Текст книги "Ночь кровавой луны (СИ)"
Автор книги: Ксения Акула
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
Глава шестая
(Розали)
Пламя бушевало вокруг платана, одиноко росшего на окраине поляны, охватив листья, ветви и могучий ствол, и яростное гудение огня разносилось эхом по всему Запретному лесу. Я никогда не слышала ничего подобного и понимала, что магия поглотила разум Форга, темная и неизвестная мне стихия одолела его, подчинила и сейчас высасывала остатки жизненных сил. Форг еле стоял на ногах, пошатываясь, прижав руки к груди и низко склонив голову. Охотничий кафтан и плотные штаны оставались нетронутыми, но пепел покрывал хлопьями его с ног и до головы. Форг сделал неуверенное движение вперед, и я начала звать его. Отчаянно, так громко, что заболели голосовые связки.
Люди толпились вокруг Карриена, упавшего посреди поляны, и на их лицах читался ужас. Я видела краем глаза, как мужчины похватали оружие, готовые разорвать нас по первому приказу своего вожака, только вот эльф не открывал глаз и тяжело дышал. Норд и Люциан пробирались ко мне, но на их пути возникал то один, то другой, и сердитые возмущенные голоса множились, сливаясь с отчаянными воплями детей, сгрудившихся на противоположном краю поляны.
– Форг, пожалуйста, перестань! Успокойся, ты же умрешь! Форг! – напрягала я остатки сил, смаргивая слезы и кашляя от гари, которая тяжелым налетом ложилась на легкие. Огонь все бушевал, не собираясь успокаиваться и находя себе новые жертвы: траву, опавшие сухие листья, ветки. Глаза так сильно пекло, что я практически ничего не видела, кроме огненного силуэта Форга, а жар отгонял меня все дальше.
– Если ты сейчас же не остановишься, нас всех убьют, Форг, – отчаянно сказала я, боясь, что кто-то меня услышит.
Пламя пожирало платан и сухую листву поляны, словно играя с ней, и я отходила все дальше, закрываясь ладонями от нестерпимого жара. По лицу тек пот, заливая глаза, плащ прилип к коже, а спину кололи злые взгляды разбойников, их жен и детей.
– Я прошу тебя, пожалуйста, – прошептала я, потому что уже не могла кричать. – Остановись. Ты навлек на нас большую беду.
Только вот Форг едва ли слышал меня, продолжая шататься, как макушка ели на сильном ветру. Он сделал один неровный шаг, второй, и повалился прямо в черную траву на раскаленную землю, раскинув руки и устремив в небо абсолютно неподвижный застывший взгляд. С его губ сорвался долгий протяжный стон, наполненный болью, и я содрогнулась, представив, каково ему сейчас.
Меня кто-то грубо схватил за плечи и встряхнул, как тряпичную куклу, отчего челюсть клацнула и из глаз брызнули едкие слезы.
– Ты ума лишилась, мелкая? Помереть хочешь раньше времени? Как ведьма, на костре сгореть? – орал Люциан, и в его черных глазах отражалось бушующее за спиной пламя. – Куда лезешь в самое пекло?
– Он же не дышит, – прошептала я, еще до конца не осознавая весь ужас произошедшего. – Видишь, не дышит.
Но Люциан толкал меня подальше от Форга и горящей травы, а она занималась все ярче, и круг огня рос с каждым мгновением, пожирая все больше территории. Мое сердце стремилось к Форгу, недвижимо застывшему в одной позе. Его белоснежные кудри, перепачканные сажей, разметались по земле, руки, раскинутые в стороны, больше не подрагивали, веки замерли, зрачок, устремленный к небу, не двигался, а грудная клетка не поднималась и не опадала.
– Всеотец, – исступленно прошептала я, вырываясь из рук Люциана, который устал бороться со мной, закинул на плечо и быстрым шагом пересек оставшееся до Карриена расстояние. На пятачке столпились женщины и мужчины, Норд, Криг и теперь и мы с Люцианом. Все до рези в глазах ждали, когда стена огня спалит жизнь вокруг.
