Текст книги "Ангельская месть (ЛП)"

Автор книги: Кристина Руссо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Глава 5

Мария

16 лет

Бронкс, Нью-Йорк

Уже поздно. Слишком поздно даже для меня.

Я ускорила свой шаг, проходя мимо обветшалых зданий в жилых кварталах. Улицы уже пусты, покинутые даже местными гангстерами. Ни на одном углу нет ни бродячих собак, ни пьяных бездомных. Все было пустынно.

Как только мне несколько месяцев назад исполнилось шестнадцать, я покинула приемную семью и никогда не оглядывалась назад. Хотя миссис Руиз, мой бывший социальный работник, этого не одобряла, она не заставляла меня возвращаться. Теперь я была практически взрослой, и она больше не могла контролировать меня, но это не означало, что она не была самым близким мне человеком, похожим на родителя.

С годами мы с Натальей стали неразлучны, но сейчас ей было восемнадцать, и она уезжала в колледж. Она сказала мне поехать с ней в Нью-Йоркский университет, но я не могу; мне нужно позволить ей какое-то время пожить самостоятельно. Пока она ходила на лекции и благотворительные мероприятия, я все еще посещала нашу местную среднюю школу и работала на трех работах – одна из них заключалась в ночных сменах в спортзале в центре города. Несмотря ни на что, мы всегда созванивались, и я часто ездила на метро, чтобы повидаться с ней на Манхэттене.

Скребущий звук металла по асфальту заставил мой желудок сжаться, а по спине потекли ледяные капли. Это был мужчина, который, должно быть, случайно пнул банку из-под газировки. Он шел позади меня, довольно далеко, но что-то было не так. Действительно неправильно.

Я пошла быстрее, но, когда я заметила, как второй человек вышел очередного переулка, я побежала быстрее, чем когда-либо раньше.

Черт.

Выросшая в Бронксе, я знала, что произойдет одно из двух: меня ограбят или продадут.

Я слышала ужасающие истории о трупах с отсутствующими органами, найденных в мусорных контейнерах, и даже сама видела некоторых, завернутых в мешки для мусора.

В моей голове зазвенели тревожные колокольчики. В то время как некоторые, возможно, испугались, сработал мой инстинкт самосохранения. Это не первый раз, когда за мной гнались в Бронксе. Мне просто нужно добраться до более оживленной улицы, и я была бы в безопасности.

Громкий топот приближался, и на мгновение мне показалось, что я сейчас умру. Они собирались поймать меня и причинить мне такую боль, о которой я даже думать не хочу...

Но затем топот стих, и он начал звучать все дальше и дальше. Они устали? Я действительно была так чертовски быстра? Я имею в виду, что была в школьной команде по легкой атлетике.

Я продолжала бежать по улицам Южного Бронкса, не веря своей удаче. Я была всего в двух кварталах от главной улицы. По моим щекам потекли слезы счастья от того факта, что я сбежала. Я больше никогда не собиралась засиживаться так поздно. К черту деньги. Я собираюсь найти работу где-нибудь в другом месте.

Завернув за угол, я столкнулась с чем-то большим – мужчиной. Прежде чем я успела отступить, он поднес салфетку к моему рту.

Все погрузилось во тьму.

Я проснулась от влажного тепла на своей шее. Мои глаза распахнулись, и страх парализовал мое тело. Мужчина лежал на мне сверху... Целовал мою шею... Прикасался ко мне...

К горлу подступила желчь. Меня затошнило.

Я была в тускло освещенной комнате, застыв от ужаса. Серые цементные стены, полные трещин и пулевых отверстий. Двери не было, только занавеска. Сквозь щели пробивались солнечные лучи; в воздухе витала пыль. Тут нет ничего, кроме грязного матраса, на котором я лежала. Комната завибрировала, когда снаружи донеслись слабые стоны.

От ужаса у меня на глазах выступили слезы. Меня похитили.

