Текст книги "Ночь кровавой луны (СИ)"
Автор книги: Ксения Акула
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
– Я давно хотела представить Розали древним, – прошептала Нанда, и голос ее заморозил кровь в моих венах, таким страшным и потусторонним он казался человеческому слуху. – Но древние не верили мне!
Нимфетта вскинула подбородок и сузила глаза.
– Меня выгнали из дома, но настало время вернуться. Я докажу им, что не соврала и достойна прощения, – голос девушки дрогнул, но она не опустила голову, глядя в глаза темному эльфу.
– Ты пойдешь с нами. Только ты, Розали и мальчик. Я отведу вас к древним, – Нанда упрямо покачала головой на отрицательный возглас Люциана.
– Только Карриен, Розали и мальчик, – твердо повторила она, делая жест рукой, говорящий о том, что нимфетта ни за что не передумает. – Утром.
– Да прибудет с вами Всеотец, – сказал Норд, поднимая с колен книгу и углубляясь в чтение. – Люциан, сходи за супом, попробуем его накормить. Парню понадобятся силы.
Вскоре в палатке остались только мы со стариком.
– Я знаю, что ты меня слышишь, – прошептал Норд, откладывая книгу, словно до этого лишь делал вид, что увлечен чтением. – Не сопротивляйся, сынок, и делай все возможное, чтобы выжить. Ты нужен Розали, Форг, и ты нужен всем нам.
Старик поднял с пола таз, в котором что-то лежало, выжал полотенце и заботливым жестом положил мне его на лоб.
– А пока отдыхай, силы тебе пригодятся.
Послушный его воле, я закрыл глаза и погрузился в тяжелый сон, наполненный жарким пламенем огня.
Глава восьмая
(Розали)
Похолодало. С раннего утра я не могла расправить одеяло из-за того, что оно замерзло, а трава под ногами хрустела при каждом шаге, и изо рта вырывалось облачко пара при каждом выдохе.
Палаточный городок спал, умиротворенный размеренным потрескиванием сосен, и, глядя на разрозненные тенты, спрятанные за разлапистыми колючими ветками, я думала о разбойниках, их семьях, этом небольшом, но дружном поселении, который основал Карриен – полукровка, наполовину эльф, наполовину человек.
Счастливы ли люди, нашедшие здесь приют? Насколько сильно нужда и голод мучают их долгими студеными ночами и морозными днями? Как они спасаются от болезней?
Над головой ухнул филин, сорвавшись с ветки и рухнув головой вниз прямо в снег. Поднялся он с мышью, зажатой в клюве.
«Вот так и в жизни», – вяло подумала я, представляя, как Карриен атакует противника.
Пусть и без магии, крылья давали ему огромное преимущество перед людьми, да и по силе он превосходил многих. Карриен, конечно, способен защитить разбойников от нападения разрозненного отряда коэнцев, но что делать, если сюда пожалует королевский отряд зачистки? Такие до сих пор наведывались в самые отдаленные уголки Оскола, чтобы найти колдунов, ведьм и существ, опасных для мира людей. Если отряд короля Сводолюба наткнется на лагерь Карриена, что тогда станет с семьями и детьми разбойников?
«Это место сравняют с землей», – снова подумала я, но мысли текли вяло, не будоража сознание, как если бы мозг еще не до конца пробудился ото сна.
Полог моей палатки откинулся, и наружу вышел Норд, подсвечивая себе путь тусклым факелом, воткнутым в металлический каркас, вдолбленный прямо в ствол дерева. Облаченный в длинный плащ коэнцев, старик до сих пор при появлении вызывал во мне неподвластные страхи, но увидев изможденное бледное лицо и усталый потухший взгляд, я поспешила к нему навстречу.
– Еще не ушла охотиться? – спросил Норд хриплым со сна голосом, натягивая на голову капюшон и ежась от морозного воздуха. Трава под его ногами громко похрустывала, а с веток падал первый пушистый снежок, опускаясь на сгорбленные плечи и спину старика.
– Собираюсь, – покачала я головой, отчаянно зевая. Последние бессонные ночи у кровати Форга давали о себе знать.
