Текст книги "Ночь кровавой луны (СИ)"

Автор книги: Ксения Акула

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава четвертая

(Форг)

Деревянная бадья, в которой я уместился с огромным трудом, располагалась в крохотной комнатке, закрытой со всех сторон плетеными перегородками. Магическая сила источника, настолько мощная, что ее фон чувствовался повсюду, поддерживала строения нимфетт в первозданном виде.

Многоярусные дома, построенные вокруг стволов платана, выглядели естественно и гармонично, вписываясь в окружающий долину пейзаж, и та же магия создавала комфортные условия для проживания в них, изолируя лишние шумы, поддерживая нужную температуру в комнатах и укрепляя стены и крыши там, где того требовало строение дерева.

Тишина здесь не давила, а расслабляла, позволяла погрузиться в собственные мысли, но мои оказались настолько мрачными, что я бы предпочел и вовсе ни о чем не думать. Ночь, проведенная рядом с Розали, подарила мне отдых, но с наступлением утра приходили кошмары, которые я видел наяву.

Стеклянный взгляд Карриена преследовал меня.

Смутный образ темного эльфа бледнел с каждым прожитым днем, видимо, так мое подсознание блокировало тягостные воспоминания, стараясь защититься от наплыва негативных эмоций, но его глаза… Вряд ли я когда-нибудь забуду этот растерянный взгляд, уставившийся в одну точку навсегда.

Карриен с первой минуты произвел на меня отталкивающее впечатление, велев своим бандитам разграбить собранные наспех вещи, забрав одежду, пищу, обувь и оружие. Но моя магия отреагировала столь бурно не на оскорбления, нанесенные темным эльфом, а на самого полукровку, на его сущность. Теперь я уже и не помнил, с чего началось наше противостояние, но знал, что я не имел права склонять перед ним голову. Я – истинный темный колдун, а он – всего лишь полукровка. Моя магия не позволила уступить и подчиниться его приказам, и я напал первым.

Глупое противостояние, обернувшееся для меня тяжелой затяжной болезнью, а для темного эльфа – смертью, ведь именно ему Нанда с самого начала отвела роль жертвы. Нимфетта знала, что темный колдун с мощным магическим потенциалом еще понадобится древним, а вот полукровка без дара и магических способностей сгодится лишь в роли подношения богам.

Но не только мертвый остекленевший взгляд Карриена преследовал меня с того самого момента, как я очнулся от кошмарного бреда, мрачные и темные мысли Нанды, что поделилась со мной силой, завладевали моим разумом, и требовалась огромная концентрация, чтобы не заразиться ее эмоциями, как гниль, поражающими органы чувств.

Тяжко выдохнув весь негатив, скопившийся в мыслях, я откинул голову на край бадьи и попытался расслабиться, но за перегородку бесшумно скользнула Нанда.

– Стучаться не учили? – проворчал я, приоткрывая глаза и хмуро глядя на нежданную посетительницу, но Нанда сделала вид, что не понимает моих мирских желаний или действительно не понимала, застыв статуей возле перегородки.

За то время, что она скиталась одна по Запретному лесу, растворяясь в стихиях и ища утешение в магии, Нанда отдалилась от мира людей и нимфетт настолько, насколько это возможно, и теперь с трудом возвращалась к прежнему укладу. Я чувствовал ее боль, но притупленно, едва заметным фоном, и не мог не сопереживать. Ненависть в нимфетте полыхала гораздо ярче.

– Лея привела Розали и уложила спать, – сказала она тихим скрипучим голосом. – Мы с девочками отправимся на всю ночь к источнику магии, чтобы просить благословения.

Нанда подняла ладонь, как бы предвосхищая мои вопросы. К сожалению, иногда я не мог помешать нашей связи работать в обе стороны, и нимфетта понимала мои самые яркие эмоции и чувства.

– Тебя тревожит судьба Розали, я знаю, но меня давно не интересуют судьбы людей, даже таких, как она. – Нанда опустила голову и свела брови. – Но Лея считает, что я поступила плохо, снова нарушив законы древних, и она просит меня раскаяться перед Мудрым Дубом.