Мне потребовались все силы, чтобы сдержать рыдания. Мужчина не заметил, что я проснулась, и я не собиралась это менять. Вся моя одежда все еще была на мне, что означало, со мной пока ничего не случилось. Если я сейчас запаникую, они снова накачают меня наркотиками, и тогда у меня не будет никакой надежды.

Тревога затуманила мой разум. Как я собираюсь отбиваться от взрослого мужчины?

И тут я вспомнила: вся моя одежда все еще была на мне, то есть он все еще был пристегнут.

Я благодарю тебя, Боже.

Медленно я опускаю руку к поясу и вытаскиваю маленький нож. Выросшая на улицах Южного Бронкса, я всегда что-нибудь носила с собой. Без колебаний и угрызений совести я раскрыла лезвие и вонзила его мужчине в область шеи сбоку.

Его кровь потекла на меня. Я боролась с позывами к рвоте.

Он умер без единого звука. Я медленно скатила его с себя, чтобы не привлекать внимания.

Скатертью дорога.

Когда я встала, вошел еще один мужчина. Он был одет во что-то вроде зеленой униформы и держал в руках пистолет. Мы в шоке уставились друг на друга. Я, потому что я не знала, как черт возьми я собираюсь его убить, а он, потому что я была девочкой-подростком, покрытой кровью торговца людьми, на которого он, вероятно, работал.

Если бы я ничего не предприняла, то все равно умерла бы. Итак, без размышлений я сделала первое, что пришло в голову: я набросилась на него.

Он обо что-то споткнулся и упал на спину. Я схватила его пистолет, но он перевернул нас.

– Pequeña perra!⁶

Мы боролись друг с другом. Я сжала руки на пистолете, пытаясь отобрать его у него.

Хлоп хлоп хлоп.

Он рухнул на меня, когда пули пробили ему подбородок, и в комнате воцарилась тишина. Я задохнулась, когда из него вытекли мозги, и выбралась из-под него. Я случайно нажала на спусковой крючок. Я была вся в крови двух убитых мужчин.

Приглушенные стоны продолжались.

Неужели никто, блядь, этого не слышал?

Мой взгляд упал на два трупа. Слезы обожгли мне глаза и потекли по щекам. Моя грудь сотрясалась от рыданий, но я хранила молчание.

Я должна выбраться отсюда.

Я бросилась к парню в форме, сорвала с него бронежилет и надела его на себя. Я забрала его пистолет и патроны. Прежде чем отодвинуть занавеску, я забрала свой нож у другого трупа. Я буду благодарить Бога за этот нож всю оставшуюся мою гребаную жизнь.

Снаружи доносились отдаленные выстрелы и смех. Может быть, именно поэтому никто не отреагировал на выпущенные мной пули.

Там был коридор, который вел только в одну сторону. Я использовала пистолет, чтобы слегка отодвинуть занавеску в другой комнате. Я заставила себя не блевать.

Хлоп хлоп хлоп.

Я убила ещё одного. Женщина под ним была слишком накачана наркотиками, чтобы даже отреагировать.

Я прошла по коридору и столкнулась с другим мужчиной.

– Que carajo?⁷

Хлоп хлоп хлоп.

Я перешагнула через его тело и направилась к выходу. Цементное здание находилось на заброшенной стройплощадке.

Остальное произошло как в тумане. Я могу помнить только фрагменты. Я не чувствовала, что нахожусь в своем теле. Это было так, как будто я наблюдала, как кто-то другой борется за свою жизнь, а не я сама.

Хлоп хлоп хлоп.

А потом у меня закончились патроны. Мой пистолет пуст. Но я еще не готова сдаваться.

Мои мысли продолжали возвращаются к девушкам, которых я не смогла спасти. Негодование и вина разрастались в моей груди.

Я вернусь за ними.

Откуда ни возьмись, чья-то рука схватила меня сзади. А потом меня унесли за волосы. Вокруг собралось еще больше мужчин, и меня швырнули в грязь. Я застонала от удара, когда мое тело ударилось о землю. Я судорожно вскочила на ноги и выхватила свой нож.

