Текст книги "Попаданка в Зазеркалье (СИ)"

Автор книги: Ксения Акула

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

– Надеюсь, еще вернусь, – прошептала зачем-то, сворачивая в коридор и направляясь по лестнице вверх, в самую высокую башню, где находилась зеркальная комната. Меня уже ждали, а Оуэн держал в руках два рюкзака: мой и свой. Я благодарно приняла свою ношу, водружая тяжелый рюкзак на спину. Молчание в комнате достигло такого напряженного предела, когда хотелось кричать, лишь бы слышать свой голос и знать, что ты еще жив.

– Готовы? – спросил студентов берр Эль, а я встретилась взглядом с Аирэль. Она хмурилась и кусала губы, но головой кивнула и даже сделала крохотный шаг к порталу, открытому на месте стола, который стоял тут днем.

– Идем по очереди, – произнес берр Фарр, – Тарт и Злата, вы первые!

Я не успела возразить, как демон схватил меня за руку и шагнул в портал. Воронка затянула нас в свои ледяные объятия, выплюнув на краю мира. Пустынная степь, поросшая сорняками и чахлой травой, тянулась на много километров вокруг. Бутылочные горы здесь казались совсем крошечными, размытыми и еле видными, а на небосводе горели яркие звезды, раскаляя воздух и опаляя все живое. Мы с Тартом оглядывались, ожидая остальных. Но ни через несколько минут, ни через час никто так и не появился, кроме странных существ, похожих на мумий. Эти существа двигались медленно, но целенаправленно, скапливаясь на границе степи. Сначала один возник на горизонте, затем второй, и вот их уже несколько десятков.

Глава третья

Правда о мертвом городе

– Бежим, – скомандовал Тарт, неожиданно сильно хватая меня за руку и утаскивая в сторону от приближающихся теней. Демон не особо испугался, когда они единично возникли в поле нашего зрения, но когда теней стало несколько десятков, а никто из Академии так и не появился, он занервничал.

Я пыталась бежать, изо всех старалась не путаться в колючей траве и не думать о тяжелом рюкзаке за спиной, который больно бил по бокам и тянул к земле. Дыхание сбилось почти сразу же, хрипы вырывались из грудной клетки, как из проткнутых кузнечных мехов, а перед глазами стояла пелена. Тарт не останавливался и не выпускал моей руки, а я на автомате передвигала ноги, пока не споткнулась, приземлившись на колени в песок.

– Встань! – крикнул демон, дергая меня вверх. Его узкое лицо исказилось от смешанных эмоций страха и пренебрежения. Черные брови сошлись на переносице, в глазах мелькнуло обреченное осознание. На моих штанах из защитной плотной ткани образовались рваные дыры в районе колен, словно кто-то методично аккуратно вырезал ткань невидимыми ножницами. Кожу обожгло холодом.

– Надо уходить отсюда, – произнес демон, обреченно выдыхая и дергая меня за шиворот. – Ты узнаешь это место?

Я покачала головой, а Тарт снова презрительно ухмыльнулся и зло скосил глаза в мою сторону.

– Мы в самом центре Пустоши! – бросил он отрывисто, наблюдая за тем, как кожа на моих коленях стремительно краснеет, но я еще не понимала всей серьезности ситуации. – Тени здесь особенно сильны.

Я огляделась и поняла, о чем говорит демон. Место, на котором мы стояли, располагалось на возвышенности, протяженностью несколько километров. Практически ровное плато, кое-где взорванное неровной грядой холмов. Останки зданий, присыпанных песком, торчали, как обглоданные грифонами кости, а самое высокое из них сохранилось, зияя черными провалами окон. Мы стояли в центре мертвого города, в который попали со стороны степи. Чахлая растительность больше не загораживала вид на разрушенные и выкорчеванные из земли останки прекрасных некогда строений.

– Давай укроемся в том здании, – повел меня Тарт к развалинам, обеспокоенно глядя под ноги. – Магия демонов достаточно сильная для того, чтобы чувствовать защитное поле, а у того заброшенного здания оно, как ни странно, сохранилось. И смотри под ноги, Злата. Песок в город занесло ветром, но его скопление смертельно опасно.

