Текст книги "Ночь кровавой луны (СИ)"
Автор книги: Ксения Акула
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
Глава шестая
Насколько велико королевство Оскол, насколько оно необъятно, не знал никто, кроме древних, способных охватить своим волшебным взглядом не только одно-единственное королевство, но и все ныне существующие на этой крошечной, но такой яркой, зеленой и густонаселенной планете.
Создания, рожденные в магический праздник Остарот от серебристой пыльцы – дара богов, высшие существа, сошедшие на землю, как посланники небес, хранители всего живого: рек, лесов, морей, они издревле селились глубоко в реликтовых лесах, наблюдая за жизнью людей со стороны, не вмешиваясь в ход событий, не неся с собой ни правды, ни лжи, лишь требуя, чтобы их ценили, уважали и чтили, потому что никто не способен сохранить равновесие, кроме них самих: ни маги, ни ведьмы, ни колдуны, ни темные эльфы, ни нимфетты и прочие порождения этого мира.
От самой крошечной букашки и до самого могучего животного на планете – все подчинялось единому разуму древних, пока они сами не разделились, не рассорились между собою. Одни жаждали создать пары и жить, подобно людям. Они жертвовали долголетием и своим даром, чтобы стать «нормальными» и уйти, затерявшись в огромном мире. Другие же чтили свое предназначение и жили сотнями лет, оставаясь в одиночестве, третьи не считали зазорным принимать человеческий облик и радоваться жизни, как этому радовались люди, но при этом теряли божественность и силу, а четвертые нарушили завет родителей и создали своих детей: ведьм, колдунов, темных эльфов, нимфетт. И пока эти создания держались вместе, единой силой, выстояли они против людей, но стоило им разделиться, разбрестись по всему свету, и люди уничтожили их. Большинство поглотило разрозненное меньшинство, оставляя после себя реки крови и пепел. Древние смогли уберечь у магического источника лишь тех немногих, кто пришел к ним за помощью, а где искать остальных, того теперь не знали даже сами древние.
Годы летели, как мгновения, сотни лет проходили, как один день, и древние начали вымирать. Боги осерчали на своих детей, которые посмели ослушаться и нарушить законы бытия, и оставили мир выживать на плечах тех, кто еще не ушел за грань.
– Нас осталось не так много, – с грустью произнес Веном – один из древних, восседающих на высоком троне, созданном из прозрачного мерцающего сплава, – и никто не знает, что станет с этим миром, когда за грань бытия уйдет последний из нас.
Форг оглядывал огромные своды пещеры, на стенах которых яркими красками сосуществовали целые эпохи, а самая грандиозная битва, выполненная красными мазками и изваянная из камня, окрашенного кровью, показывала им Век Кровавой Луны – ушедшее столетие, которое унесло с собой многих детей древних.
– Эти стены – сама история, – печально сказал Веном, тяжело поднимаясь на ноги и спускаясь по многочисленным ступеням к основанию пьедестала. – Но не мы создаем эти шедевры, они появляются здесь по велению богов. Это, – он трепетно коснулся кроваво-красных мазков, в натуральную величину изобразившись колдуна и ведьму, пронзенных копьями людей – закат нашей истории. Наши дети мертвы, а те немногие, что остались в живых, страдают без магии, которая покидает этот мир. Будет ли новая эпоха после того, как последний из нас уйдет за грань, забрав с собой всю магию до последней капли, не ведает никто, кроме богов, но они давно не разговаривают с нами.
Звенящая гулкая тишина повисла после слов, сказанных древним, и Форг стоял, вцепившись в ледяную влажную ладонь Розали, которая слушала, не смея шевельнуться.
– Твой отец тоже мертв, дитя, – сказал Веном, отворачиваясь от стены и тяжело опираясь на руку того мужчины, который их встретил. Молодой, по сравнению с Веномом, он держал спину прямо, а страшный взгляд – черный с серебристыми горящими точками, еще не потух, жадно мерцая и пронизывая толстые стены пещеры, чтобы охватить весь мир, лежащий за пределами священной долины.