Один из мужчин в форме рассмеялся, прежде чем опустить пистолет и войти в круг мужчин, образовавшийся вокруг меня. Думаю, мы этим занимались.

Он попытался ударить меня, но я перерезала ему запястье.

– Maldita puta!⁸

Какой-то мужчина схватил меня сзади.

– ЭТО! БЛЯДЬ! ОБМАН! – Я закричала, занося нож над плечом и с каждым словом вонзая его в шею. Когда мужчина позади меня замертво рухнул на пол, смех остальных стих.

Я обернулась, глядя во все стороны, готовая снова драться. Моя грудь неестественно вздымалась, волосы в беспорядке, лицо перепачкано, и я вся в крови. Мое зрение было расплывчатым, слух притупился, а в голове пульсировала боль. Я уверена, что, должно быть, выгляжу так, будто сошла с ума.

Я готова умереть. Но я не собираюсь сдаваться без боя.

Мужчины наблюдали за мной, но ни один из них не осмелился войти в круг. Я не думаю, что они боялись меня, просто была небольшая вероятность, что я смогу убить их, если повезет. И карма, казалось, была сейчас на моей стороне.

Затем один из них шагнул вперед. Я повернулась к нему лицом и заняла позицию, готовая убивать. Когда он увидел выражение моего лица, на его губах появилась скользкая улыбка.

– Como un ángel⁹... — Его глаза расширились, когда он с юмором пробормотал: – De la Muerte¹⁰.

Он сделал еще шаг ко мне, и тут же получил пулю в голову.

Повсюду брызнула кровь, и начался хаос. Остальные пригнулись и начали стрелять в воздух.

Я воспользовалась своим шансом и начала убегать. Что-то ущипнуло меня за шею. Когда я подняла руку и вытащила дротик, я уже была в обмороке.

Мои глаза закрылись, когда я ударилась о землю.

Глава 6

Мария

Настоящее

Я наблюдаю за быстрым движением острого ножа в моей руке. Лезвие рассекает кожу и мясо, как воздух; вверх и вниз, ударяясь о деревянную доску.

Я бросила курицу на сковороду, прежде чем перейти к овощам.

– Кто снова придет? – Спросила я Наталью, которая была занята чисткой чеснока. Это было единственное задание, которое я могла ей дать, которое не закончилось бы тем, что она подожгла кухню. Она устраивала ужин, и когда она попросила меня о помощи, я согласилась, потому что люблю ее.

– Все, – ответила она, слишком сосредоточенная на очистке гвоздики. Даже эта задача была практически невыполнимой. Как раз в тот момент, когда она раздраженно застонала, раздался звонок в дверь. – Иду!

Я продолжила готовить ужин. Отдаленные голоса и смех наполнили прихожую, пока я двигалась по кухне, пытаясь выполнять несколько задач.

Вскипятить воду, измельчить чеснок, не дать пригореть курице...

Я вернулась к нарезке овощей, когда воздух вокруг меня сгустился. Мое дыхание стало поверхностным в почти пустом пространстве, и я внезапно с тревогой осознала, как выгляжу. У меня еще не было времени подготовиться; я была в мешковатой футболке и еще более мешковатых спортивных штанах, мои волосы были в беспорядочной прическе.

Руби, руби, руби.

Звук лезвия и бульканье воды заполнили кухню, напряжение росло. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это был. Четко осознавать свое окружение было навыком, который я развила много лет назад для выживания. И все же это было совсем не так; я почувствовала его в тот момент, когда он вошел в пентхаус Натальи.

Я больше не могу этого выносить. Я оглянулась через плечо.

Темные волосы. Черный костюм. Татуировки.

Закари стоял в дверном проеме, засунув руки в карманы, и наблюдал за мной так пристально, что у меня перехватило дыхание. У него было такое же скучающее выражение лица, но то, как он смотрел на меня, было совсем не таким. Черные глаза смотрели на меня в ответ, но, клянусь, я могла видеть пламя глубоко в них. Они пронзают меня насквозь и обжигают низ живота.

