Текст книги "Попаданка в Зазеркалье (СИ)"

Автор книги: Ксения Акула

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

– Одна капля, не больше, – продиктовал этот изувер, глядя на меня с таким снисхождением, словно я – неразумное малолетнее дитя, готовое оттяпать себе палец. Злясь на мага, слишком сильно надавила лезвием на кожу, в результате чего в котел упало сразу несколько капель моей крови.

– Ты хуже любого из людей! – схватил меня за запястье маг двумя пальцами, закатывая свои прекрасные карамельные очи. – Теперь и мне придется отдать пять капель собственной крови на исцеление неизвестных мне мужчин и женщин.

– Это так ужасно? – спросила я мага шепотом, а он только скривился в ответ. Понимай, как хочешь.

Я с замиранием сердца наблюдала, как пять капель темной крови мага капают в наш котел, смешиваясь с субстанцией, которая сначала резко почернела. Я уже разочарованно опустила уголки губ к подбородку и протянула невеселое «уууу», но тут отвар заискрился и загустел, а поверхность налилась такой глянцевой ровностью болотного цвета, что даже глазам стало приятно смотреть.

– Высший балл получают Злата и Догнар, средний – Оуэн и Таиса Аирэль, Тарт и Марлен, – преподаватель перечисли еще несколько пар, после чего отпустил всех на обед. Я выползала из аудитории с окровавленным пальцем. Кровь все не останавливалась, и я по привычке засунула палец в рот, посасывая место укола острым лезвием.

– Давай сюда, – выдернул Догнар мою руку изо рта и залечил в считанные секунды. – Лети дальше, пташка, – улыбнулся он криво и отошел к своим ребятам, а Оуэн, довольный и счастливый, всю дорогу до столовой рассказывал, как прекрасна Аирэль. Хорошо хоть, мрачный взгляд Тарта сопровождал нас до самого столика, не давая расслабиться. Не стоит из-за одного нормального занятия забывать, в каком мире и среди кого я нахожусь.

Часть третья. Пустошь

Глава первая. Противостояние магов и демонов

В свой первый выходной, который выпал на пасмурный и дождливый день, я нежилась в кровати. За полукруглой прозрачной стеной переливалось разноцветное радужное небо, проливая такие же радужные слезы. Изумрудно-серебристый полог холмов пестрел от многообразия цветов, распустивших свои лепестки под холодными каплями радужного дождя. Бутылочные горы искрились звездной пылью, несмотря на отсутствие солнечных лучей. Серебристые искры, смешиваясь с радужными каплями дождя, сплетались в движущийся узор, наподобие Северного сияния, озаряя небосвод таинственными всполохами.

По ковру скакали и переливались лучики от многочисленных звезд, которые никогда не уходили с небосвода Аврелии, а сегодня особенно ярко светили мягким серебристым, перламутровым и золотым светом. О такой красоте я могла только мечтать у себя на Родине, где осень всегда считалась моим самым нелюбимым временем года. Сколько бы ее не романтизировали, я всегда скептически относилась к разговорам об осеннем уюте. В моем родном городе с середины сентября по середину ноября лились бесконечные ледяные доджи, небо хмурилось стальными зубами, выпуская сердитые молнии, а ветер рвал листья с деревьев. Здесь же все казалось таким нереально красивым, что я не могла оторвать глаз от окна и прозрачных стен.

– Злата, посмотри на эти карты! – ко мне без стука ворвался Оуэн, поднимая глаза от каких-то пергаментных свитком и застывая посреди спальни с полуоткрытым от изумления взглядом. – Что ты делаешь? – спросил он, обретая дар речи.

– Сплю? – ответила парню вопросом на вопрос.

– Но завтрак через несколько минут, ты же не хочешь на него опоздать! – Оуэн бросил на стол карты и нахмурил светлые брови. – Только не говори, что ты не ознакомилась с расписанием старост.