– Я ничем не могу тебе помочь, ты зря пришла, – сказал он дребезжащим голосом, прикрывая дряблыми веками потухший взгляд. Лишь серый пепел тлел внутри его зрачка – воспоминания о Веке Кровавой Луны.
– Не может быть, – отчаянно прошептала Розали, а Форг крепче сжал ее дрожащую ладонь.
– Мы предупреждали тебя, дитя, чтобы ты не тратила зря время и силы, но ты не послушалась нашего совета, – произнес Веном, кивая помощнику, который помог дряхлому старику вновь подняться на трон.
Форг только сейчас заметил, что основание трона, которое напоминало корни могучего древа, уходящего в самый камень, мерцало и шевелилось. Веном положил руки на подлокотники и откинул голову, становясь полупрозрачным. Его сущность менялась, как меняются блики солнца на поверхности озера.
– Он уснул, – твердо произнес мужчина, который привел их в пещеру. – И никто не сможет разбудить Венома раньше, чем он не напитается магией. Мне жаль, но вам придется уйти.
– Нет, – твердо возразил Форг. – Мы пришли сюда за ответами, и мы их получим!
Древний медленно кивнул, показывая рукой на одно из ответвлений пещер, находящееся в противоположном конце тому, откуда пришли они сами.
– Меня зовут Дух. Я – последний из древних, способный проводить души, когда те жаждут узнать свое предназначение. Ты, Форг, – дитя, рожденное от нашего племени, и я покажу тебе твой путь, но тебе, Розали, я ничем не смогу помочь. Твой отец нарушил закон, приняв человеческий облик и ступив за пределы священной долины. Он зачал ребенка, проклятого самими богами, и Нанда не имела права приводить тебя к нам.
– Но она привела, – отчаянно прошептала Розали, глотая слезы, которые непроизвольно потекли по ее щекам. – Я не просила, я хотела остаться с братом…
Дух поднял руку, и Розали тут же замолчала, ощущая нехватку кислорода. Ее горло сжалось неприятным спазмом, но тут же отпустило, а древний вновь заговорил, гипнотизируя их с Форгом своим магическим взглядом.
– Нанда поплатиться за то, что сделала, но мы не в праве наказывать своего ребенка так, как она того заслуживает. Нанда лишится остатков своей силы, оставаясь пленницей долины, и станет работать в мастерской, трудясь изо дня в день на благо нимфетт, а ты ступишь в воды источника и пойдешь своим путем.
– Мы пойдем вместе, – жестко возразил Духу Форг, но древний покачал головой.
– Твой путь я могу прочесть, Форг, и в нем нет места Розали, а ее путь скрыт от меня. Воды озера – это особая магия, которая подвластна лишь богам. Взгляните на стены этой пещеры, – попросил он их, остановившись.
Небольшая тускло освещенная пещера казалась не такой величественной и грандиозной, чем та, в которой остался на своем троне спать Веном, но тоже впечатляла и светящимися серебристыми жилами, змеящимися по потолку и полу, и рисунками, которыми были расписаны стены.
– Это многочисленные истории самих древних, – с теплотой в голосе, которая казалось столь чуждой и самому древнему, и этому месту, сказал Дух. – Это жизни, прожитые достойнейшими из нас. А там, дальше – жизни недостойных, среди которых прародители колдунов, ведьм, нимфетт и темных эльфов.
Следующая пещера – темная, сырая, с низким сводчатым потолком и полом, покрытым серыми грязноватыми лужами, тоже скрывала в себе бесчисленное множество рисунков, только краски здесь пестрели черными и болотно-зелеными мазками, отчего у Форга побежали по спине мурашки.
– Эти древние нарушили саму свою сущность, воспользовавшись пыльцой для рождения иных магических существ, которые и являются твоими родителями. Но даже у этих древних есть своя история, след в этой темной пещере, а вот у детей древних их нет, – произнес Дух, поворачиваясь к Форгу и Розали. – Это значит, что наши дети сами управляют своей судьбой. Это дар древних, которыми сами древние никогда не обладали. Мы – рабы богов, мы поступаем так, как велят нам они, чтобы продолжать жить, и мы идем по заранее намеченному пути, зная, когда придет наш последний день. Вы же свободны в выборе собственной судьбы, вы можете ступить в священные воды озера и выйти в том месте, куда ведет вас сердце.