– И ты готова на это? – постарался я скрыть удивление в голосе, погружаясь в воду по самую шею. Не нравились мне посторонние существа, имевшие наглость вторгаться в столь интимные моменты в мое личное пространство.

Нанда слишком сильно верила в собственную невиновность. Она годами, пока Розали росла, копила в себе обиду на древних, желая отомстить им за несправедливость, и однажды, потеряв надежду на возвращение, практически растворяясь в стихиях, Нанда нашла в Запретном лесу ту, из-за которой пострадала. Конечно, ею овладела жажда вернуться в родные края и показать древним Розали, чтобы они убедились в жестокой ошибке, допущенной ими. Только вот цена возвращения всегда предполагала чью-то жертву, и в качестве жертвы Нанда выбрала девушку, чьи глаза напоминали ее собственные, но чью чистую кровь поразила человеческая скверна. Эти мысли визуализировались передо мной так ярко, потому что Нанда прокручивала их в своей голове снова и снова.

– Лея настояла на том, чтобы я пошла, – спокойно ответила Нанда, но вдруг ее бледное неживое лицо осветила болезненная улыбка. – Я любила своих девочек, очень сильно любила, но с годами, прожитыми в одиночестве, все хорошее во мне выжгла горечь.

Лежа в бадье, я с трудом концентрировался на словах Нанды, понимая, что она выбрала не слишком удачный момент для откровений, но разве нимфетта когда-то интересовалась моим мнением? Вот и сейчас она продолжала изливать душу, а я чувствовал, как остывает вода, а вместе с тем копиться мое раздражение.

– Я предала Лею и Даринику, и они не простили мне этого, но я встану на путь исправления… – Нанда хотела еще что-то сказать, но вдруг черты ее лица заострились, бледность стала более заметной, а маска равнодушия легла ровным слоем, как пыль ложится на предметы, к которым долгие месяцы никто не прикасается. Она скользнула ко мне, протянув руку и приложив ее к моей голове. Приятная прохлада коснулась лба, и я ничего не успел понять, когда глаза сами собой закрылись и сознание уплыло в забытье.

Меня кто-то настойчиво тряс за плечо. Очнувшись, я обнаружил, что все еще лежу в бадье, но вода совсем остыла, пена испарилась, словно ее и не было, а заспанная Розали с какой-то блаженной улыбкой на лице смотрела на меня восхитительными сапфировыми глазами, распахнутыми в немом изумлении.

– Форг? – спросила она звонким голосом и рассмеялась. – Ты их видишь?

Я так резко сел, что вода выплеснулась на изумрудное платье Розали, намочив подол, но она этого не заметила, продолжая смотреть на меня полубезумным взглядом человека, влюбленного в этот мир.

– Всеотец, я сегодня смогу нормально помыться? – пробормотал я, прикрываясь руками и стараясь привести Розали в чувство, похлопав ту по щекам. Ноль реакции.

Розали поднялась с края бадьи и стояла рядом, тяжело вздыхая, приложив ладонь к области груди, где билось сердце. С ней явно было что-то не так, но я не мог справится со своим смущением, какое уж тут сканирование ее слабого магического фона и странного душевного состояния.

– Розали, что ты здесь делаешь? – попытался я намекнуть девушке, что можно бы и отвернуться, но она только в очередной раз вздохнула и повела руками по сторонам.

– Нити, они такие прекрасные. Я вплету эту ярко-зеленую в эту красную, – шептала она, хлопая глазами. – Форг, ты не представляешь, как они красивы! Раньше я и не подозревала, что наша магия цветная.

– Что ты там плетешь? – разозлился я, стараясь понять, какие такие нити видит Розали. Да, я тоже восхищался тем, как источник контактирует со всем живым, что есть в долине, но собственную магию никогда не видел, лишь чувствовал. – Неужели в тебе просыпается дар?

Прищурившись и мысленно посылая всех к Праотцу, я мысленно прощупал девушку, ничего не обнаружив.