– Я в него заглядывала, – недовольно ответила Оуэну, садясь в кровати и стягивая с себя одеяло. Если вам показалось, что Оуэн смутился видом моей шелковой пижамы, то вы глубоко заблуждаетесь. Этого хранителя даже танец на столе в моем исполнении неглиже не смутил бы. Он бы только осуждающе поцокал языком и помог мне одеться. В противном случае потащил бы в столовую голышом. Несмотря на то, что Оуэн выглядел бледным, худым и недокормленным, ел он за троих и никогда не пропускал ни завтраков, ни обедов, ни ужинов.

– Иди без меня, – капризно попросила я парня, не желая отрываться от чудесного вида долины, – сегодня же выходной, можно никуда не спешить.

– Другим можно, а старостам нельзя. Нас ждут неотложные дела и подготовка к вылазке в Пустошь. – Оуэн сменил тон с жесткого на умоляющий, сложив брови домиком. – Милая моя пташка, не заставляй голодного хранителя питаться дождевой водой и сырыми плодами с огорода. Я так долго не продержусь.

– Какая я вам пташка! – возмущенно засопела в ответ, двигаясь в сторону ванной. – И откуда только взяли?

– Божественная пташка, – крикнул мне вслед хранитель. – Догнар уже всем растрепал, какие у тебя славные перышки и как плохо ты пользуешься собственным скудным умишкой.

– Что он сделал? – я выскочила из ванной комнаты, орудуя зубной щеткой, как заправский фехтовальщик. – Секунда, и она приставлена к горлу Оуэна. – Повтори, или ты мне больше не друг.

– Я-то тебе друг, а вот кто-то из-за тебя вчера подрался, – парень усмехнулся, аккуратно отводя от своей шеи мою руку со щетинистым оружием. – Надо чаще посещать библиотеку, пташка.

Я ткнула зубной щеткой Оуэну в плечо.

– Так, что произошло?

– Догнар во всеуслышание заявил, что в Пустоши ты только станешь всем мешаться и отвлекать от основной задачи – найти выживших и любую информацию о местонахождении людей.

«Не так уж он не прав, – подумала я, ковыряя носком пушистых тапочек край ковра. – Какая от меня польза, когда я даже про Аврелию узнала несколько дней тому назад, не знакома с ядовитыми растениями, произрастающими в Пустоши, не умею сражаться против тварей, обитающих в непроходимой пустыне»

– В общем, маг предлагал избавиться от лишнего балласта в виде тебя и Аирэль.

– И она попала под раздачу? – усмехнулась я словам Оуэна, – по мне, так идея неплохая.

– Тарт считает иначе. Он – демон, призван защищать людей от опасности, поэтому вступился в первую очередь за тебя, сказал, что люди не так глупы, какими кажутся на первый взгляд.

– Это утешает, – перебила я парня язвительным тоном, представляя, как Тарт уничижающее рассуждает о знаниях и способностях людей и своей безграничной доброте и силе, способной защитить убогую меня.

– Ты слушай, что дальше, – продолжал Оуэн, снова загоняя меня в ванную и рассказывая уже через дверь. – Догнар назвал тебя своей милой пташкой, которую он в таком случае берет под свою личную защиту, а Тарт вызвал его на бой. Демон сам претендует на звание твоего личного защитника. Ни один из них не пожелал уступить другому. Тарт уперся рогом, что это его обязанность – защита людей, а Догнар высмеял демона, за что получил официальный вызов на бой.

У меня из рук выпала одежда, приготовленная на утро. Свободная туника и облегающие брючки глубокого терракотового оттенка. Кожаные закрытые туфельки полетели сверху.

– Ты в порядке? – взволнованно спросил Оуэн, а я выскочила в спальню в одном полотенце и принялась рыться в шкафу, выбирая самый неприметный балахонистый наряд.

– Этого мне еще не хватало, – прошептала, глядя на растерянное лицо друга и радужные переливы стен.

«Я не планировала попадать в Аврелию, не планировала оставаться здесь и тем более обучаться в Академии. Что уж говорить об отношениях с парнями? Их я тоже не планировала, но, чего таить, и Тарт, и Догнар вызывали во мне бурю эмоций. Привлечь внимание таких парней, значит обеспечить себя еще несколькими десятками проблем»

– Так, я сливаюсь с обстановкой, а ты мне подыгрываешь! – жалостливо попросила Оуэна, на что тот согласно кивнул.