Я всхлипывала, оставаясь висеть вниз головой и наблюдая, как огонь боится приблизиться к темному эльфу, как аккуратно слизывает сухостой вокруг его перьев, но само оперение остается целым и невредимым. Невероятно, но огонь колдуна не причинял вред полукровке, наоборот, словно насытившись, ринулся к противоположному краю поляны, где столпились дети. Скоро он уже докатился красно-оранжевой волной до кромки елей, споткнулся о слой чернозема и мокрой хвои и застыл там, успокоился, улегся, а мы, загнанные в самый центр, грязной толпой, оборванной, с гарью на лице и руках, ужасом и трепетом в сердце, так и стояли, кашляя и глотая горькие слезы. Дети, огнем отрезанные от матерей, рванули по черному полю, как только последние всполохи утихли, и вскоре только мужчины окружили меня, Люциана и Норда. Но мое сердце оставалось равнодушным к их намерениям и угрозам, я видела лишь Форга, недвижимо лежащего под обгоревшим до черноты платаном.
– Он жив? – спросил Криг, кивая на темного эльфа. – Эй, ты, проверь!
Один из разбойников аккуратно склонился над Каррианом, потрогал его грудь, проверил пульс, поднес ладонь ко рту и уверенно кивнул.
– Олухи, – прошептал Норд. – Разве не видно, что он дышит? – проворчал старик, но с места не сдвинулся, а Люциан осторожно перевернул меня и резким движением опустил на землю, крепко прижав к себе.
– Даже не думай вырываться, мелкая, – предупреждающе зарычал брат мне на ухо. – Если твой друг не очнется, то нас ждет костер пожарче, чем полыхал здесь несколькими минутами ранее. Втроем с толпой нам не справиться, поэтому молчи и не рыпайся. Даром, что до сих пор дышим…
Пока он говорил, я не сводила взгляда с Фогра, умоляя Всеотца помочь ему, но, словно в насмешку, веки застыли, а полуоткрытый рот не двигался, как я не щурила взгляд. То ли он дернул рукой, то ли у меня от рези в глазах помутилось.
Карриен тоже лежал в самом сердце поляны. Темные, отдавшие свои силы в борьбе против друг друга. Колдун и существо, которое по рождению обязано подчиняться хозяину. Где тут правда, а где ложь я еще не понимала, но результат каждый из нас видел в распростертом на земле Карриене – взрослом и сильном эльфе, которого победил тщедушный разносчик пива, мальчишка, не достигнувший совершеннолетия.
Распахнув крылья и тяжело дыша, Карриен пытался открыть глаза, но ему пока никак не удавалось это, лишь веки непрестанно подрагивали, а Криг собрал за спиной всех разбойников, схвативших оружие. Никто не испытывал к нам ни капли жалости, и только сам Криг молча показывал, чтобы нас не трогали, подняв вверх подрагивающий кулак. Его кадык дергался на тощей шее, перепачканной сажей, а уродливый шрам, расчеркнувший пол лица, алел, словно живой. Взгляд Крига метался от неподвижного Карриена к Люциану, но решение не приходило, потому что брат упорно молчал, сохраняя суровое и непреклонное выражение лица, одной рукой сжимая топор, другой – меня. Норд тоже наставил посох на ближайшего к нему разбойника. Оружием его деревянная клюка, конечно, не выглядела, но мужики боялись двигаться, поглядывая исподтишка на Форга. Правильно, пусть боятся палки, мало ли, кем окажется старик, вдруг, учителем колдуна, и палка вовсе не палка, а магический посох.
Немая сцена не могла долго продолжаться, и первыми взбунтовались разбойники, надавив на тощего Крига, который пошатнулся, опустил руку с зажатым кулаком и, вместе с тем, голову. Он, может, и не хотел нашей смерти, и к Люциану относился с должным уважением, но считался правой рукой вожака, а Карриен так и не открыл глаза. Из его раны давно не лилась кровь, грудная клетка мерно вздымалась, и эльф будто спал, раскидав свои крылья. Если бы не непрестанное подрагивание век, можно было бы подумать, что Карриен тут отдохнуть прилег.
В воздухе кружился пепел, хлопьями оседая на почерневшую землю, ветер рвал с платана еще горевшие ветки и бросал их на землю, поднимая в воздух новую порцию сажи, в горле оседал привкус гари, и в груди все болело от нехватки кислорода.