Я следовала за демоном, постепенно начиная завывать от внезапного жжения в области колен. Оно появилось так неожиданно, что я сначала не поняла, в чем дело. Здание приближалось, а жжение переросло в такую жгучую боль, что мне приходилось сжимать зубы, чтобы не орать в голос, а лишь приглушенно стонать.

– Я говорил, что нельзя тебе сюда, – огрызнулся демон, подхватывая меня на руки и встряхивая, как мешок с картошкой. – Не стони, раздражает! – рявкнул Тарт, глядя на то, как я глотаю соленые дорожки слез.

«И никакой снисходительности к плачущей девушке!»

На небе двоилось солнце. Казалось, что оно множится и множится, разогревая во мне кровь до состояния каления. Голова горела огнем, в глазах пекло, во рту царила настоящая пустыня. Тарт бесцеремонно скинул меня прямо на пол, как только достиг первого этажа уцелевшего здания. Оно казалось громадным и сохранилось достаточно хорошо, в отличие от других.

Демон освободил меня от тяжелого рюкзака и внимательно осмотрел повреждения на коленях, бесцеремонно завладевая ногами, а мне хотелось напомнить ему, что я – девушка, привыкшая к комфорту, а не подопытный кролик, которого подсунули демону-самоучке. Но Тарт плевал на мое мнение, а я уже ревела в голос, не понимая, откуда берутся слезу и почему же так больно.

– Замолчи! – рявкнул демон, смахивая с глаз длинную черную прядь и читая вслух формулу. Я помнила, как берр Синар говорил на таком же мягком гортанном диалекте, демонстрируя нам элементарное свойство магии целительства.

Сейчас я ненавидела Тарта. За грубость и хамство, за злость и раздражение, за сильные руки, которые доставляли столько боли. Никогда в жизни мне так сильно не хотелось закричать на кого-то в ответ, а на демона хотелось не только кричать. Я мечтала выбить из него всю спесь и презрительность и, вместе с тем, мечтала, чтобы эти руки обняли и прижали меня к себе, обещая, что боль утихнет, что все непременно пройдет.

– Ты должна замолчать, иначе не подействует, – уже более спокойно произнес Тарт. По лицу юноши струился пот.

Я мгновенно прикусила язык, мечтая провалиться в бессознательное забытье, пока демон колдовал над моими коленями. Благодарность к нему смешивалась с болью и обидой. Слезы комом стояли в горле и душили, мешая сделать глубокий вдох, а мышцы сводило судорогой.

– Яд не успел глубоко проникнуть, я постараюсь его убрать, – произнес Тарт жестким тоном заправского полевого врача, который принимает решение: жить тебе или умереть. – Боль стихнет сразу же, но остаточное недомогание останется. Организм человека слабо сопротивляется действиям любого яда. Постарайся думать о чем-нибудь хорошем, Злата, ментально сосредоточься на самом ярком радостном воспоминании.

«Он шутит?» – вспыхнула в голове мысль, но я послушно принялась перебирать в лихорадочной круговерти те воспоминания, которые приносили мне «ментальное» успокоение.

Конечно, я вспоминала лед! Парный танец, который я исполняла впервые перед множеством направленных на меня взволнованных глаз и бесстрастных объективов камер. Танец, который завершил карьеру Златы Романовой, как фигуристки. Танец, который окончился такой резкой болью, которую я никогда прежде не испытывала.

Тот выход на лед ознаменовал мое совершеннолетие. Я только-только начала чувствовать себя более уверенно в компании молодых людей, мечтала познакомиться с каким-нибудь парнем и отдать ему свое сердце. Глядя на то, как Арина с легкостью расстается с одним и начинает отношение с другим, я в тайне завидовала ей. Мне тоже хотелось с такой непринужденной грацией давать отворот поворот парням, но на меня редко смотрели с тем обожанием, с каким смотрели на сестру. Я считалась симпатичной девушкой, но на фоне яркой Арины, мои рыжие волосы, веснушки и бледная кожа проигрывали. К сожалению, тот танец перечеркнул не только мою карьеру, но и личную жизнь. Бесконечная череда операций, приемы в больницах, записи то к одним врачам, то к другим, разъезды по санаториям и длительные восстановительные процедуры не оставляли мне времени на личную жизнь.