«Бедняга, он и не знает, на что подписывается! Но ни ему, ни Аирэль не светит счастливое совместное будущее, так что быть другу моим парнем, хочет он того или нет!»

– Подожди, я карты возьму, – крикнул Оуэн, сгребая пергаменты со стола и выбегая вслед за мной в коридор. – Злата, постой же, ты хоть представляешь, что значит поединок за девушку между демоном и магом?

Я притормозила и вопросительно уставилась на хранителя.

– Нет, а это важно?

Оуэн с мученическим стоном закатил глаза.

– Боги, Злата, в каком мире ты росла? Прости, пташка, – тут же извинился он, – я и забыл о несчастном случае, но мы непременно найдем твой дом и твоих родных.

– Найдем, – кивнула я, стараясь поскорее замять ненавистную мне тему. Врать Оуэну было противно. – А разве им разрешат поединок на территории Аврелии?

– Конечно, разрешат, – кивнул хранитель, – ведь противостояние магов и демонов началось ни сегодня, ни вчера, а много веков назад, поэтому Совет Пяти и придумал поединки. Если выиграет демон, то ты станешь принадлежать его роду, а Тарт берр Хорр – наследник правящего демонического клана. Тебя заберут во владения демонов и запрут там на всю оставшуюся жизнь. Будешь у них вместо диковинной зверушки или станешь личной игрушкой Тарта, как повезет.

– Это ужасно! Как люди могли согласиться на подобное? – содрогнулась я от одной мысли, что такое возможно.

– У них не было выбора, Злата. Люди часто соглашались отдавать своих женщин демонам и магам в услужение, а взамен получали магически напитанные артефакты. Семьи этих девушек и женщин становились известными, получали титул и большие денежные компенсации. С магическими артефактами, напитанными магией демонов или магов, им открывался доступ в высшее общество и в Совет Пяти.

– А если выиграет маг, соответственно, я стану личной игрушкой Догнара?

Оуэн отрицательно покачал головой.

– Нет, Злата, маги никогда не опускались до отношений с людьми, какими бы прекрасными ни были девушки. Они клеймили выигранный трофей и заставляли работать на семью.

– Клеймили?! – выкрикнула я слово, с которым у меня ассоциировались истории про рабство, рабовладение и работорговлю. – Оуэн, ты хочешь сказать, что я стану рабыней Догнара?

– Да, Злата, – кивнул друг, – только не его личной рабыней. С момента его победы на тебя повесят клеймо семьи, и каждый ее член вправе распоряжаться твоим временем по своему усмотрению. Единственное, что я тебе гарантирую, они никогда тебя и пальцем не тронут. Маги уважают рабочую силу и всегда ценили людей, как одну из самых трудолюбивых и выносливых рас.

– Кошмар, – прошептала я, обижаясь на то, с каким спокойствием Оуэн рассуждает о моей дальнейшей судьбе.

– Не переживай, – спокойно ответил он, поддерживая меня за руку. Голова действительно шла кругом, и я боялась упасть. – Никто из них не получит тебя еще очень долгое время. По договору ты имеешь право завершить обучение в Академии и отвоевать свое право на свободу.

– Как? – тут же оживилась я.

– Убьешь своего хозяина, и делу конец. – Равнодушно произнес хранитель, а у меня от услышанного мурашки по коже забегали.

«Убить Тарта или Догнара? Проткнуть живого человека, будь он хоть трижды магом или демоном?! О, боги!»

Теперь претензий к неизвестному мужчине, который перенес меня сюда, стало гораздо больше, а Оуэн буквально летел в столовую, сметая любые преграды на своем пути. То ли у него стальные нервы, то ли он считал, что мы через год умрем, и мне все равно не придется сражаться за собственную свободу и независимость. В любом случае, он сейчас больше беспокоился о своем пустом желудке, чем об исходе поединка между магом и демоном.

Стоило нам войти в помещение, как буквально все, кто сидел в столовой, повернулись ко мне и Оуэну. Из-за стола медленно поднялся Тарт, и я сглотнула, поймав на себе его опасный взгляд. Догнар же весело помахал мне рукой, оглашая столовую своим насмешливым голосом.