– Норд, надо что-то делать, – прошептала я, дернув старика за рукав плаща с символикой коэнцэв.
«И как его вообще в живых оставили за такой наряд?»
– Сейчас я сделаю! – насмешливо ответил мне один из разбойников хриплым голосом, показав гнилые зубы. Он вышел вперед, аккуратно ступая там, где оставалось свободное от крыльев место, и встал напротив, оттеснив Крига к изголовью символического ложа из пожухлой, но еще зеленой травы, не пожранной магическим огнем. – Раз у Крига кишка тонка одолеть бравого кузнеца, девчонку и старика, я за это дело возьмусь. Все заметили, как наши женщины на него смотрят? Как на лакомый кусок сочной баранины. Того и гляди сами начнут ноги раздвигать перед этим детиной, только он блаженный. А от блаженного один вред! И эти нам добра не принесли, так что жалеть никто не станет.
Пока мужик говорил, нас окружали остальные разбойники, как шакалы окружают добычу, и Люциан толкнул меня между ним и Нордом.
– Что-то будет, дедушка? – прошептала я дрожащим голосом, заметив какое-то движение в той стороне поляны, где лежал Форг.
«Неужто очнулся? Слава Всеотцу, сейчас эта кровожадная толпа заткнется и разбежится, кто куда!» – подумала я, пристально вглядываясь в дрожащий от спадающего жара воздух.
И тут произошло нечто невероятное. Прижав руку ко рту, я подавила невольный возглас, а остальные, видимо, списали мой задушенный крик на страх.
– Ничего не бойся! – рыкнул Люциан, оскалившись и подняв топор. – Первый, кто хочет лишиться жизни, подходи! – издевательски пригласил он, вставая спина к спине с Нордом. Старик тоже не собирался сдаваться, доставая из ножен короткий острый кинжал, которым разделывал добычу. Я же смотрела на нимфетту.
Нанда появилась на краю поляны, совершенно невидимая глазам людей. Она постояла, недовольно качая головой, и ее полупрозрачная ладонь коснулась обгоревшего ствола платана, по коре которого тут же побежала волна, повалил пар. В серебристом развевающемся платье, с длинными распущенными волосами, нимфетта походила на призрака, и только ее пронзительный синий взгляд, остановившийся на моем лице, напоминал человеческий.
– Спаси его, – умоляющее прошептала я одними губами.
Мне не казались страшными палки разбойников, мощные крылья темного эльфа, являющиеся настоящим орудием убийства, грозные окрики мужиков, стравливаемых друг с другом страхом и жаждой битвы. Я хотела лишь того, чтобы Форг очнулся, закрыл глаза и начал дышать. С такого расстояния мне казалось, что он пару раз шевельнулся, но, может, это просто ветер треплет его одежды?
Нанда легкой походкой, едва касаясь босыми ногами земли, подплыла к Форгу и склонилась над ним, закрывая мне обзор длинными серебристыми волосами.
– Жив, – ответила она одними губами, подняв голову и положив ладонь Форгу на лицо. – Жив, – кивнула она снова, задержав на мне взгляд нереально синих глаз.
– Слава Всеотцу, – прошептала я вслух, нервно озираясь.
«Неужели никто ее не видит?»
Обстановка накалилась так, что за наши жизни никто бы не дал и ломаного гроша. Трое против целой озверевшей толпы, да и то, какой я воин? Смогу разве что криком напугать, да и то, пока жива.
– Отойдите от них, – раздался еле различимый голос, и толпа мужиков вокруг нас застыла. Люциан не опустил топор, ощерившись, как людоволк. Огромный, сильный, загорелый до черноты, в разводах сажи, он выглядел устрашающе прекрасно, и даже Норд, расправивший плечи и грозно взирающий на толпу шакалов, окруживших нас, восхищал меня своей стойкостью. Нанда парила теперь за спиной Крига, одиноко застывшего рядом с Карриеном, и на нее никто не обращал внимания.
– Отойдите от них, – произнес эльф, откашливаясь и пытаясь подняться. Криг тут же упал на колени, поддерживая вожака за плечи и помогая тому не упасть обратно на землю.