– Колени, – прошептала я, понимая, что боль утихает. – Почему всегда колени?

Кажется, я плохо понимала, где нахожусь. Отчего-то мне казалось, что подо мной гладь льда, а бледное лицо с темными глазами и хмурыми бровями – это лицо грозного доктора, который выносит мне неутешительный приговор.

«Она никогда больше не сможет кататься, как прежде!» – прозвучал в голове давно забытый голос.

Я закрыла глаза и отключилась, но пробыла в забытьи недолго. Что произошло, не знаю но, открыв глаза, встретилась со странным взглядом Тарта, который буквально отрывал от своей одежды мои сведенные судорогой пальцы. Мой воспаленный взгляд и его жесткий и … растерянный?

«Что я такого успела сделать, чтобы смутить демона? Признавалась в своих грехах в горячечном бреду?»

Вряд ли успела, потому что с неба все еще лился расплавляющий жар двух солнц. Сквозь разрушенные стены здания я видела лишь кусок неба и часть плато, по которому двигались черные точки-тени.

– Они идут, – захрипела я не своим от ужаса голосом, ты а рукой в сторону мумий, шатающихся на ветру, но неумолимо приближающихся к заброшенному зданию.

– Знаю, – коротко ответил Тарт, – и не в моих силах справиться с ними со всеми, а бежать ты не сможешь. Они медленные, но рано или поздно окружат здание и нападут, дождавшись темноты.

– И? – буквально выдавила я из себя этот звук.

– Сожрут живьем, как лакомую добычу. – Закончил Тарт, поднимаясь с колен, складывая на груди руки и наблюдая за тенями.

Я лихорадочно соображала, что же делать, но на ум приходила только одна мысль. Тарт просто обязан бросить меня здесь и спасаться. Думаете, я озвучила ее вслух? Конечно, нет. Это в фильмах все такие бесстрашные герои, которым и пулевые ранения нипочем, а я еще жить хочу и мне страшно. Не отпущу демона, даже если он сам захочет сбежать.

Время сочилось, как ядовитый песок сквозь щели. Небосвод постепенно бледнел, Тарт мрачнел, а я приходила в себя, осушив свою флягу до дна и чувствуя, что конечности уже шевелятся, а спина затекла от неудобного положения и жесткого каменного пола. Хорошо еще, что камень оказался теплым.

– У меня в рюкзаке карты подземелий! – вспомнила я о пергаментных свитках, сунутых мне в руки Оуэном. Хранитель так и не забрал их обратно, и я упаковала карты в рюкзак на тот случай, если нам удастся осуществить план друга.

– Что за карты? – удивился демон, вытаскивая у меня из-под головы рюкзак и молниеносно подставляя ладонь, чтобы помочь бережно пристроить голову на полу. Что ж, меня тронула его мнимая забота, аж прослезиться захотелось от такого своевременного жеста, но демон смазал все впечатление от своего хорошего поступка, рявкнув во всю глотку.

– Злата! Тени тебя раздери! Что за карты?

Я рассказала демону все, что узнала от Оуэна, а Тарт уже искал глазами какие-то детали, которые указали бы нам на наличии люка или входа в подвал.

– Что это за здание? – спрашивал сам себя демон, нарезая круги по каменному полу и, то и дело, останавливаясь напротив разрушенной стены, от которой остались только груды ссыпанного здесь же крошева. – Библиотека? Но здание центральной библиотеки должно располагаться чуть дальше. Возможно, чей-то дом? Но нет! Люди не строили себе подобных домов, они селились в малоэтажных застройках с общими широкими дворами.

– Совет Пяти? – произнесла я слова, которые вырвались против моей воли. Кто-то словно вложил мне в голову эту мысль, а я ее просто озвучила.

Тарт медленно обернулся и посмотрел на меня сверху вниз.