– Но ты сказал, что видишь мою судьбу, – возразил Духу Форг, покачав головой. – Или же ты обманываешь нас.
– Нет, – прервал его Дух, снова поднимая руку. – Мне нет нужды врать тебе после того, как Веном открылся вам. Он мог сделать вас пленниками, мог убить, мог лишить памяти или даже разума, но он рассказал вам правду, открыл тайну рождения и бытия древних. Он боится, что с завершением жизни последнего из нас, схлопнется все ныне существующее, но знает, что у людей еще есть надежда выжить.
– Как? – ошарашенно спросил Форг, вглядываясь в мерцающую черноту взгляда Духа.
– Этого я тебе не скажу, но знай, что твоя судьба тесно переплетена с судьбами других людей, которым ты, в свое время, поможешь выжить. Поэтому я покажу тебе начало того пути, на который ты так жаждешь ступить, я проведу твою душу к тому месту, с которого начнется твоя история. И, пусть она не отразится на стенах этих пещер, зато она подарит этому миру шанс на выживание. – Воодушевленно закончил Дух, протягивая руку Форгу.
– А я? – испуганно прошептала Розали. – Что делать мне?
– Идти своей дорогой, – спокойно ответил ей Дух, указывая на гладь подземного озера, которое пряталось в следующей пещере. – Ты ступишь в воды и уйдешь, но мой взгляд никогда не узнает и не увидит того, что с тобой стало.
– А как же магия? – спросила Розали, комкая подол красивого платья, в который ее нарядила Лея. – Разве от отца я не унаследовала дар, которым обладают все нимфетты?
– Нимфетты рождены от магической пыльцы, – спокойно объяснил Дух снисходительным тоном. – А тебя выносила женщина.
– Но моим отцом стал древний, – отчаянно возразила ему Розали, не желая признаваться даже самой себе в том, как отчаянно она жаждала обрести таинственную силу, которая поможет ей одолеть врагов, которыми стали коэнцы. Она же шла сюда ради того, чтобы вернуться к Люциану сильной и непобедимой, а что получается? Столько времени в пути и все зря?
Слезы с новой силой и отчаянием хлынули из глаз, и Форг попытался утешить Розали, шагнув к ней, но она отскочила к стене.
– Нет, пожалуйста, не надо, – сквозь зубы процедила Розали, ненавидя себя за слабость.
Всего пару месяцев назад она презирала Форга, брезговала прикасаться к нему, считала грязным вороватым мальчишкой и до сих пор могла четко представить, как он разносит кислое пиво в вонючем продуваемом трактире.
А что теперь?
Форг, рожденный от чистокровных, получил магию огня. Форг, судьбу которого читает Дух – один из последних оставшихся в живых древних, поможет выжить людям и, возможно, продлит их существование на этой земле.
А она?
– Я выживу? – дрожащим голосом спросила Розали, подходя ближе ко входу в пещеру, весь пол которой занимало подземное озеро. – Я точно… выживу? – повторила она свой вопрос, так и не получив от Духа ответ.
– На то воля богов, – философски ответил древний, пожимая плечами. – Прости, Розали, что повторяюсь, но мне неведома твоя судьба. Одно я могц сказать, что путь Форга далек от твоего собственного.
– Тогда, я откажусь от него, – зло высказался Форг, наплевав на нежелание Розали принимать его сочувствие и приближаясь к ней, снова чуть ли не силой переплетая свои пальцы с ее.
– Ты имеешь на это полное право, – кивнул Дух, складывая руки на груди. – Но, тогда, не выживут те люди, которым ты мог помочь, ступив на предназначенный тебе путь. Помни, что я сказал, ты спасешь тех, кто может спасти этот мир.
– Да, плевать мне на них! – выкрикнул Форг, а Розали выдернула свою руку и спрятала за спину.