– Эй, пташка? Слышала, что мы с демоном решили за тебя сражаться?

Ответить ему я не успела, потому что Оуэн взял меня за руку и потащил к столу. У него из-под мышки торчали карты, а сам он выглядел потрепанным и еще более бледным, чем обычно. Пергаментная туника и темные брюки ничуть не добавляли Оуэну красок, подчеркивая его высокую тощую фигуру с торчащими лопатками и острыми углами.

– Ничего не получится, – громко заявил Оуэн, силой усаживая меня за стол, надавливая на плечо рукой, и обращаясь к студентам, как заправский дипломат, решивший уладить здесь и сейчас конфликт мирового масштаба. – Злата дала обещание, что станет моей спутницей жизни.

Я вытаращилась на парня, а тот спокойно уселся за стол, игнорируя пристальный и очень злой взгляд Догнара и яростный рык Тарта.

– Я разве не говорил, что есть еще один выход из сложившейся ситуации? – спросил он, увидев мой дикий взгляд и тут же отвлекаясь на яркое меню. – Хранители рождаются очень интересным способом: появляются из вод священного озера Рух беззащитными младенцами, когда то угодно богам. Их принимает смотритель долины и относит к берегам моря, отдавая хранителям на воспитание.

– Отдавая в семью? – уточнила я у друга.

– Мы не женимся в общепринятом смысле этого слова, не заводим детей, не создаем семей. Хранитель выбирает себе спутницу жизни, и они вместе продолжают дело своего рода. Воспитанием младенцев занимаются пары или несколько хранителей, все зависит от обстоятельств. – Оуэн отмахнулся от очередного моего вопроса. – Слушай, я всю ночь изучал исторические книги и выяснил, что имею право выбрать себе спутницу жизни из любой расы. В том случае, если ей станешь ты, меня просто выгонят из родного дома.

– Оуэн, но я не хочу такого, – прошипела парню, пока тот набивал рот заказанными вкусняшками.

– Я и сам не в восторге от тебя в роли спутницы жизни, – признался Оуэн, с грустью и затаенной тоской глядя на стол эльфов, за которым сидели все пятеро лесных жителя. Но мой дядя однажды рискнул и ушел от хранителей, покинул плавучий дом. Я хочу последовать его примеру и стать преподавателем, а ты можешь делать, что хочешь. Разве это плохая альтернатива рабству у магов или жизни в наложницах у демонов?

– Нет, конечно, нет, – сжала я ладонь Оуэна, не замечая из-за слез, каким взглядами провожают присутствующие в столовой каждый наш жест. Не видела я и того, что Аирэль поднялась из-за стола и спешно удалилась из помещения, глядя себе под ноги, а Тарт разбил посуду, смахнув ее на пол. Только Догнар казался равнодушным, за шутовской улыбочкой пряча свои настоящие чувства.

Всего этого я не видела, но все отчетливее понимала, что испытание в Пустоши станет чем-то значимым для каждого из нас.

Глава вторая

Последнее слово ректора и портал в Пустошь

Сразу после завтрака мы с Оуэном отправились в Зеркальную комнату. Я не понимала, почему ее так называют, ведь круглое помещение с полностью прозрачными стенами не имело ни одного зеркала.

– В этой башне особенные стены, Злата, – шептал мне на ухо Оуэн, пока мы ждали прихода ректора. Тарт стоял ко всем спиной, его черные волосы идеально ровными прядками доходили до середины шеи, а прямая спина со сведенными назад руками, оставляла впечатление, что демон напряжен и готов к любым неприятностям. Догнар с Аирэль о чем-то беседовали, присев возле круглого стола в центре комнаты. Девушка казалась расстроенной и сильно сцепила пальцы рук до побелевших костяшек, а маг улыбался ей. Этот золотоволосый соблазнитель выглядел сейчас, как один из эльфов: что-то ласково нашептывал Аирэль, заботливо укутывал плечи девушки в плащ и обещал, наверное, что ее жизни ничего не угрожает. Как бы я хотела оказаться на ее месте, чтобы руки Догнара касались моих плеч, бережно укрывая их теплым плащом.