– Кто-нибудь может сказать точно, где находился Совет Пяти? – спросила я демона, а тот небрежно пожал плечами.

– Здание Совета Пяти располагалось на пересечении энергетических линий и могло передвигаться.

– Как это? – удивленно спросила я у парня. – На курьих ножках, что ли?

– На каких таких ножках, (грубое слово на непонятном языке). Оно перемещалось, потому что являлось порталом. – Тарт неожиданно повеселел и громко произнес:

– Это все объясняет! Мы с тобой вошли в портал первыми и попали сюда, потому что один портал притянул другой, понимаешь?

– Нет, – покачала я головой.

Демон снова обозвал меня, пнув ногой мой ни в чем не повинный рюкзак.

– Здание Совета Пяти последние несколько лет располагалось на границе саванны. Я слышал об экспедициях магов, которые пытались проникнуть внутрь, но им не удавалось даже приблизиться к зданию, не то, что войти в него.

– Но мы-то вошли! – я уже присела, подтягивая колени руками и складывая на них подбородок. Модным дыркам, что красовались теперь на моих штанах, позавидовал бы любой дизайнер.

– Потому что мы вышли из портала, притянутого сюда специально. Нас с тобой ждали.

– Кто? – удивленно огляделась я вокруг. – Здание нас ждало?

«Что за бред?! Тарт явно с головой не дружит!»

Демон выругался. Он слишком много и очень грубо ругался, напоминая мне тем самым представителя не самого интеллигентного общества. Его вид настоящего разбойника и черные злые глаза дополняли образ плохого парня.

– В этом здании есть тот, кто желает нас видеть. Он долгое время ждал, пока в Пустошь откроют портал, и притянул первых, кто оказался в зоне досягаемости. Вставай, мы должны обыскать здание, пока не наступила ночь. Я не знаю, насколько сильны тени, но Пустошь – их владения, и они вполне могут преодолеть любой барьер.

Тарт помог мне подняться и бросил карты на пол.

– Они бесполезны в случае с этим зданием. Совет Пяти – портал. Если у него и есть подвальные помещения, то они никуда не ведут.

Мы с Тартом медленно обследовали первый этаж здания, но ничего интересного не нашли. Развалины везде одинаковы. Даже мебель здесь не уцелела, только залы и кое-где колонны и возвышение с развалившимися глыбами.

– Интересно, это еще что за ритуальные камни? – расчищала я дорогу к возвышению в центре одного из залов. Это помещение, самое просторное из всех, имело круглую форму и почти целые стены. Колонны в одном месте уходили прямо в никуда, подпирая собой темный провал второго этажа. Плиты пола тоже не сохранились, представляя собой месиво из черного камня, песка и сорняков, цеплявшихся корнями за мелкое крошево.

– Я никогда не интересовался этим зданием, – с сожалением в голосе ответил мне Тарт, поддерживая меня под руку и помогая преодолеть завалы. – Но, похоже, что здесь стоял трон.

– Стояли, – поправила я парня, указывая на пять камней с ровными поверхностями. Даже время не смогло испортить отполированный черный камень, который разрушился, но оставался глянцево-гладким.

В тот момент, когда Тарт обходил возвышения, я почувствовала резкую боль в колене и машинально присела на выступ, с облегчением выдыхая. В то же мгновение воздух завибрировал, картина резко поменялась, и нас с демоном всосала в себя воронка, образовавшаяся прямо на возвышении.

– Наконец-то! – печально произнес женский голос откуда-то издалека.

Я распласталась на гладких и теплых плитах пола.

«Как странно, ни соринки и идеальная чистота, которую даже вдыхаешь с наслаждением!»

Тарт возился рядом, пытаясь подняться на ноги и отчего-то держась за голову.

– Простите, подобные перемещения у многих демонов вызывают головокружение, – извинилась перед Тартом девушка, которую я только что заметила в дальнем конце огромного помещения. Стены, отделанные белым и золотым, окружали пять глянцево-черных кресел. Трон, не трон, а высокая спинка и отсутствие подлокотников вызывали у меня ощущение, что сидеть на нем неудобно и мучительно. Белоснежные колонны подпирали расписанный куполообразный потолок, а вокруг возвышенности в центре комнаты лежали какие-то предметы, стояли корзины, стопки книг. В общем, чего там только не было, даже аккуратные ящики, облицованные металлом и шкатулки с откинутыми крышками, в которых поблескивали в свете горящих настенных факелов драгоценные камни.