К сожалению, Розали оставалась для меня прежней Розали: слабый дар, отсутствие блоков и ментальных стен, но очень сильная природная защита. Стихии оберегали разум девушки от внешнего воздействия даже несмотря на то, что она родилась от человеческой женщины, а не появилась на свет, рожденная самими стихиями. Никаких изменений, ничего необычного, кроме отрешенности, блаженной улыбки и блуждающего сонного взгляда, который никак не мог остановится на конкретном предмете.

Розали все ловила руками нити, о которых шептала в полубреду, а я поднялся из воды, прикрываясь руками и стараясь передвигаться боком, чтобы ненароком не испугать девушку и не обидеть. Правда, ее транс создавал прочные границы между реальностью, в которой сейчас находился я, и вымышленной реальностью, в которой явно пребывала она.

Быстро облачившись в новые штаны и свободного кроя рубаху, я подошел к Розали и сильно потряс ее за плечи.

– Ты меня понимаешь? – спросил я ее, глядя в затуманенный чем-то взгляд.

– Конечно, я тебя понимаю, – насупилась она тут же, но не отстранилась, а положила ладошки на мою грудь, отчего мысли в голове совершенно спутались. Теперь я думал иным местом, в котором чувствовалось сильное напряжение.

– Я проснулась и увидела их, Форг, нити. – Объяснила Розали. – Прекрасные и живые, они позвали меня следовать за ними и привели к тебе.

– Неужели ты специально выбрал столь неудобное место для сна? – резко сменила она тему после непродолжительной паузы.

Я посмотрел на деревянную бадью и чуть не фыркнул от досады и злости на сегодняшнюю ночь. Она явно началась не так, как я о том мечтал. И Нанда поплатиться за то, что погрузила меня в сон. Я-то понял, что она хотела отключить мой разум и дать ей возможность пообщаться с источником напрямую, без моего присутствия, но можно же было и попросить? Я тоже обладаю магией и на интуитивном уровне очень даже хорошо обращаюсь ней.

– Мы с Леей купались в горячем источнике, который здесь называют бассейном, и я плавала, как рыбка. Рыбка в цветочной пене, рыбка в пене из цветов, – несла Розали какой-то бред, пока я вел ее вверх по узкой деревянной лесенке. Хорошо, что она послушно шля следом, держась за мою руку.

– Твои нити силы прекрасны, – шептала Розали. – Ты прекрасен! Оранжевые и красные нити такие яркие, я могу вплести в них еще одну зеленую.

Вот теперь я по-настоящему испугался, потому что никакого воздействия на свой источник силы не чувствовал, но интуиция вопила, что происходит что-то неправильное.

Встряхнув Розали за плечи, я провел рукой по ее лицу.

– Посмотри на меня, – попросил я ее тихо, и огромные распахнутые глаза тут же уставились в мои, отчего снова перехватило дыхание. Розали что-то шептала о том, как я прекрасен, но я не мог воспринимать ее слова всерьез, с ней точно что-то произошло. Завтра утром я выясню у Леи, в каком таком волшебном бассейне они искупались.

– Форг, я так хочу прикоснуться к твоим нитям руками, но они все время растворяются, – жалобна захныкала Розали и неожиданно потянулась ко мне губами, привстав на цыпочки. Я поймал ее затуманенный взгляд и остановился на соблазнительно распахнутых губах, от вида которых мое сердце едва не выскочило из груди.

– Что ты делаешь, Розали? – хрипло спросил я ее, не отнимая ладоней от пылающих щек девушки.

– Я хочу попробовать твою магию на вкус, – сказала она с улыбкой и снова потянулась, схватив мою рубашку ладонью и требовательно сжав в кулаке. – Ну же, Форг, не жадничай.

Мы стояли на маленькой площадке перед распахнутой дверью ее спальни, и я, как безумный, потерявший связь с реальностью, ощутил, что не могу контролировать свои действия. Мои губы сами нашли сладкий рот Розали, и я впился в него, желая испить до дна.