– Держи его, Дух, – попросила она древнего, который качнул головой в знак согласия.
Розали сделала неуверенный шаг назад, глядя на попытки Форга шевельнуться или разомкнуть губы, которые посинели от натуги. Жилы на его шее вздулись, глаза вспыхнули пламенем, но Форг так и не пошевелился.
– Иди, – спокойно произнес Дух, показывая Розали дорогу к озеру. – Спустись и ступи в священные воды, которые сами утянут тебя на дно. Я попрощаюсь с тобой здесь и сейчас, дитя, потому что нам больше не суждено встретиться.
– Но как же Лея и Дариника? – неуверенно спросила Розали, вдруг, осознав, что будет скучать по нимфеттам. Нет, уж точно не по той, что обманом и ложными надеждами заманила ее сюда, но по тем, кто помогал, несмотря на запрет древних.
– Их пути не ведомы мне так же, как и твои, – ответил Дух, растянув бледные нитевидные губы в подобие улыбки. – Но что-то подсказывает мне, что они не оставят попыток связаться с тобой. Как и Форг.
Розали отчаянно затрясла головой, стараясь не смотреть туда, где он стоял.
Нет, нет, она не имеет права ради собственных прихотей и желаний лишать Форга его славного героического пути. Он пойдет с ней, Розали в этом не сомневалась, она жаждала этого всем сердцем, она так боялась остаться без него в этом огромном мире, но также Розали понимала, что не сможет спокойно жить с мыслью, что лишила неизвестных ей людей шанса на жизнь. Эту жизнь им подарит Форг, которому после ее ухода больше ничто не помешает войти в воды священного озера и следовать своей судьбе. Форг – огненный маг, и он подарит людям шанс жить в этом мире даже после ухода древних. В нем столько магии, и это иная магия, источником которой является он сам. А что Розали?
– Я готова идти, – быстро прошептала она, на мгновение скользя взглядом в сторону Форга.
Он умолял ее безумным взглядом не делать этого, и по его лицу текли слезы. Розали рванула с места, забежав в озеро с разбега, так боялась передумать. В один миг пещера перед ее глазами завертелась, страшный взгляд Духа превратился в два светящихся огонька, горящих высоко над ее головой, а сама она погружалась во тьму. В страшную ледяную мглу, которая высасывала из нее саму жизнь.
Глава седьмая
(Розали)
Воздуха в легких не хватало так сильно, что казалось внутренности сейчас разорвет от боли. Сопротивляясь из последних сил, до размытого сознания, я все-таки сдалась и сделала глоток, понимая, что он станет последним в моей жизни, но вместо воды набрала полные легкие свежего воздуха и закашлялась.
После непроглядной давящей тьмы глаза резануло ярким солнечным светом, и пришлось сильно зажмурится и закрыться рукой, чтобы немного привыкнуть. Завязки теплого плаща, намокшего и тяжелого, тянули вниз, заставляя меня кашлять снова и снова, пока я дрожащими пальцами не развязала узел, упав на землю и царапая ладони о каменистую почву. После тщетной битвы с водой за выживание сил не осталось даже на то, чтобы твердо стоять на ногах.
«Форг! – была моя первая мысль, как только я немного пришла в себя и поняла, что не отправилась в гости к Всеотцу. – Прости меня!»
За плотно зажмуренными веками образ Форга отпечатался так ярко, что и сейчас я видела его вздутые от натуги вены на шее и бешеный взгляд, полыхающий огнем. Он так хотел пойти со мной, он оказался таким сильным, решительным, заботливым, пугающим и смущающим. Форг столько всего сочетал в себе, что я окончательно запуталась, не понимая, как совместить в голове образы прежнего Форга – разносчика пива, тщедушного паренька и нового – сильного мага огня.
Распахнув глаза, чтобы прогнать его образ, я огляделась и поняла, наконец, где нахожусь. Тут же все мысли о Форге испарились, словно их и не было.
– Нет! – вырвался из груди мой отчаянный крик, прогоняя и остатки былой надежды на то, что все еще может наладиться. – Нет, – повторила я сквозь слезы, застившие глаза.