Карриен выглядел бледным и потрепанным. Темные шелковистые волосы, когда-то красивой волной лежавшие по плечам, сейчас торчали в стороны, и грязные листья и иголки запутались в длинных прядях. Глаза потухли, и их зелень превратилась в болотную муть, а нагловатая ухмылка – в подрагивание бледных губ.
– Принеси воды, быстро, – отдал приказ Карриен зачинщику, который все кружил вокруг нас троих. – Ключевой, из родника. Остынешь, пока вернешься.
Разбойник со злостью кинул палку на землю, оскалил гнилые зубы и глянул на меня так, что я сглотнула. Страшно, жуть. Такой детина мне шею одним легким движением переломит, а я ему что сделаю?
Нанда метнулась в сторону, и разбойник прошел мимо нее, едва не задев плечом, но так и не увидел нимфетту. То ли она обладала каким колдовством, то ли я от переживаний лишилась ума.
– Что с мальчишкой? – спросил Карриен у Крига, принимая сидячее положение и силясь собрать крылья за спиной. Все почтительно отодвинулись, расчищая место вокруг, только мы трое: я, Люциан и Норд, так и стояли спина к спине, не смея шевельнуться. У брата уже рука дрожала, так сильно он сжимал все это время топор, а Норд не убирал кинжал в ножны.
– Шелохнулся пару раз, – отозвался Криг, и только сейчас я тяжело выдохнула, будто и не дышала все это время. – Живой.
– Проверь, – кивнул Карриен и сильно закашлялся, схватившись рукой за грудь. Он так и не смог собрать крылья, которые разметались вокруг него черным покрывалом, и Нанда поцокала языком и замахала руками, как бы сгребая кучу сухих листьев воедино. Порыв ветра подтолкнул Карриена в спину, он удивленно сел и заозирался по сторонам, остановив взгляд на мне.
– Люциан, – хрипло выдавил из себя темный эльф. – Кто она?
Вздрогнув, я переводила взволнованный и испуганный взгляд с участников этого странного разговора. Нанда суетилась вокруг эльфа, помахивая на него прозрачными руками, и он пару раз сердито на нее шикнул или мне снова показалось.
– Сестра мне, – отозвался Люциан, снова хватая меня рукой за плечи и прижимая к груди. – Что хочешь делай, но ее я в обиду не дам.
Карриен хмыкнул, но тут же зашипел от боли, прижимая к груди руку и больше не отнимая ее.
– Не трону, куда мне, – сказал он, болезненно приподнимаясь на колени. Ему тут же бросились на помощь, которую эльф не принял, гордо вскинув подбородок и взглядом уничтожая каждого, кто посмел к нему приблизиться. Лишь Нанда поддерживала Карриена под спину, только понимал ли он это, или я одна видела полупрозрачную серебристую нимфетту, парившую по поляне, словно призрак?
– Не может она быть тебе кровной сестрой, Люциан. – Сердито произнес эльф, нахмурив брови и сверкнув в мою сторону зеленью глаз. – Только полукровки видят нимфетт, а она не только ее видит, но и общается с ней.
Нанда испуганно ойкнула и отлетела подальше, застыв и вперив взгляд в спину Карриена, который делал вид, что не замечает метаний нимфетты, а у меня воздух снова в горле застрял, так что не протолкнуть. Я закашлялась до рези в глазах.
– Я знаю, о чем говорю! – зло добавил эльф, вставая на ноги и, наконец, собирая крылья. Он указал пальцем на Люциана. – Сам не видишь? Вы похожи, как человек и ведьма.
Он сам рассмеялся от своей грубой и совершенно несмешной шутки, но боль в груди не давала Карриену нормально разогнуться, и смех получился лающим, хриплым и надсадным.
– А ты вон отсюда, – обернулся он резко, обратившись к Нанде, которая испуганно округлила глаза и губы. – Это мои владения, и чтобы никакая тварь сюда нос не совала, сам разберусь.
– Разобрался уже, – прошелестела Нанда, но тут же исчезла, как и тогда в лесу. Раз и испарилась с порывом ветра, оставляя только еле уловимый аромат цветов и воды.