Отогнав странные мысли, я вернула свое внимание Оуэну.

– И в чем их особенность? – задала я вопрос другу. – Стены, как стены.

В этом замке все необычно, но стены башни ничем не отличались от стен в другом любом месте. Очень толстые, теплые на ощупь и прозрачные. Сквозь них можно сейчас разглядеть радужное небо и дорожки слез, пролитых тучами. Дождь еще шел.

Ручейки воды бежали по гладкой поверхности замка, скапливаясь далеко внизу в разноцветные лужицы, покрывавшие каменную кладку двора. Со своего места я могла различить и тропинки в саду из насыпного мелкого черного камня, и крошечные фигурки студентов, сновавших по территории Академии. Они радовались выходному дню, собираясь группками в саду и гуляя по долине, несмотря на дождь, а мы пятеро томились в самой высокой башне, на которую только забирались полчаса.

Водопад отсюда казался еще волшебнее, серебристой змейкой ниспадая к ступеням и разбиваясь о них, чтобы испариться. Еще одно свойство стен – они полностью поглощали звуки снаружи, погружая присутствующих в гнетущую вакуумную тишину.

– Здесь, в этой комнате, можно создать портал в любую точку нашего мира. – Рассказывал мне Оуэн. – Энергетические лучи преломляются и скапливаются в этих стенах в значительном количестве, а зеркальной ее называют потому, что она отзеркаливает состояние твоей души. Но это не все магические свойства зеркальной комнаты…

– Подожди, что значит, отзеркаливает? – удивленно заозиралась я вокруг себя. А вдруг стены уже «прочитали» состояние моей души и транслируют его на своей гладкой хрустальной поверхности, а я ничего не вижу своим немагическим зрением!

– Энергетика этого места настолько сильная, – пояснил Оуэн, – что она поглощает твои эмоции и показывает их любому, кто захочет это увидеть.

То ли друг произнес эту фразу достаточно громко, чтобы услышал Тарт, стоявший в самом дальнем углу комнаты, то ли у демона оказался поразительно острый слух, но он развернулся и обратился ко мне напрямую.

– Не верю, что можно забыть такое! Не верю, что ты впервые слышишь о свойствах зеркальной комнаты!

В общем, парень мне не верил абсолютно, и я не винила его в этом.

– Давай-ка кое-что проясним, – произнес он каким-то задушенным голосом и взмахнул рукой. Из его рта вырвался поток гортанной и каркающей речи на непонятном мне языке. Рука Тарта очертила ровный круг, рисуя пальцами формулу из светящихся зигзагов, которая разделилась на пять частей. Сейчас же по помещению пробежала теплая волна, в воздухе закружились снежинки, и вся комната словно закружилась.

Мимо меня мелькали раскидистые дубы с разноцветными горящими фонариками, гладь льда, такая знакомая, лицо Арины и мамы, крыльцо нашей дачи, на котором, сгорбившись, сидел отец, читая газету и, то и дело, поправляя очки.

Я стояла на месте, а воспоминания из моей головы кружились, втягивая всех присутствующих в завихрения то теплого, то холодного, то поистине обжигающего воздуха. Мои щеки все время вспыхивали, а внутренности обжигало то обидой, то томительной грустью, то неожиданной радостью. Но одно чувство я узнала среди остальных без труда. То чувство, которое заполняло меня изнутри, стоило мне выйти на лед. Восторг. Кристально-чистый, щемящий и болезненный до слез. И, только тогда, когда я почувствовала на щеках горячую влагу, все закончилось так же неожиданно, как началось.

– Ты не имел права! – рычал берр Наир прямо в лицо Тарту, удерживая юношу за воротник форменного плаща. Демон посинел в считанные секунды, и Аирэль вскочила на ноги, умоляя ректора отпустить юношу. Только Оуэн и Догнар сохраняли относительное спокойствие.

– Я…не… ожидал, – просипел Тарт, а берр Наир отбросил его от себя одним движением, – такого! – уже вдохнув в легкие воздух, закончил демон, и все студенты, включая Оуэна, уставились на меня.