– Он так и не очнулся больше? – спросила я, вглядываясь в лицо старика, и Норд сурово нахмурился. Мне не нужно было уточнять, о ком все мои мысли, Норд прекрасно понял, что речь шла о Форге.
– Нет, – отрицательно качнул он головой, задирая лицо кверху и внимательно глядя на потухающие звезды, уступающие место серебристой дымке рассвета. – И жар не спадает.
Я тяжело вздохнула, окоченевшей рукой несколько раз потерев лицо.
– Тебе бы отдохнуть, Розали. – Заботливо произнес Норд. – Я не знаю, где обитают древние, но путь до них не будет легким, уж поверь старику. Нимфетты не зря схоронились так глубоко в Запретном лесу, что ни одна человеческая нога не ступала на их территорию.
Я машинально покивала.
«Да-да, конечно».
Хотя сама едва ли улавливала смысл его слов. Звуки проходили мимо меня, а какая-то глухая и давящая тишина: тревожная, насыщенная, осязаемая, спеленала меня коконом и не желала отпускать.
– Ты бы хотел пойти с нами? – спросила я старика, чтобы прогнать сон, а Норд кивнул, прищурив глаза и глядя в ответ с ухмылкой.
– А то! Я же ученый, а в чем наше счастье? Всю свою жизнь я корпел над книгами, постигая запретные для человека знания, и вот появилась возможность лицезреть тех, кто эти книги писал.
– А я не знаю, в чем для меня счастье, – грустно ответила я Норду, внимательно глядя на красивые изгибы своего лука. Пальцы посинели от холода, и пришлось несколько раз разжать и сжать их, чтобы восстановить кровоток. Кожа выглядела неестественно бледной и будто бы светилась, и пришлось сморгнуть, чтобы прогнать наваждение.
«Да, я полукровка, но от этого мое человеческое тело не поменяется», – уверяла я себя.
– Этот лук мне дед делал, – поделилась я с Нордом, – когда еще был жив, а теперь вот выяснилось, что он мне вовсе и не родной дед, а так… Прохожий, пожалевший сироту.
Норд издал непонятный смешок и подтолкнул меня к тропинке.
– Пойдем-ка разомнем немного ноги, а то закоченел я что-то, – пробормотал он, пристраиваясь рядом. – Ты еще слишком юна, Розали, оставь эти мысли о счастье, ни к чему хорошем они тебя не приведут.
В ворчливом чуть скрипучем голосе Норда я признала своего любимого учителя, который сильно изменился за последние недели. Особенно он постарел, когда Форг слег и практически не приходил в себя.
– А если сердце томиться в груди? – жарко возразила я старику. – Если неспокойно и тревожно от того, что я не могу себя понять? Если желание есть, а возможности его исполнить нет?
– Ну что ты, – рассмеялся Норд в ответ, и я впервые услышала в его голосе мягкие бархатистые нотки. – Если ты захочешь, то сможешь осуществить любое свое желание, Розали, любое! – сделал он упор на последнем слове.
Мы медленно шли по лесу, и трава хрустела под ногами. С елей летел пушистый снег, красиво поблескивая в рассветных лучах солнца, и морозное дыхание холодной поры подгоняло нас в спины.
– У тебя впереди столько всего интересного: новые знакомства, открытия, тайны. – Произнес Норд задумчиво. – Скоро ты узнаешь, кем были твои родители, скоро ты шагнешь в неизведанный мир магии, страшный, но от того еще более интересный. Постарайся не думать о плохом…
– Легко тебе говорить, – проворчала я, отворачивая лицо в сторону, чтобы Норд не увидел, как позорно трясутся у меня губы. – Ты-то знаешь, чего хочешь, а я все время мечусь от одного к другому.
– Ты хочешь спасти жизнь Форгу, – жестко сказал старик, и я встрепенулась.
– Конечно, хочу! – возмущенно засопела я в ответ.
– Остановись пока на этом, – снова улыбнулся мне Норд, положив изъеденные морщинами ладони на мои плечи.
– Спасибо, – поблагодарила я старика. – А ты приглядывай за Люцианом. У меня один-единственный брат, и терять я его пока не собираюсь.