Ее мягкие светлые волосы ощущалась в моих рукам тяжелой шелковистой массой, и я потянул за них, открывая доступ губам к тонкой девичьей шее, на которой бешено бился пульс. Скользя по нежной коже языком, я ловил стоны Розали и ее учащенное дыхание. Сжимая ладонью упругую грудь, я понял, что зашел слишком далеко и отстранился.

– Нет, – вскрикнула Розали, снова притягивая меня к себе и жадно хватая ртом воздух. – Нет, Форг, умоляю тебя, не останавливайся.

Она так исступленно просила, с такой страстью и соблазнительной хрипотцой в голосе шептала мое имя, что я поддался ее безумию, шагнув в спальню Розали и закрыв за нами дверь.

Существовало лишь ее гибкое податливое тело, ее нежные требовательные руки, которые жадно рвали на мне одежду, оставляя снова абсолютно беззащитным перед ее блуждающим взглядом.

– Остановись, мы не должны, – попытался я отстраниться, но Розали не дала мне и шанса, с силой, которую демонстрировала лишь в минуты абсолютной собранности, толкнув меня на свою кровать. Я споткнулся о собственные штаны и нелепо распростерся на покрывале, пытаясь подняться, но Розали оседлала меня, сжав бедра ногами. Я застонал, запрокинув голову и больно прикусив губу. Разум вопил о том, что следует остановиться, но тело не желало этого, оно давно капитулировало, оно давно мечтало и жаждало тепла и ласки рук Розали.

– Я попробую тебя везде, – жадно произнесла она, и я позабыл обо всех запретах, хватая ее руками и притягивая ближе, желая раствориться в ней и погрузиться так глубоко, как она позволит. Я жадно целовал податливые сладкие губы, слыша собственное рычание, и дикая спираль огня закручивалась где-то внутри, готовая развернуться в любое мгновение.

– Ай, ты жжешься! – с обидой в голосе вскрикнула Розали, скатываясь с меня и дуя на покрасневшие ладони. – Больно же!

– Прости, – хрипло выдал я в ответ, не соображая и не видя ничего вокруг. Пришлось лечь головой на одеяло и несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть. Когда шум в ушах прошел, а магия немного стабилизировалась, я приподнялся на локтях. Розали хлопала глазами, как загнанная в ловушку лань, дико таращась на то, что вздымалось у меня между ног, свидетельствуя о желании обладать ею здесь и сейчас.

– Форг? – она потрясла ладонью и закрыла ей глаза. – Всеотец, как же больно. Что происходит?

Она еще сильнее вжалась спиной в стену, а я, наконец, понял, что произошло. Моя магия взбунтовалась против всего происходящего, посчитав неправильным, и «привела» Розали в чувство. Уж не знаю, как, но она совершенно точно больше не видела нити моей магии и не желала попробовать ее на вкус.

– Форг, – задушено произнесла Розали, чуть не плача. – Объясни, что тут происходит?

Я завернулся в покрывало, яростно выдернув его из-под девушки, и встал на ноги, знатно пошатываясь. Качало так, как будто я стоял ногами на борту корабля, терпевшего крушение, и небо с землей путались местами, как недавно, когда я практически исчерпал весь свой магический резерв, выплеснув его на Карриена.

– Недоразумение, – ответил я сдавленно.

Слова давались мне с трудом, качка не прекращалось и появилось чувство тошноты. Я бы распрощался с остатками ужина прямо в комнате, если бы не стыд и первостепенная задача убраться отсюда подальше.

– Твоя спальня напротив, – зачем-то сказала она, но я, вроде бы, даже кивнул и поблагодарил. Точно не помню, но до собственной комнаты я все же добрался, хватаясь за стены, потому что штормило изрядно.

Приложив голову к прохладному изголовью кровати, я несколько минут глубоко дышал, успокаивая магию, которая никак не желала мириться с тем, что чуть не случилось. Я почти инициировал совершеннолетнюю нимфетту, неприкосновенность и девственность которой принадлежит стихиям и Всеотцу. Да, Розали не совсем нимфетта а, посему, последствия нашего необдуманного поступка могли бы быть плачевными.