Я чуть не опрокинула перечницу.

Ничего не сказав, я вернулась к тому, что делала.

Напомни, что я делала? Правильно; резала овощи. Боже, возьми себя в руки.

По белому мраморному полу застучали шаги. Звук заставил мое сердце упасть, прежде чем оно пришло в норму. Наверное, просто ПТСР.

Я заставила себя сосредоточиться на приготовлении пищи, пытаясь игнорировать покрытого татуировками мужчину ростом шесть футов пять дюймов, вторгшегося в мое пространство.

Это длилось всего две секунды. От тепла его тела кожа на моей спине загудела, и я почувствовала его мягкое дыхание на своей шее. По моей спине пробежал холодок, а пульс участился. Наверное, мне следует провериться.

– Что ты готовишь? – От этого низкого шепота у меня по рукам побежали мурашки. Зачем я надела футболку?

– Еда, – невозмутимо ответила я.

– Никогда бы не подумал, – протянул Закари. Он был так близко, но его тело не касалось моего.

Я взглянула на наше отражение в окне, такое четкое, что его можно принять за зеркало. Размытые огни Нью-Йорка сияли с пятьдесят второго этажа пентхауса Натальи. Моя макушка на несколько дюймов ниже его подбородка, а я не была даже наполовину шире его тела. Широкие плечи, мускулистые руки и широкая спина полностью закрывали меня между ним и прилавком. Странное чувство пробежало по моему телу, прежде чем переместиться к бедрам.

Его присутствие доминировало над моим.

И я ненавижу это.

– Макароны, – добавила я, бросая овощи на сковородку. Закари не ответил. Он продолжал наблюдать за мной, вероятно, молча оценивая. Он раздражал меня. – Что с тобой? Перестань быть так близко ко мне.

Он подошел ближе.

Когда я почувствовала легкое прикосновение его члена к моей заднице – он даже не был твердым, а размер был пугающим – я замерла лишь на мгновение. Тепло начало скользить вверх по моим бедрам…

– Какую кухню ты любишь? – Спросила я, отчаянно желая избавиться от напряжения и странного чувства, с которым я не была знакома. Я передвинула бедра так, чтобы мы больше не соприкасались.

– Пуэрториканскую.

Я сглотнула.

Минута молчания.

– Правда? – Спросила я бесцветным саркастичным тоном.

Намек на его комментарий был очевиден.

– Я знаю, что мне нравится. – Его глубокий голос отдался между моих бедер.

Когда остальные вошли в кухню, я развернулась и протиснулась мимо Закари. Мой голос прозвучал резче, чем предполагалось. – Ты стоишь у меня на пути.

Во время ужина я сидела как можно дальше от Закари, на противоположном конце обеденного стола. Это не помешало ему попытаться сжечь с меня одежду своим взглядом.

Я переоделась в мешковатые джинсы и еще более мешковатую кофту с круглым вырезом. Обычно в этом наряде я чувствовала себя защищенной и комфортно, но по тому, как Закари смотрел на меня, я чувствовала себя чертовски голой.

Всю ночь я то и дело перекладывала левую ногу через правую, а правую – через левую. Странное ощущение между моими бедрами не проходило, и я начала волноваться, что у меня молочница. Это не имело смысла – у меня была чистая диета, я не употребляла воду, я была чистой; почему я ... гудела?

Я уставилась на свое отражение в зеркале в ванной. Сейчас все убирались на кухне, и я воспользовалась случаем отлучиться всего на минутку. Я вздохнула и вышла в темный коридор.

– Опять сбегаешь тайком?

Я не испугалась, когда его мягкий голос обволок меня.

– Девушка не может выдержать столько пристальных взглядов, – поддразнила я, поворачиваясь к нему лицом.

Закари заслонил свет в конце коридора, который шел из гостиной. Я оказалась в его тени. Он посмотрел на меня сверху вниз своими темными глазами – такими темными, что они рассказали мне обо всех греховных вещах, которые он хотел сделать со мной...