– Что это было? – спросила я, не понимая, почему на глазах слезы, а в душе смятение. За минуту я прочувствовала такую гамму эмоций, какую не испытывала за долгие месяцы. Послевкусие еще осталось легким головокружением и тошнотой. Кто-то грубый остановил мои вращения на льду, резко оборвав момент истинного счастья, твердой рукой схватив на шиворот и вздернув вверх. Даже в горле запершило.

– Тарт использовал запрещенное заклинание, которое буквально вытащило из твоего подсознания последние яркие воспоминания, чувства и эмоции. – Пояснил ректор, а демон взорвался.

– Я не понимаю, почему целитель Синар не сделал этого? – вскричал парень, зло прищуривая глаза и сдувая с лица черные пряди волос. – Эта девчонка наплела вам сказочку о том, что напрочь позабыла всю свою жизнь, а, выходит, она все помнит! Как вы могли ей поверить?! – это уже к ректору.

– Не твое дело, демон! – грубо ответил ему берр Наир, – ты использовал запрещенное заклинание в стенах зеркальной комнаты, не понимая, к каким оно могло привести последствиям. Ты мог лишить Злату памяти по-настоящему!

– Так, это правда? – печально спросил Оуэн, не верящим тоном. – Те люди, которых нам показали стены, живы? Ты не одна в этом мире?

Я не понимала, то ли он глубоко разочарован тем обстоятельством, что я всем наврала, то ли не может поверить в то, что я не одна из выживших в Кровавую битву людей.

«И что мне им ответить?»

Ректор, несмотря на то, что до сих пор пылал праведным гневом, тоже с недоверием и вопросом взирал прямо на меня.

– Хранитель Астиан сказал нам, что на Злату напали. – Пробормотал он, когда понял, что я не собираюсь отвечать. – Девушку принудительно лишили воспоминаний о прошлом и вложили ей в голову события, которых могло и не быть. Но эмоции настоящие, и я рад, что прочувствовал их вместе с вами. Мы все убедились в том, что Злата не желает никому из нас зла.

– Подумаешь, – скривился Тарт, а ректор вытянул в его сторону палец, тыча им прямо в нос юноши.

– Поговорим с вами позже, Тарт берр Хор! – произнес он тоном, не терпящим возражений. – Я шел сюда не для того, чтобы выяснять с вами отношения и не для того, чтобы узнать о том, как мастерски демон-самоучка владеет запрещенными заклинаниями. Я хотел проинструктировать вас относительно перехода в Пустошь.

Аирэль сразу как-то стала меньше ростом, сжалась в светлый комочек с огромными, полными ужаса глазами. Догнар, который помалкивал и лишь наблюдал за происходящим, теперь начал сыпать вопросами. Время от времени, узнавая подробности и план вылазки в Пустошь, он кидал на меня быстрые взгляды, но они казались пустыми и незаинтересованными.

– В Пустоши вы во всем слушаетесь берр Фарра Драго. Преподаватель демонологии лучший среди следопытов и один из тех, кто не раз организовывал вылазки в заброшенные, мертвые земли. Не отходите от него ни на шаг, следуйте его советам и с вами ничего не случиться. И никакой самодеятельности, Тарт, – обратился ректор к демону, – знаю я вашу любовь к самостоятельности, но оставьте ее в замке до возвращения.

Парень фыркнул, но послушно склонил голову, прижимая руку к сердцу. На его лице проступили красные пятна, а глаза горели недобрым черным пламенем. Он до сих пор испепелял меня им каждый раз, когда ректор отворачивался или смотрел на кого-то другого.

– И все равно я против того, чтобы тащить с собой Злату, – высказался он, когда все замолчали. Аирэль закусила губу и хотела что-то сказать, но только еще ниже склонила светлую голову. Ни она, ни я не вмешивались в обсуждения ректора и парней, пока те решали, где могут находиться поселения выживших людей.

– Злата – приманка, – бросил ректор, разворачиваясь и покидая комнату. Уже в дверях он столкнулся с преподавателем Фарром и берр Элем. Пока трое взрослых мужчин перебрасывались каким-то фразами, Оуэн оттащил меня от стола.