– Не родная, говоришь? – спросил Люциан, оторвав меня от своей груди и ласково проводя широкой мозолистой ладонью по щеке, вытирая слезы. – Дед бы в семью не привел чужачку вместо нашей Розали. Ну же, мелкая, выше нос. Нашла, кому верить.
Норд, кряхтя, убрал кинжал в ножны и тоже погладил меня по спине, но тут же разбил остатки надежды вдребезги, сказав надтреснутым голосом.
– Прав он, Люциан. Я знал вашего деда, и знал его страшную тайну. Розали – не ваша сестра, а девочка, найденная в Запретном лесу. Ее мать была травницей, которая проживала недалеко от реки, но умерла от страшной болезни в одну из долгих зим, а отец – один из древних. Слышал о таких?
Никто не отозвался, а я стояла ни жива, ни мертва.
«Как это? – билась у меня в голове болезненная мысль. – Мои мать и отец ненастоящие? Как же это так?»
Боюсь, от истерики меня спасали по-прежнему крепкие объятия Люциана. Несмотря на все сказанное стариком, брат не размыкал рук, не отпускал меня, а лишь бережно поглаживал по спине, вздрагивающий от молчаливых рыданий.
– Тише, мелкая, – прошептал Люциан, поднимая мое лицо за подбородок и заглядывая черными глазами в мои – синие. – Значит, мать не сошла с ума, когда кричала, что ты ей не родная.
Он весело усмехнулся и вдруг рассмеялся, запрокидывая голову.
– А я-то на нее сердился, все эти годы злился, – договорил он, отсмеявшись и вдруг разом посерьезнев. – А тут вон оно как…
– Кто такие древние? – спросил Криг Норда, но ответил эльф. Карриен посмотрел на меня долгим пристальным взглядом и по-доброму улыбнулся.
– Полукровка, значит, – сказал он, покачав головой. – И древний – твой отец? Если это правда, то тебя постараются убить, как только узнают, от кого ты зачата. Древние – это столпы мудрости и святости, это неприкосновенные существа, как божества, которым поклоняются колдуны и ведьмы. Древних не создавали, как принято считать в народе, с ними заключили сделку. Кровавую, жертвенную, вечную.
Голос Карриена затих, а Норд кивнул его словам, тяжело опираясь на свою деревянную палку.
– Древние существовали в этом мире, когда еще нога человека не ступила на эти земли. Они – посланники самих богов, они – Мать-природа, они – дыхание ветра, жар огня, прохлада воды и твердь земли. Если то, что сказала твоя мать, Розали, правда, то ты – дитя самого могущественного существа в этом мире. Возможно, единственное такое дитя.
– И где же настоящая Розали? – не удержалась я от вопроса, который волновал меня прежде всего, но Норд лишь развел руками.
– Этого твой дед мне не сказал, – ответил он печальным голосом. – А домыслы мои кому нужны, ты и сама домыслишь, что могло случиться с малым ребенком в степи.
К Карриену подошел разбойник и громким голосом отчитался, что мальчишка очнулся и, пока внимание других отвлеклось на Форга, я посмотрела на Люциана.
– Что ты смотришь, как людоволчонок? – спросил он меня с улыбкой. – Думаешь, брошу, раз не родная мне? Не брошу, – он улыбнулся, как всегда, по-доброму, и в черных глазах разлилась теплота, от которой рука, сжимавшая доселе горло и грудь, ослабла.
– Ты мне стала сестрой с тех самых пор, как мать тебя в кузню послала, – усмехнулся Люциан, потрепав меня по голове, как малого ребенка. – Большеглазая, испуганная лань, сыплющая вопросами, как деревья в хмурое время сыплют листвой. Разве ж я откажусь от тебя после всего, что мы вместе пережили?
– Спасибо, – прошептала я в ответ, едва устояв на ногах, когда Люциан меня отпустил. Глаза сами собой закрылись, и я устало опустилась на землю, прижав колени к груди. Хотелось просто лечь и уснуть, хотя бы на чуть-чуть, чтобы собраться с силами перед новыми испытаниями, которые уготовила мне судьба.