– Или мы упустили единственный шанс просто побыть счастливыми, – вслух произнес я, зарычав от досады.

Биться головой в приступе самобичевания мне не позволило физическое состояние, которое срочно требовало принять горизонтальное положение и уснуть. Так я и сделал, вспомнив, что все так хорошо начиналось. Я лежал в горячей воде, растворившись мыслями в ароматной пене…

Медитация помогла окончательно успокоить магию и уснуть, оставляя все мысли на потом. Жаль, что это потом наступило слишком быстро.

Глава пятая

(Розали)

Не спать всю ночь и прислушиваться к каждому шороху – это не самое привычное занятие для меня, поэтому часы тянулись мучительно долго, а рассвет, по-моему, не наступал целую вечность. Чувства, которые одолевали меня, оказались настолько новы и сладостны, что я пыталась усилить их яркими образами и воспоминаниями.

Вот наступает осознание, что мы с Форгом в моей спальне и на моей кровати. Я ощущаю тяжесть его тела, вижу шрам от пореза перьями темного эльфа на голой груди Форга, который зашивала и обрабатывала собственными руками. Порез хорошо затянулся и теперь белел широкой полосой. Неожиданно запястье обжигает потоком яростной боли, жжется так, словно огонь лижет кожу, и тут же я понимаю, что Форг обнаженный. В моей спальне! На моей кровати!

Эти мысли не столько пугали меня, сколько рождали все новые эмоции – тянущую истому в груди, жар внизу живота, головокружение и звездочки перед глазами, так сильно я зажмуривалась, прокручивая эти мгновения вновь и вновь.

Взгляд Форга потемнел, но в зрачках полыхало настоящее пламя, и он часто дышал, а воздух хрипло вырывался из его груди, словно он снова болен.

Никогда еще я не видела Форга в подобном состоянии, но разве это должно меня волновать, когда я не помнила ничего с того момента, как оказалась обнаженной в купальне нимфетт? Лея вылила ароматную смесь в воду, от которой шел пар, и я вдохнула полной грудью, расслабляясь и втирая пахучее масло в кожу. Мысли о тяжелых неделях в пешем походе по Запретному лесу и Смертельному ущелью начали испаряться, а приятная истома разлилась по всему моему телу, а дальше? Я абсолютно ничего не помнила до того самого момента, как кожу запястья опалило огнем, и Форг не пристал передо мной во всей своей мужской красе.

«А он красив, – отметила я, вспомнив не только шрамы, но и обозначенные рельефы на его груди, которая всего несколькими днями назад казалась мне впалой, бледной и совершенно неприметной. – И идеально сложен».

Я тяжело вздохнула, в который раз взбив перьевую подушку и укрывшись тонким покрывалом с головой, словно это могло помочь избавиться от странных и сбивчивых воспоминаний, в которых темными пятнами сквозили дыры. Желание прямо сейчас сорваться с кровати и рвануть в комнату к Форгу за объяснениями перемежалось с трусливыми и жалкими попытками это сделать. В итоге, я даже ног с кровати не спустила, боясь увидеть лицо парня, которого всегда считала только другом.

«А только ли он мне друг?»

Застонав, я отчаянно впилась пальцами в волосы, оттягивая их с такой силой, что на глаза навернулись слезы. Мне бы о встрече с отцом думать, о его решении насчет меня, о странном поведении Нанды в последнее время и о том, что случилось в купальне. Неужели я заснула, и Лея несла меня домой на руках, а Форг заволновался, вошел ко мне в спальню и… и что? Разделся?

– О, Всеотец, – взмолилась я, стукнув кулаком по подушке.