– Это подношения богам, – пояснила девушка, аккуратно ступая между предметами, боясь наступить на что-то ценное. – Люди приносят их в тронный зал в день, когда здесь собираются представители всех пяти рас. Никто и не помнит уже, когда появилась эта традиция, но я люблю подарки, особенно украшения и те сладко-терпкие напитки, которые люди нарекли вином. Почему вы так долго? – неожиданно нахмурилась девушка, медленно поднимаясь по семи ступеням и садясь на один из тронов. – Присаживайтесь скорее, скоро прибудет маг, эльф и хранитель. Пора начинать.

Я совершенно не понимала, что происходит, а девушка делала вид, что все так и должно быть. Тарт с ужасом и трепетом взирал на красавицу, но оставался стоять на месте, как вкопанный.

– Представители демонов и людей ныне совсем юны и так стеснительны, – повернулась к нам девушка, благосклонно кивая на два трона, расположенных по правую и левую руку от себя. – Прошу, милая, тебе сюда, а ты садись здесь, – еще раз позвала она меня и Тарта. Мы переглянулись, но спорить с девушкой не стали. Что-то такое было в чертах ее лица, вроде, и обычная девушка, а с другой стороны – странная какая-то, неземная!

Мы просидели в полном молчании достаточно долго, но тут произошло нечто невероятное. Прямо перед ступенями на возвышенность упал сначала Оуэн, а сверху на него совсем неграциозно приземлилась Аирэль. Девушка подскочила мгновенно, оглядываясь и натягивая тетиву лука, а друг долго кряхтел и поднимался на ноги, как древний старец.

– Богиня Злата, – упал он на колени, только поднявшись с них. Взгляд его приковался к девушке, которая снисходительно улыбалась ему со своего места.

– Хранитель Оуэн, – ответила она голосом, в котором угадывалась улыбка. – В этом году появление хранителя столь эпично, но где же маг?

– Здесь я, – произнес Догнар, распахивая дверь, которую я только заметила. – Какой-то портал у вас неправильный, меня вынесло за пределы здания прямо на каменные ступени.

Парень обиженно потирал бок, взирая на все происходящее с присущим ему хладнокровием. Именно он первым обратился к богине.

– И зачем мы здесь? – карие глаза мага встретились с прекрасными очами богини. Она нахмурилась, но кивнула Догнару на кресло.

– Садитесь, чтобы портал пришел в действие, каждый представитель пяти рас должен занять свое место.

Она встала и помогла Аирэль сесть туда, где только что сидела сама.

– А теперь следуйте со мной в Зазеркалье, у нас очень мало времени.

Оуэн успел мазнуть по мне глазами и прошептать, что век не забудет мне тех минут, когда он считал нас с Тартом погибшими. Я и сама несказанно радовалась его присутствию, но не могла этого выразить. Шок от происходящего не проходил. Может, этим четверым и привычны всякого рода чудеса, а я до сих пор прийти в себя не могу от появления на озере Рух, а тут такое…

Я, Аирэль, Тарт, Догнар и Оуэн так и остались сидеть в креслах, но только реальность вокруг нас поменялась. Сначала возник прекрасный замок, на ступенях которого стояла Злата в компании красивого молодого человека. Они обнимались и восторженно смотрели на небосвод, а с последним лучом заходящего светила, взялись за руки и прошептали какое-то заклинание. Над их головами зародилось слабое золотистое свечение, которое все разрасталось и разрасталось, пока не превратилось в идеально-ровный диск. Он полетел в долину перед замком, опустился на землю и превратился в прекрасное озеро с глянцевой поверхностью, по которой пробегала серебристая рябь.

– Я населю наш мир людьми и хранителями, – произнес юноша, не сводя влюбленного взгляда со Златы. – Они станут той частичкой света, без которой невозможна гармония.