– Некогда, – сказал Норд ворчливым тоном, словно читая мои мысли и поднимая меня на ноги. – Расселась она тут, размечталась. Пошли Форга выручать, раз с тобой решено все. Не тронет Карриен полукровку, хоть режь его. Он и сам из таких же, а ты для него, как сестра теперь. Ох, Розали, ежели не этот день, я бы тебе правду никогда не открыл. Не та это правда, которую надобно знать.
– Не та, – согласилась я с Нордом, но глаза открыла и пошла за стариком и Люцианом.
Глава седьмая
(Форг)
Мир качался. Небо приближалось к земле, грозя раздавить меня, а перед глазами то появлялись, то исчезали красные круги от слепящего света солнца. Я хотел отвернуть голову, но это вызвало лишь резкий приступ тошноты, и теперь земля заходила ходуном, желая поглотить меня. Этакая круговерть продолжалась до тех пор, пока чья-то прохладная рука не опустилась на мое лицо, помогая, наконец, вдохнуть полной грудью. Сознание отключилось.
– Он не приходит в себя вторые сутки, разве это нормально? – услышал я взволнованный голос Розали, которая по ощущениям сидела совсем рядом, касаясь моей груди обеими ладонями. От этого невесомого ощущения ее рук у меня внутри все сжалось, сердце бешено забилось, и к щекам прилил жар. Я распахнул глаза, чтобы убедиться в том, что мне это не снится.
– О, Форг, – воскликнула Розали взволнованным голосом, наклоняясь так низко, что я разглядел свое отражение в ее огромных сапфировых глазах. – Ты очнулся, слава Всеотцу! Мы так волновались.
Она откинула назад волосы, заплетенные в толстую косу, и наморщила лоб, становясь похожей на себя прежнюю, только мелко подрагивали губы, и глаза суетливо перебегали с предмета на предмет, которыми это место оказалось не так богато. Походная койка, низкий столик, стул и пара кресел. В одном расположился Норд с книгой в руках и с пледом, накинутым на ноги.
– Дай ему воды, – сухо приказал старик, на которого я тут же перевел взгляд. Норд по обыкновению хмурил седые брови и смотрел на меня без тени снисходительности, как это бывало раньше, но с волнением, запрятанным в поджатых губах и глубоких складках на лбу.
– Заставил ты нас понервничать, паренек, – раздался третий голос, и я скосил глаза на брата Розали – Люциана, который прихлопывал себя по коленям.
Этот косматый черноглазый бугай никогда не вызывал во мне теплых чувств, я и сейчас не особо горел желанием с ним общаться. В поселении Розали ходила за старшим братом, как привязанная. Сколько себя помню, в деревне их настолько привыкли видеть в кузне вместе, что порой из трактира несли еду сразу обоим, даже не уточнив, там ли сейчас Розали. Меня раздражало, насколько сильно она привязана к брату, тогда, как никто другой вообще не удостаивался ее внимания, включая меня. Розали не смотрела на парней из поселения, считая нас недостойными ее, а меня и вовсе звала оборванцем и принимала за маленького мальчика. И вот она, наконец, с трепетной заботой смотрит на меня, а не на Люциана.
«Кажется, я вспылил, обиженный невниманием Розали, но как? Когда? Что я сделал?»
Мысли так больно кололи в виски, что я застонал, силясь вспомнить, что произошло? Отчего я лежу в кровати, окруженный вниманием этих людей? И почему Розали чуть не плачет?
– Выпей, – отвлекся я на ее голос.
Розали помогла мне приподнять голову. От слабости я даже языком ворочать не мог.
– Карриен не обладает магическими способностями, он не поможет тебе с восполнением резерва, а колдунов-целителей сейчас днем с огнем не сыщешь. – Сказал Норд, поднимаясь из кресла и заглядывая мне в глаза. Я старался понять, что он говорит, но пульсация в голове нарастала с каким-то гулом, и перед глазами бегали солнечные зайчики. Боюсь, я слышал его слова, но их смысл словно ускользал от меня.
– Снова жар, – раздался голос Люциана. – Это плохо, надо принимать решение.