– О, всенепременно, – прошептал он, покосившись на палатку, которая осталась за нашими спинами. – Твой брат хочет постигнуть таинство знаний за один присест. И то ему расскажи, и это объясни, и вот это докажи… Намучаюсь я с ним.
Но как бы Норд не ворчал, я видела, что Люциан нравится старику. За те дни, что мы все ухаживали за Форгом, даже Карриен стал относиться к нам дружелюбнее. Конечно, я сама снабжала нас пищей, охотясь чуть ли не каждый день, и Люциан до сих пор отрабатывал дань разбойникам, отлаживая телеги, подковывая лошадей или просто заготавливая дрова на зиму, но мы стали ближе, сплоченные общей целью. Среди нас появился могущественный темный колдун и, пусть каждый преследовал свои цели, но мы стремились к одному – к выздоровлению Форга.
– Ты здесь? – раздался жуткий шепот, от которого я подпрыгнула и едва не закричала.
Нанда появилась, как и всегда, совершенно неожиданно с новым порывом ветра. Она словно выросла из земли прямо напротив меня, навевая первобытный ужас противоестественными нечеловеческими чертами лица и полупрозрачной фигурой. Несмотря на легкий мороз, нимфетта облачилась в легкое серебристое платье, струящееся по ее телу, как вода струится по речному дню. Видимо, она не мерзла или просто не понимала, что это значит – мерзнуть. В этом я ей искренне завидовала.
– Карриен готов нести мальчика, – слова давались нимфетте с трудом, да и мы все с трудом понимали то, что она говорила, но с каждым разом речь ее становилась слышнее и разборчивее. – Пора.
– Я хотела поохотиться, чтобы оставить Норду и Люциану провиант, – сказала я, глядя на звезды. Они почти исчезли с небосвода, следовало поторопиться. Рассветные лучи все ярче освещали лес.
– У тебя не так много времени, – ответила нимфетта, приблизив ко мне заостренное лицо и резко вдохнув воздух у моего лица.
Я вздрогнула и отстранилась, а Нанда сузила глаза и застыла, подобно полупрозрачному лунному лучу, который на несколько мгновений застывает на промерзлой траве. Норд все это время внимательно прислушивался и щурил глаза, стараясь по моим движениям угадать, где находится нимфетта. Он не видел ее, как и другие люди. Нимфетта научилась хорошо скрываться от людей!
При встрече с Нандой у меня до сих пор кровь стыла в жилах, так она походила на призрака. От нее пахло луговой травой, но мертвенная бледность и тусклые черты лица отталкивали. А еще Нанда умела смотреть и не моргать, отчего ее глаза напоминали мне глаза покойников – застывшие на века, уставившиеся в одну точку, невидящие.
– Иди же, – прошипела она, на несколько мгновений показав длинные белоснежные клыки, и я громко сглотнула, развернувшись и побежав в чащу леса.
– Пора, – только и успела я крикнуть Норду, чье изумленно-растерянное лицо выглядывало из-под капюшона мантии.
«Да уж, веселенькая у нас выйдет прогулочка. Темный эльф-полукровка, я, которая и вовсе не известно, из какого роду-племени, полуживой темный колдун и нимфетта. И идем мы не на увеселительное мероприятие, а в чертог древних – самое таинственное и жуткое место Запретного леса, куда еще не ступала нога человека. Мечта, а не приключение!»
Над головой надломилась ветка, уронив мне за шиворот охапку снега, и резко закричала птица, вспорхнув с ели. От коры дерева отделилась тень, и жесткая ледяная рука, похожая на ощупь на палку, схватила меня за запястье.
Поскользнувшись от неожиданности, я нелепо взмахнула свободной рукой и едва не осела на колени, благо, за руку держали. Держало, потому что существо, что схватило меня за запястье, никак не походило на человека.
– Дитя, – проскрежетал его голос, а я закричала, стараясь вывернуть руку. До лагеря добежать – всего ничего, и Норд уже спешит, как может, размахивая своей любимой палкой, но кто успеет, если это существо, которого я и разглядеть-то толком не смогла, захочет сжать мое горло, остановив приток кислорода.
– Отпусти, – умоляюще крикнула я снова, дернувшись изо всех сил. – Кто ты?!
