом.
Отсмеявшись, он молча взял в руки картофелину, повертел ее длинными пальцами. Его руки чистые, с ровным маникюром. Руки человека, который не знает, что такое земля под ногтями.
Лилиана сжала свои пальцы, пряча обгрызенные ногти.
– Грязная, – констатировал он, бросая клубень обратно.
– Она с земли, а не из супермаркета, – выдохнула Лили, чувствуя, как закипает. – Для тех, кто понимает.
Он снова выгнул брови, бросая на нее насмешливый взгляд.
Их взгляды встретились снова. На этот раз в его глазах – этих знаменитых, пронзительных глазах, которые на экране могли выражать всю гамму чувств от отчаяния до любви – она увидела не интерес. Увидела вызов. Словно он наткнулся на диковинное животное, которое вдруг показало клыки.
– А ты разве предпочитаешь настоящее? – спросил он тише, наклоняясь чуть ближе, так, чтобы слышала только она. Его дыхание коснулось ее щеки, и по телу побежали мурашки.
– В смысле? – спросила, оторопев.
– В прямом! Торгуешь здесь гнилой картошкой, когда могла бы… – он не договорил, но его взгляд, скользнувший по ее поношенному свитеру и старым кроссовкам, сказал все за него.
Эти слова и этот взгляд ударили больнее любого оскорбления.
– Вам взвесить или автограф попросить? – выдавила она, сжимая зубы. – или вы просто полюбоваться?
Он усмехнулся.
Коротко, беззвучно.
И эта усмешка вдруг показалась обжигающе притягательной. Запретной.
Конечно, он сегодня диковинный зверь! Не она, а он! Из другого мира – мира денег, власти и чистых маникюров. А она девочка с рынка, которая должна отработать аванс в двести рублей. Делов-то!
Лилиана вздернула подбородок.
– Ну и?
– Давай пять килограммов. И выбери посветлее. Для имиджа, – он достал из кармана джинсов пачку купюр, сложенных вдвое. Деньги, которых ей хватило бы на несколько месяцев. Усмехнулся, отсчитывая.
Лилиана молча принялась набирать картошку в пакет, стараясь выбирать самые чистые и ровные клубни. Раз барин хочет, то, что уж!
Но руки ее дрожали.
И она ощущала на себе его взгляд – тяжелый и пристальный.
Он смотрел на ее загорелые руки, на выбившиеся из хвоста пряди волос, на линию шеи.
И в этом взгляде, который она ловила, было не только любопытство.
– Вот, – Лилиана протянула ему пакет, стараясь не смотреть в глаза. – И сейчас сдачу…разменять надо.
– Сдачи не надо.
– Но…
– Не надо, сказал!
– Пф-ф, – Лили выдохнула. – Держите.
Он взял картошку – на кой она ему?! – их пальцы на мгновение соприкоснулись.
Электрический разряд прошел по ее руке до самого плеча.
Лили резко отдернула руку.
– Спасибо, – Глеб улыбнулся. – И удачи с продажами... Лилиана, да?
Лили остолбенела.
Откуда он знает ее имя?
Он уловил ее шок и кивнул в сторону деревянного ящика, где мелом было коряво выведено: «Лиля. Картофель. Лук».
– Лилиана.
– До свидания, Лилиана, – сказал он уже громче, поворачиваясь к удивленно замершей толпе. – И вам всего доброго!
– А грибочков не купите? – спросила баба Валя. И все загалдели, предлагая товар.
– Завтра. Обязательно, – улыбнулся он. – Я у вас тут надолго, кажется.
Он снова бросил на нее взгляд, от которого по ее телу пошли мурашки.
А потом он развернулся и пошел прочь. Так же уверенно, как и пришел.
Лилиана смотрела ему в спину, не в силах пошевелиться.
Рынок снова загудел вокруг, но для нее он будто вымер.
В ушах звенела тишина, а внутри все горело от смеси стыда, злости и какого-то дикого, непонятного возбуждения.
Он был недосягаем. Он был идолом.
А она – пылью под его ногами.
Но в ту секунду, когда их взгляды встретились, Лилиана почувствовала нечто большее, чем трепет и стыд.
Она почувствовала вызов! И опасное, пьянящее влечение.
– Лилька! Он к тебе подошел! – ворвался в ее сознание голос бабы Зины. – С ума сойти! Каков он, да?!
– Ага. Идол! – прошептала дрожащими губами.
– А вон, вон, машина его! – защебетали старушки как птицы.
Лиля запретила себе смотреть, но тотчас выглянула в проход, вытянув шею.
Черный внедорожник. Он оборачивается.
Их взгляды встречаются снова. И он, держа в руке пакет с картошкой, поднимает его в небрежном жесте прощания.