В таком состоянии меня и застала Лея, вошедшая без стука и без приглашения. Бледным призраком она встала посредине спальни, подсвеченная предрассветными солнечными лучами, падающими на ее тонкую фигурку из круглого окна. Я села на кровати, свесив ноги и ощущая теплые деревянные доски пола босыми ступнями. Колтун из волос упал мне на спину, а покрывало, в которое я тщетно куталась, служило не то одеянием, не то защитой от угрюмого и даже злого взгляда Леи.

– Ты всего лишь человеческое дитя, – заносчиво сказала она, наклонив голову вперед, словно тараном решила пробить мою защиту, которую я еще даже выстроить не успела, так путались мысли.

– Ты права, я рождена от человеческой женщины, – пожала я плечами.

– Именно поэтому на тебя так странно действуют наши снадобья, – прищурилась Лея и добавила презрительным тоном. – Ты отрубилась в бассейне и едва там не утонула.

– Оу, – я широко распахнула глаза и покивала головой. Это объясняло провалы в памяти, но никак не объясняло голого Форга в моей кровати.

– Ясно, – ответила я Лее, – отныне я не пользуюсь вашими снадобьями. Что-то еще?

– Еще? – удивленно спросила Лея. – Я пришла, чтобы собрать тебя на встречу с твоим отцом. Скоро мы отправимся к древним, и ты предстанешь перед ним, склонив голову.

Склонять голову мне совершенно не хотелось. Ни перед древними, ни перед кем бы то ни было еще, но я преодолела столько препятствий на пути к правде, столько лет жила в мире, который оказался всего лишь бутафорией, что согласилась бы сейчас и на поклон, и на преклонение, и на признание, лишь бы отец уже открыл мне тайну моего рождения.

Может, это решит огромную проблему под названием «куда мне идти и что делать дальше», потому что возвращаться к Люциану и Норду с «пустыми руками» было бы стыдно, и я мечтала поразить их своими умениями и талантами, обещанными рождением от одного из древних.

Форг владеет магией огня, Нанда умела врачевать и совсем не так, как это делают люди, а ее волшебная способность перемещаться по воздуху и нестись наравне с ветром? Да, одного этого хватило бы мне для того, чтобы побыстрее вернуться к родным и близким.

– Я готова, пойдем, – сказала я Лее, которая подозрительно обошла меня, останавливаясь и принюхиваясь. Нанда тоже проделывала такие трюки, но в этот раз у меня не тряслись от страха руки, только пот прошиб от чувства неловкости и тревоги.

– Ты странно пахнешь, – сузив глаза, свистящим шепотом произнесла Лея. – Что случилось, пока мы с сестрами преклоняли колени и просили благословения у источника магии?

– С… случилось? – запнулась я и в прямом, и в переносном смыслах. Покрывало оказалось слишком длинным, и я споткнулась, делая шаг в сторону от Леи, которая продолжала сверлить во мне дыру пронзительным взглядом сапфировых глаз. На ее лице огромные глаза не выглядели так же мило, как на лице той же Дариники, и мне всегда казалось, что Лея старше, мудрее и опытнее. Ее взгляд сейчас стал жестким, подозрительным, и я понимала причину такого поведения. Нимфетты – волшебные существа, а на моей коже остался запах Форга, вот она и бесится.

– Мы с Форгом разговаривали, – наконец, выдала я, сжимая кулаки. – Или это запрещено?

– Вы разговаривали, обнажившись друг перед другом, и соприкасаясь телами? – удивленно спросила она, тут же хмыкнув и равнодушно пожав плечами. – Странные у людей обычаи, но я непременно попробую.

– Да, – я растянула губы в нелепой улыбке. – тебе стоит это попробовать, но не с Форгом!

– Почему нет? – с вызовом вскинула Лея острый подбородок, а у меня между лопатками потекла противная ледяная струйка пота.

– Вряд ли он согласится, ну, знаешь, – замялась я. – Мы долгое время жили в одном поселении, хорошо знали друг друга, и Форг благодарен мне за то, что я его лечила. Так он выражал мне свою благодарность.

– И долго он терся о тебя? – подозрительно спросила Лея, а я открыла рот от изумления и неловкости.

«Боги Вселенной, как же невовремя!»