Темная тень отделилась от ствола дерево еще больше, и на меня глянули два горящих красным пламенем глаза. На квадратной голове – ветки-рога, вместо рта черный провал с острыми коричневатыми клыками. Носа у существа не было, и ушей, насколько я успела разглядеть, тоже.
– Не ходи с ними, – прошелестел ветер у меня над ухом, а хватка на запястье ослабла. – Погибнешь.
С тихим шипением, похожим на звук жира, капающего на раскаленные угли, голос таинственного существа растворился. В воздухе разлился сладковатый запах, а серый рассвет вдруг заиграл новыми красками – на горизонте показалось солнце.
– Всеотец, – взмолилась я, закрывая рот ладонью. – Это еще что такое?
– Леший балует, – сказала Нанда, появляясь прямо напротив меня, и теперь я завизжала от всей души. Норд, задыхаясь и хватаясь за бока, тяжело оперся на ствол дерева. Я хотела ему сказать, чтобы не смел прикасаться к страшному живому стволу, как его рука по локоть погрузилась внутрь.
– А ну отпусти! – крикнул Карриен, – появляясь на тропе возле дерева. Его грозный вид навевал на меня сомнения по поводу того, что совсем недавно он пострадал от магии Форга. – Боги леса, сколько же можно? Никак не спастись от этого лешего! Куда мы, туда и он. Прицепился, как банный лист.
Проворчав это, Карриен неохотно приблизился и изо всех сил дернул растерянного Норда, возвращая старику его руку.
– Этак вы и до Смертельного ущелья не дойдете, – хохотнул Люциан, показываясь из-за плеча эльфа. – С моей сестрой так: что ни шаг, то новые неприятности.
Я насупилась и обиженно засопела, но тут же наткнулась взглядом на тело Форга, укутанное в тяжелый теплый плащ. Он безжизненно свесил руки вдоль тела и уронил голову на плечо Люциана, и, если бы не брат, державший его под мышки, сполз бы на снег, мягко укрывший траву.
– Пора, – блеснул зеленью глаз Карриен, все еще недовольно раздувая ноздри, словно мы тут специально цирк устроили, чтобы время потянуть. – В дорогу все готово, – распорядился он, переводя взгляд с одного лица на другое, пока не встретился глазами с нимфеттой. Они общались без слов, какими-то жестами, и я не стала мешать, подбежав к Форгу и стараясь привести его в чувство. Никакие травы и лекарства уже не помогали, он терял силы с каждым днем.
В лагерь возвращались только разбойники, переполошенные моим криком, а Люциан помогал эльфу устроить Форга в седле. Карриен держал практически бесчувственное тело обеими руками, а Нанда управляла животным. Меня ждала послушная лошадка, перебирая ногами и фыркая, отчего ее морда смешно подергивалась, а из ноздрей вырывались клубы пара. Симпатичное животное с белым пятном на лбу послушно ждало своего седока.
– Они тебя не отпустят, – прошептала я Норду на прощание, поднимая с земли свой заплечный мешок, который услужливо принес темный эльф.
– Нет, конечно! – ответил старик, махнув рукой, – буду местных детишек грамоте да счету учить, пока Люциан за главного.
Я вскинула брови и удивленно присвистнула.
– Да ну? Карриен ни за что не оставит брата главным в лагере, – покачала я головой.
– Уже оставил, – хмыкнул Норд, лукаво глянув на меня из-под седых бровей. – Поэтому поторопитесь с возвращением. Неровен час, Люциан себе тут невесту присмотрим, тогда, в город мы и вовсе не попадем. Кто ж через степи любимую свою потащит, да еще в холодное время года?
– Ой, ну что ты, – смутилась я, представив, кого из этих запуганных невзрачных женщин, измученных невзгодами, Люциан может выбрать себе в жены. – Разве ты не помнишь красавицу Алику? Возлюбленную его?
– Как ни помнить, – резко нахмурился Норд. – Такую змею разве забудешь?
Мы замолчали, и к нам торопливым шагом приблизился Люциан. Прощаться брат не любил, поэтому просто похлопал меня по спине.
– Иди, – сказал он, сжав мое плечо и глядя встревоженным взглядом прямо в мое лицо. – Береги себя, мелкая, и Форга береги.