Такой знакомый склон горы Одинокой и поляна, что раскинулась у ее подножия. Полуразрушенная каменная арка, когда-то служившая входом в великолепное древнее строение, воздвигнутое в честь богов. Колдуны и ведьмы, загнанные сюда людьми, были безжалостно сожжены здесь в закат Века Кровавой Луны, и жители поселения верят, что стоны, которые издают чахлые сосенки ближайшего леса – это предсмертные голоса горевших заживо существ, запертых в стенах священного некогда строения, а ветер, создающий гул под сводами арки – это грозное проклятие королю Сводолюбу и всем его предкам.
На вершине горы Одинокой белоснежной шапкой лежал девственно-чистый снег, искрящийся в лучах полуденного солнца, щедро одаривающего теплом окружающую меня природу. Последний месяц холодного времени года – это еще и начало великого праздника Остарота – праздника перерождения, а для людей просто сезона посева нового урожая, и я с безумной улыбкой на губах подмечала любую мелочь, указывающую на его приближение.
Со склонов горы снег уже сошел, оставляя проплешины увядшей пожухлой прошлогодней травы, а поляна, все еще покрытая грязным подтаявшим снегом, преображалась. Солнце все больше отвоевывало себя пространства, и от черных проталин в некоторых местах шел пар, а воздух пах влагой и черноземом. Деревья небольшого редкого леса, который еще не спилили люди из поселения, отряхнулись от зимней спячки, и каждая веточка тянулась к небу. Птицы не просто пели, они кричали на разные голоса, заполняя округу звонкими переливчатыми трелями, от которых слезы из моих глаз потекли с новой силой, ведь я узнавала их песни, которые столько лет слушала, охотясь в этих местах.
Мокрое платье прилипло к коже, но солнечные лучи согревали, и я до сих пор не чувствовала ничего, кроме озноба. Мысли словно сковало безнадежностью и приближением конца, а кровь в жилах стыла от осознания, каким пыткам подвергнут меня коэнцы, стоит только показаться в родном поселении. Средь бела дня, в мокрой иноземной одежде и без оружия, я абсолютно беспомощна перед коэнцами и жестокими жителями родного поселения, которые настолько запуганы и беспомощны, что готовы перегрызть глотку любому, на кого укажут последователи кровожадной богини Асхи, лишь бы это была не их собственная глотка.
Застонав, я откинулась на стену арки и беспомощно закрыла глаза, отказываясь воспринимать свалившуюся на меня действительность.
«Так вот каково мое истинное предназначение? – горько думала я, всхлипывая и стискивая зубы до боли, чтобы не разрыдаться в голос. – Форг может спасти мир, а я гожусь лишь для того, чтобы вернуться в родные края и принять позорную смерть от плети или же того хуже – от сожжения на костре?»
Не знаю, сколько бы еще я придавалась скорби и отчаянию, но солнце постепенно клонилось к закату, и его лучи больше не согревали, оставляя меня в тени каменной арки. Ледяной обжигающий холод пришел одновременно с осознанием того, что рядом нет никого из ставших мне родными и близкими: ни Форга, ни Люциана, ни Норда. Я осталась совершенно одна с грузом вины оттого, что ничего не изменила. Я пошла на поводу у Нанды, я последовала за ней к древним, чтобы изменить свою судьбу, встретиться с отцом и пробудить в себе магию, способную противостоять мощной силе коэнцев, а в итоге вернулась к началу. Опустошенная, разбитая, одинокая. Семья, которая приютила и вырастила меня, и без того подвергалась опасности, идти к ним и просить защиты я больше не могла.
– Что же мне делать? – взмолилась я Всеотцу, задрав голову и глядя ввысь, но бескрайнее голубое небо не несло в себе ответов, оно безмолвствовало и пугало своей безмятежностью. Просиди я здесь еще немного, и наступит вечер, а с ним и ночь. Тогда, я либо замерзну от холода, либо стану добычей людоволков, которых у подножия горы Одинокой не счесть.