«Какое?» – молчаливо взмолился я, глядя на Розали. Она замялась, отвела взволнованный взгляд от моего лица и медленно опустила на импровизированный столик графин с водой. Пока я наблюдал за ее действиями, полог палатки отодвинулся, пропуская внутрь еще одного широкоплечего мужчину – темного эльфа.
– Как он? – спросил Карриен, обращаясь к Люциану, который отрицательно покачал головой, а у меня вдруг прорезался голос.
– Не приближайся к нам, – хрипло выдал я, закашлявшись, и Розали тут же снова схватилась за графин с водой.
Безотчетная тревога толкала меня защитить всех, кто находился рядом, от темного эльфа, помочь им спастись, но от чего?
Норд снова читал, не поднимая взгляда от страницы книги. Его присутствие и спокойствие вселяли надежду, что эльф не причинит нам вреда, Люциан же беспрестанно барабанил пальцами по ручке своего топора и казался встревоженным. Его взгляд напряженно провожал эльфа до моей походной койки, напоминавшей складную кровать с соломенным матрасом.
– Живой? – иронично хмыкнул эльф, присаживаясь на стул, который поспешно освободила Розали, выскочив из палатки. Она так и унесла графин с собой, прикрываясь им, словно щитом, но Карриен, казалось, не обращал никакого внимания на страх, который испытывали к нему окружающие люди.
– Живой, – ответил я, стараясь не закашляться снова. В горле, несмотря на большое количество воды, царила засуха, в груди сильно пекло, перед глазами до сих пор расплывались оранжевые круги.
– Мне жаль, что я не могу тебе помочь, – сказал Карриен вполне искренне и положил тяжелую ладонь мне на голову заботливым жестом родной матери, которая проверяла, насколько горяч лоб ее малыша. – Ты практически опустошил свой магический резерв, будучи неинициированным магом. Чудо, что остался жив.
– Ничего не помню, – признался я эльфу, тем не менее, прекрасно осознавая, что его стоит опасаться.
– И не нужно, – из голоса Карриена пропали ироничные интонации, и он убрал руку, которая застыла на его колене. Взгляд эльфа – пристальный, изучающий, прошелся по мне, оставляя ощущение тяжести, и остановился на лице. – Когда ты достигнешь совершеннолетия?
Теперь насмешливая полуулыбка искривила мои губы, потому что это событие вот-вот случится. Пройдет хмурое время года, наступят холода, и мое совершеннолетие наступит вместе с их приходом. Именно поэтому я поверил словам Норда, что следует поспешить с обрядом инициации. Именно поэтому пошел за стариком в Смертельное ущелье, в надежде обрести власть над огнем, бесконтрольно властвующим над моим телом. Если я так силен сейчас, что произойдет, когда магия обретет свою настоящую мощь?
Марта всегда праздновала мой день рождения в холодное время года, двадцать первого числа. Когда день равнялся ночи, она приносила мне подарки, устраивала импровизированный праздник и говорила, что я на год приблизился к своему совершеннолетию. Сестра так и говорила: «Сегодня ты на шаг ближе к восемнадцатилетию, Форг», словно для нее эта дата являлась знаковой.
Я попытался ответить, но Норд поднял ладонь и прервал мои жалкие потуги заговорить.
– Он родился в праздник Солнцестояния, но так ли это, не знала даже Марта, которая… – Норд не договорил, потому что Карриен грубо перебил его.
– Лучше бы в этом, потому что иначе у парня не так много шансов выжить.
«Что это значит?» – хотелось мне выкрикнуть, а взгляд лихорадочно скользил по пологу палатки, в ожидании, когда Розали снова появится здесь, когда ее робкая улыбка озарит темное пространство вокруг, когда нежная прохладная рука на мгновение подарит мне свободу от огня, сжирающего изнутри. Я не помнил, когда успел заболеть, я не понимал причину, по которой могу умереть, отчего гул в голове становился совершенно невыносимым, лишая остатков сил.
– Я могу отнести его к реке на руках, – неуверенно заговорил Люциан, но эльф отрицательно качнул головой, отчего его темные гладкие волосы упали на лоб, обнажая острые кончики ушей.
– Считается, что источник силы колдунов прячется в водах этой реки в Смертельном ущелье, но никто не знает точное местонахождение этого источника, – Карриен развел руки. – И мне, как полукровке, неведомы эти тайны.