– Мы скоро вернемся, – пообещала я Люциану, хотя сама не верила в свои слова. И правильно делала, ведь судьба снова разлучала нас, и разлучала очень надолго.
Часть II. Навстречу судьбе
На протяжении многих тысячелетий магия копилась в этом мире, подпитываемая ее трепетными и преданными слугами – ведьмами и колдунами, а еще древними, которые и сами считались источниками магии. Некоторые камни становились артефактами, наделенные силой и могуществом, некоторые искусственно выведенные растения – убивали, другие – лечили, а некоторые реки насыщались ритуальной кровью и даровали особым существам особые навыки, пробуждали магию.
Нанда слышала от древних, что Смертельное ущелье, в котором протекала шумливая горная речка, служило когда-то местом шабаша, собирало в определенную ночь всех ведьм округи, чтобы те, принеся кровавую жертву, усилили магию вод реки и камней. Нимфетта не просто слышала, она еще и знала, где то самое особое место, куда ведьмы заходили голыми в полночь, поднимая высоко над водами реки свои руки и окрашивая невинной кровью ледяные воды. Ведала она и о том, что на следующую ночь в Смертельное ущелье приходили эльфы, чтобы лишить невинных ведьм девственности и зачать сильного ребенка – полукровку.
Позже кровосмешение запретили. Ведьмы и колдуны селились сначала в деревнях, а, затем, и в городах. Темные эльфы навсегда остались жителями дремучих лесов, чтобы не показывать людям своих крыльев и не пугать человеческих созданий своей мощью и опасными умениями, такими, как эмпатия – управление чувствами и эмоциями. Самые сильные темные эльфы могли подчинять себе слабых людей, вести их за собой и подавлять волю настолько, что человеческие создания сами перерезали себе шеи, падая к изножью алтарей. Эльфы не гнушались этим умением. В Век Кровавой луны многие люди погибли от их рук.
Смертельное ущелье не зря получило свое жуткое название, ведь именно сюда из ближайшей деревни темные эльфы приводили своих жертв – молодых юношей, невинных девушек и даже детей.
– Приглядись к этому месту, – попросила Нанда Розали, которая устало привалилась спиной к поверхности камня, нагретого за день солнцем. Они уже несколько дней шли к своей цели и вот, наконец, достигли того самого места в Смертельном ущелье, куда вела их нимфетта.
– Я ничего не вижу, – равнодушно ответила ей девушка и прикрыла глаза.
Нимфетта знала, что Розали все эти дни так сильно переживала за жизнь своего друга, что плохо спала и плохо ела. От прежней Розали осталась тень – бледная и немощная, и девушку шатало от переутомления, хронической тревожности и тягот непрерывного перехода через лес.
– А я прошу тебя внимательнее присмотреться к тому камню, – настаивала на своем Нанда, прикоснувшись рукой к плечу Розали.
Нимфетта тут же отдернула руку, почувствовав человеческое тепло. Неприязнь, что годами копилась в Нанде, забурлила в ней с новой силой, но она хотела объяснить Розали, для чего они все это время стремились сюда.
– Этот камень – алтарь ведьм и темных эльфов. Давным-давно кровосмешение не считалось позором и запретом, оно приветствовалось, потому что полукровки получали силу древних существ и, вместе с тем, несли в себе человеческое начало с зачатками магии от ведьм. Здесь совершалось таинство зачатия полукровок, – закончила Нанда хриплым шепотом, потому что до сих пор не могла разговаривать подолгу, и человеческая речь отнимала у нее много сил и требовала огромного терпения.
– Ты хочешь сказать, – подскочила Розали, дико осматриваясь вокруг, – что вот здесь приносили в жертву людей?!
Девушка казалась настолько шокированной и возмущенной, что Нанда даже не стала сразу отвечать ей. Нимфетта не понимала и не принимала всех человеческих чувств, и Розали оказалась совсем не такой, какой она себе ее представляла: громкой, упрямой, сильной девушкой и талантливой охотницей, но, вместе с тем, она не обладала магией. Жалкая подобие самой нимфетты. Вряд ли ее отцом окажется сам древний.