– А я населю наш мир демонами, эльфами и магами, – прошептала Злата, неотрывно глядя на озеро, – и глубоко в земле скрою темную магию, которая станет не разрушать, а питать Аврелию.

Картинка сменилась, и мы оказались в спальне девушки. Злата металась на кровати, а юноша, который был ее мужем и богом Света – Аврелианом, бессильно сотрясался всем телом в безмолвных рыданиях. Он сжимал исхудавшую ладонь девушки и шептал о своей вечной преданности той, кому отдал сердце и душу, но Злата не слышала его. Девушка угасала, Тьма затягивала ее все глубже.

– Посмотрите на озеро, – произнес Тарт. С наших мест прекрасно обозревалась вся долина, так похожая на ту, которую я видела из окон Академии. Так вот почему Зазеркалье! Аврелия – зеркальное отражение родного мира Златы и ее мужа, а Академия – это и есть их дом.

Я оторвала взгляд от мучений девушки и страданий юноши, замечая, как глянцевая гладь озера пошла мелкой рябью, а затем на поверхности образовались черные волны, выплескивающие на берег настоящий огонь, пожирающий серебристую поросль берегов.

Злата закричала. Так кричат люди, которые испытывают непосильные им страдания. Кричат, срывая связки, надрывая горло, выплескивая наружу боль, сжигающую их изнутри. Аврелиан зарыдал в голос, падая на девушку и прижимая ее к себе, умоляя любимую не сдаваться, призывая на помощь отца и мать, всех богов Олимпа.

– Умрешь ты – умрет и созданный нами мир, – прошептал он так отчетливо, что расслышали все. Оказалось, что в этот момент Злата перестала кричать, на мгновение открывая глаза и бледными потрескавшимися губами улыбаясь Аврелиану.

– Я люблю тебя и буду любить вечно. Ни один бог не уходит с небосвода бесследно. Найдешь меня – спасешь наш мир. Сохрани его, Аврелиан, – умоляющим голосом заговорила Злата, из глаз которой струились целые потоки слез, – сбереги мое дитя. Это все, что у тебя останется после моей смерти.

Она замолчала. Черты ее прекрасного лица заострились, тело богини напряглось, выгибаясь дугой. Злата закричала, а Аврелиан продолжал удерживать ее, прижимая к кровати, хватая за запястья, плечи и талию. В какой-то момент девушка затихла и замерла, после чего растаяла, как таит серебристая млечная лава на склонах и вершинах бутылочных гор с приходом рассвета. Аврелиан упал на кровать и затих, а мы снова перенеслись, но теперь в самый центр людной площади.

Мимо нас сновали торговцы, представители разнообразных профессий, в том числе и сказочники, собирающие вокруг себя толпы ребятни. Продавцы редких артефактов, закутанные в длинные плащи, зазывали к себе богатых людей, а маги, спускающиеся прямо с небес на крылатых огромных птицах, демонстрировали им магические украшения и оружие.

Площадь заполнялась людьми, спешащими приобрести диковинные товары. Они хватали с прилавков ткани, посуду, столовые приборы с выплавленными из драгоценного металла ручками и прочую утварь. Раскупали ароматную выпечку и снедь, которую продавали в крытых повозках, брали детям сладости и магические фокусы: взрывающиеся блестками и переливающимся дымом шары, поющих сахарных птичек, распускающиеся в ладони цветы, аромат которых дурманил голову, карамельную пастилу, плывущую по воздуху в виде города-корабля.

Но в один миг что-то поменялось. Маги побросали свои товары и словно по команде упали на землю. Их тела бились в агонии, как недавно билось в агонии тело их создательницы – богини Златы. Прямо из земли начали расти уродливые сухие деревья, площадь заполнялась ядовитым песком, а люди в ужасе бежали кто куда.

Мы наблюдали, как небо разом потемнело. Это маги летели, оседлав крылатых птиц. Они садились на землю и убивали всех, кто попадался им на пути.