– Тебе нужно остановиться. То, что ты пытаешься сделать... Я сделала знак между нами. – Это не работает.

Он ухмыльнулся.

Я наморщила нос.

– Тогда перестань так на меня смотреть. – Он шагнул ближе.

Мои губы приоткрылись в хмурой гримасе. – Например?

Он слегка прищурил глаза в мрачном веселье, ухмылка на его лице приняла опасный оборот. – Не притворяйся, что ты не знаешь.

Мне захотелось прострелить себе ногу, когда я почувствовала, как мои щеки запылали.

Он был прав.

Я знала.

Возможно, я бросила на него определенные взгляды. Но я не сделала и не сказала ничего, что подтверждало бы, что я действительно была ему симпатична, так что на данный момент он только предполагал. И мы оба знали, что предположения всегда приводят к гибели.

Я сознательно испытывала отвращение к его высокомерному и самоуверенному характеру. И я уверена, что такой человек, как он, который не был большим поклонником закона, не подошел бы мне. Но как бы я ни старалась сохранить власть над своим телом, я не могла контролировать свои биологические реакции, когда он был рядом со мной. Первый мужчина, который вызвал у меня физическую реакцию, просто обязан был быть этот.

– Ты нервничаешь, когда я пялюсь? – Его вкрадчивый голос снял напряжение.

Блядь, нет. Меня это бесит.

– Тебя заводит, когда я говорю тебе отвалить?

Закари пожал плечами. – Что я могу сказать? Меня заводит, когда ты мне перечишь.

Я не ответила. Я также не отодвинулась от него и не ушла. Это было почти так же, как если бы что–то удерживало меня на месте, не позволяя уйти...

Без предупреждения он склонил голову к моей шее и мягко вдохнул. На самом деле он не прикасался ко мне, но, клянусь, я почувствовала, как он просочился сквозь мою кожу и погрузился глубоко внутрь. Когда сильная дрожь прокатилась по мне, он отстранился, уголок его рта слегка приподнялся.

Мои губы снова приоткрылись, а глаза сузились. Огонь пробежал по моим венам, когда я смотрела на него с таким гневом, что не знала, как реагировать. Никогда в своей жизни я не встречала кого-то более высокомерного или чертовски настойчивого, чем он. Я отвергала его при каждом удобном случае, но, казалось, это только еще больше распаляло его.

– Ты не можешь просто так появляться здесь, – проговорила я сквозь стиснутые зубы. Я была так близка к тому, чтобы врезать кулаком по его хорошенькому личику.

Он рассеянно провел рукой по своим абсурдно дорогим часам. Он снова нахмурился в своей раздражающе очаровательной манере. – Почему нет?

Я недоверчиво усмехнулась.

Была ли я просто своего рода вызовом для него? Преследовал ли он меня только для того, чтобы доказать самому себе, что он может заполучить любую девушку, которую захочет? Самой омерзительной, раздражающей частью всего этого было то, что он, вероятно, мог.

– Ты так самонадеян, это безумие.

– Ты тоже могла бы насытиться мной, если будешь хорошей девочкой и вежливо попросишь. – В завершение он убрал прядь волос с моего лица.

Я цыкнула на него и отбросила его руку. Дерзость этого человека.

– Прикоснись ко мне еще раз, и я...

– Да? – Он прервал меня, опустив голову на мой уровень, делая вид, что пытается лучше меня расслышать.

Я раздраженно застонала и оттолкнула его грудь от себя.

Он не сдвинулся с места. И он стоял слишком близко.

Я снова посмотрела на его лицо. Эта тупая гребаная ухмылка…

И тут что-то щелкнуло. Он пытался проникнуть мне под кожу.

И я, блядь, позволила ему.

Что со мной не так? Я не проявляла столько эмоций буквально годами.

Никогда не позволяй им видеть тебя настоящую.

Знакомый голос моего детства прокрался из тени и прошептал мне на ухо, потушив огонь внутри меня и превратив его обратно в лед.