«Тогда, кто?» – спросила нимфетта саму себя, разглядывая сапфировые глаза Розали.
– Я покажу тебе деревню, откуда темные эльфы забирали своих жертв, – спокойно произнесла Нанда, следя за реакцией Розали. – Эта деревня проклята и место, на котором раньше стояли дома, погребено гнилыми водами болота. Там родилась и выросла твоя мать, там родилась ты.
Нанда не знала, что людям не следует сообщать подобные новости без предварительной подготовки, поэтому не поняла, что стало причиной слез Розали. Злых слез, которые проливались сквозь сжатые зубы и сомкнутые челюсти.
– Как жаль, что я не погибла вместе с ними! – выкрикнула девушка, толкнув Нанду плечом и стремительно покидая уютную, как казалось нимфетте, нишу в горе. Камни здесь так долго хранили тепло солнечных лучей, а трава, сочная и насыщенно-зеленая, так часто подпитывалась влагой, что аромат стоял сказочный. Нанда дышала и не могла надышаться, так сильно этот запах напоминал ей о приближении к дому.
– Что ты сказала девчонке? – требовательно вырвал ее из волшебных дум о доме голос Карриена.
Темный эльф безжалостно растоптал подошвами тяжелых сапог нежные бутоны горных цветов, встав спиной к камню-алтарю. Нанда представила, как он подносит руку к шее и перерезает себе горло. Кровь капает на землю, подпитывая магией источник силы. Темный эльф – всего лишь полукровка. Совсем не тот полукровка, который рождался от темных эльфов и ведьм, этот – подобие. Рожденный человеческой женщиной, он не обладал и третью умений своего родителя, но и его кровь сгодится для того, чтобы возродить источник. Иначе Форг умрет, а вот мальчика Нанда терять совсем не собиралась. Она обязана сохранить ребенку жизнь. Скоро он станет совершеннолетним, скоро он ощутит в себе небывалую мощь, скоро древние узнают, что она привела к ним настоящего чистокровного колдуна.
– Я повторяю свой вопрос, – негодовал Карриен, – что такого ты сказала девчонке, что она умчалась отсюда, никому не сказав ни слова?
– Я всего лишь рассказала ей о доме, – невозмутимо ответила Нанда, указывая рукой на поляну, которая отсюда хорошо просматривалась. – Вон там я впервые встретила ее, а там, – Нанда нахмурилась и повернулась, чтобы посмотреть на черные воды безжизненного болота, затопившего некогда плодородную долину. – Там когда-то жили люди, которые все строили и строили новые дома. Они не слушали наших предостережений, они не боялись ни леших, ни яги, ни водяных, ни прочей нечисти. О нас люди не ведали, но древние запретили нимфеттам приближаться к поселению и влиять на ход событий, мы просто смотрели со стороны. Мы стали свидетелями того, как люди посягнули на святые места, свалив идолы ведьм и темных эльфов в воды рек, сожгли деревянных исполинов, напитанных кровью жертв, уничтожили жертвенники.
Нанда прислонила рук к горлу и улыбнулась, отчего Карриен вздрогнул. Ему совершенно не нравилось кровожадное выражение лица нимфетты. Темный эльф не доверял ей, но знал, что только нимфетта способна вернуть парня к жизни, а колдун ему бы очень пригодился. Карриен устал жить в лесу и прятаться от людей, он больше не хотел терпеть издевательства коэнцев, хотя и жестоко мстил за обидные слова. Эльф хотел покинуть пределы Запретного леса, вывести своих людей в степи и обосноваться недалеко от города. У него есть его крылья, а с силой колдуна к их поселению не посмеют приблизиться ни коэнцы, ни люди короля.
– Что стало с той деревней? – спросил Карриен, глядя, как Розали стремительно спускается по еле заметной тропе к началу черного болота.
Нанда беспечно пожала плечами и откинула с плеча серебристые волосы.
– Подействовало древнее проклятие, настолько могущественное, что его отголоски до сих пор чувствуют все волшебные существа. Вдохни воздух, который несет ветер с болота, и ты сможешь почувствовать гниль, прислушайся, и ты услышишь вопли вурдалаков, что обитают в порослях черного болота.