– Зато они ведомы мне, – спокойно произнес Норд, опуская книгу и по-стариковски мусоля палец, чтобы перевернуть страницу. – Хотя я обыкновенный человек.
Норд приподнял одну седую бровь и глянул на эльфа с таким снисходительным вниманием, что Карриен подавился словами и гордо вскинул подбородок, не желая принимать поражение от старика, на вид не обладающего ничем примечательным, кроме тюка со старыми книгами. Древние фолианты хранили знания, которых так не хватало людям Карриена, но противный старикашка никого не подпускал к своим вещам, и эльф оставил затею похитить книги, хотя таковой план изначально имелся.
– Ты ученый муж, – уважительно сказал Люциан. – И я последую за тобой, лишь бы спасти парню жизнь. Боюсь, Розали не переживет его смерть и совсем расклеится, а впереди холодное время. Нам следует как можно быстрее пересечь степь и обосноваться в ближайшем городе. Я готов сделать что угодно, лишь бы у нее, наконец, появилась какая-никакая крыша над головой.
Карриен криво ухмыльнулся и сложил на груди руки.
– Я так понимаю, нас ты бросаешь? – спросил он, иронично ухмыляясь.
– У меня больше нет перед тобой обязательств, – упрямо ответил ему Люциан, сжимая ручку топора и всеми силами стараясь скрыть страх, который я словно чувствовал привкусом на языке. Странно, что эмоции каждого находящегося внутри палатки существа я не просто понимал, а ощущал. Норда, как темное прогорклое пиво, Карриена, как кислое вино, а Люциана, как пряный эль. Списав все на болезненное состояние, я закрыл глаза и впал в полудрему, потому что сил больше не осталось. Я истратил их практически сразу, как только заговорил.
– Ему необходима помощь другого колдуна, иначе мы и до реки его не донесем, – сказал Норд, своей сухой старческой ладонью коснувшись моей руки. – Он слишком слаб для такого опасного перехода.
– Что ж, тогда, Розали ему и поможет. Она вполне способна вдохнуть в него жизнь, – с сарказмом произнес Карриен, и я расслышал глухое рычание Люциана.
– Ты не заставишь мою сестру делать то, чего она даже понять не может! – твердо произнес он, и пряный вкус на языке усилился.
– Это ее сущность, – отрезал Карриен, и теперь в воздухе разлился кислый запах вина. – И никто не способен ни остановить, ни воспрепятствовать пробуждению силы внутри ведьмы. Она тоже не инициирована, но ее источник силы – это сам лес. Здесь она получит необходимые нам знания.
– Получит их от кого? – спросил Норд, снова вмешиваясь в разговор.
Я ощутил глухое раздражение темного эльфа, которое мешало мне окончательно отрешиться от реальности. Хотелось просто уснуть, но мужчины, что горячо спорили, позабыв о моем плохом самочувствии, так увлеклись, что почти кричали.
– Ей поможет отец, – уверенно ответил Карриен, – или сестра.
– Да ты ума лишился? – удивленно произнес Норд, а Люциан молча поднялся на ноги и встал напротив эльфа.
– О чем ты говоришь? – спросил он Карриена. – У Розали никого не было, когда дед привел ее в поселение. Мы ничего о ней не знаем.
– И то верно, – хмыкнул эльф, поднимаясь со стула. Сквозь пелену перед глазами я различил их высокие мощные силуэты. Казалось, Карриен и Люциан своей силой скрадывают кислород, которого и без того не хватало в душном пространстве палатки. – Только вот ты не учел того, что древних на земле осталось не так много, и они обитают в Запретном лесу, а сестра Розали прекрасно знает дорогу к древним.
– Сестра? – глухо спросил Норд. – И кто же она?
– Нанда, покажись, – приказал Карриен, повернувшись в сторону выхода. Полог палатки в который раз откинулся, и на пороге возникла хрупкая полупрозрачная фигуры нимфетты с огромными глазами и длинными серебристыми волосами. Я впервые видел существо, столь прекрасное, и никак не мог поверить, что происходящее – правда, а не бред моего больного сознания.