Внезапно на солнце легла широкая тень, на мгновение заслонившая его лучи. Я только-только поднялась на дрожащих онемевших от долгого сидения ногах, хватаясь за шершавые камни арки, когда передо мной возник нечеткий смазанный силуэт, постепенно принимающий знакомые черты лица и фигуры. Светловолосый, худощавый, облаченный в те же холщовые штаны, в которых я впервые встретила его, босой, с хорошо развитой мускулатурой и огромными полупрозрачными крыльями, затмевающими свет солнца, он стоял прямо напротив меня, гордо вскинув подбородок и поджав ярко-красные губы, пятном выделяющиеся на его узком хищном лице, словно окрашенные кровью, они изогнулись в полуулыбке. На незагорелой мраморной кофе выделялись золотистые дуги бровей, а глаза сверкали густой зеленью, прикипевшие к моему лицу. Так мы и стояли, не отрывая друг от друга изучающих взглядов.
– Я уж не надеялся, что увижу тебя вновь, – прервал молчание темный эльф глубоким надтреснутым голосом, опираясь рукой о стену и сильно сжав челюсти, так, что выделились очертания острых скул. Наши пальцы едва не соприкоснулись, но я резко дернулась, пошатнувшись и чуть не упав. Слабость от всего пережитого накрыла волной паники, а все еще сырая одежда и ледяной холод, проникающий в каждую пору моего тела, сковывал и разум, который замедленно реагировал на все происходящее.
– Да тебя к лекарям надо, – осторожно произнес темный, чуть склоняясь, чтобы внимательнее вглядеться в мое лицо. – Что с тобой сделали люди, раз ты в таком виде пришла сюда?
– Ничего, – прошептала я занемевшими от холода и шока губами. – Это не люди.
Темный эльф вскинул брови, которые на фоне его мраморной кожи выглядели золотыми ободками, и аккуратно придержал меня за плечо, тут же одернув руку и с сомнением глядя на платье и валяющийся в стороне плащ.
– В ручье искупалась? – с сомнением спросил он, кивая на шерстяной плащ. – Надень его.
И темный сам сделал несколько шагов, поднимая тяжелый от влаги шерстяной плащ, подбитый мехом.
Мне даже смотреть не хотелось на одежду, которую Лея собственными ловкими пальчиками помогали мне надеть этим утром. Она сама завязывала лямки у меня под горлом, а Дух разрушил нашу возможную дружбу. Древние уничтожили не просто шанс на мое возможное счастливое будущее, они дали понять, что в их мире мне не место.
– Чего кислая такая? – спросил темный, снова поворачиваясь ко мне и с интересом рассматривая плащ. – Хмм, я такие только у нимфетт видывал, уж не оттуда ли ты?
Отрицательно покачав головой, я спиной прижалась к теплому камню арки. Трясло так, что зубы стучали, а волны холода теперь не просто накатывали на тело прибоем, они завладели разумом, сковав меня по рукам и ногам, но я все равно не собиралась открывать темному правду. Помня знакомство с Карриеном, зная хищную природу темных, я понимала, что должна быть аккуратно со словами и поступками.
– Держи, – кинул мне темный плащ, и я машинально вытянула руки, поймав одежду. – Ты человек, которому требуется тепло, но я смогу согреть тебя, лишь обняв. Жаль, мы не обладаем магией, способной мгновенно тебе помочь, но я кое-что все же смогу.
– Нет, – несмело я выставила вперед руки. Еще обнимашек с темными мне не хватало для полного счастья.
– Не бойся, – доверительно попросил эльф, и на его лице мелькнуло растерянное выражение. Вряд ли он знал, как общаться с людьми, но точно не пытался меня обидеть. – Я помогу.
Темный приблизился, обеими руками крепко сжал мои плечи и склонился так низко, что его глаза полностью завладели моим вниманием. В черном зрачке что-то ширилось, завладевая моим разумом, и по телу мгновенно разлилось блаженство, которое я ощущала, погружаясь в природный бассейн, который показала мне Лея. Воспоминания той ночи захлестнули меня с головой, даря не просто образы, но и реальные ощущения. Я кожей помнила прикосновение ласкового тепла, и сейчас оно окутывало меня, как тогда, в пещере.