– И ты так легко говоришь об этом? – возмущенно вскричал Карриен, встряхивая нимфетту за плечи. – Розали бежит туда сломя голову. Если какой-нибудь из вурдалаков учует ее свежую девственную кровь, представляет, что ждет девчонку?
– Очень быстрая смерть, – кивнула Нанда и тут же испарилась, оставляя в руках Карриена лишь порыв ветра.
Он знал о подобной способности нимфетт, а еще он знал, что они чувствуют и мыслят совсем иначе, не как люди. К сожалению, Карриена воспитала мать – обычная женщина, малосведущая в колдовстве и ведовстве. Будучи прекрасной и юной, она по глупости забрела туда, где ей не следовало быть, и темный эльф наказал ее. Наказал не особо жестоко, но так, что его мать осталась едва жива. Ее нашли охотники в Смертельном ущелье. Выходили, вернули в родное селение и оставили там опозоренную и обесчещенную.
Люди из деревни не поверили в то, что его мать подверглась жестокому насилию темного эльфа, а, может, просто испугались. Карриен родился в лесу, где его молодая мать и скончалась. От нее отвернулись родные, и только лесные разбойники не побрезговали помочь несчастной беременной женщине.
С тех пор Карриен рос в Запретном лесу среди случайного сброда, и он поклялся, что никому не даст в обиду тех, кто оказались человечнее и добрее его родных и близких людей. Разбойники стали его семьей, его друзьями, делом всей его жизни. С каждым годом коэнцы высылали в Запретный лес неугодных, и к разбойникам прибивались то женщины, то мужчины, а то и дети из разных деревень и поселений, разбросанных по плодородным низинам королевства Оскол. Карриен принимал всех, но ставил для каждого жесткие рамки. Хочешь жить среди его людей – умей трудиться, не покладая рук.
Карриен бросил неприязненный взгляд на каменную нишу, откуда тянуло потусторонним холодом, и поспешил к Форгу. Парень едва держался за счет сил, которыми делилась с ним нимфетта. Всю дорогу она колдовала над Форгом, прикладывая руки к его лбу и вискам. Карриен слышал, как нимфетта читала заклинания, но не понимал ни слова. Она же никак не объясняла свои действия, лишь говорила, что стихии помогают Форгу продержаться до Смертельного ущелья. По словам Нанды парень оживет, как только попадет сюда.
Эльф пожал плечами и еще раз посмотрел на нишу. Он не особо понимал, чем колдуну поможет алтарь, больше похожий на вросшего в землю окаменевшего горбатого исполина, но верил Нанде. Она поможет.
Розали вернулась в лагерь вместе с нимфеттой. Девушка дрожала всем телом, а с волос ее капала вода, воняющая так, что Карриен закашлялся. Нанда с равнодушным видом шла по мокрым следам Розали, опустив голову и уронив руки вдоль тела.
– Что случилось? – требовательно спросил эльф девушку, и та шмыгнула носом.
– Меня чуть не утопили в болоте, – гнусаво пожаловалась она, хлюпая водой в охотничьих сапогах и распространяя гнилостный запах. – Я только хотела посмотреть, что это торчит из земли, когда под моими ногами разверзлась яма и оттуда полезли… эти.
Розали округлила глаза, обхватила себя за плечи и молча покачала головой.
– Вурдалаки, – ответила за нее Нанда, казавшаяся еще более отрешенной, чем прежде.
Нимфетта скользнула по траве, словно пролетела оставшееся расстояние, и села подле Форга, приложив ко лбу спящего парня обе ладони.
– Мы могли потерять ее, – тихо сказала она, когда Розали, зло похватав свои вещи и отрез ткани, ушла к реке.
– По твоей вине, – хмыкнул Карриен, поймав на себе равнодушный взгляд нимфетты.
– Если я потеряю Розали, древние не дозволят мне вернуться домой, – сказала Нанда хриплым голосом. – Я больше не допущу ошибок. Готовься к обряду, Карриен, в полночь начнем.
– И чем я могу помочь? – хмыкнул эльф, совершенно не знакомый ни с одним обрядом. Но нимфетта ничего не ответила. Она дождалась, когда Розали вернулась в лагерь – умытая и переодетая, и попросила помочь ей переодеть Форга в чистое. Карриена они отослали к ущелью, где он и заснул в той самой каменной нише, глядя на лицо горбатого каменного исполина.