Они не заслуживают того, чтобы знать тебя.

Я опустила глаза, сделала глубокий вдох и стерла эмоции с выражения своего лица. Он не заставит меня реагировать. Никогда.

Я знала, что он почувствовал перемену в моем настроении, потому что, когда я снова подняла взгляд, его ухмылки уже не было. Он снова нахмурился, но не так, как раньше. На этот раз он анализировал меня, как будто пытался понять.

Он бы никогда не смог.

Мгновение спустя он отступил, забирая с собой свое тепло и оставляя меня замерзшей и сбитой с толку – гадать, почему у меня такое чувство, будто я только что что-то потеряла.

Он повернулся в сторону, чтобы я могла уйти.

И я ушла.

Даже неделю спустя это все еще беспокоило меня.

Признание того, что Закари действительно вызвал у меня эмоциональную реакцию, было, мягко говоря, неприятным.

Я никогда не проявляла эмоций. Даже когда мне приходилось смотреть смерти в лицо. Но по какой-то неизвестной мне причине я теряла контроль всякий раз, когда речь заходила о нем. Почему?

Я не могу понять.

Гнев обжег мою грудь, когда я вспомнила ночь, когда мы встретились. Как я потеряла самообладание и чуть не убил какого-то парня. Я была чрезвычайно хороша в подавлении своих эмоций, но у меня тоже были свои триггеры.

Хотя я не жалела, что чуть не парализовала кусок дерьма в переулке за ночным клубом Франчески, я сожалела, что Закари стал свидетелем моего необузданного гнева. Это была всего лишь капля из внутреннего океана моей ярости.

На протяжении этой недели я видела Закари примерно три раза на разных мероприятиях. Он всегда носил один из своих безупречных костюмов, чередуя их с дорогими часами.

Я обращала внимание на детали в целом, а не на него в частности.

Мы несколько раз встречались взглядами с другого конца зала, и я всегда чувствовала жар его взгляда, даже когда не смотрела. Однако он не подходил ко мне после ужина у Натальи.

Меня странно беспокоило, что он изменил свой распорядок дня.

Я думала, что знаю, с кем имею дело: с преступником, которому нравится охота. Но теперь я не была так уверена. Я не могу избавиться от ощущения, что мне чего-то не хватает.

Я глубоко вздохнула и вернулась к реальности, открыв старую дверь дома из красного кирпича в Бронксе. Закрыв за собой дверь, я вошла в темный коридор и направилась в гостиную, где села в кожаное кресло с защитным пластиковым чехлом, рядом со мной были такие же кресло и диван.

У окна, завешенного белой тканевой занавеской, стояло несколько горшков с растениями. У камина пустовал, в удушающе жаркое лето. С обтянутых гобеленами стен свисали религиозные иконы и черно-белые картины.

Однако в углах комнаты гобелен отваливался и желтел. Когда я присмотрелась повнимательнее, растения были засохшими, а на мебели лежала легкая пыль.

За пределами этих стен мне приходилось бороться за все, пока я росла. Чтобы выжить. Чтобы поесть. Чтобы меня не трогали.

Я закрыла глаза, вспоминая, как много раз сбегала из приемных семей посреди ночи и бежала сюда. Руиз всегда радушно принимала меня, и в детстве это было одно из моих любимых мест, даже если я знала, что получу нагоняй за горячий шоколад.

В Руиз всегда было что–то холодное или механическое – я предполагала, что именно отсюда у меня появилась моя индивидуальность, – но я так и не поняла этого до конца.

И все же я всегда возвращалась сюда.

Я и не подозревала, что настоящий монстр прятался в этих четырех стенах всю мою жизнь.

Дом заброшен уже много лет, но что-то все еще возвращало меня сюда. Может быть, в один прекрасный день что-то вернет и Руизу. Мы бы встретились снова и уладили наше... недоразумение.

Она пряталась. Ждала. Выслеживала.

Но я всегда была терпеливой женщиной.