«Отлично, мне суждено стать приманкой. Только для кого? Если для выживших людей, то я согласна, а если нет?»

– Помнишь о картах? Я принес их в комнату и продолжаю таскать с собой, – Оуэн отвлек меня от грустных мыслей, толкая в бок, и сунул в руки пергаментные свитки. – Это карты Пустоши, но не те, что доступны каждому. Я стащил их из кабинета дяди.

– Что ты сделал? – возмущенно спросила я парня. – Оуэн, о чем ты думал? Если он узнает?

– Он не узнает! – перебил меня юноша, – я верну их сразу, как мы вернемся. Без этих карт мы ничего не найдем в мертвых землях.

– Почему ты так уверен? – задала я вопрос, а Оуэн покосился на Тарта и остальных. Они делали вид, что не заинтересованы нашим шушуканьем или действительно были поглощены собственными проблемами.

– Потому что на обычные карты нанесены опасные зоны, ядовитые источники, кровавые реки, а на этих картах обозначены подземные ходы, которыми активно пользовались люди. И мне известно, что эти ходы до сих пор обитаемы.

– Кем, монстрами? – сказала я, сжимая пергамент вспотевшими ладонями.

«Что задумал Оуэн? Сбежать ото всех и пуститься на поиски выживших людей вдвоем?» – от одной только этой мысли у меня все внутри заворачивалось в жгут из страха и предвкушения близкой смерти.

– Живыми и вполне себе нормальными людьми, – серьезно ответил парень, бережно приобнимая меня за плечи. – Я верю тому, о чем говорит дядя. Над твоим разумом кто-то хорошо поработал, но для чего? И берр Наир прав, Злата, твоя душа светлая и хрупкая. Она, как драгоценный сосуд, хранит в себе столько прекрасных моментов, о которых ты забыла, что у меня руки чешутся проклясть того, кто сделал с тобой такое, кто мог стереть твое детство, твою юность и молодость. Мы найдем его и покараем.

«Да, Оуэн, ты – настоящий друг! Но мужчину, который привел меня в Академию, не найдешь ни в одном подземелье!»

Я верила, я знала, что незнакомец из озера причастен к моему появлению здесь, тогда, кого же мы найдем в Пустоши?

– Пора, детки, пора, – тер ладонь о свой бок берр Фарр, привлекая наше внимание. Его обрубок сегодня прикрывали полы длинного темного плаща, и я вздохнула с облегчением. – Вы – сила пяти, представители всех рас, проживающих в Аврелии. Ваша магия отпугнет элементалей, если они захотят сунуться к нам.

– Как вы активируете защиту? – спросил Тарт. – Я слышал о том, что в Совете Пяти существовала особая магия, которая защищала от любого негативного воздействия и проникновения. Она начинала работать именно тогда, когда представители всех пяти рас оказывались в священном месте. Но Пустошь – не священное место, а мы – не представители Совета Пяти. Как вы примените ее на нас?

Меня начинало раздражать всезнайство демона, а Догнар, Оуэн и Аирэль явно впечатлились речью Тарта.

– Ты умен, мой мальчик, – по-свойски потрепал демона по черным волосам берр Фарр, отчего я еле сдержала улыбку. Тарт сейчас походил на мальчишку, которого взрослый родственник похвалил за проявленную смекалку и развитый не по годам ум. Парень даже покраснел, то ли от злости, то ли от смущения. – Но истина проста. Вы пятеро уже представляете собой единую силу. За эту неделю мы с ректором и преподавателями проверили вас на … кхм… совместимость и поняли, что защита сработает, стоит нам оказаться в опасной близости от Пустоши. Элементали захотят полакомиться вашей магией, свежатинкой, так сказать, но защита собьет их со следа.

– Как же в таком случае выживали те, кто посещал Пустошь до нас? – удивленно спросила я берр Фарра.

– А кто тебе сказала, девочка, что они выживали? – ответил вопросом на вопрос преподаватель демонологии, а я сглотнула вязкую слюну.