– Ты останешься здесь, в лагере, – произнесла нимфетта по слогам, когда Форг, переодетый и умытый, еле соображая от постоянного жара и дикой слабости, стоял на дрожащих ногах, опираясь на Розали. – Я сама донесу мальчика к месту проведения обряда.
– Разве я не нужна? – подозрительно спросила Розали, а Нанда только покачала в ответ головой.
– Ты – нет, – коротко ответила она, подхватывая Форга под руки. – Ложись спать!
Послушная словам Нанды, Розали подкинула в огонь дров, уложила на подмерзшую траву шкуры, расстелила несколько одеял и улеглась, завернувшись в них. На Форга она не смотрела, погруженная в свои думы, а парень и не понимал, что девушка околдована.
Нанда раскрыла ладонь и дунула на нее. Серебристая пыльца послушно слетела с ладони, опускаясь на лицо Розали. Девушка тут же глубоко задышала.
– Спи, – равнодушно произнесла Нанда, и в ее душе вдруг шевельнулось чувство, похожее на жалость.
Когда-то, очень давно, эта девчушка спала прямо в траве, доверившись всем лесным существам, что сохраняли ее волшебный сон, и Нанда даже думала, что Розали прекрасна и так похожа на ее милых сестре. Но потом, в самый разгар Остарота, Нанду изгнали из родного дома с позором. Изгнали за то, что она посмела думать, что человеческое дитя может быть рождена от древнего.
Нанда смотрела на спящую девушку, пока на небе загорались звезды. Одна за другой. Парень в ее руках никак не реагировал на происходящее. Жизненных сил в нем осталось совсем немного.
Форг ничего не успел сказать Розали, он вообще плохо понимал, что происходило во время недолгих пробуждений, стараясь не провалиться в кошмарное забытье снова. Форг слышал голос женщины с прохладными руками, и тратил остатки сил на то, чтобы оставаться стоять на ногах. Ему казалось, что он стоит так уже целую вечность. Вот и сейчас он не до конца осознавал, что происходило. Огонь, который горел в его венах, выжигал все человеческое, что когда-то было в Форге. Он не понимал, где заканчивался один кошмар и начинался новый, он путал сон и явь, и только голос Розали поддерживал в нем уверенность, что он еще не умер. Он очень хотел услышать голос Розали, но она молчала, зато другая женщина говорила больше, чем обычно. Она отнесла его в какое-то странное место, отнесла на руках, как маленького, потому что он больше не мог стоять на своих ногах.
– Мальчик, ты должен лежать тихо-тихо, – произнесла нимфетта, склонившись над ним.
Форг кивнул.
Прохладные руки этой странной женщины приносили ему успокоение, дарили промежутки во всепоглощающей боли, давали временное облегчение. Он послушно опустил голову прямо на траву, вдыхая прохладный ночной воздух. Розали рядом не было, иначе она бы уже положила себе на колени его голову, расплетая светлые кудри тонкими пальчиками. Она всегда так делала, когда Форг на время приходил в себя. И говорили, говорила, говорила. Он не мог отвечать, он не чувствовал в себе сил даже на то, чтобы пошевелить губами, но он слушал ее голос, задремывал под него, наслаждался им, как песней.
Резкий булькающий вскрик на мгновение вырвал Форга из небытия. Он открыл глаза и постарался уловить, в какой стороне закричали. Неимоверных трудов стоило ему повернуть голову, но лучше бы он этого не делал. Зрелище, открывшееся Форгу, вселило в него такой ужас, что он пожелал себе мгновенной смерти.
Женщина, которая лечила его своими прохладными руками, наклонила голову к эльфу и пила кровь прямо из раны у него на горле. Карриен корчился и сучил ногами, но очень быстро перестал дергаться, устремив стеклянный взгляд куда-то прямо перед собой, а женщина подняла голову и торжественно закричала. Этот крик мало походил на человеческий, и Форг хотел бы не слышать, но забвение не приходило, огонь в крови не бушевал, боль ушла, словно ее никогда и не было.