Чуть позже появились эльфы и демоны. Аирэль уже плакала в голос, глядя, как праздник сменился кровавой бойней, а я закрыла глаза и вжалась спиной в теплую и жесткую спинку трона. Мне хотелось, чтобы экран погас и пошли титры, как в фильме ужасов, но шум нарастал, бойня продолжалась, пока тишина не обрушилась на нас давящим щитом. Только тогда я разомкнула плотно сжатые веки, чтобы увидеть не город людей, а Пустошь, которую прорезала бурливая река. Воды ее на моих глазах окрасились в красный.

В этот момент трон подо мной задрожал, но я не могла с него подняться. Мы с ребятами смотрели друг на друга, не в силах понять, что нас ждет дальше, но вдруг снова оказались в стенах здания Совета Пяти. Перед нами стояла грустная богиня, которая стала практически прозрачной.

– Только вы пятеро способны сохранить этот мир для себя и для будущих поколений. Помогите моему ребенку подняться с колен, – попросила Злата, исчезая.

Меня тряхнуло и выбросило в реальность. Я сидела за круглым столом в зеркальной комнате, а рядом сидели ребята. Берр Фарр без сознания лежал около одной из стен. Он глубоко и спокойно дышал, словно во сне.

– Вот, и закончилась наша вылазка в Пустошь, – уныло произнес Оуэн. – Нет там людей.

– И никогда не было, – добавил Догнар, – с тех самых пор, как их жестоко вырезали всех до одного.

– А ты у нас, значит, единственная выжившая, – усмехнулся Тарт, глядя на меня, – без тебя этот мир схлопнется раньше назначенного срока.

– Все равно жестоко, – прошептала Аирэль, не поднимая головы, – я никогда не пойму такой жестокости.

– Сейчас нам всем нужно думать о словах богини. Она сказала, что только мы спасем Аврелию, и ответ явно ждет нас не в Пустоши.

– Слава богам, – прошептала Аирэль, – я никогда не вернусь туда!

– Девчонки, – презрительно бросил Тарт, склоняясь над берр Фарром. – Надо привести его в чувство. Но прежде надо придумать разумное объяснение тому, что произошло.

В комнату вошел хранитель Астиан.

– Рад вашему возвращению, – произнес он будничным голосом, – оставьте берр Фарра на меня, я справлюсь с его исцелением в считанные минуты. Идите спать, на улице глубокая ночь.

Как ни странно, никто не возразил хранителю Астиану, а тот добавил.

– И не волнуйтесь о произошедшем, на утро никто и не вспомнит, что вы были в Пустоши.

Часть четвертая. От Западного моря до Круговых гор

Глава первая

Младенец из озера Рух

Осенняя хандра настигла меня и в Аврелии. Раньше такое происходило стабильно, но я всегда списывала испорченное настроение и нежелание никого видеть на плохую погоду, мелкий моросящий дождь и бесконечное серое небо.

Осень в Зазеркалье поражала своей красотой, неизведанным таинством, которое раскрашивало небеса радужными красками, а природу вокруг смягчала. Серебристая трава по берегам озера по-прежнему блистала, а вот зеленый ковер долины теперь покрывали красивые лиловые бутоны, распускающиеся с первыми лучами солнца. Цветы эти берр Эль звал лилейниками и рассказывал о них с необычной для такого сильного и грубого демона нежностью.

– Эти цветы символизируют период отдыха для природы. Древний лес в прежние времена с приходом осени окрашивался в серебристые и лиловые цвета, аромат лилейников разносился по всей Аврелии, а у эльфов начинались свадьбы. Ты же в курсе, что лесные жители проводят обряды только осенью, когда отцветают первые лилейники и серебриться зеленый лист?

Конечно, я не знала, но по привычке поддакивала берр Элю. Смотритель часто замечал меня в саду в полном одиночестве и навязывался в собеседники. Сначала я злилась и всеми способами пыталась от него отделаться, но позже втянулась, сама помогала ему с растениями и деревьями, справляясь своей бытовой магией с простейшими заданиями. Мы гуляли по долине, а берр Эль рассказывал мне о природе Аврелии, о магии цветов, о таинствах природы Зазеркалья. Я любила слушать низкий грубоватый голос демона, который в такие моменты звучал приглушенно, как у старого сказителя, желающего привлечь как можно больше слушателей.