– Нет, – сказала я, как отрезала. – Мы прервали наши взаимные благодарности на самом интересном месте, чтобы продолжить в другой раз. Устали благодарить друг друга и решили идти спать.

Лея явно не понимала, что произошло, но прищур стал уже, а взгляд – пристальнее.

– Я непременно разберусь в хитросплетениях человеческих обычаев и повадок, и, тогда, тебе ни за что не перехитрить меня, Розали. Я тебе не наивная и доверчивая Дариника, я чувствую, что ты затеяла что-то нехорошее, поэтому просила у источника магии даровать мне возможность наблюдать за тобой.

Теперь настало мое время удивляться, но в комнату настойчиво постучали. Форг откашлялся, приоткрыл створку и просунул в комнату взлохмаченную голову с опухшими глазами и раскрасневшимся лицом.

– Тебе понравилось, как ночью Розали тебя благодарила? – тут же накинулась на него Лея, а я издала сдавленный писк, похожий на предсмертный крик птицы, сбитой в полете, и кинулась мимо них в коридор.

– Нанда! – настойчиво прокричала я, и нимфетта тут же оказалась наверху лестничной площадки. – Проводи меня в ванную, пожалуйста, я хочу одеться и выйти на свежий воздух.

– Я помогу, – кивнула она, равнодушно посмотрев в сторону Леи, которая отчего-то закусила губу и обиженно отвернула острое личико. Форг вообще молчаливо топтался у двери.

– Встретимся на пути к храму древних, – холодным и ровным тоном, так не похожим на прежнее шипение, сказала Нанда и кивком головы позвала следовать за собой.

– Ничего не бойся, – неожиданно произнес Форг, привлекая внимание всех, кто ютился на лестничной площадке. – Я буду с тобой, – добавил он твердым голосом, и мне пришлось согласно кивнуть.

Облаченная в длинное кремовое платье, теплый плащ и меховые ботинки, я снова чувствовала себя принцессой. В зеркале мои глаза горели возбуждением, и Нанда, хищной птицей кружившая вокруг меня, выглядела недовольной.

– Что снова не так? – спросила я нимфетту, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

– Моя судьба вершится, как и твоя, – свистящим шепотом ответила Нанда. – И нет повода для радости. Древние – могущественны и честны, но их решения неподвластны моему разумению.

Я лишь пожала плечами и спустилась по лиане, проделав это ловчее, чем в предыдущий раз. Форг, стоя внизу, поймал меня за талию и на какое-то мгновение прижал к своему твердому телу, а я вскинула голову, снова удивляясь, как он разительно изменился.

– Отпусти, – дернулась я в его руках, и он тут же сделал шаг назад, становясь хмурым и неприветливым, каким и был все последние дни.

Шли молча. Широкая тропа, выложенная разноцветными стеклянными камушками, вела нас в обход долины нимфетт, и огромное древо – источник магии, сначала маячил где-то сбоку, а потом и вовсе остался за нашими спинами.

Форг чинно следовал за Нандой, которая возглавляла процессию, и только Дариника все время отвлекалась: то бежала с кем-то поздороваться, то заглядывала в двери мастерских, то таскала с плодовых деревьев, который здесь росли в небольшом садике, разбитом прямо среди платанов, сочные ароматные плоды, выращенные явно магическим путем.

– Тебе нисколечко не страшно? – шепнула я ей, и нимфетта пожала острыми плечиками.

– Я вижу древних каждый день, – ответила она, вонзив в яблоко острые зубки. – Они обучают нас наукам и законам, даруют свою помощь в раскрытии силы и таланта каждой нимфетты. Они строгие, но справедливые, Розали. Единственное, что волнует меня и Лею, это жертва.

Я оцепенела, замедлив шаг и схватив Даринику за рукав ее серой туники.

– Жертва? – прошептала так тихо, что только она могла бы услышать.

– Разве тебе не сказала? – округлила Дариника глаза, а у меня по спине прошелся неприятный холодок, а внутренности сжались комом.