– И все-таки мы идем туда? – произнесла Аирэль. На ее звонкий голосок обернулись и студенты, и преподаватели и берр Эль, до этого момента творивший какой-то сложное заклинание у всех стен поочередно.

– Конечно, мы идем, – улыбнулся ей берр Фарр, – именно потому, что теперь нам не страшны элементали.

– А как же другие твари, что там обитают? – спросил преподавателя Догнар.

– А с ними мы справимся, – уверенно ответил берр Фарр, отмахиваясь от мага и обращаясь к смотрителю. – Все готово, берр Эль?

Маг кивнул и напряженно выдохнул, вытирая со лба струйки пота. Его рубаха на спине покрылась мокрыми пятнами, а руки дрожали, как и голос.

– Я готов активировать портал сегодня вечером.

– Отлично, значит, до вечера, дорогие студенты. Я приготовил для вас списки со всеми необходимыми в походе вещами, – и берр Фарр выдал каждому из нас по свернутому листку пергамента. – После ужина поднимайтесь в башню и отправимся в Пустошь. Надеюсь, наша вылазка не займет много времени.

И, только спускаясь по винтовой лестнице вниз, я поняла, что не спросила, как мы вернемся обратно в Академию.

Остаток вечера я предпочла провести в одиночестве. Прокралась на этаж, где селили преподавателей, скользнула незамеченной в комнату, ключи от которой мне отдал маг, и упала без сил на видавшие виды софу, разглядывая книги. Много-много книг, которые уцелели после Кровавой битвы. И берр Наир, и берр Эль рисковали жизнями, чтобы собрать наследие людей в стенах Академии, и теперь я владела этим богатством. Пусть не навсегда, а только на время, но мне казалось, что ответственность за весь человеческий род теперь лежит на моих плечах.

Найдем ли мы в Пустоши выживших, которых за триста лет еще никто не встречал? Вернемся ли оттуда целыми и невредимыми?

Я так хотела пойти на озеро, чтобы снова встретиться с загадочным мужчиной, но все не находила времени. Хотела спросить его о своем предназначении, но вместе с тем боялась услышать правдивый ответ.

Ни в одной книге про священное озеро не описывался этот таинственный житель морских глубин с бархатистым голосом. Он так отчаянно звал меня по имени, с затаенной болью и надеждой, и я откликнулась на его зов, я хотела помочь тогда, стоя на льду и оглядываясь в поисках человека, который меня окликал. Наверное, поэтому он и перенес меня в Аврелию каким-то неведомым мне способом. Только все зря. Я – человек и магии во мне хватает лишь на незамысловатые бытовые заклинания и простейшие формулы. Мне не под силу разгадать тайны целого мира и уж тем более спасти его обитателей от взбесившейся темной магии.

«Помоги, пожалуйста!» – взывала я мысленно к незнакомцу, который прятался в водах священного озера. Но время до вечера истекало, сумерки постепенно сгустились, разбавляя пространство комнаты мириадами сияющих на небе звезд, а на мой зов так никто и не откликнулся. Ни одна книга с полки не упала, ни один пергамент не дрогнул. Сколько бы я не гипнотизировала многочисленные полки, помощь не пришла оттуда, откуда я ее ждала.

Пропустив ужин из-за полного отсутствия аппетита, я бегала глазами по строчкам книг об истории Аврелии, которых здесь нашлось не так и много. Люди писали в основном о богах: Злате и Аврелиане. Каждая глава заканчивалась восхвалениями их трудов, мольбами о защите от бед и болезней, благодарностями за то, что уже создано. Раса людей чтила Злату, несмотря на то, что она считалась проклятой богиней, любили ее и даже называли «своей Матерью», а к Аврелиану относились чаще с отеческим снисхождением. Даже в сказках бога описывали легкомысленным юношей и легковерным простаком, тогда, как богиню – мудрой женщиной и практически всесильной чудесницей.

Когда я захлопнула книгу, сквозь стекла окон четко различался циферблат часов. Белоснежная стрелка неумолимо двигалась назад, а я следила за ней, пока глаза не начали слезиться. Тогда, достав из кармана плаща ключ, я попрощалась с комнатой и вышла, щелкнув замком.