– Нравится? – прошептал эльф, стараясь держать меня не так крепко, а я кивнула, понимая, что он играет с моим разумом. Но, если эти игры не приносили боли, почему не позволить темному мне помочь?
– Зачем? – наконец, разомкнула я посиневшие от холода губы. – Почему ты мне помогаешь?
Темный сразу же отстранился, но его магия продолжала действовать на меня, согревая воспоминаниями.
– Я расскажу, но чуть позже. – Он кивнул на закатное солнце. – Даже темный не способен противостоять дикой стае голодных людоволков, поэтому нам пора уносить ноги. Вскоре здесь появится вожак, я чую его приближение, а он чует твой сладкий человеческий запах.
– Но мне нельзя спускаться в поселение, – отчаянно возразила я эльфу, мотая головой изо всей силы. – Меня схватят, как только я появлюсь там, и, в лучшем случае, запорют плетьми до смерти.
– Никто и не предлагает тебе возвращаться к людям, – покачал эльф головой. – Не сегодня.
На его лице не промелькнуло ни тени улыбки, а тон голоса оставался напряженным и серьезным. На вид я бы не дала эльфу больше двадцати, он выглядел юным, но его взгляд подсказывал, что мое мнение ошибочно. Молодые не смотрят на тебя так, словно за их плечами целая эпоха – тяжелая и кровавая.
– Ты полетишь со мной, – сказал он, собственнически закутывая мои плечи плащом, который немного просох, но все же оставался влажным и пах водами подземного озера. – Потерпи немного, и я приведу тебя в свой дом, где ты сможешь согреться, переодеться и отдохнуть.
– Зачем? – повторила я вопрос, на который так и не получила ответа от тёмного эльфа.
– Наши с тобой судьбы переплелись в тот момент, когда ты услышала мою прощальную песнь. – Сурово свел золотистые брови эльф, глядя куда-то за пределы своего сознания. – Я оплакивал гибель родного брата, который сгинул в этом самом месте, и ты стала свидетельницей моей боли и моей печали.
– И что? – недоумевающе пожала я плечами, все еще не понимая, как это могло связать меня с темным.
– Я и сам не до конца понимаю, что произошло, но с тех пор я искал тебя. Не мог избавиться от ощущения, что так нужно, и прилетал сюда каждый день, – ответил он, с тревогой поглядывая на заходящее солнце. – Однажды я набрался храбрости и спустился в поселение к людям, чтобы узнать о тебе хоть что-то.
– Ты что? – округлила я глаза от шока. – Что же они с тобой сделали?
– Ничего, – губы эльфа растянулись в болезненной гримасе. – Я попытался расспросить людей, но они шарахались от меня, как от прокаженного. Страх в людях столь же силен, сколь и наш. Мы боимся друг друга, и этот глубинный страх не позволяет нам общаться.
– Коэнцы не убили тебя? – спросила я эльфа, все еще не веря в возможность того, что он вот так запросто появился в поселении.
Да, на месте жителей деревни, при появлении темного я бы спряталась за семью засовами и не показывала головы на улицу, ведь нам рассказывали, что эльфы – несущие смерть – это признак скорой кончины.
– Попытались, – скривился эльф, – но об этом позже. Ты уже вся синяя от холода, а вожак людоволков ближе, чем мне казалось.
Темный резко подошел ко мне вплотную, обхватил руками, прижимая к себе так, что я от стыда и смущения не знала, куда смотреть, став его второй кожей, и неожиданно расправил белоснежные крылья, взмыв вверх со скоростью, от которой заложило уши. Завизжав от страха и восторга, я обняла темного эльфа за плечи и снова заплакала. В этот раз от облегчения и надежды, которые захватили мои тело и разум.
«Я не так безнадежна, как думают древние. Я еще покажу этому миру, что тоже способна на чудеса. И, пусть без магии, но коэн Ша и другие ответят за свои мерзкие и бесчеловечные действия. Клянусь, Всеотцом!»