Кажется, я совсем забыла, что в Запретном лесу нет места человеку, а в долине нимфетт и подавно. И существа, населяющие этот таинственный и чуждый мир, предупреждали меня о том, что не следует идти к древним, только, разве я послушалась? И теперь Дариника с лицом невинной простоты заявляет мне о жертве?

– Не волнуйся, – утешающее похлопала она меня по плечу. – Ты поймешь, о чем я говорю, когда ступишь в Круг Истины. Никому из нимфетт не дозволяется проходить это испытание раньше положенного срока, поэтому я не ведаю, что потребует от тебя и Нанды Круг, но каждая из нас знает о жертве. Ступающий в Круг несет в себе вопрос, но он должен отдать что-то или кого-то в жертву, если хочет получить ответ.

– И что же мне принести в жертву? – жалобно спросила я Даринику, но она только непонимающе покачала головой.

– Только Кругу Истины и источнику магии ведомы ответы на твой вопрос. Но ничего не бойся, Розали, – Дариника оглянулась на сестер и Форга и быстро прошептала. – Я не дам тебя в обиду. Никто здесь не желает зла той, в ком течет родная кровь. Никто не осмелится причинить тебе боль, кроме древних, но один из них твой отец, не так ли?

Она оказалась такой наивной, сколь и я сама, и сейчас, как никогда, мне хотелось вцепиться в свой любимый лук, натянуть тетиву и выпустить стрелу в цель. Я думала, что меня приведут к отцу, который откроет, наконец, правду моего рождения, а меня вели на испытание, к которому я вряд ли была готова.

Тропа резко оборвалась, и дальше дорога вела в пещеру, освещенную красивыми вкраплениями в стенах. Серебристые жилы испускали таинственное свечение, и прохлада просторной пещеры, потолок которой смыкался куполом над нашими головами, дарила мнимое успокоение.

Я шла за Дариникой, замыкая наше странное шествие, и впервые в жизни полагалась не на себя, а на Бога. Если Всеотец не поможет мне преодолеть испытание Круга, то никто не поможет, и я останусь в этой пещере навсегда.

Взгляд метнулся по стенам, полу и потолку, с которого свешивались сталактиты, и остановился на затылке Форга. То ли он почувствовал, что я смотрю на него, то ли просто захотел обернуться, но мы столкнулись взглядами и не отводили до тех пор, пока в пещере не раздался голос.

– Мы ожидали вас, – сказал высокий сухопарый мужчина с вытянутым землистым цветом лица. Он возник словно ниоткуда, явив себя перед широкой развилкой. Нанда сразу же застыла статуей, Лея и Дариника одним шагом оказались по обе стороны от меня, а я сама пристально вглядывалась в странное лицо незнакомца.

Его рот, похожий на тонкую бесцветную линию, впалые щеки и глаза, напоминавшие светящийся пепел, воронкой закручивающийся в зрачке, приковался ко мне. Вместо белка – темное пространство с точками-звездами, а на шее черные змеи-татуировки, шевелящиеся беспрестанно. Это существо – жуткое, потустороннее, с глазами, напоминающими небеса темной ночью, смотрело в мою сторону. Зрачок вспыхнул алым, и меня обдало жаром.

В тот самый день, когда я встретила темного эльфа, зависшего в небесах надо мной, сердце пронзила тоска. Не моя, а его. Темный эльф кричал от боли, и я плакала, упав на колени и расцарапав себе ладони, испытывая на себе магию чужого разума. Сейчас же мое тело пронзило иглами света, принося оцепенение и, вместе с тем, безболезненное, но четкое осознание чужого взгляда. Древний словно не в лицо мне смотрел, а в самую душу.

– Первой пойдет дитя человеческое, – произнес он тихим шепотом, прозвучавшем, как раскат грома.

Я сглотнула, сделав шаг вперед, а Форг оттолкнул Нанду и схватил меня за руку.

– Она пойдет только со мной, – твердо произнес он, и раскрыл ладонь, на которой полыхнул живой огонь. – И я не отступлюсь от своего решения.