– Сегодня прогуляемся к озеру, – по обыкновению, не здороваясь, поприветствовал меня берр Эль. Он накинул на плечи свой меховой плащ и мне посоветовал поплотнее закутиться в форменную куртку. – От воды осенью поднимается сырость, но не только это опасно. Мы перейдем за барьер, а там спадает защита Академии, и разное случается.

– Вы же меня спасете, – ответила я демону с затаенной грустью. Может, меня поглотят воды озера Рух, и я вернусь домой?

Ничего не радовало так, как желание попасть обратно в свой мир, где привычная серая осень накроет меня колпаком сырой приязни.

Да, здесь сказочно красиво. Да, Аврелия – мир из детских фантазий и снов, если не принимать во внимание то, что мое появление для местных жителей, как кость в горле, которую не выплюнешь и не проглотишь.

– Осень в Аврелии – прекраснейшее время года, Злата, а ты тратишь драгоценные минуты на хлюпанье носом, – попытался приободрить меня демон, на что я только пожала в ответ плечами. Поводов для радости как-то не находилось.

После вылазки в Пустошь Оуэн все свободное время проводил в компании дяди. Хранитель Астиан не отпускал его даже на ужин, а на общих занятиях каждый из преподавателей считал своим долгом в первую очередь рассадить студентов. Конечно, мы с Оуэном оказывались в разных концах аудитории, а со звонком колокола хранитель Астиан, как верный конвойный, уводил за собой моего друга. Ничего не понимая, я проводила в одиночестве долгие часы.

Тарт демонстративно меня игнорировал, делая вид, что я пыль на его сапогах. Хотя и раньше он не пылал ко мне дружелюбием, такое его отношение ранило. Он спас мне жизнь, и я хотела отблагодарить Тарта, но демон не давал ни малейшего шанса начать с ним разговор. Когда я приближалась, он хватал Марлен за руку и тащил ее мимо меня, ссылаясь на общие занятия или чрезвычайно важный разговор, отчего девушка уже шарахалась, стоило ей заметить кого-то из нас двоих.

Аирэль тоже избегала встреч со мной, прячась за спинами неизменных спутников-эльфов, а Догнар больше не шутил и не смеялся. На занятиях по зельям мы продолжали сидеть бок о бок, и маг кропотливо выполнял все задания берр Синара, дотошно объясняя мне, какое растение следует ему подать, как использовать тот или иной корень. Из весельчака-балагура Догнар превратился в занудного ботаника, который воспринимал меня с равнодушием и смирением, как обычную ассистентку. Я обижалась, пыталась разговорить парня, назло ему путала ингредиенты, но маг лишь вздыхал в ответ. А мне так не хватало его «пустоголовой пташки» или «безмозглой простолюдинки» или еще каких-нибудь обидных слов. Странное желание, когда мечтаешь услышать в свой адрес любое оскорбление вместо ледяного молчания или равнодушных, ничего не значащих слов.

Пустошь отняла у меня не только надежду на то, что я не одна в этом мире, она лишила меня дружбы, на которую я так рассчитывала.

– Что со мной не так? – вернулась я в реальность, помогая берр Элю собирать лилейники. Маг рассказывал, что из сухих лепестков получается отличный целебный отвар, и мы набрали целую охапку цветов по пути к озеру Рух. Я с какой-то священной боязнью шла к тому месту, где впервые осознала, что нахожусь в ином мире.

– А что с тобой не так? – вопросом на вопрос ответил смотритель, поворачивая круглую голову на могучей шее и пристально разглядывая меня из-под черных кустистых бровей.

– Все не так, – ответила я ему, сдерживая всхлипывания. Последнее время мне с утра и до вечера хотелось себя жалеть, а я старалась избегать этого чувства. – Скоро месяц, как я учусь в Академии, но никто не хочет со мной дружить. Мастер Рурк до сих пор считает, что я ни на что не способна, а ректор Наир пророчит скорую смерть при каждой нашей смерти.